Читать книгу "Клеймо бандита"

Глава 13.
*** Соня ***

– Я не буду проституткой! – ору я ему в лицо.

– А что ты тогда с этим молокососом в машине делала? Еще скажи реферат отдавала?!

– Да! Да! – он просто сверху налегает, ноги раздвигает, да так, что юбка по швам трещит. – Перестань! Это просто реферат!

– Ты с ним полчаса в машине сидела! Так что не надо мне пиздеть. Отсосала за две ему, а мне отсосешь за десять, – он не просто на меня ложится, он прижимает мне плечи коленями, да так, что я шевелиться не могу.

Ногами только бить по кровати, словно это поможет.

Абрамов рукой за волосы меня дергает, а второй ширинку расстегивает, член свой огромный освобождает. А я все ещё сопротивляясь, кричу, но не смотреть не могу.

Я действительно думала, что больше его не увижу? Я надеялась? Тогда почему в подсознании рвется на части горькая как шоколад радость, что он здесь,что он не бросил меня, что ревнует меня…

Фу, фу, фу, как можно радоваться этому подонку, как можно даже на секунду представить, что я могла по нему скучать?

Запах терпкий в нос забивается, растекается по телу сладким ядом.

Во рту уже столько слюны, что от самой себя противно.

Откуда это во мне, почему вместо желания откусить это чудовище в венах, я хочу его поцеловать.

Я больная? Я точно больная…

– Давай, Мышка, в рот бери. Я тебя научу сосать, как следует, чтобы платили больше.

Я поднимаю взгляд, смотрю на небритую рожу, на глаза полные похоти и грязи.

– Я отдала реферат.

Он вдруг сильнее меня дергает за волосы, до острой прокатившей по телу боли. Я тут же реветь начинаю.

– Врать мне не смей!

– Но я не вру!

– Дрянь! – он бьет меня по щеке, а затем на обе пальцами давит, член толкает между открывшихся губ. Я слезами захлебываюсь, не могу взять глубоко, дышать носом, а ему словно плевать . Он долбит внутрь, пытается пробиться до горла, как псих приговаривая.

– Сука! Какой-то хилый член она сосать за две тысячи хочет, а мой брезгует. Рот блядь шире! Расслабь горло! – он дергает бедрами, а когда я начинаю закашливаться, злится сильнее. – Что такое?! Устала сосать!

– Я не сосала!

Он берет пальцами свой член, задирает его к плоскому животу и дергает меня к мошонке.

– Вылизывай тогда.

– Нет, фу…

– Ты ,блядь такая, будешь делать все, что я скажу, иначе мы и для твоей сестры найдем работу.

– Урод! – кричу я, глаза широко распахивая. Не могу поверить, что он заговорил об этом. Новый удар по щеке, и я достаю язык и начинаю делать то, что он говорит. Хочу глаза закрыть, но новый рывок волос не дает.

– Не закрывай глаза, смотри, чем будет заниматься твой язык, если ты врать будешь.

Я не вру. Я не вру. Я не вру. Делаю все самое грязное, что требует его рот, сдерживаю рвотные позывы, понимая, что начинаю заводиться от этого кошмара, смотря на то, как лихо работает кулак Абрамова на своем члене. Он только больше становится, кровью наливается. Руки уже немеют, ноги перестают дергаться, я просто жду, когда он кончит, когда его сперма наполнит мой рот. Не хочу, не хочу даже думать об этом. Но покорно открываю рот, когда летит струя, а Абрамов рычит, задирая голову.

Он слезает с меня, но только за тем, чтобы сдернуть колготки с трусами. Я ногой его пихаю, но бесполезно. Он раздвигает мои ноги и буквально собирает пальцами влагу.

– Сука похотливая. А еще выебываешься, – дергаюсь снова, но он просто вставляет в меня палец. Тут же высовывает. От вида того, как он раскатывает между пальцами влагу, становится не по себе. – Все, завтра начинаешь работать. Сегодня проведу тебе инструктаж.

Он встает, запихивает еще не опавший член в штаны и к двери направляется. Снова телефон мне на кровать бросает. Я тут же вскакиваю.

– Захар! Я отдавала ему курсовую.

– Еще недавно ты пиздела про реферат.

– Я перепутала, послушай!

– Соня! Я предупреждал!

– Ты больной ублюдок! Прежде чем осудить человека! Проверь! Все проверь!

– Хватит мне заливать! Что ты делала с ним машине!? – он разворачивается, хватает меня за плечи и треплет, как куклу тряпичную. – Что ты делала с ним!?

– Разговаривала! – толкаю его, как можно сильнее. – Представь себе, иногда люди не только трахаются, они еще разговаривают. Представь себе!

– О чем можно разговаривать с бабой?

– Ну конечно. В твоем понимании, мы все резиновые Зины, которых можно натянуть на себя и просто слить туда сперму. А если я залечу!? На аборт меня поведешь?

– Не залетела же, – он вдруг в лице меняется. – Просто разговаривали, говоришь? А если я проверю, и ты мне снова пиздишь?

– Проверяй, после той мерзости, что ты заставил меня делать, мне уже ничего не страшно.

– И в жопу оттраханной быть нестрашно?

Я сглатываю, даже представить не могу, чтобы его чудовище вошло в меня сзади.

– А по кругу пущенной? А оттраханной негром с метровым?

– Хватит! – кричу я. – Иди проверяй! Только оставь меня в покое!

Он еще долго смотрит на меня, словно что – то для себя решает. А потом резко разворачивается и уходит. Я еще пару минут смотрю на закрытую дверь и только потом даю волю слезам. Как же я его ненавижу. Что нужно сделать, чтобы он больше не подходил ко мне.

Иду умываться, потом включаю таки фильм, который хотела посмотреть, кутаясь в одеяло.

Смотря кино, вдруг понимаю, что даже душ не приняла, уже насилие от Захара принимаю как данность. Это просто кошмар. Сколько так будет продолжаться? Сколько я еще буду терпеть, пока он не сделает все те ужасы, о которых говорит?

Решимости придает героиня в фильме, которая мочит всех направо и налево.

Шикарная.

И хоть я не такая и убить гада не могу, но кое – что сделать обязана.

Кое – что правильное.

Я напишу на него заявление.

И пусть буду опозоренной, но в красках опишу все, что мне пришлось по его вине пережить.

***

Глава 14.

– Абрам, – слух ходит, что Волков под тебя копает. Снова. – Матвей Таллин наливает очередную рюмку, пока я пялюсь на жопу. Телка сползла по шесту, плюхнулась на свой вареник. Проехалась им по гладкому, залитому маслом полу. Нормальная такая. Я бы вставил, но мысли все равно не о том.

– Похуй на него. Он бы лучше свою молодую жену так ебал, как мозг мне треплет. Понятно же, что с нашей крышей ни один Волков никогда ничего не найдет.

Неугомонный бывший друг.

До сих пор бесится, что с его женой чуть позабавился. Клуб у него забрал. Он то надеялся, что после пожара мне он нахуй не будет нужен. Но отдал мне документы за жену свою, а я его наебал. Нажал где надо и все кому он доверял перешли ко мне. Так что никакого пожара так и не случилось, а чтобы спасти свою жену он отдал мне почти все.

– И за это стоит выпить! С тех пор как ты нарыл компромат на губера, у нас дела пошли в гору, – усмехается Таллин, чувствую его взгляд. – Может эту уволим сегодня? Она вон как тебя глазами поедает.

Сонька тоже поедает. Словно голодная медведица, готовая растерзать. Так сильно ненавидит.

– Бабла хочет. Все они хотят, – выпиваю рюмку залпом, закусываю огурчиком соленым.

– Кстати, ты так и не спросил про Соню, – да я уже знал, пока дух из парня выбивал. У того глаза на выкате были, он точно мне не врал. – Он приличный мальчик из среднестатистической семьи. Он скорее женится на ней, чтобы трахнуть, чем попросит минет в машине. Правда теперь он никогда не женится, яйца ты ему знатно отбил тогда.

Пусть скажет спасибо, что не убил.

Я его уже в тот вечер нашел. А когда все понял, решил, что с Соней завязывать надо.

– Она действительно передала ему курсовую. Пацаны прошмонали оба компа. Но возможно они действительно не болтали.

– Я понял. Я вообще не просил тебя об этом говорить!

– Но ты сам…

– Закрой рот.

Я все и сам выяснил после того как инфу запросил. А потом меня так дела закрутили с новым помещением, что я забил на это. Отрезал даже возможность думать о Соне. Вон даже решил телку трахнуть. И тут мне напомнили… Словно я забывал.

Ненавижу ошибаться.

– Ну я понял. Чего с увольнением… – смотрю на эту блядь порочную и тошнить начинает. – Давай сам. Погнал я спать. Завтра у нас стрелка с Рамазановыми, пацанам не забудь сказать.

Эти уроды краев не видят. Участок земли у меня отжать хотят.

– Ты ведь к Соней поехал? – Матвей кидает мне вслед, но не смотрит.

– А тебе какое дело? Сам ее хочешь? – от этой мысли башка заболела, сердце словно ломаться стало. Барахлит.

– Хочу, наверное. Когда у нас появится в борделе, я первый за нее заплачу. Интересная она. Как фея. Представляешь, ебешь фею. Еще крылышки ей купим и ушки сделаем как у персов Толкиена.

Красная пелена.

Адреналин в виски бьет.

Перед глазами тело этого красавчика, вколачивающее мою Соню в кровать, стену, тачку. Похуй.

Ноги сами несут меня к нему. Рука сама делает бросок, челюсть Таллина хрустит.

В зале делают вид, что ничего не произошло, но Матвей вскакивает, словно не понимая ничего.

– Ты ебанулся?! Ты сам сказал, что сделаешь ее шлюхой! Не я ее трахну, так кто – то другой!

И это правда, но одно дело какие – то эфемерные клиенты-другое дело партнер, который уже представляет ее тело под собой.

Тело, которое ебал только я.

Я все еще молча кулаки сжимаю, сдерживаясь, чтобы не снести Таллину башку, когда моя уже потекла.

Хочется к ней.

В нее.

Это блядь, ненормально!

Или я просто три дня не трахался, и нужно скорее слить лишнюю сперму. Ищу глазами телку, которая только что жопой трясла.

Вон она, стоит у бара с управляющей Риткой болтает, в меня глазками стреляет. Да Ритка тоже.

Обеих что ли обрадовать?

Правда у одной бездонная бочка между ног, а второй – сиськи, как коровье вымя, но сейчас мне просто нужна разрядка.

Потрахаться и не думать о Соне. Из-за нее я начал творить хуйню. Я всегда дружил с законом в том смысле, что находил пути его обойти. Но людей избивал только, если реально косячили. Да и чаще чтобы припугнуть, когда сам еще в шестерках ходил.

А тут из-за бабы. Кто узнает, засмеет.

– Захар Александрович, как вам сегодняшнее шоу, оценили? – стелится передо мной Рита, чуть ли из трусов не выпрыгивая. Красивая, лощенная сука. Интересно, как на Соне будет это платье смотреться? Носит хуйню всякую, хотя я ей нормально отвалил. – Мы очень старались вас удовлетворить…

Очень интересно, будет ли когда – нибудь такой Соня. Так же смотреть на меня, вылизывая глазами. Без ненависти.

– Оценил. Но заприметил несколько телок, которых не видел. Сама кастинг проводила? – не раз смотрел, как она пизду чужую вылизывала, но почему – то именно сегодня смотреть на это не хочется. Хотя ее новая танцовщица…

– Ну вы можете провести его прямо сейчас. Лола к вашим услугам.

– Лола сосет в гондоле, – усмехаюсь я, осматривая сиськи новоиспеченной танцовщицы. Она смеется, словно ей шутка моя понравилась. – Ладно…

Уже готовый взять эту Лолу и выебать в сиськи, как вдруг отвлекает телефон.

На экране рожа местного начальника полиции Московского района. Панов Алексей Михалыч.

Частенько у нас зависает. Да и дел с ним много. А пацаны его из центрального отделения корпоративы только с нашими девочками отмечают.

– Здорово, Михалыч, девочку решил снять? Помочь?

– Да это я всегда рад, – хохочет толстяк. – Но я по делу. Ко мне тут дело попало. Я сначала твою фамилии увидел, поржал даже.

– А что там? Кто – то недоволен, что я свои бабки вернул?

– Это ты можешь. А вообще, тут девочка одна, – даже дыхание перехватывает.

– Что за девочка? – хотя я уже понял.

Только Соня бы решилась на меня заявить.

Только эта смелая девочка без царя в голове, которая пришла в логово зверя выручать подругу, прекрасно зная, кем та является.

– София Мышкина. Она тут простынь целую накатала, описывала как ты на ней издевался, преследовал. Я почитал, поржал, выкинул. Хотя возбудился даже.

Ты еще подрочи…

– А дальше?

– А сегодня она снова пришла, но на этот раз написала заявление на избиение некого Петренко Николая. И сказала, что не уйдет, пока не заведут уголовное дело. Сидит тут с вечера.

Она что, в больницу к нему ходила?!

– Понял. Это чего, она там? У тебя в отделении?

– О да. Принесла с собой бутербродов, всех накормила, напоила кофе…

Сука. Ладно про износ катать заяву пришла, хотя наверняка забыла, как сама течет от этого. А что насчет Коленьки…

Какого хера она еще с ним общается, если знает, что он в больнице. Более того ходит, за него просит.

Курсовая?

Я ей суке устрою курсовую.

Мальчикам бутеры носит, кофе. А я ей телефон, кормежку, жизнь нормальную предлагаю!

– Абрам, ты на связи? Что мне с ней делать то?

– Лапши навешай, что заведешь уголовку, а парням своим скажи, что с меня отдых в загородном доме с лучшими шлюхами, если кое – что сделают.

– О, это мы любим. Что сделать надо?

– Слушай, – отмахиваюсь от шлюх, Риты и на выход спешу, киваю Славе, который меня возит, если бухой, и еду в отделение.

Пора показать одной смелой девочке, что в этом городе для нее может существовать только одна справедливость.

На моем члене.

Глава 15.

Меня довезли до нужного отделения за считанные минуты. Я вошел внутрь, прекрасно зная, что каждого из этих малохольных могу вертеть на своем хую. Это раньше я был шпаной и бегал от людей в форме. Теперь эти люди бегают за мной.

Это ли не успех.

– Там? – киваю на проход, откуда мелодичный смех доносится. Это еще больше злит. Со мной она, блядь, не смеется. Со мной она только ноет и кричит «не надо».

Посмотрим, как она запоет, когда эти бравые ребята по кругу ее пустят. Прямо за решеткой.

Что тогда от нее останется? Прогнется ее стержень, которым она так гордится.

Я буду единственным, кто будет готов принять истраханную пизду. Единственным, кто еще на нее согласиться посмотреть.

– Что делать? – спрашивает парень. Сопля еще. Но правила уже знает.

– Покажите девочке, что такое настоящее изнасилование. Но сначала одежду на ней срежьте и заставьте танцевать.

Парень морщится. Соня понравилась? Пиздюк. Завтра же пойдет отсюда с голым задом. Лейтенант хуев.

Нравится ему Соня.

А она, смотрю, всем нравится. Пока не строит из себя милую простушку. Но я вижу ее другой. Сексуальной, развратной, в черном белье с подвязками, которая манит к себе, раздвигая ноги в приглашающем жесте. Я бы на пилон ее отдал. Прямо дико хочу посмотреть, как она будет задом крутить.

– Вопросы?

– Нет. Ей вроде как не привыкать же, – он задает фактически прямой вопрос о том, правду ли она говорила, а я отвечаю прямым взглядом, не собираясь увиливать.

– Не привыкать.

Я остаюсь в проеме, смотря чуть сбоку на тонкий профиль, на корзинку в ее худых, бледных руках. Невольно пялюсь на свои, остро ощущая дискомфорт.

Она такая вся чистенькая, такая беленькая, словно стеклянная статуэтка, на которую не ложиться грязь, которой я хочу ее замарать.

Лейтенант подходит к своим коллегам. Инфа перекидывается ко всем. И я почти вижу, как атмосфера непринужденности рушится на глазах, моментально превращаясь в зыбучие пески. Вижу, как красная шапочка забрела не туда.

– А знаешь, что, – заговорил один из них. Высокий. Чуть смуглый. – Мы не можем принять твоего заявления, пока не осмотрим тебя.

Рот Сони открывается, челюсть почти падает до пола.

– Тогда нужен врач.

– А я почти врач, – смеется другой, в его глазах голодный блеск, а в голове Соня уже распятая на все пять членов. – Курсы медика проходил. Раздевайся.

– Нет, вы же шутите, – в глазах ужас, и я буквально питаюсь им, потому что он относится не ко мне. Думала пришла к бравым защитникам, а оказалась в стае гиен.

– Ты нас за клоунов принимаешь? – лейтенант бьет по ее корзинке и оттуда очень символично сыпятся наливные яблочки. Она пытается их собрать, роняя слезы, но один из парней пихает ее пахом в зад, имитируя секс. Лейтентант дергает ее за руку, роняя на пол и тащит в камеру. Она орет, сопротивляется, а я не могу понять, что чувствую. Должен возбуждаться же, мне всегда нравилось смотреть порно не для всех. Но в голове только одно. Это же Соня. И сейчас ее увидят все. Они увидят идеальные сиськи, они будут лапать то, что принадлежит только мне.

– Раздевайся! Нужно осмотреть, как тебя насиловали…

– А может еще и попробовать повторить, – парни уже внутри камеры, смещают ее к стене, начинают дергать за одежду и волосы.

– Достаточно, – не выдерживаю я и вхожу в помещение, в котором и камера, и стол, за котором сидели парни. Но они не готовы отдавать добычу просто так. Слишком вошли во вкус.

– Захар Александрович, вы ведь сами сказали, что нужно сделать, – взгляд Сони, буквально на секунду полыхнувший надеждой, превращается в два ледяных озера. – Теперь заднюю даете.

– Мое слово. Хочу даю, хочу забираю. Отошли от нее.

– Зачем же? – вдруг подает она хриплый голос. – Ты же мечтал меня в бордель отправить.

Эта идиотка сама раздевается, снимает дурацкую блузку.

– Ну вот, жесткий секс я уже пробовала, остался групповой.

– Рот закрой….

– А что ты мне сделаешь?! – орет она, стягивая и штаны и смеясь как безумная. – Изнасилуешь? Убьешь?! В бордель отдашь?

Один из парней лапы свои к ней тянет, а я уже рядом с камерой, открываю ее и за шкирку его хватаю. Но остальные не готовы отдавать Соню.

Она уже разделась и у них достаточно простора для воображения. Сворачиваю руку одному, как на меня другой нападает.

Лейтенант словно с цепи сорвался, налетает на меня, как ошалелый заяц на волка. Но я легко вспоминаю своё тюремное прошлое, когда для глобальной стычки было достаточно одного случайного толчка. Приходилось просто драться, чтобы выжить. И сейчас я дрался так же. Сбрасывая с себя одного за другим.

Завтра же все они отправятся в Сибирь. Или в тюрьму. Сами пусть выбирают. Но видеть их в этом городе я больше не хочу.

Через две минуты я уже выкинул всех до единого из камеры, убедился, что они в отключке и снова вернулся к Соне. Туда, где она все еще стояла, прижавшись к стене.

Стираю с губ кровь. Кто – то все-таки зацепил.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь в огромными пешками Сони. В ее глазах плещется такой силы безумное возбуждение, что меня самого качает. Но секунда проходит и словно не было ничего. Она поджимает губы, смаргивая наваждение.

Поздно.

Я уже все видел.

Я уже все знаю.

Понравилось. Грязная драка за ее пизду понравилась. И достанется она мне.

– Себе заберу.

– Что? – она моргает, сипло хрипит. Руки в кулаки сжимает.

– На твой вопрос отвечаю.

– Уходи, Захар, я видеть тебя не могу! Как после всего ты вообще можешь предлагать мне такое? Я не думаю, просто делаю шаг и рукой шею тонкую сжимаю. Не сильно, но воздух перекрывая. Чтобы понимала, что орать на меня нельзя. Со мной много чего нельзя.

– А кто тебе сказал, что я предлагаю? Кто тебе сказал, что ты вообще, что – то будешь решать?! Ты идешь со мной, ты будешь со мной, ты будешь моей подстилкой, пока я этого хочу. Поняла?! – дергаю ее на себя, вбиваю в тело, шиплю в покрасневшее от гнева лицо. – Иначе наведаюсь в твою деревню, там говорят сестра твоя подрастает.

– Перестань… Я слышу.

– Точно?

– Слышу! – орет она мне в лицо, а я ей пощечину даю.

– Не смей на меня орать при других.

– Но они в отключке! – снова кричит, сжимается, но не получает ответки. Наоборот, я осматриваю тела, которые реально не двигаются. Просто мерно дышат.

– Ты права. Они спят, – дергаю Соню к решеткам и ноги ударом ботинка раздвигаю. – Прогнись. Сильнее.

– Захар, – она хочет повернуться, но я смачно шлепаю по заднице и чувствую, как наконец головка бьется о ширинку, яйца ноют. Соня в тюремной камере. Она. Со мной. В идеальной покорной позе. – Не надо. Давай не здесь.

– Да спят твои защитники. Ты же видела, как я их приложил, – снимаю дурацкие заштопанные трусы и щель ее трогаю. Мокрая, как после дождя. Поднимаю взгляд на профиль. Она губу закусывает. В ней есть что – то…

Дикое. Безумное. Живое. Говорят, рыбак рыбака видит. Может и у нас так же…

Она ведь не дура. Знала, чем закончится ее приход сюда.

Реально верила в справедливость или просто искала повод для встречи.

Пихаю пальцы во влажное нутро, дурея от запаха и собственных ощущений.

Неправильных, неестественных.

Надо с ней натрахаться и выкинуть из жизни. Натрахаться и другим отдать… Смогу ведь потом отдать?

Краем глаза замечаю, что один из даунов шевелится. Снимаю куртку и набрасываю на Соню.

– Пошли отсюда.

Она так же и стоит, не шевелиться. Тогда разворачиваю ее к себе. Вдеваю руки в рукава, вижу как она тонет в куртке. Закидываю пушинку себе на плечо и несу из отделения. Бросаю ношу в машину и нажимаю на газ.

Она молчит всю дорогу до дома, где живу. Горжусь этой хатой. Сам ремонт делал. Ненавидел, но делал.

Ни одной телки здесь не будет, решил я еще тогда. Но Соню тащить пока больше некуда. Потом хату ей сниму.

– Как дома себя не чувствуй, – говорю, когда мы с парковки в саму квартиру поднялись. Так же молча. – Это берлога моя и только моя. Потом хату тебе сниму.

– Меня и общежитие устраивало, – подает она голос, все так же стоя на пороге, но нос свой любопытный из стороны в сторону поворачивает. Наверняка нравится.

– Мне не устраивает. Иди в душ и жди меня там, – она скидывает куртку и маленькими шажками идет искать ванную.

Долго настраивает воду, а звоню Матвею, потом еще пару звонков делаю, решая насчет того бардака, который из-за Сони устроил. И опять под ложечкой сосет. Сколько можно из-за нее свои же принципы нарушать?

Нет, нельзя ей здесь находиться, в отель поедем.

Спешу к Соне сказать, чтобы мылась живее.

Застываю на пороге ванной, которую она конечно не прикрыла. Ее идеальное тело за прозрачной стенкой, струи, что стекают вниз, теряясь между ног.

Какой-то маразм. Но она здесь выглядит так естественно, словно моется каждый день. Каждый день трет свое тело мочалкой, что – то приговаривая.

Сука… Но меня уже ведет, раздеваюсь. Скидываю все в пару движений и дверцу открываю.

– Давай пизду потру…

Она дергается от звука моего голоса, но тут же напрягается всем телом, бросает мочалку и волком смотрит на меня. Долго так, словно гипнотизируя, не забывая при этом на тело смотреть. А реакция не заставляет себя ждать и вот член уже дыбится, почти дымиться.

А потом вдруг растерянность на лице Сони сменяется усмешкой.

– Зачем я тебе, Абрамов? Неужели влюбился?

– Я? Влюбился? – скалюсь и вплотную к суке подхожу, которая посмела предположить такое. Любовь для слабаков и дебилов, которые в этой жизни ни на что другое не способны. – Сама то веришь в то, что несешь? Что из того, что я с тобой делал, любовь напоминает? Когда при всех своих пацанах в рот трахал? Или когда целку рвал? А может когда под дождем раком нагибал? Когда?

– Ты не отдал меня им… Не отдал, – шепчет эту идиотка, рукой хочет моей щеки коснуться, сама, блядь. Я перехватываю, чего еще не хватало. Сжимаю так, что еще немного и кости хрустнут.

– Будешь касаться меня только тогда, когда я позволю, поняла? И запомни, я не отдал тебя им, чтобы товар не попортить. Будешь учиться, научишься за собой следить, пизду брить, а потом я тебя продам подороже.

– Но ты говорил, что себе заберешь… говорил. – глаза голубые огромные испуганные. – Ты говорил, что себе заберешь.

– Во временное пользование. Только чтобы воспитать из тебя элитную шлюху, которая принесет мне много денег. Но конечно делать я это буду с большой любовью и начну прямо сейчас, – потащил ее в спальню, а она как обычно брыкаться начала, кричала что – то про вранье и ложь, а я на кровать ее бросил и сверху сел, на лицо. Член в рот запихнул, только чтобы она задохнулась, только чтобы не думала, что я вообще способен не то что на любовь, но даже на жалость.