Читать книгу "Хватит выгорать. Как миллениалы стали самым уставшим поколением. Энн Петерсон. Саммари"

Smart Reading
Хватит выгорать. Как миллениалы стали самым уставшим поколением. Энн Петерсон. Саммари

Оригинальное название:

Can’t Even: How Millennials Became the Burnout Generation

Автор:

Anne Petersen

www.smartreading.ru

Выгорание миллениалов: как выйти из ловушки бесконечной гонки

В последние годы термин «эмоциональное выгорание» стал настолько привычным, что мы почти перестали замечать его истинный масштаб. Однако именно поколение миллениалов оказалось в эпицентре проблемы, столкнувшись с уникальным сочетанием социальных, экономических и технологических факторов.

Эта книга – не просто очередной разговор о work-life balance. Это глубокий анализ того, как историческое наследие бумеров, культ продуктивности и современные технологии создали токсичную среду, в которой выгорание стало нормой.

Энн Петерсон показывает, как родительские страхи трансформировались в навязчивое стремление к успеху, как диплом престижного вуза превратился из пропуска в счастливую жизнь в долговое бремя и почему даже «работа мечты» может стать источником несчастья.

Плохая новость: так называемые лайфхаки не решают системную проблему – нужны изменения на уровне общества. Хорошая новость: мы вполне можем самостоятельно понять истинные причины своего выгорания, освободиться от токсичных установок о продуктивности, научиться различать здоровые амбиции и разрушительное стремление к успеху и найти, наконец, тот самый баланс между работой и личной жизнью – без чувства вины.

Что не так с миллениалами

Представьте, что вы бежите марафон. Но не обычный, а бесконечный – без финишной черты и возможности остановиться. Именно так живет поколение миллениалов, попавшее в ловушку хронического выгорания.

Выгорание – это не просто усталость, а состояние глубокого истощения, которое не проходит после отдыха. Оно сопровождается чувством тревоги и страхом потерять все, чего удалось достичь.

В 2019 году ВОЗ официально признала выгорание профессиональным синдромом, возникающим в результате «хронического непреодолимого стресса на рабочем месте». Миллениалы – люди, рожденные с 1981 по 1996 год, – особенно подвержены этому явлению.

Как пишет Энн Петерсон, поколение миллениалов оказалось под воздействием целого ряда факторов, которые в совокупности привели к разрастанию проблемы выгорания до катастрофических масштабов:

• Воспитание в стиле «ты особенный» и в духе постоянного достигаторства. По сравнению с предшественниками – бумерами и иксерами, миллениалы столкнулись с большим эмоциональным давлением: их родители слишком тщательно занимались их воспитанием и развитием – и ставили их будущий успех превыше всего. (Почему так произошло – расскажем ниже.)

• Быстро меняющаяся реальность и вечное ощущение неопределенности. Миллениалы стали свидетелями стремительного развития технологий, глобализации, экономических кризисов и нарастающих климатических изменений. Эта турбулентность породила постоянную тревогу и неуверенность в завтрашнем дне.

• Противоречивые требования общества и завышенные личные ожидания. Сегодня общество призывает миллениалов быть успешными во всем: строить карьеру, создавать семью, поддерживать активную социальную жизнь, следить за здоровьем и не забывать о саморазвитии. Но навязанные образы «идеальной жизни» создают нереалистичные стандарты, которым невозможно соответствовать.

• Финансовые риски и социальная нестабильность. Высокие цены на жилье и образование, низкие зарплаты, необходимость брать кредиты и инфляция создают ощущение уязвимости. Миллениалам намного труднее достичь того уровня жизни, каким обладали их родители в том же возрасте. Это приводит к фрустрации, чувству безысходности и неспособности реализовать свой потенциал.

Наследие родительских тревог

Бумеры – поколение людей, родившихся с 1943 по 1960 год, во время послевоенного беби-бума. Они росли в период экономического расцвета. В США это выражалось в доступности социальных лифтов, возможности найти хорошую работу и обеспечить себе безбедную старость. В СССР базовая защищенность достигалась за счет системы бесплатного образования и медицины, а также гарантированного трудоустройства. Все это подарило бумерам ощущение стабильности и спокойствия в детстве.

Но в 70-х годах экономический рост начал замедляться и мир столкнулся с первыми признаками нестабильности. В США начался «великий перенос рисков» – от государства и компаний к самим работникам. Пенсии превратились в ненадежные накопительные счета, а бесплатное образование – в долговую яму.

В СССР ситуация развивалась по другому сценарию, но привела к похожим результатам. Крах плановой экономики в конце 80-х, а затем и развал СССР в 1991 году породил экономическую и социальную нестабильность. Резко снизился уровень жизни, привычные социальные гарантии перестали существовать, и людям пришлось адаптироваться к новым, более жестким условиям.

Следующее за бумерами поколение Х, или иксеров, – людей, родившихся в 1965–1980 годах, – росло «с ключом на шее» – их родители задерживались на работе допоздна, а они больше общались со сверстниками, чем со взрослыми. Иксеры выросли нонконформистами, индивидуалистами и прагматиками, в США преуспели на заре бума доткомов, а в СССР застали лихие 90-е. Именно среди них особенно большое распространение получила идея «каждый за себя».

Индивидуализм и конкуренция

Вместо того чтобы объединиться перед лицом экономических трудностей и сообща искать решения, общество бумеров и иксеров сфокусировалось на личных достижениях и конкуренции. Люди этих двух поколений верили, что успех зависит только от их собственных усилий, и не придавали значения тому, что государственная система, которая раньше гарантировала благополучие им или их родителям, разрушается. Они приняли новые правила игры – больше не рассчитывали на помощь государства и сосредоточились на индивидуальной ответственности.

В США это, в частности, выразилось в поддержке снижения налогов и сокращения госпрограмм – тех самых, что в 1960-х создали американский средний класс. В России – в принятии «дикого капитализма» 90-х как неизбежности.

Так акцент в общественном сознании сместился с коллективной ответственности на индивидуальную. Особенно ярко этот подход проявился среди «яппи» – молодых амбициозных профессионалов, сосредоточенных на карьере и потреблении. Они верили, что выбор «правильной» профессии и упорный труд гарантируют им успех, что бы там ни происходило с рынком труда. Но эта ситуация напоминает стрелка, прострелившего себе ногу: отказавшись поддерживать и опираться на общество – систему, которая нас обслуживает, мы сами лишились поддержки.

Установка на достигаторство

Столкнувшись с периодом экономической нестабильности, бумеры и иксеры тем не менее испытывали большое напряжение, тревогу и страх – и передали этот страх своим детям. Миллениалов воспитывали с установкой на достигаторство и упорный труд в условиях, где гарантии не работают.

Так миллениалы унаследовали от родителей глубинную тревогу о своем месте в меняющемся мире и возможности сохранить уровень жизни среднего класса. Они стали заложниками неоправданных ожиданий, пытаясь достичь успеха в условиях нестабильной экономики и размытых социальных гарантий. В России к этому добавился опыт родителей, переживших крах советской системы и вынужденных полностью перестроить свою жизнь.

Выгорание миллениалов – не признак личной слабости, а результат сложных исторических и социальных процессов. Растущую усталость от гонки достижений, которую пережили миллениалы, отражает сегодняшний стиль воспитания детей поколений Z и A (альфа) – с акцентом на осознанности и необходимости сохранить баланс, чтобы «не перегореть».

Планируемое воспитание

А вас в детстве родители тоже постоянно чем-то занимали, составляли плотное расписание, водили на тренировки и в кружки и ставили вашу потенциальную успешность превыше всего?

Аннет Ларо, социолог из Пенсильванского университета, называет такой подход «планируемым воспитанием». Он предполагает, что каждая сфера жизни ребенка должна быть проработана и усовершенствована для успешного выхода в трудовой мир.

В США и России опыт взросления миллениалов немного различается по времени из-за разницы в историческом контексте. Феномен «планируемого воспитания» в Штатах активно развивался в 1980–1990-х годах, а в России проявился немного позже, в 2000-х – после кризиса 1998 года. Но в любом случае «планируемое воспитание» привело к тому, что дети росли с ощущением: их ценят лишь за способность соответствовать родительским ожиданиям и добиваться все большего успеха.

Ответственность без свободы

Из-за пережитого периода нестабильности многие родители-бумеры превратились в «наседок», контролирующих каждый шаг своего ребенка. В результате гиперопеки дети-миллениалы лишились многих важных составляющих здорового детства:

• свободной игры без надзора взрослых. Именно в свободной игре дети учатся взаимодействовать друг с другом, решать конфликты и использовать фантазию;

• естественной независимости. Постоянный контроль мешает детям научиться самостоятельности и ответственности за свои поступки;

• опыта самостоятельных решений. Без него у детей не формируется критическое мышление и уверенность в себе;

• права на ошибки и эксперименты. Ошибки – неотъемлемая часть обучения и развития, боязнь их совершать вызывает ступор и неспособность действовать.

В результате такого контролирующего воспитания многие миллениалы так и не научились справляться с неудачами, действовать самостоятельно и рисковать. Вместо беззаботности и свободы в детстве они получили «псевдовзрослость» – высокую ответственность без реальной свободы и независимости, что привело к тревожности, зацикленности на достижениях и, как следствие, – выгоранию.

Выгорание – не личная проблема конкретных людей, а системное явление, обусловленное факторами, которые мы перечислили. Его нельзя преодолеть с помощью тайм-менеджмента, лайфхаков или приложений для увеличения продуктивности.

Нужно признать проблему на общественном уровне и искать системные решения. Но первый шаг к изменениям – это осознание: ситуация ненормальна и требует пересмотра отношений с работой, успехом и образом жизни.

Как же жить, если ты миллениал?

Образование: развенчать культ

Вам знаком тезис, что без высшего образования – никуда, а диплом престижного вуза – волшебный билет в безбедную жизнь?

Впрочем, к 2024 году все снова изменилось – планировать будущее становится все сложнее, традиционные карьерные пути рушатся, а ценности и ориентиры постоянно подвергаются сомнению.

Евангелие об образовании. Александра Роббинс в своей книге «Трудяги: тайная жизнь целеустремленных детей» называет это «евангелием об образовании» и показывает, как эта идея, зародившись в середине XX века, сделала из миллениалов поколение, помешанное на достижениях.

«Евангелие об образовании», по Роббинс, – это не просто вера в важность образования, а система, имеющая целый ряд убеждений и практик:

• Возводит образование в абсолютный приоритет, отодвигая на второй план другие важные аспекты жизни ребенка, такие как игра и творчество.

• Приравнивает успех в жизни к академическим достижениям и престижному диплому, игнорируя другие пути самореализации и определения успеха.

• Пропагандирует культуру конкуренции и перфекционизма, заставляя детей постоянно стремиться к большему, лучшему, более престижному.

• Превращает родителей в менеджеров успеха своих детей, заставляя контролировать каждый аспект их жизни, чтобы «максимизировать потенциал», не учитывая их собственные желания и потребности.

От элиты к массмаркету. Как указывает Энн Петерсон, до 1940-х годов в США высшее образование было уделом избранных: лишь 5 % населения имели диплом бакалавра. Профессии осваивались на практике. Однако после Второй мировой войны, на фоне экономического роста и веры в социальный лифт, поступление в колледж начало позиционироваться как ключ к успеху.

Эта идея не только пустила корни в США, но и проникла в другие страны, включая Россию. При этом если в СССР высшее образование было общедоступным, то в России 1990-х, на фоне экономической нестабильности, оно приобрело еще большую ценность, став восприниматься многими как гарант стабильности и благополучия.

Люди-резюме. Родители, стремясь обеспечить своим детям лучшее будущее, начали активно «прокачивать» их резюме: секции, конкурсы, волонтерство – любая активность рассматривалась как инвестиция в безбедную жизнь. Детские игры превратились в погоню за строчками в портфолио, а любое хобби должно было приносить не удовольствие, а конкурентное преимущество.

В результате миллениалы усвоили: ценность человека измеряется его достижениями: чтобы чего-то добиться, нужно пахать как проклятому, собирать дипломы и сертификаты, даже если в душе ты водопроводчик, а не филолог. Они стали воспринимать себя как «человеческий капитал», оценивая все, включая хобби и личную жизнь, с точки зрения пользы для резюме.

Но стремление соответствовать недостижимым стандартам имеет свою цену:

• психологические проблемы: тревожность, страх неудачи, перфекционизм – и выгорание;

• финансовые трудности: огромные студенческие долги (особенно остро эта проблема стоит в США), низкие, не соответствующие ожиданиям зарплаты.

Девальвация дипломов. Культура достижений глубоко укоренилась в сознании миллениалов. Многие продолжают верить: чтобы чего-то добиться, нужно учиться и работать еще усерднее. Но этот подход больше не работает – по двум причинам:

• высокооплачиваемые профессии не всегда требуют высшего образования. Рынок труда меняется, появляются новые специальности, где ценятся практические навыки, а не теоретические знания;

• дипломы о высшем образовании обесцениваются. Высшее образование стало массовым, и работодатели ищут новые способы отбора кандидатов. Так, в России отмечается девальвация высшего образования при сохранении его культа: появилось много частных вузов, но качество образования снизилось и программы не соответствуют реалиям рынка труда.

Что делать?

• Расставлять приоритеты: определять, что действительно важно лично для вас и интересно лично вам, а не гнаться за навязанными стандартами.

• Развивать гибкость и адаптивность: быть готовыми к переменам, осваивать новые навыки, не бояться менять сферу деятельности.

Производство: реформировать капитализм

Миллениалы – поколение, которое массово столкнулось с радикальной трансформацией рынка труда – как в США, так и в России. Они вступили в трудовую жизнь в период глобализации, цифровой революции и кардинального изменения трудовых отношений.

В США после Второй мировой войны работник мог рассчитывать на пожизненную занятость в одной компании, стабильный карьерный рост и социальные гарантии, пишет Энн Петерсон. Профсоюзы защищали интересы сотрудников, а корпорации воспринимали персонал как ценный актив, в который стоит инвестировать. Сейчас реальность американских миллениалов – временные контракты, отсутствие социальных гарантий и постоянный страх увольнения.

Российские миллениалы столкнулись с двойным вызовом: им пришлось адаптироваться не только к глобальным изменениям в сфере труда, но и к последствиям постсоветской трансформации экономики. Это сформировало особый тип работника, более гибкого и адаптивного, но также более уязвимого к экономическим шокам и менее защищенного социальными гарантиями по сравнению с предыдущими поколениями.

Во многих крупных компаниях, особенно в сфере IT, половина сотрудников – работники аутсорсинговых фирм, лишенные льгот и гарантий.

Так выглядит «расколотое производство» – система, при которой компании перекладывают риски и издержки на плечи работников. Вместо того чтобы инвестировать в персонал, предоставляя хорошие условия труда и социальные гарантии, корпорации предпочитают нанимать временных работников и используют аутсорсинг с целью сэкономить на «человеческом капитале». В погоне за прибылью многие современные компании безжалостно эксплуатируют сотрудников и придумывают различные схемы, чтобы уйти от ответственности.

В результате мы видим тревожный тренд: экономические показатели растут, но благосостояние работников падает. Растет разрыв между богатыми и бедными, сокращается средний класс, увеличивается рабочая нагрузка, люди все чаще сталкиваются со стрессом, эмоциональным выгоранием и потерей веры в справедливость.

Даже в такой, казалось бы, успешной компании, как Google, сегодня больше временных работников, чем постоянных. McDonald’s жестко контролирует франчайзи, снимая с себя ответственность за условия труда сотрудников. По данным российских СМИ, VK в 2024 году сокращал сотни сотрудников и закрывал целые проекты в целях «оптимизации расходов».

Что делать?

По мнению Энн Петерсон, проблема здесь не в капитализме как таковом, а в его устаревшей версии[1]1
  Читайте саммари книги Ребекки Хендерсон «Капитализм в огне. Как сделать эффективную экономическую систему человечной».


[Закрыть], где краткосрочная прибыль важнее долгосрочной стабильности. Это понимание помогает искать решения не в полном отрицании системы, а в ее реформировании.

1. Реформа корпоративного управления и акционерного права

• Внедрение механизмов, которые учитывают долгосрочные интересы всех стейкхолдеров, а не только краткосрочную прибыль акционеров.

• Законодательное закрепление обязательств компаний перед работниками и местными сообществами.

• Создание новых форм корпоративного управления, где работники имеют право голоса в принятии стратегических решений.

2. Обновление трудового законодательства

• Адаптация законов под современные формы занятости и дробление производства.

• Усиление защиты прав работников в гиг-экономике.

• Модернизация профсоюзного законодательства для эффективной защиты интересов работников в новых условиях.

• Установление баланса между гибкостью рынка труда и социальными гарантиями.

3. Усиление государственного регулирования

• «Хирургическое» вмешательство государства в экономику по примеру послевоенного периода.

• Создание современных, отвечающих рабочей практике механизмов контроля над соблюдением трудовых прав.

• Стимулирование компаний, которые обеспечивают достойные условия труда и справедливую оплату.

4. Реформирование системы оценки эффективности бизнеса

• Внедрение новых метрик успеха компании, учитывающих не только финансовые показатели, но и социальную ответственность.

• Создание прозрачной системы оценки социального влияния бизнеса.

• Поощрение не краткосрочной, а долгосрочной устойчивости бизнеса, при которой максимизация прибыли сочетается с социальной ответственностью.

Переработки: переосмыслить подход

Ваш друг работает на износ, страшно устает и жалуется на жизнь. Что бы вы ему сказали? Наверное, что-то вроде:

«Эй, так продолжаться не может! Давай подумаем, как изменить ситуацию».

Корпоративный мир в США поощряет культуру хронических переработок. И в России мы наблюдаем схожие процессы с локальной спецификой. Если в Штатах эта практика зародилась в финансовом секторе, то в России она во многом унаследована от советской модели «трудового героизма» и усилена западными подходами.

По данным сервиса поиска работы и подбора персонала «Работа. ру» и онлайн-платформы для работы с самозанятыми «Подработка» за 2024 год, больше половины работающих россиян регулярно перерабатывают, а еще треть сталкивается с этой проблемой время от времени.

Как отмечает Энн Петерсон, в Штатах все началось с финансовой элиты – консалтинговых компаний и инвестиционных банков Уолл-стрит. Именно там сформировался порочный круг:

• отбор лучших из лучших: компании нанимают выпускников топовых вузов, жаждущих высоких зарплат и головокружительных карьер;

• культ переработок: больше, лучше, эффективнее – работа становится главным (часто – единственным) измерителем успеха;

• иллюзия элитарности: переработки превращаются в маркер принадлежности к «избранным», способным выдержать бешеный ритм;

• золотые кандалы: сверхурочные щедро оплачиваются, что еще сильнее привязывает сотрудников к работе. Ведь кто откажется от огромных бонусов и быстрого карьерного роста?

Эта токсичная модель начала распространяться как эпидемия. В США бывшие финансисты, привыкшие к бешеному ритму, переносили его в иные профессиональные сферы, занимая руководящие должности в других компаниях. Возникали стартапы, изначально строящиеся по принципу work hard, play hard[2]2
  Читайте саммари книги Сары Джефф «Работа не полюбит тебя в ответ. Как преданность труду превращает нас в роботов, изнуряет и делает одинокими».


[Закрыть] и заманивающие сотрудников иллюзией свободы и «семейной атмосферы». Бесплатные обеды, ужины, такси до дома – все это не забота о комфорте работников, а инструменты, удерживающие их в офисе как можно дольше.

Усугубил ситуацию и кризис 2008 года, который способствовал развитию «гиг-экономики» – мира фриланса и временной занятости. Найти стабильную работу стало сложнее, и многие соглашались на любые подработки, стирая грани между рабочим и личным временем. В России этот тренд тоже активно нарастает, достаточно посмотреть на популярность разнообразных платформ для поиска подработки и онлайн-бирж. В итоге сегодня мы имеем общество, где переработки стали нормой, а свободное время – роскошью. Мы убеждаем себя, что «еще чуть-чуть напрячься» – это нормально, и не замечаем, как выгораем и теряем здоровье.

Что делать?

В первую очередь – осознать, что постоянные переработки – не показатель эффективности или успеха, а тревожный симптом нездоровой рабочей культуры. Но нужно понимать, что систему, которая поощряет переработки, невозможно исправить только личными усилиями сотрудников. Нужны системные изменения:

• обновление трудового законодательства: четкое регулирование рабочего времени, оплаты сверхурочных, права работников на отдых; усиление ответственности работодателей за нарушения в этой сфере.

В России действует Трудовой кодекс, регулирующий отношения работников и работодателей, но его нормы часто нарушаются;

• солидарность работников: профсоюзы и другие формы коллективной защиты прав могут эффективно противостоять эксплуатации и добиваться улучшения условий труда;

• переосмысление культуры труда: важно формировать здоровое отношение к работе, где успех измеряется не количеством проведенных в офисе часов, а результативностью и качеством жизни.[3]3
  Читайте саммари книги Кэла Ньюпорта «Медленная продуктивность. Как достичь успеха без выгорания».


[Закрыть]

Впрочем, кое-что для облегчения своего состояния работники могут сделать и сами:

• провести ревизию обязанностей. Полезно написать список всех своих рабочих функций, чтобы понять, что вы делаете согласно штатному расписанию, а что не входит в вашу зону ответственности;

• пересмотреть функционал. В идеале, конечно, следует отказаться от работы, которая не является вашей, но, если это невозможно, стоит по крайней мере обсудить ситуацию с руководством, выслушать его мнение и, возможно, предложить собственное решение.