Текст книги "Ветер с Юга. Книга 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/veter-s-yuga-kniga-1-111727.jpg)
Автор книги: Людмила Ример
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Людмила Ример
Ветер с Юга. Книга 1
© Ример Л. Г., 2016
* * *
Предисловие
В один прекрасный момент мне надоело ждать, когда Джордж Рэймонд Ричард Мартин выпустит очередную книгу своей серии «Песнь Льда и Пламени», и я решила написать свою историю. В ней нет ни слова правды, но в ней нет и ничего того, что не могло бы случиться с каждым из вас…
Часть первая
Никита
Капля смачно шлепнула по носу. Сознание заметалось, пытаясь вырваться, но сон держал крепко. Борьба длилась недолго, и Никита, сладко потянувшись, повернулся на левый бок. В щёку тут же впилось что-то твердое. Никита охнул, рывком сел и открыл глаза.
Сон мгновенно исчез, как стянутое с головы одеяло. И было от чего – перед глазами стояли деревья. Никита зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза – картинка не изменилась. Более того – к ней присоединился звук. Где-то высоко над его головой листья шумели от свежего ветерка, а проснувшиеся обитатели зеленых великанов уже устроили отчаянную утреннюю перебранку.
Мысли неслись в голове с такой скоростью, что в ушах звенело. Первый ужас осознания ухватил, наконец, одну из них за хвост, и она прочно заняла свое почётное место: «Где я?» Ответ предполагался – дома, в кровати, но он совершенно не вязался со зрением и слухом.
Мигом встрепенувшееся сознание услужливо подсунуло другой, вполне очевидный ответ – «в лесу», но тут же заткнулось, когда Никита, озираясь по сторонам, додумал вторую, не менее оригинальную мысль: «Ну и как я сюда попал?»
Он уже совсем было решил пораскинуть мозгами в этом направлении, как вдруг сзади на шею что-то шлепнулось и поползло.
– Тьфу ты, дрянь! – Никита вскочил на ноги и брезгливо смахнул букашку с шеи. Он терпеть не мог разных ползучих и летающих гадов, всячески избегая добровольные контакты с этой живностью.
«Эт чё за фигня такая?» – бесцеремонно выдернутый из сна мозг Никиты всё ещё отказывался воспринимать окружающую действительность, хотя та довольно нагло перла ото всюду. «Лес какой-то…» – Никита не был фанатом прогулок на природе, но то, что вокруг настоящий лес, сомнений уже не было.
Правда, покрутив головой, он так и не смог опознать ни одного из двух известных ему деревьев – березы и ёлки – но кто ж его знает, какой он на самом деле – настоящий лес!
Вокруг бушевала яркая зелень середины лета. Невысокая трава пестрела яркими цветами самых смелых цветов и оттенков, привлекавших своим запахом сотни вертящихся вокруг них насекомых.
«Блин, засада… не фига не помню, чтобы в Битцевском такие были… – Его взгляд упал на ближайшее дерево с грубой, почти красной корой и серебристо-салатными вытянутыми листьями. – Варсега обязательно нас в него мордой бы ткнула…»
Внутри всё похолодело. В начале прошлой недели их классуха Варсега (географичка Варвара Сергеевна)водила их 6 «Б» в Битцевский лесопарк на экскурсию по осеннему лесу. Осеннему… лесу… На улице октябрь, и вчера шёл снег с дождём… Тёплый ветерок, будто издеваясь, дохнул ему в лицо ароматом цветов с ближайшей полянки и полетел дальше, провожаемый одобрительным шорохом странных листьев.
– Во хрень, – голос прозвучал как-то придушено. – Это во чё я вааще влип? – Никита по привычке потянулся почесать макушку, но вдруг охнул – на правом виске бугрилась приличных размеров шишка. – Мать моя, где ж я так приложился? Ни хрена не помню…
На нижнюю ветку толстого дерева в нескольких метрах от Никиты уселась большая чёрная птица с ярким красным хохолком и уставилась на мальчика круглыми блестящими глазами. Глаза смотрели, не мигая, и сама птица сидела так неподвижно, что больше напоминала чучело из краеведческого музея. Только в глубине полуоткрытого хищно изогнутого клюва мелькал розовый язычок. От этого застывшего взгляда по затылку Никиты проворно побежали мурашки, и очень захотелось поглубже втянуть голову в плечи.
– Эй, ты! Пошла, пошла вон! – Он замахал руками и даже подпрыгнул. Птица не шелохнулась, продолжая презрительно смотреть на прыгающее перед ней существо немигающим взглядом, только её хохолок из красного стал бордовым, да язычок быстрее замелькал в раскрытом клюве.
Никите стало не по себе, охотничий пыл разом пропал. «Хрен её знает, что у этой коросты в башке… Ну её…» – Не спуская с птицы глаз, он бочком скользнул за ближайшее дерево и замер с бешено колотящимся сердцем.
«Ну, ты чувак, даешь… От первого встречного петуха затрясся. А если тигр? Тогда точно трусами не отмахаешься… – где-то в глубине живота противно заныло. – Тогда всё – трындец котёнку…»
Дальнейшая работа растрёпанных в конец мыслей привела к вполне логичному выводу – а не пора ли пойти и поискать зримые плоды цивилизации? Желательно, в виде мобилы – на дворе белый день, и его персону наверняка уже хватились.
«Блин, сегодня же контрольная по физике! Ну всё, банан обеспечен… Хрен докажешь физичке, что я не по своей воле тут гуляю. А Витёк вчера обещал, что всё будет чики-пуки – он с Катькой Сушковой побазарил, и эта мымра железно ему обещала дать сдуть нужный вариант.»
Витёк, его друган ещё с детсадовского совместного сидения на горшках, вчера вечером забегал ненадолго и, краснея и отводя глаза, поведал, что целых три часа терпел эту зануду Сушкову в кино и даже купил ей мешок чипсов, лишь бы уговорить её сменить праведный гнев на милость. К его, Никиты, бренной оболочке. Потому как о его мозгах у Катьки было своё и весьма устойчивое мнение.
«Да-а, может, не так уж Сушкова и не права… как можно было умудриться за ночь упилить черт знает куда? Лунатик ты, парниша, однако… Суперлунатик, если упер аж к экватору… – Он критически оглядел радостно желтеющие помпоны домашних шлёпанцев и снова почесал макушку. – Ладно, это уже не смешно! Пора копытами шевелить. Да и жрать уже охота…»
Наскоро сориентировавшись по едва проглядывавшему сквозь густые кроны солнцу, он отлепился от ствола дерева и потопал к видневшейся прямо по курсу небольшой полянке. Идти было довольно легко, хотя к хождению по лесу в домашних тапках он был явно не готов – они так и норовили свалиться с ног.
Крутя головой во все стороны в надежде обнаружить какие-нибудь признаки человеческого присутствия, Никита бодро шагал по невысокой мягкой траве, одновременно старясь восстановить картину вчерашнего вполне заурядного дня, приведшего к таким необычным последствиям.
Последнее, что он помнил абсолютно чётко и ясно – этой ночью он был не где-нибудь, а именно у себя дома. И, пользуясь отсутствием матери (её ночные дежурства в больнице позволяли их семье хоть как-то сводить концы с концами), ещё с обеда уселся за комп и – какая уж тут физика – зашёл в свою любимую игру.
Слава богу, никто его не воспитывал, не ныл под ухом: «Посадишь зрение… Посмотри на себя в зеркало – бледный, как привидение… Лучше бы спортом занялся, а то скоро будешь кривой и дохлый…» Звонки сотового отвлекали, конечно, но не мешали отвечать матери бодрым голосом, что мусор он вынес, хлеба купил и уроки уже почти все сделал.
На ближайшем дереве резко и пронзительно закричала какая-то птица, ей тут же ответила другая с дальнего края поляны. Никита вздрогнул и поискал глазами горластую представительницу местной фауны, боясь снова увидеть своего недавнего неприятеля. Виновница скакала по ветке, сверкая почти всеми цветами радуги, и оставалось только удивляться, как в таком тщедушном теле возникают столь громкие звуки.
Солнце поднялось уже достаточно высоко и стало припекать, разная мошкара начала наглеть, от неё не спасал даже лёгкий ветерок. «Надо воду поискать, пить жуть как хочется… Должна же тут быть вода. Река или хоть ручей какой-нибудь…»
Стоило только представить стакан с чаем, как сразу сильно захотелось есть. Последнем, что он ел вчера, были чипсы, которые щедрый Витёк вытащил из кармана куртки. Никита сжевал их, не отрываясь от экрана. Седьмой уровень, который он старался пройти весь вчерашний вечер, ему бы этого никогда не простил.
События в игре менялись с такой скоростью, что просто отвести глаза от компа – означало скорую и неминучую смерть. Тем более жизней у него и так осталось ну, о-очень мало! Витёк от игр не фанател. Отец записал его во все мыслимые секции от шашек до бадминтона, в промежутки зачем-то засунув ещё и японский язык, за который к Витьку сразу же приклеилась кликуха «Ниндзя». Правда, он особо и не возражал.
Никите было проще. У матери не было сил, времени и, тем более, лишних денег, чтобы так его мурыжить. От Никиты требовалось только нормально учиться и постараться максимально оградить её от внеплановых бесед с Варсегой, что впрочем, удавалось ему не всегда.
Никита глубоко вздохнул. С каким удовольствием он съел бы сейчас ненавистную гречку, которая наверняка стоит в холодильнике в синенькой кастрюльке. Даже без масла… Даже холодную… Даже без трёх-четырёх сосисок… В животе громко и уныло заурчало. «Всё, Никитос, кончай ныть, будь мужиком! Хорош о жратве думать! Лучше мозги раскинь, что делать-то. И хватит соплями стены обмазывать…»
За очередной полянкой последовала ещё одна, затем ещё. Никита шёл, стараясь не поддаваться всё ближе подступающей панике. Внезапно он почувствовал, что земля явно пошла под уклон. Сначала это было едва заметно, но метров через триста сомнений не осталось. Трава доставала ему уже до пояса, да и кустов вокруг стало больше.
Обогнув один такой куст, нагло хлестнувший по лицу веткой, Никита с ужасом понял, что земля закончилась, и он летит. Полёт оказался недолгим – он шумно шлепнулся задницей в жидкую грязь, оказавшуюся берегом узкого ручейка. Правый тапок сорвался с ноги и гордо спланировал на противоположный берег, надеясь хоть немного отдохнуть от своего не в меру подвижного хозяина.
Никита попробовал встать, но тут же подскользнулся и плюхнулся в грязь уже животом. Руки по локоть утонули в жиже. Чертыхнувшись, мальчик передвинулся ближе к чистой воде и начал жадно пить. Вода была холодная и очень вкусная. Напившись, он поднялся и, пританцовывая от холода, кое-как смыл с домашних штанов и футболки с красно-синей надписью «Клёвый чел» рыжую грязь.
Через минуту мокрый, замёрзший, но ужасно довольный, он сидел на высоком берегу овражка, жмурился от единственного луча солнца, пробившегося к нему, и слушал слабое, почти неслышное, журчание ручья. Вода спешила туда, куда и ему было очень-очень нужно. Ведь этот ручеёк непременно попадёт когда-то в речку, на берегу которой обязательно живут люди. А у них есть мобила, которой ему, конечно же, стопудово разрешат воспользоваться.
«Странно, что меня до сих пор не ищут… Мать уже давно пришла с работы и, не увидев дома любимого сыночка, сразу же рванула в полицию и поставила там всех на уши. Уж орать-то она умеет! И дядьки полицейские с собаками уже должны носиться вокруг их дома, а может, и школы. Стоп, паровоз… Школа! Я же сейчас должен быть в школе! На дурацкой контрольной по физике!
Да, спасение откладывалось. До того самого момента, когда мать решит позвонить мне и выяснить, где это я прохлаждаюсь так долго после занятий. В спортивные секции я не хожу, даже от физ-ры освобождён ввиду общей хилости организма и наличия у матери в подругах врача-педиатра. Музыкальная школа тоже осталась в розовом детстве, и вообще, это только у сестры Юльки хватает терпения по два часа в день долбить свои до-ре-ми…
Витёк стопудово обалдел, наблюдая мою пустую половину парты, брякнул мне на сотик и, не дождавшись ответа, решил, что я тупо проспал. Ну, бывало со мной такое пару-тройку раз. После третьего раза Варсега вызвала мать в школу, и понеслось: мать весь вечер орала, обзывая разгильдяем и тунеядцем, и не преминула дважды ехидно вставить свою любимую фразу: «От осинки не родятся апельсинки». На отца намекала…
Засада… Витёк тоже будет в полной «незнанке», что я не дрыхну, как минимум до конца занятий. Как максимум – до звонка моей мамы… Вот тогда-то всё и закрутится. Хреново, но придется подождать…»
А ведь всего один его звонок решил бы все проблемы. И через час, ну, в крайнем случае – через два, он был бы притиснут к груди рыдающей матери, которая сразу же начала бы лить на него слёзы и громко целовать во все доступные места своего вновь обретённого блудного сына. Неприятно, конечно, но потерпеть можно.
И максимум часа через три он будет, сыто развалившись в кресле, рассказывать Витьку, у которого глаза постепенно, но целенаправленно полезут на лоб, о своих рвущих душу приключениях. Да, не забыть приврать что-нибудь о стычке с диким кабаном и парой-тройкой местных туземцев. Кстати, шишка возле уха должна добавить правдоподобности. Никита потрогал висок. Шастая по лесу, он как-то про неё подзабыл. Где же все-таки он так приложился?
От выпитой воды голод слегка притупился. В мокрой одежде становилось холодно, да и желание быстренько добраться до цивилизации бодрило. Никита решительно поднялся и двинулся по склону вверх. Довольно бодрые вначале шаги постепенно сменились менее бодрыми, а потом и совсем уж откровенно стариковским шарканьем. Никита устал. Точнее, он очень устал.
Он не помнил, чтобы в своей жизни ему приходилось столько ходить. Его по-настоящему любимым занятием было лежать на диване у телевизора, смотря бесконечные сериалы про вампиров и им подобное безобразие, от которых мама приходила в ужас, требуя «немедленно выключить эту дрянь и заняться, наконец, делом». Или же сидеть у компа, занимаясь, по мнению мамы, «той же фигней».
По его прикидкам, он шел уже часа четыре. Ноги болели, всё тело ломило, но должен же этот идиотский лес когда-то закончиться! Солнце перевалило далеко за полдень, тени стали удлиняться. Есть хотелось всё сильнее. Обходя очередные кусты, Никита с радостью увидел, что они просто усыпаны крупными ягодами малины. Накинувшись на дармовое угощение, он начал срывать и запихивать в рот сочные ягоды, вкуснее которых ничего в жизни никогда не ел.
Ягоды переспели и пачкали руки и футболку соком, распространяя вокруг чудесный аромат. И падали на землю, стоило только шевельнуть ветку. Снизу ягоды были самыми крупными, и, потянувшись за ними, Никита вдруг замер в ужасе. С нижней ветки ближайшего дерева свесилась толстая серо-коричневая змея с треугольной головой. Её пасть с двумя загнутыми вниз зубами была приоткрыта, а красный раздвоенный язык нервно вибрировал. Яркие жёлтые глаза, не мигая, смотрели на замершего в метре от неё Никиту.
Змея чуть качнулась, и Никита, дико взвизгнув, рванул прочь. Он понятия не имел, что это за змея, но какой-то первобытный ужас гнал его подальше от гадины. Пулей выскочив из кустов и отбежав на приличное расстояние, мальчик остановился. Этот лес оказался куда опасней, чем ему показалось утром – каждый шаг мог принести кучу неприятностей. Едва отдышавшись, он подобрал под деревом толстую ветку и двинулся дальше, яростно хлеща ею по траве.
Сосредоточившись на подозрительных зарослях, Никита не сразу понял, что уже какое-то время идёт по едва заметной тропинке, как-то вдруг проявившейся в невысокой траве. Тропинка петляла среди деревьев, всё больше удаляясь от ручья, становясь то заметнее, то почти теряясь среди травы, но Никита уже не сомневался, что она есть.
Покойник
Протопав, точнее – прохромав на уже негнущихся ногах ещё с километр, он остановился. Тропинка уперлась в завал из беспорядочно наваленных друг на друга деревьев.
Никита осмотрелся. Посередине стволы были уложены ровнее, образуя некое подобие лестницы из трёх ступеней, ведущей в проём между двумя толстыми стволами. «Добро пожаловать, гости дорогие». – Мальчик невесело усмехнулся. Он прислушался, но за завалом было тихо.
«Была бы собака, голосила бы уже вовсю. Может, нет никого? Интересно, далеко хозяин подался? А ничё он заборчик себе забабашил, чтобы зверюги не лезли… А вдруг тут диких зверей до фига? Пипец… Стою, как дурак, а сзади волк крадется… или тигр?!» И больше не раздумывая, Никита быстро полез по стволам, стараясь попадать ногами в те места, где кора была уже содрана чьей-то обувью.
Проскочив в проём, он снова огляделся. Завал с двух сторон упирался в невысокую бревенчатую избушку. Её чуть наклонённая крыша заросла травой и напоминала холм, на верхушке которого пристроились несколько камней. Окон не наблюдалось. Перекошенная дверь, сбитая из широких досок, была приоткрыта. Траву в маленьком дворике почти вытоптали, слева у стены кучей валялись толстые сухие ветки. «Печку топит…» – Никиту это порадовало. Вечерняя прохлада уже давно вовсю хозяйничала под его футболкой.
Выждав минуту, не появится ли всё-таки хозяин поприветствовать гостя, он осторожно спустился. С последней ступеньки тапок предательски соскользнул, и Никита с шумом приземлился на мягкое место. Чертыхнувшись, он отряхнул штаны, потёр ушибленное место и двинулся к домику. «Хреновато шарить без хозяина, но жрать охота, аж кишки слиплись. Не пришибёт, поди… Я ж не со зла… Просто такая вот у меня сегодня печалька…»
Темнело быстро. Он осторожно пересёк неширокий дворик, остановился у двери, прислушался, а потом, зачем-то пригнувшись, шагнул через невысокий порог. В комнате было совершенно темно, тусклый вечерний свет терялся ещё у самой двери.
Зато в избытке пахло – сгоревшим деревом, старыми вонючими шкурами и чем-то явно кислым. А ещё здесь присутствовал несильный, но очень тревожащий запах, который Никита пока не мог определить. Что-то в его подсознании неприятно шелохнулось и попробовало начать паниковать…
Мальчик стоял на пороге и мучился. Внутри него всё вдруг сжалось в колючий холодный комок, тихонько подвывающий от ужаса и не дающий ему войти. Но голод и страх остаться ночью одному в лесу и стать лёгкой (чего уж греха таить!) добычей какого-нибудь хищного зверя, усиленно пытались загнать его в это, пусть и не идеальное укрытие. В жестокой борьбе голод и страх победили.
Не надеясь особо на зрение, Никита вытянув перед собой руки, сделал два неуверенных шага и сразу же упёрся в преграду. Ощупав широкие деревянные доски и справедливо решив, что это стол, он тут же натолкнулся на круглую миску с чем-то холодным и гладким. Понюхав и ковырнув находку пальцем, Никита обрадовался – картошка! Ободрённый успехом, он временно оставил её в миске и медленно двинулся вокруг стола.
Через пару шагов стол закончился, и Никита рискнул раздвинуть границы поиска уже на предмет кровати и, может, какой-никакой лампы – блуждание в кромешной тьме напрягало. Растопырив пальцы, он шагнул вперед. Если стол стоит посередине, значит, до другой стены вряд ли будет больше двух-трёх метров.
Этот шаг стал последним, что Никита смог чётко вспомнить, свернувшись калачиком под деревом на другой стороне завала и трясясь от страха. Там, в избушке, пальцы его левой руки уткнулись во что-то неприятно холодное. Чуть сдвинувшись в сторону, он нащупал жёсткую шерсть в чём-то противно-липком, а потом указательный палец внезапно куда-то провалился, по дороге задев что-то твёрдое. Никита в ужасе отдёрнул руку. И сразу же тот неприятный запах, который всё время ощущался вокруг, обрёл своё название – кровь.
Дико взвизгнув, он развернулся и ринулся к ещё светлевшему проёму. Ноги сами несли его, делая немыслимые скачки, но перед дверью он запнулся и кубарем вылетел во двор. Проскочив его в два прыжка, Никита перемахнул завал и помчался в сгустившейся темноте, даже не стараясь понять, куда.
Бежал он недолго. Зацепившись ногой за толстый корень, Никита свалился в ямку между корнями старого дерева, ставшего ему на эту ночь единственной защитой. Громко стуча зубами от холода и пережитого ужаса, он старался рассуждать здраво, но вылезший откуда-то инстинкт самосохранения настойчиво твердил одно – заткнись и затаись! Если тебя услышит тот, кто убил (в этом Никита ни секунды не сомневался) того человека в избушке – тебе хана! Всё тогда – привет семье… Маньяк ни за что в живых не оставит…
«Господи, чё делать-то? Никогда бы не подумал, что со мной такая фигня случится. Трупы, маньяки… Бррр… Мамочка, ну почему ты меня не ищешь? Ведь давно должна понять, что не болтаюсь я где-то с Витьком… Я попал в беду. В какую-то жуткую дурацкую беду… И даже сам не знаю, как я в неё попал! Мамочка, найди же меня скорей! Я полы буду мыть каждый день вместо Юльки… И за хлебом ходить… И не просплю больше ни разу. И даже в игры больше играть не буду-у-у… Стоп! Игры…»
В голове промелькнуло что-то очень-очень важное. «Нужно вспомнить весь вчерашний день. Думай, думай, Никитос, напрягай извилины…» Так. Утром ничего выдающегося не было, тем более, что проспал он до часу дня. Его разбудила Юлька, намылившаяся со своей подружкой Светкой гулять. Он встал, смотался на кухню, налил чай, соорудил два нехилых бутера с докторской колбасой и один с сыром и приволок всё это в зал к телику.
Валяясь на диване и листая каналы, он заглотил это, отправив следом парочку бананов и пол вазы конфет. А что, мог себе позволить расслабиться после трудовой недели! Пошатавшись по квартире ещё с полчаса, позвонил Витьку, который начал нести ахинею про какие-то загадочные дела на ближайшие три часа, внезапно нарушившие их совместные планы по поеданию пиццы. В сердцах обозвав Витька придурком, Никита уселся за комп.
Зависнув на просторах инета, он прочитал массу ненужных вещей, поржал над лохами в «YouTube», похихикал над фотками одноклассниц «ВКонтакте», а потом открыл свою любимую игру. Пару раз звонила мать, наивно думая, что таким образом она его воспитывает. Не отрываясь от клавы, он бодро ей отвечал, что занят физикой.
Шестой уровень, на котором он застрял два дня назад, сегодня проскочил сходу, а вот на седьмом сел мёртво. И его бы прошёл, если бы некоторые не звонили в самое неподходящее время! Потом заявилась Юлька, попробовала поканючить, что ей тоже комп нужен, но быстро отвяла, утопала к себе и назло ему два часа долбила на пианино жутко занудную мелодию.
Часов в восемь забежал Витёк и, пряча глаза, поведал про свои переговоры с Катькой о завтрашней контрольной. Видя, что его дипломатические усилия энтузиазма в Никите не вызвали, быстро сдулся и начал активно мешать – помогать ему проходить зловредный уровень… Помощничек…
Примерно через час Витёк засобирался домой. Уже обуваясь в прихожей, он вдруг спросил: «Ты диск смотрел?» Никита сначала вытаращился на него, а потом вспомнил, что ещё в пятницу Игорёха Воронин из 6 «В» на переменке взахлёб рассказывал про новую игру, которую ему из Америки привёз брат. Жутко сложная, 13 уровней, но до последнего дойти вообще нереально.
Витёк с Мишкой Сидоровым уши развесили, а Никита поржал и сказал, что «не фиг нам вешать лапшу про непроходимые игры – других дураков поищи». Игорёха разозлился и поспорил на складной финский нож своего брата, что он, Никита, за месяц даже до четвёртого уровня не дойдёт. С Никиты он потребовал старинные монеты, которые начал собирать ещё его отец. На следующий день, в субботу, Игорёха передал Никите диск и, ехидно так улыбаясь, намекнул, что время пошло. Как же он мог так лохануться???
Быстренько распрощавшись с Витьком, Никита рванул к компу. Вытряхнув из сумки всё содержимое, он схватил диск. На коробке был нарисован какой-то средневековый город с высокой стеной и башнями, над которыми по-английски было написано – «Нумерия». Ну что ж, поглядим, что там за «Нумерия».
Диск с лёгким шумом вошёл внутрь. Несколько кликов мышью, и на экране возникло такое же изображение, но масштабней и реалистичней. Казалось, что даже флаги на шпилях башен колышутся от свежего ветерка. Внизу внезапно появилась надпись: «Ты готов?» Никита быстренько щёлкнул по ней. Город исчез, вместо него вылезла обычная рамка для регистрации. Как всегда, он написал свое имя – «Ник», указал возраст и ещё кучу всякой ерунды. Ему не терпелось начать, а все эти формальности очень раздражали.
Юлька позвала ужинать, на что он пробурчал, что была б она хорошей сестрой, сама бы принесла брату поесть. Юлька фыркнула и нагло заявила, что она не хорошая сестра. Никита ещё немного поворчал, но тут процесс регистрации закончился, и на экране снова появилась надпись: «Ты готов?» «Ну, прям, допрос с пристрастием. Будто не играть собираюсь, а в шпионы готовят. Ха, агент Ник 007! Да готов я, готов!» и Никита бодро щёлкнул клавишей.
Экран почернел, несколько секунд стояла полная тишина. Никита уже начал подозревать, что Игорёха всё-таки подсунул ему какое-то фуфло, и что его обалденная суперигра вообще не существует, как из колонок вдруг раздался тихий свист. Едва слышный, он стал нарастать, становясь всё более неприятным и тревожащим, проникая, казалось, в каждую клетку мозга. И тот самый момент, когда терпеть этот звук стало просто невозможно, свист внезапно оборвался.
Экран ярко вспыхнул, переливаясь всеми цветами радуги, в хаотичном мелькании этих цветов было что-то столь завораживающее, что Никита никак не мог отвести от него глаз. Цвета мелькали всё быстрее, скручиваясь и раскручиваясь, дробясь и сливаясь.
В глубине появляющихся фигур стали проступать неясные образы: лица в жутком оскале, перекошенные от ужаса, суровые и улыбающиеся; дома, огни факелов, корабли, деревья, убитые животные без шкур, силуэты людей в капюшонах, странные знаки и ещё много чего пугающего и непонятного, что мозг просто не успевал фиксировать.
Цветное мелькание вдруг прекратилось, на экране возникла белая спираль, уходящая в глубину. Она начала закручиваться, настойчиво увлекая взгляд за собой. Никита почувствовал, что его затошнило, и у него сильно закружилась голова. Он попробовал отвести от экрана взгляд или закрыть глаза, но ничего не получалось. Спираль приковала его к себе. Последнее, что Никита смог вспомнить, была сильная боль в правом виске, когда он упал головой на стол и потерял сознание.
Ну, вот и ладненько. Вспомнил… Теперь хотя бы с шишкой всё понятно. Начал играть и отключился. Правда, такого с ним раньше никогда не случалось, но… Уж очень необычное начало было у этой игры. Хм-м, только всё равно это никак не объясняет его появление чёрт знает где, в каком-то конченом лесу. Или… всё-таки объясняет? Ага, только сначала нужно сильно умом тронуться, чтобы всерьёз поверить, что его каким-то образом затянула сюда спираль с экрана.
Никита поёжился. Стало совсем грустно – голодный, уставший, напуганный, а теперь ещё и сумасшедший. Выбираться надо отсюда, а там в «Кащенко»… «И тебя вылечат, и меня вылечат…» Может быть… если выживу…
Вокруг шумел ночной лес. Лёгкий ветерок пробегал по верхушкам, деревья с радостью отвечали на его прикосновения. Где-то заухал филин. Никита поудобней устроился между корнями, собираясь караулить всю ночь. Но события этого долгого дня так его вымотали, что он сам не заметил, как провалился в глубокий сон.
Его разбудили две серо-голубые пичуги размером чуть больше воробьёв, которые устроили свару прямо над его головой. Несколько секунд он не открывал глаз, всё ещё надеясь, что это только сон. Птицы, устав орать, с шумом сорвались с ветки, засыпав его мелкими кусочками коры. Не сон…
Совершенно не хотелось шевелиться. Да и куда было идти? Вспомнив пережитый вчера ужас, он зябко передёрнул плечами и плотнее свернулся в клубок. Так и буду лежать здесь в уютной ямке весь день. Или два. Или неделю, пока, наконец, его не найдут.
Но пролежав совсем недолго, Никита понял, что всё далеко не так уж и радужно. В бок нагло упирался вырост корня, который он раньше не замечал. А ещё сильно хотелось пить и есть. «Сдохну тут с голодухи, если меня такими темпами искать будут. Они там вообще о чём думают? Охренели совсем! Бросили ребёнка неизвестно где и не чешутся! Вот допрыгаются – стопудово помру! Обглодает кто-нибудь хищный мой юный труп, и найдут они только голый скелетик. Пипец, короче…»
Перспектива валяться здесь голым скелетиком радости не прибавила. Повозившись ещё пару минут, Никита решительно покинул своё лежбище. Выглянув из-за дерева, он покрутил головой. Деревья стояли негусто и позволяли хорошо видеть, что творится вокруг.
Избушка оказалась совсем рядом. При воспоминании о сидящем там трупе его передёрнуло от отвращения, но в животе всё сильнее бурчало и уже болело от голода.
«А что, если по-тихому подкатить и глянуть, чё да как? Потом метнуться, жратву стянуть и свалить? Никто и не просечёт…» Выбравшись из-за дерева и напившись в ручье, Никита решил рискнуть и претворить в жизнь свой план. Медленно, постоянно оглядываясь по сторонам, он подобрался к завалу и улёгся между деревьями.
С наблюдательного поста проход был прекрасно виден. Глядя во все глаза и прислушиваясь, он попытался определить, не наблюдает ли кто за ним, но местный маньяк или уж очень хорошо умел маскироваться, или давным-давно смылся куда-то искать новую жертву.
Выждав немного, Никита решил, что пора. Он осторожно поднялся по ступеням и, окинув взглядом двор, облегчённо вздохнул – всё так же, как и вчера вечером. Только дверь в избушке открыта шире.
Готовый в любой момент сорваться и бежать обратно, Никита сполз по ступенькам и пересёк двор, стараясь держаться слева от открытой двери. Дойдя до порога, он остановился и прислушался. В избушке стояла гробовая тишина. «Во хрень, прям, как в могиле». – Никиту передёрнуло, но сравнение было верным, как никогда. – «Скорей бы свалить отсюда…»
Сделав следующий шаг, Никита взвыл – он наступил голой пяткой на мелкий камушек, глубоко впившийся в ногу острым краем. «Чёрт… Без обувки фиг тут куда уйдёшь. Надо бы пошарить…» Безуспешно пытаясь унять внутреннюю дрожь, он зачем-то опустился на четвереньки и заглянул через порог.
Внутри было темно и тихо. Постепенно его глаза привыкли к недостатку света и уже стали различать предметы, уши уловили негромкое жужжание, а его нос учуял весьма неприятный запах, которого вчера ещё не было. Никита поморщился – пахло премерзко. Отвращение и голод боролись недолго. Победил, как и следовало ожидать, голод, и Никита решительно толкнул дверь.
Как он и предполагал, комнатка оказалась небольшой, и свет от открытой двери позволял увидеть её всю. Стены, срубленные из толстых брёвен, местами были сильно закопчены. Посредине стоял стол, грубо сколоченный из трёх досок, его толстые ножки внизу так же соединялись между собой досками. На столе наблюдалась уже ощупанная им накануне посуда.
Справа имелась широкая скамья, над которой на стене были привешены две полки с разной утварью. Рядом с дверью стоял низкий ящик с откинутой крышкой, а всё его содержимое – какие-то тряпки – валялось тут же на полу. Слева от двери Никита увидел второй ящик, тоже открытый, но совершенно пустой. У задней стены избушки из камня был сложен очаг, дым из которого, должно быть, уходил прямо в дыру в потолке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?