Читать книгу "Тайная красота"

Глава 3

По живописным йоркширским деревушкам плавно ехал длинный черный лимузин. Местные с любопытством оглядывались, пытаясь рассмотреть за тонированными стеклами неясную фигуру.

Бретт Купер с несчастным видом глядел на них в ответ, корча нелепые рожи, которые, как он знал, никто не увидит. Небо вдруг затянуло тучами, и пошел дождь. Вересковая пустошь вокруг него казалась всеми покинутой, как и он сам.

Бретт подался вперед и достал из мини-бара банку кока-колы. Внутри машина напомнила ему роскошный склеп с богатой кожаной обивкой стен и жалюзи, чтобы отец мог отгородиться от мира.

Бретт нажал кнопку.

– Далеко еще, Билл?

– Всего полчаса, сэр, – ответил металлический голос.

Бретт отпустил кнопку, вытянул длинные ноги в джинсах и отхлебнул кока-колы.

Отец обещал забрать его из школы, поехать с ним в Йоркшир и лично представить тете, но когда парень охотно забрался в машину, там было пусто. Билл, шофер отца, сообщил, что мистер Купер просит прощения, в Америку пришлось вылететь раньше, чем предполагалось.

Все пять часов езды из Виндзора Бретт сердился на отца за то, что вновь ощутил детский страх. Ему было страшно встретиться с незнакомой тетей. А еще его мучила непреодолимая тоска по матери, которой не было рядом, чтобы разуверить в том, что отцу на него наплевать.

Бретт вспомнил это же время в прошлом году, и его глаза наполнились слезами. Он прилетел в аэропорт Ниццы, где его ждала мать. Они приехали на виллу на мысе Ферра и чудесно отдохнули вместе, только вдвоем. Отец посетил их пару раз, но проводил время в офисе или на яхте, развлекая важных деловых партнеров, гостивших у него.

А три месяца спустя мамы не стало. Он вспомнил, как его привели в кабинет директора школы, чтобы сообщить эту новость.

Бретт ушел в пустую спальню, сел на край кровати и уставился в пол. Ни деньги, ни богатство мать не спасли. Он ненавидел ее за то, что она не сказала ему о болезни. Неужели она не понимала, как он будет страдать, что не был с ней рядом до самого конца? И отца он ненавидел тоже – тот знал обо всем, но ничего не сказал.

Бретт догадывался, что отец осознанно принял решение уйти с головой в работу. Казалось, что в мире его волновала только она. Бретт даже удивлялся, зачем отец женился. И все же мать была ему очень предана. Она никогда не жаловалась, что редко видит мужа или что они с сыном у него не на первом месте в списке приоритетов. Бретт только раз слышал, как они спорили, ему тогда было четыре года.

– Ради бога, Вивьен, подумай хорошенько. Нью-Йорк – прекрасный город. Когда Бретт пойдет в подготовительную школу, он сможет прилетать на каникулы. Квартира чудесная. Хотя бы посмотри.

Его мать тихо и спокойно ответила:

– Нет, Дэвид, прости, но я хочу остаться в Англии, чтобы оказаться рядом, если вдруг понадоблюсь Бретту.

Когда Бретт вырос, он начал понимать, что мать в тот день сделала выбор. Поставила его на первое место. Отец после того разговора появлялся дома все реже и реже, обосновавшись в Нью-Йорке, и на приезде жены почти не настаивал.

Когда Бретт поступил в Итон, мальчишки спрашивали, каков его знаменитый отец. Он отвечал «замечательный» или «отличный малый», но по правде сказать, отца совсем не знал.

Когда Бретту исполнилось тринадцать, Дэвид стал звать его в кабинет и показывать планы строительства нового многоэтажного дома. Бретт притворялся, что рассказы ему интересны.

– Вот окончишь Кембридж, войдешь в дело и узнаешь, как управлять компанией. Однажды все это станет твоим, Бретт.

Бретт обычно кивал и улыбался, но в душе морщился. У него не было ни малейшего желания разбираться в отцовской империи.

Он путался в мире цифр, а статистика ему казалась вообще недоступной. В Итон он прошел лишь благодаря высоким оценкам на экзамене по английскому. За последние два года, когда перед ним забрезжила будущая карьера, которую готовил ему отец, Бретт часто просыпался в холодном поту. В прошлом году на мысе Ферра он признался в своих опасениях матери. И показал ей свои картины. Она откровенно удивилась.

– Боже правый, милый! Я и не подозревала, что ты так рисуешь. Они само совершенство. У тебя настоящий талант. Я покажу их твоему отцу.

Дэвид кинул на картины беглый взгляд и пожал плечами.

– Неплохо. Бизнесмену нужно иметь хобби, чтобы расслабиться.

Бретт спрятал акварели и мольберт. Мать успокаивала его, поощряла продолжать зарисовки прекрасных пейзажей, открывавшихся с их виллы.

– Бесполезно, мама. Он никогда не позволит мне пойти в художественную школу, никогда. У него уже все распланировано. Он так уверен, что я буду учиться в Кембридже, что у него не возникает даже мысли, что можно провалиться на экзаменах.

Вивьен вздохнула. Оба знали, что, если случится худшее, место можно легко получить, предложив щедрое пожертвование нужному колледжу.

– Послушай, Бретт, я с ним поговорю, обещаю. Тебе только пятнадцать. Мы заставим его понять, когда придет время. А ты продолжай рисовать, милый. Ты подаешь большие надежды!

Бретт тогда только покачал головой. Через месяц он вернулся в школу и нарисовал мать сидящей в саду на качелях в Глостере. Он скопировал портрет с любимой фотографии, где мамина изящная красота проявилась во всем блеске. Бретт задумал подарить картину ей на Рождество. Но мать умерла, а портрет так и лежал в подарочной упаковке. В мастерскую с тех пор он не входил.

Прошло больше полугода, а Бретту казалось, что мама умерла вчера. Она была центром его вселенной, его опорой и надеждой.

Теперь же, без посредника между ним и отцом, Бретт чувствовал себя уязвимым. Он предполагал, что на летние каникулы приедет домой в Глостершир или, может, на острова Антигуа. Но когда он получил письмо, напечатанное Пэт, личной секретаршей Дэвида, в котором сообщалось, что отец отправляет его на лето в Йоркшир к какой-то тете, о которой он никогда не слышал, его с новой силой охватило отчаяние. Бретт тщетно пытался позвонить отцу в Нью-Йорк и возразить, но его звонки перехватывала Пэт.

– Ваш отец непреклонен, Бретт, дорогой. Он очень занят летом, и вам непременно нужно ехать. Все будет хорошо, я уверена. Я отправила вам пятьсот фунтов на карманные расходы. Если потребуется больше, дайте мне знать, договорились?

Бретт понимал, что спорить бесполезно. Чего бы ни пожелал Дэвид Купер, он это получал.

Загудел интерком.

– Подъезжаем через пять минут, сэр. Дом уже виден. Посмотрите налево, вон там, примостился на вершине холма.

Бретт пригляделся и сквозь морось увидел дом. Большое серое каменное здание, одиноко стоящее среди пустошей. Оно казалось заброшенным и ужасно негостеприимным, словно сошло со страниц романа Диккенса.

– «Холодный дом», – прошептал он.

Лимузин вскарабкался на вершину холма, и сердце Бретта забилось чаще. В тысячный раз он пожелал, чтобы мать сидела рядом и говорила, что все в порядке.

Автомобиль мягко затормозил перед домом. Бретт сделал глубокий вдох. Матери рядом нет, так что придется справляться самому.

Роуз услышала, как подъехала машина. Выглянув в окно студии, она увидела огромный лимузин, щеголявший тонированными стеклами.

Из машины вышел шофер и открыл дверцу салона. Роуз затаила дыхание – из автомобиля вылез высокий молодой человек. Шофер захлопнул за ним дверцу, и Роуз поняла, что Бретт приехал один.

– Слава тебе господи, – выдохнула Роуз и со своего выигрышного наблюдательного поста принялась изучать племянника.

Роуз узнала золотисто-каштановые волосы, так похожие на ее собственные. Мальчик обернулся, и она увидела бездонные синие глаза и волевой подбородок Дэвида. Бретт был очень красив. Он нервно крутил что-то в кармане пиджака, пока шофер выгружал из багажника чемоданы и нес их к парадной двери. Что-то в мальчике ее поразило. Несчастный вид.

«Да он, похоже, нервничает больше меня», – подумала она.

Раздался звонок, и Роуз быстро посмотрелась в зеркало. Миссис Томпсон открыла парадную дверь – все как просила Роуз. А Майлза и Миранду она еще раньше отправила покататься на лошадях, чтобы побыть с Бреттом наедине.

Роуз услышала жутко знакомый голос, будто в гостиной с миссис Томпсон шел и разговаривал Дэвид. Она неуверенно открыла дверь и медленно вышла в коридор. Шофер вносил последний чемодан.

– Миссис Купер, я полагаю?

– Нет, моя фамилия Деланси.

– Простите, миссис Деланси. Мистер Купер вам очень признателен. Он попросил меня передать вам это на покрытие расходов.

Шофер вручил Роуз конверт.

– Благодарю вас. Не хотите ли чашку чая и перекусить? Дорога назад длинная.

– Нет, миссис Деланси. Спасибо за предложение, но мне нужно отправляться немедленно. В пять встречаю гостей из Лидса в аэропорту Брэдфорда.

– Видимо, Дэвид не дает вам вздохнуть.

– Без дела не сижу, но мне это нравится. Я работаю с ним почти тринадцать лет, и Бретт вырос у меня на глазах. Он хороший мальчик, с ним у вас проблем не будет. Если покажется немного замкнутым, ну, так он много пережил. Мать он обожал. Ее смерть стала для него трагедией.

– Не беспокойтесь, я о нем позабочусь. Думаю, мы прекрасно поладим. Будьте осторожны в пути.

– Спасибо, постараюсь. – Билл слегка коснулся шляпы. – До свидания, миссис Деланси.

Роуз закрыла парадную дверь и услышала, как лимузин отъезжает.

Она вскрыла конверт и обнаружила фирменную дарственную записку и тысячу фунтов наличными.

– Бог ты мой, – прошептала она, – чтобы потратить такую сумму, придется каждый вечер кормить племянника икрой и шампанским.

Роуз сунула конверт в карман широкой юбки, соображая, как бы скорее договориться с кровельщиком о цене на крышу, и открыла дверь в гостиную.

* * *

Женщина, вошедшая в гостиную, не подходила ни под один из ожидаемых им образов незнакомой тетушки.

Мать всегда задавалась вопросом, от кого Бретт унаследовал необычный рыжевато-золотистый цвет волос. Теперь это стало очевидно.

В комнату вошла полноватая дама, одетая в яркую блузку и крестьянскую юбку. Бретт понял, что тетя Роуз когда-то была очень красивой. Наметанным глазом художника он видел прекрасное телосложение и выразительные скулы. У нее были огромные зеленые глаза и чувственные, как и у его отца, губы. Роуз широко улыбнулась, обнажив ровный ряд белых зубов. Ее лицо казалось знакомым, Бретт был уверен, что видел ее раньше, но где – не помнил.

– Здравствуй, Бретт, я Роуз, – сказала она низким бархатным голосом.

Бретт встал.

– Приятно познакомиться, тетя Роуз.

Он протянул было руку, но Роуз сжала его в объятиях.

Бретт уловил крепкий запах духов и чего-то еще… да, он был уверен… отчетливо пахло масляной краской. Роуз его отпустила, села на диван и похлопала по месту рядом с собой. Он сел, и Роуз взяла его за руку.

– Хорошо, что ты приехал, Бретт. Сейчас ты наверняка чувствуешь себя не в своей тарелке – как это, явиться к родственникам, которых никогда не видел. Все образуется, ты привыкнешь. Наверное, проголодался с дороги. Съешь что-нибудь?

– Нет, спасибо. Билл наполнил целую корзину, чтобы я ел по дороге сюда.

– Тогда, может, чашку чая?

– Спасибо, не откажусь.

– Я попрошу Дорин принести.

Пока Роуз ходила на кухню, Бретт осмотрелся.

Гостиная была захламлена старой мебелью и безделушками, но его внимание привлекли картины…

– Сколько же вы добирались сюда?

Роуз опять села рядом.

– Ой, около пяти часов. Но в пробках не стояли.

– Ты, наверное, устал.

– Есть немного.

– Попьем чаю, и я отведу тебя в твою комнату. В доме тихо, потому что дети катаются верхом. Может, приляжешь до ужина?

– Может быть, – согласился Бретт.

Роуз замолчала, не зная, что еще сказать.

– А вот и Дорин с чаем. Ты пьешь с сахаром?

– Нет, спасибо, тетя Роуз.

– Ой, ради бога, не зови меня тетей. – Роуз улыбнулась. – Ты уже довольно взрослый, и я чувствую себя древней старухой. Дети тоже зовут меня Роуз. Я так ненавижу эти «мама», «мамуля».

Увидев тоску на лице Бретта, она прикусила губу.

Роуз ожидала увидеть самоуверенного, высокомерного мальчишку, а приехал застенчивый, зажатый молодой человек, тосковавший по матери.

– За ужином познакомишься с Майлзом и Мирандой. Ей пятнадцать, она всего на несколько месяцев моложе, так что вы составите друг другу компанию.

– А сколько лет вашему сыну?

– Майлзу двадцать, и он только что вернулся на каникулы после второго курса Лидского университета. Он молчун, так что не волнуйся, если потребуется время, чтобы познакомиться с ним получше. Вы легко поладите.

Роуз не верилось, что она ведет этот разговор.

– Что ж, если ты допил чай, я провожу тебя наверх, в комнату.

Бретт прошел за Роуз два пролета скрипучей лестницы и коридор с покрытыми линолеумом половицами.

– Ну вот и пришли. Здесь все очень просто, без изысков, но этот вид из окна – самый лучший в доме. Распаковывай вещи. Я тебя оставлю. Если что понадобится, Дорин обычно в кухне. Увидимся в восемь, за ужином.

Роуз улыбнулась и закрыла дверь.

Бретт оглядел комнату, в которой ему предстояло жить следующие пару месяцев: двуспальная кровать со старым лоскутным одеялом, наброшенным сверху. На полу изношенный линолеум, а на потолке трещины. Бретт выглянул из окна. Изморось сменилась дождем, дальние холмы заволокло серыми тучами. Он содрогнулся. В комнате было холодно и пахло сыростью. Он услышал слабое дребезжание и заметил у двери лужицу. Потолок над ней сильно провисал.

К горлу подкатил комок. Бретт чувствовал себя брошенным, несчастным – один на всем белом свете. Как отцу пришло в голову отправить его сюда, в ужасное захолустье?

Он бросился ничком на кровать и впервые с тех пор, как умерла мать, заплакал.

Слезы лились долго. Продрогнув, Бретт прямо в одежде залез под одеяло и, совершенно измученный, заснул.

Таким и нашла его три часа спустя Роуз. Осторожно попытавшись его разбудить и не добившись ответа, она на цыпочках вышла из комнаты и закрыла дверь.

Глава 4

Бретт открыл глаза и моргнул – через окно в комнату струились золотистые солнечные лучи. Первые пару секунд он не мог понять, где находится. А когда вспомнил, то сел и посмотрел в окно на изумрудные холмы. Невероятно, но солнце превратило пустынный пейзаж в безмятежную картину.

Бретт повернулся и потянулся. И увидел ее.

Девочка стояла в дверях, держа обеими руками поднос. Высокая, худая, как щепка, с восхитительными темно-каштановыми волосами до талии, карими глазами в обрамлении длинных черных ресниц на точеном сердцевидном личике, алыми губами без признаков косметики и небольшим курносым носом.

В ее локонах танцевали солнечные зайчики, она была само совершенство, и Бретту показалось, что ему явилась Мадонна. Потом он сообразил, что мадонны не носят подносы с завтраком и не ходят в джинсах и футболках, так что девушка должна быть настоящей. Просто он никогда не видел никого красивее.

– Привет, – застенчиво сказала она. – Мама подумала, что ты, наверное, голоден.

Девушка говорила с мягким йоркширским акцентом.

«Это Миранда, – решил он. – Ух ты, два месяца в такой компании». Может, каникулы окажутся не такими ужасными, как он вообразил.

– Очень мило с ее стороны. Я и в самом деле умираю от голода. Я, кажется, пропустил вчерашний ужин.

– Пропустил, – улыбнулась она, показав безупречные перламутрово-белые зубы. – Я поставлю поднос на банкетку у изножья кровати. Под крышкой бекон и яйца, тосты и чай.

Она грациозно подошла к нему и поставила поднос.

– Спасибо, Миранда. Меня, между прочим, зовут Бретт.

Милое личико сморщилось, девушка нахмурилась и покачала головой.

– Нет-нет, я не…

– Меня кто-то звал?

В дверь ворвалась яркая блондинка в обтягивающих брюках для верховой езды и откровенной футболке с глубоким вырезом на груди. Девушка была бы очень хорошенькой, не порти ее лицо избыток макияжа. Она подскочила к Бретту и села на край постели – поднос съехал на пол, зазвенела, разбиваясь, посуда.

– Ах ты черт! Кто поставил сюда поднос? Лия, убери, пожалуйста. – Она улыбнулась Бретту, а другая девушка встала на колени на пол. – Миранда Деланси, твоя кузина. Точнее, сводная кузина, потому что старушка Рози меня удочерила, когда я была совсем маленькой.

У Бретта сжалось сердце. Он смотрел, как девушка по имени Лия выбирает осколки из яичницы на полу.

– Рад познакомиться, – сказал он Миранде и спрыгнул с кровати. – Давайте помогу.

И опустился на колени рядом с Лией.

– Оставь, ей за это платят, – заявила Миранда, подняв на кровать ноги.

Вручив Лие последний осколок фарфора, поднятый с пола, Бретт заметил, как в карих глазах вспыхнул гнев.

– Вот и все, – выпрямляясь, подытожил он.

– Пойду за веником и тряпкой, чтобы убрать остальное. Будете завтракать здесь?

Бретт заглянул в ясные глаза Лии – завтрак его уже не волновал.

– Нет, поем внизу.

Лия кивнула, подобрала поднос и вышла из комнаты.

– Кто это? – спросил он у Миранды.

– Лия Томпсон, дочь нашей экономки. Во время каникул помогает матери, – пренебрежительно отмахнулась Миранда. – Поговорим о более важном. Чем мы с тобой сегодня займемся? Рози назначила меня главой комитета по развлечениям Бретта Купера, и я намерена проследить, чтобы ты не оставался в одиночестве ни минуты.

Бретт даже растерялся от решительности в ее глазах. Он не привык общаться с ровесницами – учился в школе для мальчиков, а каникулы проводил в основном со взрослыми. Миранда смерила его взглядом, и Бретт почувствовал, что краснеет.

– Ну? Чем ты хочешь сегодня заняться?

– Я… ну… я..

– Верхом ездишь?

Бретт сглотнул.

– Да.

– Вот и договорились. Когда будешь готов, пойдем к старине Моррису и возьмем пару лошадок покататься рысцой по пустошам. Глядишь, и познакомимся поближе.

Миранда провела рукой по волосам и уставилась на него.

– Замечательно. Э-э, не подскажешь ли мне, где у вас ванная? Мне бы помыться и переодеться.

– По коридору вторая дверь слева. Что с тобой случилось вчера вечером? Я специально нарядилась к ужину…

– Я… ну… устал с дороги.

– Надеюсь, обычно ты не спишь в одежде. – Миранда спрыгнула с кровати. – Я подожду тебя внизу. Не задерживайся, пожалуйста.

Она исчезла из комнаты.

Бретт собрался с силами и побрел по коридору. Вскоре он нашел нужную комнату и открыл краны, чтобы наполнить ванну. Вода в трубе кряхтела, шипела и, когда наконец появилась, была необычно желтой.

Он снял мятую одежду и залез в ванну, изо всех сил стараясь не обращать внимания на коричневый песок на дне старинной железной посудины. Бретт закрыл глаза, и перед ним возникло видение – Лия, стоящая в дверях его спальни. И одновременно с этим он ощутил огромное разочарование оттого, что каникулы проведет не с ней.

Через двадцать минут он сидел в уютной кухне и ел огромную яичницу с беконом. Миранда энергично болтала о планах на предстоящие два месяца, а Лия помогала матери вытирать посуду.

– Ну что же, нам пора, – пригласила Миранда. – До фермы идти полмили. Если хочешь, поедем на велосипедах.

– Нет, я бы лучше прогулялся.

Миранда повела его из кухни, и Бретт остановился и оглянулся:

– Пока, Лия. До встречи.

– Пока, Бретт.

– Как ты считаешь, мне надо поздороваться с тетей… с Роуз перед тем, как уйдем? – спросил Бретт Миранду, которая быстрым шагом спускалась с холма.

– О боже, нет. Она заперлась в студии и беспокоить ее запрещено под страхом смертной казни. Она выходит только поесть.

– Что за студия?

– А разве ты не знаешь? Рози раньше была знаменитой художницей, давно, еще в темное средневековье. Она не рисовала целую вечность, но пару лет назад выкинула хлам из комнаты внизу и превратила ее в студию. В следующем году у нее запланирована выставка в Лондоне. Ее большое возвращение, как-то так. Лично мне кажется, что она зря теряет время. Ну кто вспомнит о ней? Прошло двадцать лет, – фыркнула Миранда.

Бретт спускался с холма, и все быстро становилось на свои места.

Тот запах масляной краски, когда Роуз его обняла, картины на стенах гостиной и ее лицо… ну конечно!

– Ее фамилия – Деланси?

Миранда кивнула.

– Да, а что?

– Миранда, могу сообщить тебе, что двадцать лет назад твоя мать была знаменитостью в мире искусства. Вероятно, самой известной художницей в Европе, а потом вдруг исчезла со сцены.

Миранда поморщилась.

– Лично я ее картины не выношу. Они такие необычные. А ты, я так понимаю, о ней наслышан. Интересуешься искусством?

– Ну, вообще-то, да.

Бретт разволновался, но в то же время озадачился. Почему это, черт возьми, отец никогда не упоминал, что Роуз Деланси – его сестра? Этим можно было ужасно гордиться, так?

– Рози наверняка выкроит пару секунд, чтобы обсудить с тобой свою любимую тему. Что ж, посмотрим, какой из тебя наездник. Мерин – блестящий скакун, но непредсказуемый, а кобыла… ну, если ты боишься трудностей, выбирай ее.

Они дошли до конюшен, и Миранда повела его вдоль денников.

– Спасибо, Миранда, я возьму кобылу.

Лошадей оседлали, и еду для пикника, которую для них приготовила миссис Томпсон, положили в седельный вьюк мерина. Миранда и Бретт неспешной рысью отправились к пустошам.

– Даже не верится, что это то же самое место, куда я приехал вчера вечером. Тогда все было черным и мрачным. И меня это угнетало.

– Здесь так всегда. Погода меняется мгновенно. Удивительно, что при свете солнца пустоши преображаются, – согласилась Миранда.

– Кто же владеет всей этой землей? – поинтересовался Бретт.

– В основном фермеры. Они пасут здесь овец.

– Кажется, что пустоши простираются на много миль.

Бретт окинул взглядом долину. Они выехали на пастбище и стали подниматься по холму.

– Так и есть. По ту сторону водохранилища – Блэкмор. Он тянется до самой границы Хауорта, в трех милях отсюда. Зимой здесь довольно одиноко. Нас сотни раз заносило снегом.

Бретт внезапно обрел уверенность в себе. Он был рад, что приехал. Ему не терпелось поскорее вернуться и поговорить с тетей.

– Ох, – сказала Миранда, вытирая лоб. – Ну и жара. Доберемся до перевала, нужно передохнуть и чего-нибудь попить.

– Хорошо.

Через пятнадцать минут Бретт и Миранда привязали лошадей и, лежа в траве на холме, начали пить кока-колу.

– Смотри-ка! – Миранда резко вскочила. – Там внизу, на коне – Майлз.

Бретт сел и посмотрел на долину, куда показала Миранда. Вдали он увидел маленькую фигурку, рысью скачущую по пустоши на черном коне.

– Когда он возвращается из университета, то почти все время ездит верхом по пустошам, – тихо, с оттенком задумчивости, сообщила Миранда.

– Что он изучает?

– Историю. Когда его нет, я по нему скучаю. – Миранда выдернула пучок травы. – Раньше мы проводили вместе много времени. Майлз не такой, как все… очень молчаливый… – Она замолчала, потом повернулась к Бретту и – куда только делась ее серьезность? – широко улыбнулась. – А я люблю людей, полных жизни, много шума и веселья. Как только закончу школу, уеду в Лондон. Здесь так скучно – никогда ничего не происходит!

– По-моему, здесь очень красиво, – пробормотал Бретт.

– Да, но тебе не приходилось тут жить. Ну в смысле, ты все время ходишь на модные вечеринки и в известные рестораны.

Бретт вспомнил те случаи, когда его выставляли напоказ на приемах Дэвида Купера как элитного пуделя, отчаянно стремящегося домой, чтобы скинуть тесный парадный костюм, в котором он нравился отцу.

– На самом деле, Миранда, все это не так приятно, как кажется.

– Ну, я бы хотела сама попробовать. Хочу однажды стать очень богатой, накуплю всего, что пожелаю. Целую комнату дизайнерской одежды и туфельки ей в тон. А еще огромный дом, «Роллс-Ройс» и…

Бретт лег на траву и задумался, почему же все считают, что деньги приносят счастье. Он знал, что это не так.

Позже они проехали верхом по пустошам к конюшням и вернулись домой.

Миссис Томпсон готовила на кухне ужин.

– Хорошо покатались?

Она улыбнулась.

– Спасибо, великолепно, – ответил Бретт.

– Миссис Деланси распорядилась опять накрыть в столовой, вчерашний ужин вы пропустили. К восьми все будет готово. Как насчет чашки чая?

В восемь вечера Бретт спустился в столовую. Там было пусто. Он сел в старое кожаное кресло у большого венецианского окна.

Вошла Лия с подносом, на котором стояли тарелки с супом, и поставила его на поцарапанный дубовый стол.

– Погоди, Лия, давай помогу.

Бретт встал.

– Нет, я сама прекрасно управлюсь. Сейчас придет миссис Деланси.

Лия заметно нервничала.

– Лия, ты живешь здесь?

– Нет-нет, я живу в деревне с мамой и папой.

– Понятно. Миранда сегодня говорила, что до Хауорта отсюда недалеко. Хочется взглянуть на дом священника, где жили сестры Бронте.

У Лии загорелись глаза.

– Да, поместье нужно обязательно посетить. Я там была сто раз. Прочла все их книги. По-моему, они замечательные.

– Я тоже. Какой роман у тебя любимый?

– «Грозовой перевал», – не задумываясь, ответила Лия. – Очень романтичный.

Она мило покраснела и направилась к выходу. Бретт коснулся ее руки.

– Ну, раз уж ты большой специалист, может, отведешь туда и меня? И покажешь, что и как.

Она взглянула на него, помолчала и улыбнулась.

– Ну ладно, если тебе так хочется, Бретт.

– Еще как хочется.

В дверях появилась Роуз, и Лия поспешно вышла. Роуз села во главе стола.

– Как ты, Бретт? Хорошо выспался?

Ее глаза блеснули.

– Да. Прошу прощения за вчерашний вечер. Не знаю, что меня так свалило.

– Вероятно, йоркширский воздух. Миранда говорит, вы сегодня ездили верхом? Тебе это, похоже, идет на пользу. Приехал ты такой бледный. Привыкаешь потихоньку?

– Да, все хорошо.

– Я должна извиниться за протечку крыши в твоей комнате. Завтра придет мастер, посмотрит, в чем дело. Боюсь, надо менять кровлю.

– Ничего, – вежливо заметил Бретт. – Роуз, Миранда рассказала, что вы вернулись к живописи. Я знаком с вашими работами пятидесятых годов, хотел напроситься и как-нибудь посмотреть ваши новые картины.

Роуз засияла.

– Конечно. Значит, интересуешься искусством?

– Чрезвычайно. Я-то полагал, что ваша фамилия Купер, как у отца, не Деланси.

– Я довольно долго не рисовала. Мне лестно, что ты знаком с моими работами. Если хочешь, приходи в студию после ужина, покажу тебе, что приготовила к выставке.

– Отлично, конечно хочу. Но признаюсь, что не понимаю, почему папа не рассказывал о вас раньше, особенно зная, как я интересуюсь искусством.

Роуз хотела было ответить, но в этот момент в столовую ворвалась Миранда в красной мини-юбке в обтяжку и топе из сетчатой ткани.

– Всем привет.

Она уселась за стол и похлопала по соседнему стулу.

– Бретт, садись рядом со мной.

Бретт неохотно сел, а Роуз аж покачала головой:

– Право, Миранда…

Ее перебил низкий голос:

– Прошу прощения, опоздал. Надеюсь, ужин задерживают не из-за меня.

Бретт уставился на вошедшего и сразу вспомнил разговор с Лией. Высокий рост, черные волосы и темные глаза мгновенно напомнили о Хитклиффе из романа Эмили Бронте. Парень поцеловал мать и сел рядом с ней, потом перевел взгляд на Миранду. Они переглянулись.

Бретт признал, что Майлз очень красив. Когда тот перевел на него взгляд, Бретт мгновенно почувствовал в молодом человеке что-то дикое. Мужчины пристально рассматривали друг друга, потом Майлз расплылся в широкой дружеской улыбке и протянул руку через стол.

– Майлз Деланси, рад познакомиться с тобой, Бретт.

Бретт ощутил силу мускулистого тела, когда Майлз сжал его руку, а затем отпустил.

– И я тоже.

Лия вошла в комнату с супницей и начала обслуживать Роуз. Бретт наблюдал за ней и заметил, что он не одинок в этом. Пока она двигалась вокруг стола, за ней неотрывно следил Майлз. Он ни на секунду не отвел взгляд, и Бретт заметил легкую нервозность, когда Лия подошла к Майлзу. Она наливала суп в тарелку, а он продолжал на нее смотреть.

– Как поживаешь, Лия? Кажется, ты еще выросла с тех пор, как мы виделись.

Майлз сверлил Лию взглядом, и Бретт увидел, как она почти незаметно содрогнулась.

– Спасибо, хорошо, Майлз.

Лия с пустой супницей быстро пошла к выходу, и Майлз отвернулся.

– Приступайте, пожалуйста, – распорядилась Роуз, поднимая ложку.

– Так, я надеюсь, все знают, какое большое событие грядет двадцать третьего июля? – спросила Миранда. – Мне исполнится шестнадцать. Мы все понимаем, какая это важная дата. Роуз, милая, можно мне организовать малюсенькую вечеринку по такому поводу? Отпраздновать.

Роуз заколебалась.

– Миранда, у меня столько работы! И как раз не хватает только полного дома подростков.

Глаза Миранды гневно заблестели.

– Майлза, когда ему исполнилось шестнадцать, ты даже спрашивала, не хочет ли он устроить вечеринку.

Роуз поняла, что ее загнали в угол.

– Хорошо, Миранда, можешь пригласить несколько друзей в субботу вечером.

– Спасибо, спасибо, Роуз. А ты не хочешь сходить в кино или еще куда в тот вечер?

Ответ был ясен по одному взгляду Роуз, и Миранда понимала, что на этом лучше остановиться и не давить.

Она сменила курс.

– Можно попросить миссис Томпсон и Лию что-нибудь приготовить и подать?

– А тебе не кажется, что Лия должна быть гостьей? В конце концов, вы с ней учитесь в одном классе, – тихонько сказал Майлз.

Миранда взглянула на Майлза – он ей улыбался. И сразу кивнула.

– Ну конечно. А теперь мне придется купить новое платье и сделать стрижку как у Фэрры Фосетт…

Миранда счастливо щебетала весь ужин. Майлз больше не сказал ни слова и после десерта встал из-за стола.

– Прошу прощения, меня ждет работа. Спокойной ночи.

Он вышел.

– Майлз, наверное, занимается? – вежливо спросил Бретт.

– Нет, Бретт, – ответила Роуз. – Майлз увлекается фотографией. Он проводит большую часть времени на пустошах, фотографирует, а дома приспособил одну из небольших комнат внизу для проявления снимков. Наверное, направился туда. Некоторые фотографии очень красивые.

– Хотелось бы посмотреть.

– Тогда попроси Майлза их показать. Ну что, идем со мной в студию?

– Ой, конечно!

И тут же вмешалась Миранда:

– Бретт, я хотела проводить тебя наверх, чтобы послушать альбом «Аббы», который купила в субботу.

– Послушаете в другой раз.

Роуз встала из-за стола и направилась к выходу. Бретт пошел за ней, ослепив сердитую Миранду фальшивой улыбкой.

Он прошел с Роуз по коридору к ее студии. В комнате было темно, и Роуз включила свет. Бретт вдохнул знакомый, родной запах краски и уайт-спирита[1]1
  Разбавитель. Применяется для разведения красок и паст, смывания красок с полотен и очищения палитры. – Здесь и далее: примеч. ред.


[Закрыть]. Небольшая студия была загромождена холстами, стоящими у стен. На рабочем столе Роуз разбросала обычные для художников кисти, палитры и тюбики с краской.

Бретт подошел к большому мольберту и принялся изучать холст. На нем был только набросок, сделанный жирными черными штрихами. Бретт не различал особых контуров.

– Не трать зря время, там пока не на что смотреть. Я начала ее только сегодня. Лучше взгляни на готовую работу.

Роуз достала холст, прислоненный к стене.

Бретт сразу понял, что картину везде узнают как творчество Роуз Деланси.

Реализм по-прежнему преобладал, но краски стали мягче, приглушеннее, чем на резких, иногда пугающих полотнах, которые Роуз прославили.

– Что скажешь? – озабоченно спросила она.