Текст книги "Почем фунт лиха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pochem-funt-liha-6431.jpg)
Автор книги: Людмила Милевская
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ничего не сказал… – Коля так растерялся, что даже забыл связать слово любимой частицей «бля».
– Нет, вы, вероятно, чем-нибудь ему пригрозили, – проявила я настойчивость. – Иначе с чего он вдруг изменил намерения и сиганул через забор.
Сосед посмотрел на меня с большим сомнением и поведал такое, что мне сразу же понадобился стул – так слабы стали ноги.
– Как с чего? – удивился он. – Зазвонил, ну, мобильник… Значит, этот, бля, твой, достал из кармана трубку, бля, поднес ее к уху и мигом сиганул через забор. Ну, е-мое! Я с ним как с братаном, бля, чисто по-мужски банкую, а он, бля, сиганул. Я сразу врубился, что никакой он, бля, не вор, а просто разборки у вас типа семейных. Ночь вы мне… – в этом месте Коля схватился за голову. – Е-мое, как вы мне ночь спаганили, но я не в обиде, вот только жена… – Он сделал кислую мину, задумался. – Ну, фиг с ней. Короче, если дачку без дел сдаешь, то можно столковаться чисто по-соседски, без всяких там налогов и договоров…
Я стояла на ватных ногах и тупо смотрела на своего доброго соседа Колю, энергично продолжающего торг. Мысли мои понеслись сразу в нескольких направлениях. Желание сесть прямо в эту машину и ехать куда глаза глядят, видимо, захватило меня слишком сильно. Сосед что-то заподозрил и спросил:
– Так что, по рукам? Можем прямо сейчас посмотреть на твой вид.
– Да, по рукам, – торопливо согласилась я, запрыгивая в «Навигатор».
Уже по дороге я узнала, что, воспользовавшись моим состоянием, ушлый Коля сторговался со мной на такой низкой цене, что только диву даешься, о какой расточительности говорят, поминая «новых русских».
Несмотря на то, что на моей вилле он собирался поселить совершенно подозрительного типа, я не-стала разрывать стихийно созревшей договоренности, а с радостью кивала подряд всему, что слышала. Я согласна была на любые условия, лишь бы поскорей сдать виллу и при этом не выходить из машины, на заднем сиденье которой сидело два внушительных лба, говоря языком Коли: типа амбалов.
Подъехав к моим воротам, сосед пропустил лбов вперед. Они первыми вошли в калитку, затем в дом, после чего проследовали мы с Колей. Погуляв по столовой, холлу, гостиной и спальне и решив, что вполне убедительно их раскритиковал, Коля поднялся на третий этаж. Удостоверившись, что некоторый вид на залив действительно существует, под моим полным мольбы взглядом Коля слегка набавил цену.
После этого мы решили составить договор по-соседски, на доверии: под честное слово и без всяких бумаг.
Коля тут же открыл бумажник, отсчитал нужную сумму и попенял мне за гору немытой посуды. Я сослалась на занятость и отсутствие воды, сообщила о некоторых неполадках с телефоном, вручила ключи и попросила отвезти меня обратно в Питер на Гданьскую. Коля весьма любезно согласился.
По дороге я, зная о скупости Волошиновых, решила воспользоваться случаем и позвонить в Москву с мобильного телефона Коли. Напомнив ему, как дешево сдана дача, я с видом обманутого человека вырвала из его рук трубку и набрала номер Нелли, моля бога, чтобы эта прохиндейка оказалась дома.
Бог услышал мои молитвы.
– Нелли, сейчас же садись в свой «жигуль» и дуй в Питер, – безапелляционно приказала я.
– Зачем? – изумилась Нелли, начисто забыв, что не так давно сама предлагала мне нечто подобное.
– Я за бесценок сдала дачу и намерена покинуть Питер в самые короткие сроки.
– Очень хорошо, – ангельским голоском сообшила Нелли. – Я тебя с нетерпением жду.
– Нет, ты не поняла, – стараясь не слишком выходить из себя, уточнила я, – не ты меня ждешь, а я тебя.
– Почему это?
– Потому что у меня обстоятельства. Сейчас я приеду на Гданьскую, запрусь в квартире дядюшки, и горе тому, кто попытается меня оттуда выкурить до твоего приезда.
– А почему ты не хочешь уехать «Красной стрелой» или, в крайнем случае, улететь самолетом?
– Я на это не пойду, – категорично заявила я. – У меня обстоятельства.
– Какие обстоятельства?
– Жуткие.
Последнее сообщение подействовало на Нелли. После некоторой заминки она спросила:
– Откуда звонишь?
– Из автомобиля соседа, которому я за бесценок сдала дачу, – ответила я, мастерски делая вид, что не замечаю отрицательной реакции Коли. – Он везет меня на Гданьскую, после чего я запрусь в квартире до твоего приезда.
– Хорошо, через три часа выезжаю, – наконец-то сжалилась надо мной Нелли. Мне сделалось дурно.
– Как? Целых три часа? Выезжай немедленно! – голосом, полным слез и отчаяния, прокричала я.
– Сонечка, не могу. Я пообещала Саньке купить велосипедик.
Санька (трехлетний сын Нелли) – святое. Я знала, что между моей жизнью и Санькиным велосипедиком Нелли, не задумываясь, выберет велосипедик.
– А к какому времени ты должна купить этот дурацкий велосипедик? – не падая духом спросила я.
– Завтра утром в десять часов няня привезет Саньку с дачи. Он наверняка огорчится, если я не выполню обещания.
– Хорошо, черт с тобой, куплю я ему велосипедик. Куплю, обрати внимание, безвозмездно, то есть в подарок, так что выезжай немедленно, а то к утру не успеем обрадовать ребенка. Ты слышишь? Немедленно, если тебе дорога моя жизнь.
Нелли, скрывая радость, поклялась, что в таком случае выезжает прямо сейчас, лишь только помоет посуду, вынесет мусор, почистит ковер и протрет с мебели пыль. Я знала, что никакие угрозы не заставят ее отложить эти срочные дела, а потому смирилась. Тщательно расспросив Нелли о приметах желаемого велосипедика, я пообещала беречь свою жизнь и, сказав «гуд бай», выразительно посмотрела на соседа.
– Где здесь по пути продаются велосипеды? – спросила я, предвидя осложнения.
– Какие велосипеды? – неприятно удивился Коля.
– Трехколесные, желательно красные.
– Без понятия, – сказал он с явным намерением отмахнуться.
Глупый, он не подозревал, какая бывает на свете хватка. Отмахнуться от меня не удавалось еще никому, даже моей бабушке покойной, Анне Адамовне.
– Очень нужно, – сказала я, увлажняя глаза и дрожа голосом.
– У меня встреча, бля, важная.
– Очень, очень нужно.
– У меня очень важная, бля, встреча, – повысил голос Коля, нервно взглянул на часы и прочувствованно добавил:
– Блин!
– Не представляете, как меня обяжете, маленький детский велосипедик, вот такусенький, – показала я, грациозно разводя руки в сторону и щедро выдавая взглядом очень рискованные обещания.
Коля засмотрелся на меня с самым настоящим интересом. Очевидно было, что фантазия его небогата.
– Ну хорошо, – со вздохом сдерживаемой радости согласился он. – Заскочим куда-нибудь по пути.
Покупать велосипед Саньке, рискуя собственной жизнью, мне казалось в порядке вещей. Странным было то, что сосед пошел у меня на поводу со значительным, я бы даже сказала преступным запозданием.
«Раньше он не мешкал бы и секунды. Старею», – грустно подумала я, уносясь мыслями в более благоприятное прошлое, когда мужчины срывались с места по одному моему взгляду и на край света неслись выполнять любые мои желания. Ох, какие это были времена…
Глава 6
Час спустя я в сопровождении соседа и двух его лбов, несущих разобранный по частям велосипед, села в джип, а еще через двадцать минут автомобиль остановился на Гданьской напротив дома моего дядюшки.
Подхватив два свертка под мышки, я настороженно огляделась и, не заметив ничего подозрительного, решительно направилась во двор. Скамейка под сенью древ пуста. Все тихо и мирно, вокруг ни души, что радовало и как-то вдохновляло.
Приостановившись на полпути, я поправила свертки и двинулась дальше, прислушиваясь к цоканью своих каблучков. «Цок, цок, цок, цок», – гулко раздавалось по двору. «Тык, тык, тык, тык», – вдруг послышалось сзади.
Если учесть, что двор был общим для четырех трехэтажных домов, то ничего удивительного в этих чужих шагах не было. Именно так я и подумала в первый момент, но секунду спустя почувствовала оцепенение, а еще через секунду точно знала, что это за мной. Я даже знала кто – ночной гость.
«Что делать? Что?» – заметалась моя мысль по закоулкам извилин.
Пустынность двора уже не казалась благом. Я шла, не меняя ни темпа, ни направления, и старалась не крутить головой. Я прекрасно понимала: до тех пор, пока преступник думает, что жертва не подозревает о преследовании, он ничего не станет предпринимать, естественно, пока. Пока не доведет меня до подъезда, а там…
«Доведет меня до подъезда и постарается войти со мной, – предположила я. – А дальше что? Что угодно, но только не убийство. Для того, чтобы убить, нет смысла так долго за мной топать. Пиф-паф – и готово. Если с глушителем, то никто и не услышит. Значит, в пустом подъезде будет мне угрожать и чего-то требовать. Возможно, даже принудит сесть в его машину, которую наверняка оставил за углом. Он явно следил за воротами, понимая, что у подъезда долго мозолить глаза нельзя. Пока машина соседа отъезжала, я резко увеличила расстояние между нами. Иначе он попробовал бы договориться со мной прямо там, у ворот. Впрочем, все может быть и не так, как я думаю».
Пока я терзала себя домыслами, дверь подъезда неотвратимо приближалась. Я с трепетом услышала, что шаги за спиной ускоряются.
«Господи, ну хоть бы кто-нибудь вышел во двор, ну хотя бы одна живая душа», – внутренне умоляла я, но никто не выходил.
Мне хотелось сорваться с места и бежать, бежать, бежать. Но куда? Бесцельно бегать по двору не слишком-то разумно. В этом случае злоумышленник мог просто остановиться и с интересом взирать на меня до тех пор, пока мне не надоест.
Забегать в чужой подъезд не имело смысла, тогда уж лучше в дядюшкин. Выход же со двора всего один.
А если я как-нибудь изловчусь и выскользну со двора, то куда понесусь? Вдруг злоумышленнику только этого и надо, чтобы затолкать меня в свой автомобиль и увезти для страшных пыток? На улице, где меня не знает ни одна собака, насильник может волочить меня прямо за шкирку, объясняя прохожим, что я – его прелюбодейка жена, только что вытащенная из постели любовника (чего, клянусь, не было никогда). В этом случае злодею еще и посочувствуют. Вряд ли у прохожих хватит отзывчивости и сердечности, чтобы броситься проверять степень нашего со злодеем родства. Захотят ли они тратить на меня свое драгоценное время – вопрос риторический.
В общем, я вполне осознавала безнадежность положения и готова была ко всему. Вот только жаль, Санька так и не увидит завтра утром моего подарка: маленького трехколесного велосипедика со всякими новомодными прибамбасами: часиками, электронной пипикалкой и черт еще знает чем.
Я уверенно подошла к двери, положила один сверок на пол, не оглядываясь, но, слыша за спиной чужое дыхание, набрала код, подняла сверток и вошла в подъезд. Тут же что-то холодное и тупое уперлось мне в спину и шипящий голос приказал:
– Не двигайся, не делай попыток бежать. Бесполезно. Поняла?
– П-поняла, – с трудом удерживаясь на подкосившихся ногах, подтвердила я.
– Три шага вперед, – приказал голос. Я послушно исполнила приказание и услышала, как за спиной закрылась входная дверь. Подъезд погрузился во мрак.
– Мне страшно. Чего вам надо? – на всякий случай стараясь вызвать к себе жалость, промямлила я.
– Будешь сговорчивой, очень быстро узнаешь и останешься жива.
– Буду сговорчивой, – торопливо пообещала я. – Только, пожалуйста, отпустите меня поскорей. Мне надо к утру доставить маленькому мальчику вот этот велосипедик.
Я, как птица крыльями, помахала свертками, крепко обхваченными обеими руками.
– Какой велосипедик, идиотка, – не очень вежливо откликнулся голос. – Хотя возьми, раз он тебе дорог.
Я понимала, что не от доброты душевной преступник проявил уступчивость. Просто ему удобней, когда руки мои заняты.
– Выйдем из подъезда и без глупостей, слышишь?
– Слышу, слышу!
– Пройдем двор и тихо, как рыбка, сядешь в автомобиль за углом, – жестко приказал преступник.
«Автомобиль! Как я была права! Хоть не живи на свете с такой интуицией».
– Я не один. Будешь на мушке. Не хочешь пулю в затылок, советую не дурить, – угрожающе закончил он и для убедительности еще сильней ткнул в меня тем твердым и холодным, что держал у моей спины.
Думаю, не ошибусь, предположив, что это пистолет.
– Поняла? – уже мягче осведомился он. Я от души заверила, что совсем не хочу получить пулю в затылок, и, кажется, он мне поверил. С тем же пылом я заверила, что в жизни своей не дурила и не совершала глупостей, к чему, пожалуй, он отнесся с некоторым сомнением.
– Пошли, – скомандовал преступник, довольно терпеливо выслушав меня.
Я повернулась и лицом к лицу оказалась с тем молодым человеком, который так упрямо трудился над моим шпингалетом всю ночь.
«Да, спасу нет от моей интуиции», – снова подумала я.
Должна сказать, что, несмотря на очень плохое освещение, а может, и благодаря ему, на этот раз молодой человек показался значительно старше. Он был уже не так свеж. Черты лица заострились и погрубели. Впрочем, бессонная ночь, так плохо отразившаяся на мне, могла отрицательно сказаться и на нем.
Выразительно скользнув взглядом по моему лицу, злодей демонстративно положил в карман пистолет (я не ошиблась, это был именно пистолет) и, не вынимая из кармана руки, сделал решительный шаг в сторону. Пропуская меня вперед, теперь уже он приставил дуло к моему правому боку.
Было ясно, что именно так он собирается проследовать со мной через двор, а потом по улице к автомобилю. Спрятанный в его кармане пистолет не увидит никто, и даже встреть я на пути своего дядюшку, вряд ли тот заподозрит, что мне грозит опасность. Кроме удивления и любопытства (с кем же это я чуть ли не в обнимку иду), мой вояж с молодым человеком не вызовет у дядюшки никаких других чувств.
С прискорбием сообразив, что теперь уже меня не может спасти никто, я сделала шаг к выходу… Но чудеса на свете все же случаются. Я сделала шаг к выходу… и в этот момент дверь распахнулась. На пороге выросли амбалы. Их было двое, и своими пуленепробиваемыми лбами они заслуженно могли гордиться. Я мгновенно смекнула, что «малыши» из охраны нашего дорогого банкира явились шерстить подъезд. С диким воплем: «Спасите!» – я тут же рухнула на пол, а злоумышленник перед лицом охраны остался стоять как вкопанный.
Немая сцена длилась секунды. Чтобы ускорить процесс, я решила не ограничиваться криком «спасите», а сделать еще одно важное заявление:
– У него оружие, – без всяких угрызений совести «заложила» я своего похитителя, после чего лбы молниеносно скрутили его и потащили на улицу. Я не стала дожидаться развязки, а с неожиданной для себя прытью преодолела лестничные пролеты и, побив все рекорды, легко справилась с замком дядюшки, что было еще фантастичней, чем столь своевременное появление охраны банкира.
Впрочем, теперь, пребывая в полной безопасности, я досадовала. Появление охраны уже не казалось мне своевременным, поскольку на смену панике пришло любопытство. Оно мучило меня, не давая покоя.
«Как же так, я была в нескольких шагах от разгадки, а эти лбы пришли и все нарушили. Если они сдадут моего преступника ментам, то как же узнаю, что ему от меня понадобилось? – затосковала я. – И полная неизвестность, чем весь эпизод закончится».
Надо сказать, что цепь неприятностей, вероятно, повредила мои мозги, потому что из квартиры дядюшки легко просматривался и двор, и ворота, и улица. Вспомнив об этом, я выбежала на кухню и жадно припала к окну.
Я увидела, как лбы, осмотрев, конечно, до третьего этажа подъезд, проследовали обратно к воротам, а у подъезда остались стоять еще двое, не жиже тех. Бросившись в комнату, выходящую на Гданьскую, я увидела банкира, покидающего свой «Мерседес». Он был в сопровождении еще двух лбов, те же, которые шерстили подъезд, стояли у ворот и крутили башками во все стороны, в любой момент готовые ко всему.
Это было не так интересно. Как мучительно сложно пробирается несчастный банкир в свою собственную квартиру, я наблюдала (с болью в сердце) не раз и не два.
По-настоящему заинтересовал меня микроавтобус, стоящий за «Мерседесом» банкира.
Точнее, не сам микроавтобус, таскающий за банкиром охрану, – микроавтобус я тоже знала, как облупленный, – заинтересовали меня события, разворачивающиеся около него. Мой неудавшийся похититель стоял рядом с этим микроавтобусом и абсолютно миролюбиво трепался с тремя охранниками.
Я мучилась от невозможности определить тему беседы, но не удивилась бы, узнав, что они попросту травят анекдоты, – так веселы и безмятежны были их лица.
Это открытие поразило меня. Что же это за общество, где я живу?! Неужели здесь есть управа только на честных людей, а воры и подонки легко находят общий язык и вовсе не собираются друг друга ловить?
Конечно, в данный момент я не могу отнести к ворам и подонкам охрану банкира, но кто знает, может, они, как и сам банкир, еще хуже, потому что пекутся лишь о самих себе, и все, что им не угрожает, лично им – безразлично.
Тем временем телохранители и мой похититель, наговорившись, пожали друг другу руки и разошлись, а я осталась у окна грызть от бессилия свою губу. Теперь уже я не жалела о том, что похититель остался на свободе, напротив, я уверовала в то, что не лишится он своей свободы никогда, чего, при сложившихся обстоятельствах, нельзя сказать обо мне.
Глава 7
До прихода родственничков я мучительно размышляла, чего хотел от меня тот наглец. Время от времени телефон звонил, как оглашенный, но по его настойчивости я заподозрила, что это Алиса, и решила трубку не снимать. К приходу Нины Аркадьевны я была как раз в том нервном состоянии, какого она обычно добивалась от меня своими бесконечными соображениями.
– Ты еще жива? – с ходу поинтересовалась Нина Аркадьевна.
– Вам не надоело задавать этот вопрос? – рассердилась я.
– Кому «вам»?
– Абсолютно всем. Складывается впечатление, что мои близкие томятся в нетерпении по поводу моей кончины.
Нина Аркадьевна надулась.
– Не говори глупостей, – буркнула она и мрачнее тучи проследовала на кухню.
Я с легким чувством вины устремилась за ней.
– Сегодня вечером еду в Москву, – чтобы поднять ее настроение, сообщила я. – Так что, если хочешь передать подарочек Клавдии, заранее собери.
Моя кузина Клавдия – старшая дочь Нины Аркадьевны и Вячеслава Анатольевича – в семнадцать лет покинула Ленинград и стала москвичкой. Она единственная из Волошиновых искренне дружна со мной. Если мы не видимся больше недели, уже скучаем и звоним друг другу. Нелли тоже любит Клавдию, хоть и ревнует меня к ней.
– Я уже давно приготовила Клавочке посылку, – с видом превосходства ответила Нина Аркадьевна, давая понять, что такая хозяйственная женщина, какой является она, все предусматривает заранее, а не ждет глупых советов от ветреных особ. – Кстати, как дача?
– Сдала, – коротко ответила я, желая избежать подробностей.
– Кому сдала?
– Соседу.
– Как сдала? – спросила Нина Аркадьевна тоном, обещающим долгий допрос.
– Выгодно, – бросила я на бегу, срываясь на звонок в дверь.
Приход дядюшки спас меня от многих неприятностей. Я с огромной признательностью чмокнула его в щеку и тут же сообщила о своем скором отъезде. Дядюшка пожурил меня, что мало погостила, но в целом остался доволен.
Помыв руки, он отправился на кухню, где ему предстояло подвергнуться кулинарным пыткам, в коих Нина Аркадьевна была выдающейся мастерицей. Казалось бы, чего проще приготовить яичницу: разбить несколько яиц в сковородку с кипящим маслом и присыпать их солью. Даже обезьяне такое по силам. Однако Нина Аркадьевна не обезьяна. Она, я имею в виду Нину Аркадьевну, обладает исключительными способностями испортить даже это простейшее блюдо, что само по себе достойно уважения.
Я, не желая присутствовать при истязаниях дядюшки, отправилась в зал смотреть телевизор и тут же вляпалась в такую грязь, что не приведи господи. Что можно увидеть в это время по телевизору? Опять скандал. Каждому до смерти не терпится спасать народ.
Заскучав, я оставила телевизор и вышла в прихожую. С расческой в руках остановилась у старинного зеркала. Это был мой излюбленный пост. Нигде я не могла получить столь полную о себе информацию, как с этого поста.
– Сколько она содрала за дачу? – самым интеллигентным образом интересовался мой дядюшка.
– Понятия не имею, – не без досады ответствовала тетушка.
– Что же не расспросила?
– Не успела: ты пришел.
Дядюшка пару раз чихнул, высморкался, чего-то громко отхлебнул и продолжил беседу.
– Когда только она угомонится? Уж пора бы, – с чувством острого переживания сказал он. – Сонька же старше нашей Клавдии?
– На два года, – ответила Нина Аркадьевна. – Но до нашей Клавдии ей расти и расти.
«Что она этим хочет сказать?» – с горячей обидой подумала я.
– Да, Клавдия и умней, и солидней, и кажется старше, – согласился дядюшка. – Но нельзя же до смерти скакать козой, даже если и выглядишь молодо.
– Хочет выглядеть, – ехидно поправила Нина Аркадьевна.
«Нате вам здрасте, – с горечью подумала я. – Единственная племянница в трех шагах от гибели, а они нашли о чем говорить. Неужели нет темы поважней, чем моя внешность? И что им за дело до моего образа жизни? Как хочу, так и скачу».
Окончательно убедившись, что ничего полезного не услышу, я решила прекратить дурацкое обсуждение моих достоинств и недостатков и громким шагом вошла на кухню. Дядюшка и тетушка (словно два неопытных жулика) сразу заговорили о погоде – Спустя несколько секунд они, наконец, «заметили» меня и включили в свою беседу.
– Когда ты намерена выехать? – поинтересовался дядюшка.
– Не знаю, – ответила я, – все зависит от Нелли.
Тетушка нахмурилась, поскольку Нелли она ненавидела еще сильнее, чем «вертихвостку Алису», и на то у нее были веские причины. Дело в том, что мою бедную Нелли угораздило выйти замуж за Антона, племянника Нины Аркадьевны, сына ее покойной алкоголички-сестры. Брак этот был непродолжителен, но плодотворен. Нелли родила ребенка, чего ей до этого не удавалось сделать, а Антон вернулся к своему пристрастию, унаследованному от его покойной матери.
Нелли до сих пор не может простить мне алкоголика-Антона, но чем я виновата? Разве знала я, что Нина Аркадьевна долго его лечила, прежде чем довести до того приличного состояния, когда он стал завидным женихом.
Я вообще мало знала Антона и по-настоящему обратила на него внимание лишь тогда, когда Нина Аркадьевна спросила, нет ли у меня на примете какой-либо подходящей невесты. Недолго думая, я вспомнила про свою толстушку Нелли, которая в любой момент была готова для счастливой семейной жизни. Поколебавшись, Нина Аркадьевна решила, что степенная и пышная Нелли вполне достойна ее племянника.
Сыграли свадьбу. Нелли перебралась в предместье Питера – в Лисий нос и стала с Антоном жить-поживать и добра наживать.
Должна сказать, что я с огромной радостью породнилась с подругой, и представьте мое положение, когда через полтора года выяснилось, что Антон – алкоголик. За короткий срок он выпил у Нелли кровушки столько, что она подала на развод, предварительно высказав мне, как нечестно и подло я с ней поступила.
После развода я примчалась в Питер и все высказывания Нелли переадресовала тетушке. Нелли присоединилась. Дядюшка стал на чью-то защиту. В общем, был скандал, после чего мы с Нелли и грудным Санькой укатили в Москву, а Антон, как любит по такому случаю говаривать мой друг Аким, ушел в запой и не вернулся. Да, Антон ушел в запой и не вернулся. Он стал запретной темой в нашем кругу.
Конечно, после всего случившегося Нина Аркадьевна не приходила в восторг при упоминании имени бывшей невестки. В свою очередь, она никак не могла простить Нелли, что та сбросила с себя Антона, вместо того чтобы, облегчая участь Нины Аркадьевны, нести его на себе всю жизнь.
– Причем здесь Нелли? – сердито спросила тетушка. – Только ее нам не хватало.
– Нелли на своем «жигуленке» повезет меня в Москву, – сообщила я.
– Разве она в Питере? – удивился дядюшка.
– Пока нет, но часам к одиннадцати будет, – заверила его я.
– Что это значит? – строго спросила Нина Аркадьевна. – Она за тобой приедет, что ли?
– Именно, – подтвердила я и, избегая тетушкиных расспросов, потому что страшнее этого ничего не может быть, отправилась смотреть телевизор.
Как я и предполагала, Нелли приехала в одиннадцать. Позвонила с таксофона и сообщила, что ждет меня на Гданьской у ворот. Я наказала ей внимательнейшим образом осмотреть двор и стоять у подъезда как штык.
– Нелька, что же, к нам не зайдет? – настороженно осведомилась тетушка.
– Нет, мы очень спешим, – пояснила я, наспех целуя ее и на бегу прощаясь с дядюшкой.
Я прихватила Санькин велосипедик и выскочила из квартиры. Дядюшка увязался за мной. Завидев Нелли, он галантно приложился к ее пухленькой ручке, осыпал комплиментами и вообще был очень мил. Видела бы такое тетушка, уж не знаю, какая болезнь приключилась бы с ней. Слава богу, наш академик бережет ее здоровье и на женщин в ее присутствии смотрит, как Берия на врагов народа.
Поскольку Нины Аркадьевны не было рядом, дядюшка, стараясь быть необыкновенно остроумным, проводил нас до самой машины и даже помахал вслед рукой.
Я погрузила велосипедик в багажник, села за руль, включила зажигание, рывком тронула автомобиль с места и бодро выехала на проспект Энгельса. Нелли сидела рядом и приветливо махала дядюшке рукой, приговаривая: «Ну, старый козел, вот козел…» – Давай, рассказывай, – нетерпеливо попросила она, едва он скрылся из вида, – какие у тебя обстоятельства? Что произошло?
Еще раз я подробно изложила свою жутчайшую историю, начиная со скрипа полов и заканчивая открытием с телефоном и последующей за этим открытием сценой в подъезде.
Нелли лишь охала и ахала, а порой даже вскрикивала, нервно прижимая свои пухлые ручки к груди.
– Так, значит, это проделки Алиски? – подытожила она, когда я замолчала.
– Выходит – так, – согласилась я.
– Она не знает, что я везу тебя в Москву?
– Боже упаси. Мы как расстались у дверей агентства по недвижимости, так и век бы мне ее, подлую, не видать вместе с ее злоумышленником.
Нелли задумалась.
– А мне, если быть до конца откровенной, – помолчав, сказала она, – первое, что пришло в голову, что все это провернула Нина Аркадьевна. Ведь только ей выгодно лишить тебя жизни. К тому же она умирать будет, а не простит тебе дачи в Сестрорецке и квартиры на Васильевском. Она же думала, что все эти несметные богатства достанутся семейке Волошиновых.
Я запротестовала.
– Ничего подобного. Не было для этого оснований. Бабуля всегда заявляла, что у нее одна наследница: я.
– И все равно Нина Аркадьевна никогда не теряла надежды. Разве не помнишь, как она обхаживала Анну Адамовну, когда та заболела.
– Когда я была у родственников в Польше?
– Да. Нина Аркадьевна тогда долго пыталась пробудить твою совесть рассказами о том, как радела она о здоровье больной и на какие подвиги шла. Даже, мол, выносила за ней горшки. Да за те деньги, на которые она рассчитывала, можно было нанять сиделку, которая спокойно бы это делала.
До чего же бестактна Нелли. Даже тогда, когда она целиком на моей стороне, не может не жалить. Неужели не ясно, что подобные разговоры о покойных неприличны вообще, не говоря уже о том, что покойная – моя бабушка, причем обожаемая.
– А бабуля поболела-поболела да и выжила, еще и замуж вышла, и любовника завела, – чтобы перевести разговор на более продуктивную тему, напомнила я.
Но Нелли упрямо гнула свою линию.
– А когда выяснилось, что Анна Адамовна не пугала и не шутила, а действительно написала завещание, в котором всем, что останется после нее, повелела владеть своей любимой внучке, твой интеллигентный дядюшка с полгода вопил, на каком основании ты, бесстыжая, приватизировала его мать. Дядюшкины друзья до сих пор пребывают в уверенности, что ты воспользовалась слабоумием старушки и подкупила нотариуса.
– Бог с тобой, – возмутилась я. – О каком слабоумии может идти речь, когда бабушка в свои семьдесят с лишним легко управлялась с двумя любовниками, которые без устали строили ее дачу. Уже сколько лет прошло, как бабули нет, а я не добавила к тому, что построено, ни гвоздя, хотя и очень этого хотела. Тогда уж уместней вести речь о моем слабоумии, – заключила я, чем немало порадовала Нелли.
– О тебе и речи нет. С тобой все ясно, – с удовольствием согласилась она с моими словами. – Речь сейчас о Нине Аркадьевне. Ведь если эта экстремистка до сих пор убеждена, что все мыслимое и немыслимое имущество завещано двоюродному плетню бабушкиного забора, то почему бы и нет?
Я занервничала и поэтому пошла на опасный обгон.
– Что «почему бы и нет»? – спросила я, удачно возвращая автомобиль на свою полосу.
– Почему бы тебя не убрать, – сделала Нелли жест, имитирующий откручивание моей головы. – Убийства происходили и за гораздо меньшие наследства, а тут к бабушкиным квартире и вилле прибавляются и твои несметные богатства, в сравнении с которыми имущество Анны Адамовны кажется сущим пустяком.
– Да, я в своей жизни получала и большие наследства, – поеживаясь, согласилась я. – Бабушкино не так уж и велико и дорого скорее как память.
– Но выходит, что с этим малым наследством ты получила большие неприятности. Теперь Нина Аркадьевна не успокоится, пока не вернет все обратно.
Нелли все же добилась своего: я разозлилась не на шутку.
– Что значит обратно? – завопила я. – Бабушка давно на том свете, и мне без нее горе. Столько лет бабуля заменяла мне мать, так неужели я не имею право оставить что-нибудь себе на память, что-то самое для нее дорогое, самое любимое.
– Виллу и квартиру, – ехидно подсказала Нелли.
– Да, виллу и квартиру. Я не виновата, что бабушкина любовь на них не распространялась. Все сбылось, как желала покойная: владелица виллы и квартиры я – ее любимая сирота. И потом, она же не делала из этого секрета при жизни. Всегда хотела этого, всем об этом говорила, и нет ничего удивительного, что об этом же написала в завещании. О, господи, как мне противна вся эта возня вокруг наследства.
– Еще бы, ведь наследница-то ты, – язвительно напомнила Нелли.
Она совсем заморочила мне голову. Во-первых, я никогда не поверю в то, что Нина Аркадьевна способна на убийство, а во-вторых, речь-то шла об Алисе. Я повторила Нелли все свои аргументы, начиная с якобы забытого Алисой телефона и заканчивая мобильником преступника. Я даже провела между ними прямую связь и поставила ряд вопросов, но Нелли оставалась непреклонна. Она прочно стояла на своем.
– А я уверена, что это проделки Нины Аркадьевны. Она нарочно впутала в эту историю Алису, чтобы бросить на нее тень. Зачем она разбудила нашу дурочку ночью и послала ее к тебе?
Вот это-то как раз меня не удивляло. Зная лень Нины Аркадьевны, можно сказать, что все правдоподобно. И как только Нелли в голову пришло просить у нее помощи? Следовало сразу обращаться прямо к Алисе, впрочем, Нелли из ревности не сделала бы этого никогда. Ей проще приехать в Питер самой. Она всегда безумно ревновала меня к Алисе, хотя сама подражала ей во всем, доходя до смешного. Нелли даже психологом захотела стать после того, как психологией заинтересовалась Алиса. Зачем это Алисе – ясно. Чтобы искусней морочить голову своему Герману, а вот зачем эта бесполезная (с точки зрения здорового человека) специальность Нелли – совершенно непонятно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?