Текст книги "Почем фунт лиха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pochem-funt-liha-6431.jpg)
Автор книги: Людмила Милевская
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Поскольку Нелли и шага не ступит, чтобы не обругать Алису, удивительно, что она заступается за нее. Нет ли здесь подвоха? Может, Нелли, убедившись в предательстве Алисы, решила поиграть в благородство? По типу я идеалистка и с моей неистребимой верой в людей допустить не могла такого предательства: мол, как можно, чтобы лучшая подруга замышляла убийство, и т. д. и т. п.
Нелли иногда любила повалять дурака, и прикинуться идеалисткой для нее ничего не стоило, поэтому я не поверила ей ни на грош. К тому же ее нелюбовь к Нине Аркадьевне порой принимает самые уродливые формы, а тут такой удачный момент столкнуть нас лбами и… ничего.
– Я и без того терпеть не могу тетушку, – заверила я. – Не понимаю, зачем тебе нужно возводить на нее напраслину, когда с Алисой все так очевидно.
– Что очевидно? Ничего не очевидно, – не согласилась Нелли.
– А по-моему, очевидно. Посуди сама: Алиса отправляет ко мне своего знакомого на черном «Мерседесе», которого она пыталась скрыть от тетушки, а сама спокойно сидит дома. Когда тетушка будит ее, она, сознавая безвыходность, едет в Сестрорецк. Она понимает, что может помешать убийце, поэтому тянет до последнего, и уже чуть ли не у самых ворот, узнав, что я еще жива, дает убийце отбой, а потому не хочет признаваться в том, что у нее с собой телефон. К тому же Алиса многократно бывала у меня на даче и знает там каждый закоулок. Даже если она не слишком помнила координаты шпингалета на двери в сад, то, имея ключи, легко могла произвести необходимые замеры в любое удобное для себя время. Так что все сходится на Алисе.
Нелли едва не задохнулась от протеста.
– Только вдумайся, какие глупости ты городишь! – завопила она. – Одну глупость на другую нанизываешь. Да, имея ключи, зачем делать какие-то дурацкие замеры? Не проще ли просто отдать ключи преступнику? Грохнув тебя, он легко имитирует и просверленный шпингалет, и разбитое окно. Труп же не скажет, каким образом проник в дом убийца.
Не стану говорить о тех ощущениях, какие появляются у меня от столь частых упоминаний о моем трупе, скажу о другом. Доля истины в словах Нелли присутствовала, и я с радостью хотела бы поверить в непричастность Алисы. Тем более скорее всего что у нее не было очевидного мотива, а у тетушки был. В случае моей смерти все мое имущество переходит к дядюшке, моему прямому наследнику.
Заметив мое смущение, Нелли воодушевилась.
– Посуди сама, – неистово продолжила она, – кроме меня, Алисы и тетушки никто не знал, где ты остановилась, чтобы подсказать преступнику, где тебя поджидать. Зато тетушка прекрасно знала о твоем безумном увлечении Артуром. Если бы ты вышла замуж, вряд ли она могла бы рассчитывать на что-либо. Рассчитывать на наследство тогда мог бы только Артур. А о том, что Артура ты выгнала, она на момент совершения преступления не подозревала.
– Не подозревает и сейчас. Мы обоюдно обходим эту тему, – призналась я. – Да, мое последнее увлечение оказалось не рядовым, и, боюсь, это было заметно. Действительно, все шло к свадьбе, – решилась я на еще большую откровенность.
– Вот здесь-то собака и зарыта, – заключила Нелли. – Бьюсь об заклад, Нина Аркадьевна огорчена твоим поспешным отъездом.
– Если и так, то я этого не заметила.
– Можешь не сомневаться, она прекрасная актриса. Не зря же твой дядюшка столько лет думает, что он счастлив.
Мы уже давно выехали на трассу Е-95 и даже проехали значительную часть пути. Решив, что главное мы обсудили и надо же что-то оставить на завтра, я предложила Нелли поспать.
– Учти, я провела бессонную ночь и вряд ли смогу и следующую бодрствовать за рулем, – предупредила я. – Поэтому через несколько часов тебе придется меня сменить.
Нелли согласилась и, отправившись на заднее сиденье, очень быстро заснула, издавая вполне мелодичный храп. Я же, мчась на предельной скорости, безрадостно раздумывала о своей участи.
Два удара: предательство Алисы, а потом и тетушки – ранили меня в самое сердце. Я заболела подозрительностью и принялась перебирать другие варианты. Не исключался из преступников теперь уже и тупица Артур. И дядюшка, и отсутствующий брат Денис, и сестрица Клавдия, и еще многие мои знакомые и родственники могли иметь массу причин желать моей смерти. Даже моя радетельница Нелли включилась в этот длинный список.
Только теперь я поняла, какой я не подарок, как несправедлива порой бывала к людям, и сколько вреда, ненароком, им принесла.
Не знаю, куда завели бы меня эти мысли, да только Нелли, неожиданно оборвав свой мелодичный храп, проснулась. Она смачно зевнула, шумно потянулась и воскликнула:
– Ох, хорошо!
Я не разделила ее мнение, а, напротив, пожаловалась на жизнь, сообщив, что ничего хорошего ни сейчас, ни в ближайшем обозримом не предвидится. Нелли отнеслась к моему сообщению беспечно.
– Ерунда, – прихлебывая из термоса кофе, бросила она. – Я же с тобой.
– Это единственная радость в жизни, – сдержанно отозвалась я.
Нелли не без труда протиснулась с заднего сиденья на переднее, устроилась поудобней, с загадочным интересом посмотрела на меня и задала вопрос, которого я боялась больше всего на свете.
– Ну, рассказывай, – бодро сказала она. – Как он выглядит?
– Кто он? – деланно изумилась я, прекрасно понимая, о ком идет речь.
– Как кто? Артур.
– А что тут рассказывать? Мы расстались.
– Тем более рассказывай.
– Почему?
– Потому что теперь я его никогда не увижу. «Надеюсь», – подумала я, памятуя о пристрастии Нелли подбирать мои увлечения.
– Ну, Соня, не интригуй, рассказывай, – затеребила меня Нелли.
– Хорошо, слушай, – сдалась я. – Артур божественно красив, высок, строен и подвижен, как ибис, идеально сложен, лицо не лишено печального изящества, вот только мозги глупые.
Решив, что нарисовала похожий портрет, я замолчала, но Нелли мое молчание не устраивало.
– Ну? – спросила она тоном частного детектива. – И что же дальше?
– Дальше ничего интересного – цепь разочарований. Чем ярче обложка, тем малосодержательней книга. В общем, ерунда и слов не стоит.
– Нет, стоит, – запротестовала Нелли. – Как он в постели? Ласковый?
– Сладкий, липнет, как вишневый сироп, – тоскуя, ответила я, прекрасно понимая, что это лишь скромное начало.
Дальше последуют вопросы о темпераменте Артура, потом из меня будет выдавлена информация о физических свойствах некоего предмета, его плотности, объеме и величине, потом я должна поведать о работоспособности этого предмета и т. д. и т. п.
В общем, все то, что интересует в этой жизни Нелли, к моему несчастью, целый месяц у меня было, а поскольку я подруга, то обязана с ней делиться, т. е. удовлетворить ее интерес.
Естественно, в мои планы не входила такая беседа, а потому я судорожно принялась искать способ ее избежать. И тут я вспомнила, что Нелли вообще не должна знать об Артуре, поскольку уж я-то ей о нем не докладывала.
– Постой, дорогая, – спохватилась я. – А как ты узнала об Артуре?
Нелли ничуть не смутилась.
– Павел, после того как ты безжалостно его бросила, вернулся в Москву и искал утешения у меня, – нахально заявила она. – И скажи спасибо, что я сжалилась и согрела его, а не отвергла, как могла бы. В противном случае произошло бы самоубийство, что до конца дней мучило бы твою совесть.
Если бы мои руки не были заняты рулем, боюсь, прическа Нелли потеряла бы свою пышность.
– Как? – завопила я. – Ты имела наглость спать с моим Павлом?
– Что ты кричишь, как потерпевшая? – в свою очередь обиделась Нелли. – Почему я не могу спать с Павлом, если ты его бросила из-за какого-то Артура?
Я закипела от негодования.
– Да мало ли чего он тебе наплетет. Может, мы поругались слегка, а ты тут же накладываешь свою хищную лапу на чужое?
– На что «чужое»?
– На чужого мужика, – решила я внести ясность. – На моего мужика, если уж быть до конца точной.
– Мужик тоже имеет право выбора, – отпарировала Нелли. – Если он выбрал меня, если решил купить шампанское, торт и самосвалик Саньке и подарить нам три счастливых дня, полных нежности и ласки, так что же мне теперь, по-твоему, отказываться?
– Нет, ну это слишком! – по-настоящему взвыла я. – Это какую же змею я пригрела на своей груди! Ты целых три дня жрала торт, пила шампанское и валялась в постели с моим Павлом, а потом с заметным чувством превосходства сообщаешь об этом мне? Я не ослышалась, это так?
– Все так, – охотно подтвердила Нелли, игриво поддергивая на свою пышную грудь кофточку. – Все так, и что с того?
Я просто взбеленилась от ее нахальства.
«Зря она не учитывает, что я за рулем, – подумала я, с трудом сдерживая в себе многочисленные желания. – Зря эта драная кошка с челкой, эта груда жира (на боках и сзади), эта холера, годная лишь на то, чтобы травить человечество, возомнила себя Клеопатрой. Ей надо бы уже сейчас собирать деньги, а то года через три придется платить по самой крутой таксе тому, кто согласится, рискуя жизнью, лечь с ней в одну постель, не говоря уж обо всем остальном».
Мне жутко захотелось поделиться своими мыслями с Нелли, но я удержалась, поскольку была за рулем.
– Так знаешь, кто ты после этого? – срываясь на шепот – высшее проявление моего негодования, – спросила я.
– И знать не хочу, – заявила Нелли. – Тебе вредно бывать в Питере: сразу становишься совершенно несносной. Этот город плохо на тебя влияет: перестаешь понимать элементарные вещи, превращаешься в ханжу. Будь проще, и люди к тебе потянутся.
Да не хочу я, чтобы ко мне тянулись. И что мне предлагает эта нахалка: терпеть ее свинство лишь на том основании, что мой папа – москвич, а мама – ленинградка?
Да, я с детства буквально разрывалась между этими городами. Родилась и жила в Москве, там же ходила в школу, но зато все каникулы проводила в Ленинграде. Здесь же состоялась моя первая любовь, здесь я была счастлива под опекой своей ненаглядной бабушки Анны. Потом неслась в Москву, где в кругу друзей бывала весела и счастлива не меньше.
В общем, я отдала свои душу-сердце двум городам и живущим в них родственникам и друзьям. По этой причине оказалась изгоем везде. Питерские друзья и родственники обвиняли меня в московской простоте и плебизме, московские – в питерской заносчивости и снобизме. Я выросла между двух огней, климатически все же выбирая Москву.
– Знаешь что, Нелли, – сказала я, чувствуя, что нервы мои на пределе, благо причин для этого достаточно, – знаешь что, вижу, ты отдохнула, раз завела столь рискованный разговор, а потому садись-ка за руль, а я подремлю.
Моя подруга была готова к чему угодно, только не к этому. Подобное наказание казалось ей чрезмерным. Ее уму непостижимо, как это так: сидеть и молчать, когда в непосредственной близости нахожусь я.
– Что хочешь, только не это, – взмолилась она. – Я, конечно, сяду за руль и даже поведу машину, но только ты меня не бросай. Поспишь дома.
Нет, ну как вам нравится такой эгоизм? А я еще полчаса назад считала себя не подарком. Кто же тогда Нелли?
– Хорошо, – сказала я, – на заднее сиденье не полезу, останусь с тобой, но если засну – не обессудь.
– Не беспокойся, не заснешь, – уверенно пообещала Нелли.
И она оказалась права. До самой Москвы мне не удалось глаз сомкнуть, обсуждая все сложности моего пребывания в Питере.
Нелли, когда захочет, может быть восхитительной собеседницей. Где надо кивнет, где надо охнет, вовремя вставит нужное слово, очень кстати проявит сочувствие и вообще на что угодно пойдет, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Боюсь, они вообще появляются у нее лишь в присутствии собеседника, как слюна у павловской собаки при зажженной лампочке. Порой у меня складывается впечатление, что Нелли может только говорить и слушать, а думать – это нечто для нее недоступное. Впрочем, я, как любой умный человек, могу ошибаться. В общем, поскольку Нелли сидела за рулем, а я еще не научилась дремать и болтать одновременно, до самой Москвы мы бодрствовали, несмотря на предыдущую бессонную ночь.
Время от времени мы поглядывали на часы, вспоминая Саньку. Я предвкушала его радость от подарка не меньше Нелли и дождаться не могла той счастливой минуты, когда увижу его восторженную мордашку и смогу поцеловать его румяные щечки.
Мы очень старались приехать пораньше, поскольку нужно еще успеть собрать велосипедик. Здесь Нелли целиком и полностью рассчитывала на мои инженерные познания, так как сама она была абсолютным психологом, то есть в этой жизни не годилась ни на что.
В половине десятого Нелли лихо зарулила в свой двор, а ровно в десять велосипедик уже стоял в прихожей ее квартиры, собранный и тщательно протертый, сверкающий свежей краской и никелем, радующий глаз.
– Если бы я умела делать все то, что умеешь ты, никогда бы не выходила замуж, – воскликнула Нелли, покоренная моей оперативностью.
Пока она заходилась от восхищения по поводу моих способностей, я попыталась взгромоздиться на велосипедик и проверить его в действии, но, к счастью, приход няни с Санькой мне помешал.
Не стану описывать всех восторгов: и своих, и Санькиных, и няниных, и Неллиных. Санька, пожалуй, даже в чем-то уступал нам, взрослым, неугомонным на радость. Мы сначала расцеловали Саньку, потом он всех по очереди расцеловал нас, потом мы все по очереди расцеловали друг друга, а когда Санька сел и поехал, громко гудя клаксоном, няня даже прослезилась. Мы же с Нелли обнялись и в голос заревели.
Только рыдая на пышной груди любимой подруги в ее квартире рядом с бибикающим ликующим Санькой, я почувствовала, наконец, себя в безопасности. Почувствовала и поняла, как устала я бояться, как жадно хочу жить.
Глава 8
Вдоволь наревевшись и насладившись и своей, и чужой радостью, я засобиралась домой, чего Нелли решительно не одобрила.
– С ума сошла! – возмутилась она. – Совсем не соображаешь! Никуда не пущу. Останешься у меня, выспимся, а потом подумаем, что делать.
Я согласилась: мало ли что ждет меня дома…
Саньку с няней быстро накормили и отправили на прогулку. Наличие нового велосипедика не обещало их скорого возвращения.
Воспользовавшись благоприятными обстоятельствами, мы с Нелли завалились спать и проснулись в пять часов вечера от настойчивого звонка в дверь.
– Кто бы это мог быть? – зевая и протирая заспанные глаза, удивилась Нелли.
– Нянька, наверное, – предположила я.
– Нет, у нее ключ.
– Тогда открой и узнаешь.
Нелли поплелась открывать, и вскоре из прихожей донесся звонкий женский голос, очень похожий на голос Алисы. Я ушам своим не поверила. Что угодно, только не это. Вот уж к чему я совсем не готова. Да и как Алиса попала в Москву?
Спустя минуту я имела возможность задать этот вопрос самой Алисе. Расцеловав меня и сто раз сообщив, как она испугалась, Алиса лаконично ответила:
– Приехала.
– Ясно, что не на метле прилетела, – рассердилась Нелли. – На чем приехала?
– На авто. Мой знакомый очень кстати направлялся по делам в Москву, и я увязалась за ним.
Мы с Нелли многозначительно переглянулись и хором спросили:
– Какой знакомый?
– А, – отмахнулась Алиса, – вы его все равно не знаете.
– И зачем ты приехала? – не очень-то стараясь быть вежливой, поинтересовалась я.
Алиса сложила свои длинные пальчики в кулачки, кулачки прижала к груди и, заливаясь слезами, поведала, как она за меня волнуется.
Я вопросительно посмотрела на Нелли. Она кивнула, давая понять, что верит Алисе.
– Ах, я едва с ума не сошла, когда ты пропала, – перемежая речь всхлипываниями, жаловалась бедняжка. – Я устроила настоящее расследование, настоящее расследование. Опросила всех прохожих, и когда мне сказали, что тебя увез серебристый джип… Соня! Соня!
Алиса бросилась мне на грудь и (кто знал, что в ее субтильном теле кроется такая силища) принялась неистово тискать меня и тормошить, словно желая удостовериться, вполне ли я жива.
– Соня! Я думала, что ты мертва! Мертва! – неустанно вопила она при этом.
Нет, это переходит все границы. Надоест им когда-нибудь говорить мне гадости или нет?
– Да почему же так сразу мертва? – мужественно пыталась успокоить я Алису. – Серебристый джип – это еще не черный «Мерседес».
– Кто знает, может, у этих убийц целый парк машин, – стояла она на своем. – Я даже в милиции побывала, но они предложили подождать три дня, хотя фотографию твою себе оставили.
Это сообщение безмерно меня порадовало. Если даже менты неравнодушны к моей внешности, значит, есть еще порох в пороховницах. Я мысленно поздравила ментов с хорошим вкусом.
– Как угорелая, металась по городу весь день, сто раз звонила в квартиру Волошиновых и даже на дачу, но бесполезно, – уже спокойней продолжала Алиса. – Подняла на ноги всех знакомых и друзей, всех, кто хоть как-то мог быть полезен мне в этом деле. Уже в полночь я узнала, что вы с Нелли выехали в Москву. Здесь мне и вовсе сделалось дурно, сделалось дурно, – в обычной своей манере закончила она.
– Почему «дурно»? – удивилась я.
– Не знаю, предчувствие, какое-то очень плохое предчувствие, – сказала Алиса и вновь залилась слезами. – Я беспрестанно анализирую ситуацию и все больше убеждаюсь, что опасность исходит отовсюду.
О господи! Она, моя Алиса, анализирует! Уму непостижимо, как мила она в своей глупости. И я, дура, еще подозревала ее, мою лучшую подругу, способную так убиваться и, бросая все, мчаться на помощь за тридевять земель. Как цинична и недоверчива я, как безнравственна и развратна.
А на чем основывались мои подозрения? На наличии телефона в сумочке Алисы? Но известно любому, что она без телефона просто не может жить.
Или меня насторожила забывчивость Алисы? Боже, ну это последнее, что может в нашей Алисе насторожить.
Она садилась в черный «Мерседес». Вот чудо! Да учитывая внешность Алисы, на свете столько черных «Мерседесов», желающих ее сутками возить, что и не пересчитать. Так в чем же дело? Какой черт меня попутал?
Сгорая от стыда, я вдруг забеспокоилась. Моя глупая Алиса, не думая о семье, может сильно испортить отношения с Германом. Мне не хотелось быть яблоком раздора в семейных делах.
– Милая, а что ты сказала мужу? – осторожно поинтересовалась я.
– Правду, всю правду, – сразу, не задумываясь, выпалила Алиса.
Мы с Нелли переглянулись и, по привычке в крайних ситуациях говорить хором, в один голос возопили:
– Какую правду?
– Всю, как есть.
Обменявшись взглядами, мы с Нелли завопили еще громче:
– Ты сошла с ума! Всю, как есть, правду?
– Ну да, – подтвердила Алиса, – иначе он не отпустил бы меня в Москву.
– И что ты ему сказала? – ставя руки в бока, приступила к допросу Нелли.
– Что у Сони в квартире ремонт, а соседи постоянно вызывают милицию, и ей нужен надежный свидетель, чтобы подтвердить, что в два часа ночи никто не стучит, иначе придется платить крупный штраф. К тому же у Сони очень сложная болезнь, требующая постоянного моего присутствия, а родственникам на нее наплевать и, кроме меня, ее спасти некому, – скороговоркой проговорила Алиса.
Я с трудом удержала глаза на их привычном месте, но со ртом сладить не удалось, он рискованно распахнулся. С Нелли, похоже, происходило нечто подобное.
– Так это правда? – глядя с безграничным удивлением, спросила она.
– Если у тебя это правда, тогда что же у тебя ложь? – поинтересовалась я.
Алиса хлопала своими «потрясными» ресницами и смотрела с непониманием.
– И Герман поверил в такую чушь? – изумилась Нелли. – Ты хочешь сказать, что он проглотил этот коктейль из нелепицы, лжи, бреда и тарабарщины?
– Ну да, он всегда мне верит, – подтвердила, явно не осознавая происходящего, Алиса.
– Несчастный, – воскликнула Нелли, – я думала, что ему несладко, но не подозревала, как!
– Не волнуйся, он и не слушал ее словопотока, – решила вступиться я за Германа, – просто кивал головой и размышлял о своем. Думаешь, его интересует наша возня? Ему достаточно и того, что сама Алиса абсолютно уверена – ей надо в Москву. Если ей надо, отговаривать бесполезно. Так к чему аргументы? Герман доверяет жене и не без причин.
Алиса неожиданно вспыхнула. Ее легкий бронзовый загар потемнел и приобрел некоторую багровость. Это навело меня на мысль, что совесть Алисы не так чиста, как нам кажется.
– Ой, у меня заболела голова, – схватилась я за виски.
– Неудивительно при таком образе жизни, – сказала Нелли, устремляясь на кухню. – Сейчас принесу лекарство. Я увязалась за ней.
– Как думаешь, она не лжет? – шепотом спросила я, едва мы остались одни.
– Наверняка нет. Я верю каждому ее слову, – категорично заявила Нелли.
– И уподобляешься вечно обманутому Герману. Что это, например, за знакомый на черном «Мерседесе», о котором толковала тетушка?
– Твоя тетушка и соврет – недорого возьмет.
– А если нет? А если она сказала правду?
– Послушай, но почему ты не допускаешь, что Алиса могла завести на стороне интрижку? – капая какую-то гадость в стакан, предположила Нелли. – Десять, одиннадцать, пятнадцать… Алиса в прекрасной форме, еще привлекательна и вполне могла одуматься и сообразить, как бездарно прошла ее жизнь. Тридцать, сорок, сорок пять… Вот, выпей.
Нелли протянула мне стакан с ужасающей гадостью. Я, не капризничая, проглотила.
– Ты хочешь сказать, что она бросилась наверстывать упущенное? – спросила я.
– А почему бы и нет?
– Ну да, когда перед ней два таких примера, – констатировала я, имея в виду себя и Нелли, живущую в постоянной готовности.
– Да, удивляюсь, как Герман вообще не запретил ей с нами дружить, – согласилась она.
– Боюсь, это его роковая ошибка. Если Алиса и в самом деле решила ему изменить, меня будет мучить совесть.
– Ах, брось, – рассердилась Нелли. – С нами она, конечно, насмотрелась, но дело не в этом.
– А в чем?
– Просто до сих пор ей не попадался мужик лучше Германа.
– Если ей повезло, что ж, я рада.
– Проще не бывает, – охотно подтвердила Нелли, – Герман далеко не венец творения, и, боюсь, бедная Алиса слишком поздно узнала об этом. Как бы не удавилась от досады за беспутно прожитые годы.
– Ой, что ты говоришь, – всплеснула я руками. – С Германом она счастлива, почему бы ей с ним не жить.
– С другим может быть еще счастливей…
Я нетерпеливо прервала садистские предположения Нелли:
– Вероятно, и сюда-то она приехала с этим… с ним… Ну, ты понимаешь, о ком говорю.
Что-то помешало мне так в открытую дать определение избраннику Алисы. Слово «любовник» в сочетании с именем «Алиса» не вязалось никак и выглядело кощунственно. Но тем не менее, вероятней всего, это именно так.
– Да-а, повзрослела наша девочка, – грустно заключила Нелли, – значит, скоро начнет стареть.
– Но почему скрывает от нас? – вдруг осенило меня. – Знаю, она всегда нам завидовала, так почему не похвасталась теперь, когда есть чем?
– Значит, имеются веские причины. Да и как похвастаешься? По телефону такие вещи не делаются, а виделась ты с ней в очень нерасполагающих обстоятельствах. К тому же роман явно в самой нежной стадии. Алисе, конечно же, не до нас. И, конечно, в Москву она приехала с любовником. У него дела, а она и рада. Почему бы под твоим прикрытием не провести время. И тебе польза, и ей приятно. И хватит ее подозревать. Выкинь эти глупости из головы.
Я уже давно выкинула. Душа моя переполнилась благодарностью. Даже если Алиса приехала не только из-за меня, это неважно. Жить она будет в моей квартире, что существенно облегчит мое существование в такое сложное и опасное время, когда я мало кому могу довериться и мало кто за меня переживает. Я поделилась своими мыслями с Нелли, и она меня поддержала.
– Да, это очень кстати, – сказала она. – Я, конечно, не брошу тебя, но времени у меня не так много. Сама понимаешь, работа, Санька. Тебя же нельзя оставлять ни на минуту.
Тем временем Алисе надоело ждать и она явилась на кухню как раз в тот момент, когда мы с Нелли решали: устроит ли нашу подругу тот распорядок, какой мы установили.
– Завтра у меня большой прием, – сказала Нелли, – пациентов двадцать, поэтому как хочешь, а будешь с Соней до семи вечера, потом я приеду и заберу ее к себе, а ты свободна до двенадцати следующего дня. Устраивает? Или ты сюда гулять приехала? – строго добавила она, вновь ставя руки на бока, после чего мгновенно выяснилось, что Алису устраивало буквально все с одной лишь маленькой оговоркой: ее ждут в машине на улице.
– Я отлучусь не больше, чем на три часа, – сказала она. – Ты, Сонечка, сиди здесь и жди меня.
Она потрясла записной книжкой, вынутой из сумочки, и сообщила, что должна сделать несколько звонков, а потом съездить по таким-то адресам.
Мы не возражали. Минут десять Алиса с кем-то разговаривала сплошными междометиями, а потом сорвалась и выпорхнула из квартиры. Мы вышли в прихожую ее провожать, но (прямо не узнаю Алису) проводов не получилось – так стремительно сорвалась она с места.
Когда дверь за Алисой захлопнулась, Нелли многозначительно посмотрела на меня:
– Пропала баба.
– А я завидую, – мечтательно заявила я.
– Пойду на кухню, сварганю ужин, – вздохнула Нелли и поплелась к плите.
Я вошла в комнату и обмерла. Алиса забыла на столике записную книжку. Как же она, с ее памятью, собралась объезжать все эти адреса?
Я схватила книжку и бросилась за Алисой. Лифт шел наверх. Пришлось скакать по ступенькам. Когда я вылетела из подъезда, фигурка Алисы мелькнула за угол. С криком: «Алиса! Алиса!» – я устремилась за ней.
Ах, лучше бы я не бежала.
Захваченная желанием помочь подруге, я презрела всякую опасность и даже забыла, какими страхами переполнена. Завернув за угол, я увидела Алису. Она грациозно, как жираф, перебирала своими длинными ногами, направляясь к проспекту.
«Алиса! Алиса!» – кричала я, но из-за уличного шума она меня не слышала.
Я выбежала на проспект и, расталкивая прохожих, помчалась в том направлении, куда шла Алиса. К сожалению, я очень быстро потеряла ее из виду. Сообразив, что Алиса села в машину (больше ей некуда пропасть), я все внимание отдала дороге. Я прилипала взглядом к лобовым стеклам идущих навстречу машин из чистого упрямства, на самом деле уже отчаявшись отыскать Алису.
И вдруг меня словно током прошило. Черный «Мерседес», набирая скорость, ехал навстречу. И слепой заметил бы в нем Алису, улыбающуюся, счастливую, оживленно щебечущую.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?