Читать книгу "Ст. сержант. Назад в СССР. Книга 5"

Глава 4. Приоритет

Конечно же, он согласился.

Прапорщик Лось ‒ мужик толковый и понимающий, опыта у него за глаза, несмотря на то, что он высоких результатов он не достиг. Несмотря на то, что в данный момент чувствовал он себя неважно и был слаб, возражать не стал. Это уже потом у нас с ним будет куда более подробный разговор, где придется все объяснить.

А сейчас он лишь спросил:

– И что от меня требуется?

Вообще, вся операция «Фарватер» почти с самого начала перешла на уровень чистой импровизации. Тот момент, когда я отправил Корнеева обратно к Кэпу, стал ключевым. Больше не было никакой согласованности действий, не было связи. Группа действовала сама по себе, в полном неведении. Не было вообще ничего.

Как быстро моя группа сможет добраться до этого лагеря? Как быстро они найдут хорошую позицию для обзора и прикрытия моего отхода в случае нештатной ситуации или же, наоборот, удачного исхода?

Что они предпримут? Будут ждать меня или начнут действовать сами?

Что, черт возьми, будет, если Кэп решит не выдвигаться ко второму лагерю, координаты которого я сообщил Корнееву?

Игнатьева сейчас можно понять – творится полный хаос. Один боец группы в самом центре территории противника, без каких-либо гарантий того, что итоговая цель операции находится именно здесь. Ему нужно принимать очень непростые решения. Да, он знал, что на меня можно полностью положиться, ведь я не раз доказывал, что хорошо действую в сложной обстановке. Если я принимаю какое-то решение, то не потому, что оно первое, что пришло в больную голову… А потому, что масса других, неудачных решений, уже была отсеяна мной же. Нет, я, конечно, тоже не великий стратег, ошибки с моей стороны вполне себе допустимы. Однако ошибался я крайне редко.

Если все получится так, как я примерно накидал себе в голове, то это будет хорошо. Впрочем, практика показывала что так, как запланировано, бывает ну очень редко, особенно учитывая быстро меняющуюся обстановку, в которой я сейчас находился.

– Долго говорить времени нет. В общем, вероятно, внутри этого здания будет проходить передача или продажа особо важного груза. Моя задача выяснить, тот это груз, за которым нас отправило командование, или нет. Если он, то его необходимо вернуть обратно или уничтожить. Лучше, конечно, первое. Сделать это я должен скрытно, а для этого нужен хороший отвлекающий маневр. Суть ясна?

– Какой маневр?

– Вот в этом и вопрос. Вообще-то, он появился сам собой, хотя я так не планировал. Этот Петухов, возомнивший себя великим командиром, даже за границы лагеря не выйдет. Наверняка где-то ошибется и поднимет шум. Себя загубит и других на дно потащит. Если бы он был один, то и черт с ним. От таких людей пользы для армии и страны в целом просто не будет. Но с ним другие, а это в корне меняет дело – шанс того, что их заметят, становится значительно выше. Скорее всего, все погибнут. Побег отсюда, без предварительного плана и без подготовки, это самоубийство. Я дал им шанс, но они не захотели. В плен их больше никто брать не будет, расстреляют, а на их место притащат новых. Больше тут ничего не сделать.

– И что ты теперь намерен делать?

– С этим? Ничего! У меня другая, куда более важная цель. Но если они не наследят раньше, то нужно самим устроить шум где-нибудь неподалеку, чтобы переключить внимание тех, кто находится внутри здания. Однако сделать это нужно только в том случае, если груз и в самом деле находится здесь. Сначала я должен в этом убедиться.

– Груз тяжелый?

– Да. Но насколько я помню, все брать и не нужно. Можно извлечь его часть, а остальное уничтожить.

– Ясно. Какой шум нужно устроить? Что-то взорвать? – уточнил Лось. – Чем?

Я показал ему пару гранат.

– Так… Я территорию не знаю. Меня только сегодня сюда привезли, сразу на работы кинули в южной части лагеря. Остальные остались в первом лагере, где-то в этом квадрате. Точнее не знаю. В той части лагеря взрывать нечего, там стройка бараков и стены. Чтобы отвлекающий маневр получился громким и переключил на себя внимание противника, хотя бы ненадолго, взрывать нужно что-то большое. Желательно, подальше от самого здания, но в пределах лагеря.

– Техника. Тут много техники.

– Это не сложно. Но ты представляешь, что после этого начнется? Это Пакистан, здесь войны нет.

– А где доказательство, что это сделали советские военные? Перебьют пленных – так мало ли, что и куда они дели. Меня тут нет, моей группы ‒ тоже. Но именно поэтому территорию нам нужно будет покинуть как можно скорее. Кстати, тебе бы переодеться! – я указал на лежащего в стороне душмана, с перебитым кадыком. – Его костюм подойдет, а то лохмотья эти…

Ответил тот не сразу. Сначала задумчиво посмотрел на тело, потом на меня. Потрогал рваную ткань.

– Это не лохмотья! – тихо ответил он. – Это то, что осталось у меня от родной земли. Они ведь все забрали – ничего не оставили. Вообще ничего. Это остатки моей военной формы, в которой я был в тот день, когда повел за собой сержантов и ефрейторов искать сбитую вертушку. Жаль, не нашли мы. На засаду большую наткнулись. Черт меня дернул, пойти туда. Но я не мог не пойти.

– Знаю. Ты дочь шел спасать.

Как-то незаметно я перешел на ты.

– Откуда? – удивился тот, подняв на меня уставший взгляд. – Ты что-то об этом знаешь?

– Ну… Задачу-то я тогда не выполнил! Отвел тот ГАЗ-66 на пару километров севернее, остановил, передал командование Самарину. А сам вооружился и в горы пошел. Нашел упавшую вертушку, вывел выживших. С дочерью все в порядке, жива и здорова. А Самарин летчика того доставил к нам в часть, благодарность потом получил. В общем, все закончилось хорошо. А на меня кое-кто обратил внимание. И вот я здесь.

– Сам пошел в горы? А душманы?

– Да их там почти не было… – мне пришлось слегка исказить правду. Вполне возможно, что преследовавшая нас банда была частью той, на которую нарвался сам Лось. – Главное, все живы были. Обеих женщин-геологов вывели, да и раненого военного советника тоже… Все бы хорошо, но у меня время горит!

– Сейчас?

– Да. В десять ровно начнут. Уже без пяти.

– Ясно… давай мне гранаты! Когда будет нужно, дашь сигнал… Вон там под окнами есть небольшое строение, буду ждать там. Дашь сигнал, я все сделаю.

– Хорошо. Не подставляйся. И все же, может, переоденешься?

– Разберусь. Иди.

И я пошел. За пазухой, под ремнем по-прежнему был мой Стечкин. Из советского на мне больше ничего не было. Ну, разве что часы, но их снимать было нельзя.

Найти главный вход в здание оказалось вообще не сложно – там паслась охрана. Опять-таки, душманы Теймураза. Судя по всему, здешний лидер оппозиции осел тут не просто так. Место удобное, безопасное и относительно комфортное. Да еще и под крылом американцев. Зачем торчать в Афганистане, если там в любой момент могут на голову упасть советские бомбы? А тут он в безопасности – просто так его не достать.

Черт, какие же у них планы? Ведь не просто так тут и американцы торчат, словно чего-то ждут! И что-то подсказывало мне, что тот торговец по имени Абдулла, сильно ошибся.

Под руководством Теймураза было вовсе не шестьдесят бойцов, а как минимум вчетверо больше. Просто все они были раскиданы по сектору, представляя собой разрозненные группы. Однако уже было ясно, что он получал от кого-то не только оружие и деньги, но и информацию, относительно того, что делают советские войска на границе. Именно так и ушла информация о перевозке «Заката».

Однако, что происходило внутри, было настоящей загадкой.

Входить через центральный вход я не стал – слишком большой риск. Помимо душманов, отдельной группой держались еще и те, на чьем транспорте я приехал зайцем.

А вот забраться через запасной вход ‒ самое то. Подвала тут, скорее всего, нет – они в Средней Азии и не нужны. Часть окон первого этажа открыты, решеток, само собой, не было. Погода и климат позволяли.

Свет тоже горел не везде. Я довольно быстро отыскал более-менее незаметное темное место, где света не было. И людей поблизости тоже. Тихо подошел, встал у стены. Прислушался – тишина. Вроде бы никого. Заглянул внутрь – тоже тихо. Однако где-то из глубин помещения шел гул людских голосов.

Открыл окно шире, протиснулся внутрь, подтянулся на руках и закинул ноги.

Секунда-другая и я уже внутри. Ничего особенного там я не увидел. Минимум грубой мебели, какие-то ящики. В темноте не разобрать, но судя по всему, это оружие и боеприпасы. И их тут было много.

Подошел к двери, приложил к ней ухо – с той стороны был какой-то шум.

Аккуратно открыл дверь, через щель увидел тусклый свет. Это помещение выходило в короткий коридорчик, который примыкал к большому центральному залу, где, собственно, все и происходило. Я раскрыл дверь шире, увидел спины людей. Там были и американцы и представители Пакистана, китайцы… Я плохо знал камуфляжную расцветку членов НАТО тех времен, но судя по всему, там были англичане и французы. И много представителей восточных народностей.

Вообще, выйти в общий зал в американской военной форме было несложно, но действовать нужно было аккуратно. Меня никто не знал, несмотря на то, что визуально меня можно было принять за американского солдата. Другое дело, чего он тут топчется?!

Придется рискнуть.

Я незаметно влился в общий зал.

Оказалось, что тут по периметру выстроены ящики с оружием, многие из них были открыты. Часть ящиков была советского производства, судя по маркировке. Часть китайских. Да много чего было. Первая мысль – это что, демонстрация? Какой-то смотр?

Но тут напрашивалась закономерная мысль – а что там такого советского могло быть, что нужно было кому-то демонстрировать? Захвачено в боях? Да ну, бред! Вооружение у ОКСВА было стандартным, ничего такого, чего нельзя было купить на Черном рынке. Или, это и есть что-то вроде Черного рынка?

Ранее эта мысль меня не посещала, а вот теперь я осознал, где именно я оказался и что тут происходит. «Покупатели» ходили, смотрели, обсуждали. Рядом паслись те, что были готовы проконсультировать заинтересованных лиц. Впрочем, нет, это не совсем покупатели.

Я держался с краю, бродил по залу, осматривая ящики. Видно было не все, но для себя я уже приметил пару любопытных экземпляров. Один из них был тот ПЗРК «Стингер», правда, слегка не такой, какой был хорошо известен общественности. Расцветка иная и отсутствовало ложе для ракет. Прицел тоже другой.

Я помнил, что Стингеры использовались с восемьдесят второго года, но в Афганистане первое применение было зафиксировано лишь в сентябре восемьдесят шестого года. Официально. А о неофициальных применениях не было никакой информации. Вполне возможно, что если такой тип вооружения уже здесь, то им заинтересуются лидеры оппозиции. Договорятся, поставят, а там и опробуют на советских вертолетах.

Нет, безусловно, сам Стингер сильно разрекламирован и раздут, ничего в нем такого сверхъестественного нет, в процессе эксплуатации были комплексы серьезнее и эффективнее. Но это я знаю, с учетом моего опыта в прошлой жизни. А в это время никакой информации практически не было. Советская альтернатива «Стрела – 2» была хуже.

Помимо ПЗРК-комплексов было много иного оружия. Но меня это не интересовало, я искал нашу шифровальную аппаратуру. И ничего похожего я пока что не видел…

Вдруг меня кто-то окликнул.

Резко обернувшись, я увидел того самого американского офицера, которого ранее оглушил ударом рукояти пистолета. Какого черта ему от меня понадобилось?

***

– Дмитрий Иванович, разрешите вас?

Генерал-майор Кокорин едва вышел из своего кабинета, как ему пришлось обернуться – к нему спешил офицер в погонах полковника. Одного взгляда хватило, чтобы понять – это представитель особого рода войск в советской армии, который занимался особой «охраной» тайны.

Это было центральное управление Министерства обороны СССР. Четвертый этаж.

– Да, слушаю?

Само обращение к нему не по званию, а по имени и отчеству говорило о многом.

Но он не стал делать на этом акцент и тратить драгоценное время. Раз обращаются, значит, на то есть причина.

– Товарищ генерал-майор, я полковник Стукалов. Вы наверняка уже поняли, откуда я… Разрешите вас на несколько минут?! Есть важный разговор, который откладывать больше нельзя.

– А в чем, собственно, дело? – поинтересовался генерал, посмотрев на часы. – У меня совещание через десять минут.

– Да-да, я знаю. Но вопрос очень щепетильный и требует вашего вмешательства. В данный момент на территории Афганистана и Пакистана проходит операция «Фарватер»… Ваши офицеры, курирующие операцию, делают все возможное, но… этого недостаточно!

– Откуда вы про знаете про «Фарватер»? Операция засекречена!

– Да, это так. Буду с вами откровенен, причина проведения этой операции – это наш промах. «Грязное» пятно на все управление, если можно так выразиться. Пятно, которое не делает чести никому.

– Полагаю, вопрос касается утери секретной шифровальной аппаратуры?

– Так точно. Ответственный офицер, с чьего указания перевозили особый груз в составе автомобильной колонны, с нарушением всех возможных правил и мер предосторожности, уже наказан! В отношении него возбуждено расследование, будут приняты все меры воздействия… Но главная проблема не в этом! В данный момент, спецназ ГРУ ищет наш украденный комплект экспериментальной шифровальной аппаратуры, «Закат-2М». Только при инструктаже группам спецназа ГРУ и их кураторам сообщили несколько иную информацию. Более того, даже подполковник Захарченко не в курсе, что именно было украдено.

– Так… – генерал напрягся, посмотрел на часы. – Давайте вернемся в мой кабинет?

– Это можно сделать позже.

– Тогда вкратце, в чем суть проблемы?

Кокорин уже понял, что вопрос весьма серьезный и прямо сейчас вскрываются новые подробности. Странно, что его не подняли раньше, вероятно по причине того, что не хотели выносить сор из избы, а когда поняли, что чем больше оттягивают проблему, тем хуже для них же… Кому захочется быть в дураках? Но тут тонкий момент – ведь прошло уже больше тридцати часов! Скорее всего, других мер уже просто не осталось и нужно было что-то делать.

У многих родов войск случались серьезные проколы, это нормально. Разведка тоже отличилась, когда «профукала» серьезные бандформирования на севере Афганистана, когда духи разгромили целое подразделение под командованием опытного офицера. Все удалось уладить, но многие офицеры лишились погон и отправились за решетку. Но об этом лучше молчать, чем говорить.

Стукалов осмотрелся по сторонам. В коридоре, где посторонних не было в принципе, сейчас не было ни души.

– Суть в том, что утеря аппаратуры такого типа, это само по себе огромная проблема, но меры противодействия есть. Обычно, мы меняем ключи, блокноты, в результате чего утеря не является критической. Такие моменты в истории были – неприятно, опасно, но решаемо. В определенных масштабах. Однако «Закат-2М» ‒ это не просто шифровальная аппаратура, это нечто уникальное. Два в одном, так сказать.

– Я вас не понимаю. Конкретнее!

– Ну, к сожалению, я не имею возможности сообщить вам все… Технически это очень сложно. Но с помощью этой аппаратуры можно не только шифровать данные, но и дешифровать. Новейший криптографический метод, пока еще не доступный Западу, позволяет не только перехватывать шифр телеграммы, но и «вскрывать» в обход всех известных алгоритмов. Другими словами, можно перехватить, что угодно и с высокой вероятностью узнать содержимое телеграммы, зашифрованной на самой передовой аппаратуре.

– Я слышал, что это невозможно!

– К сожалению, возможно. Существует только один прототип и именно он и был похищен. Была зафиксирована утечка информации, что его будут перевозить по северо-западной части Афганистана. Колонну разгромили не просто так, а целенаправленно. Однако рискну предположить, что противник пока еще сам не понял, что именно попало ему в руки. Исходя из этого, если вашим группам удастся обнаружить «Закат-2М» его нужно уничтожить любой ценой. Иначе, грубо говоря, всю имеющуюся на данный момент шифровальную технику СССР придется утилизировать и начинать новую работу, которая может затянуться на долгие годы. Это бескомпромиссный случай, подобного ранее просто не случалось.

– Бардак! – процедил генерал, осознав всю важность произошедшего. – Почему не сообщили раньше?

Тут полковник Стукалов замялся. Видно было, что говорить об этом ему крайне неудобно. Как говорится, у каждой проблемы есть фамилия, имя, должность и звание. За ним стояли люди, которые оказались в очень серьезной ситуации.

– Подобного ранее не случалось. Вы бы об этом и не узнали никогда, но обстановка очень и очень серьезная. Молчать уже просто нельзя!

– Так… – медленно произнес генерал. – Я слышал, что при нападении на колонну был взят в плен оператор, с навыками работы на данной аппаратуре. Это так?

– Верно. Но он не представляет ценности, как специалист. Его может заменить любой другой… Но если удастся вызволить его из плена, то хорошо.

– И чем конкретно я могу быть полезен в такой ситуации?

Стукалов молча передал генералу красную папку, которую все это время держал в руках…

Глава 5. Невероятная удача

Виктор Викторович задавался вопросом, зачем ему несколько раз пытался позвонить бывший сокурсник капитан Игнатьев? Для чего? Почему так настойчиво?

Перезванивать он не стал – нужно будет, позвонит еще раз.

На следующий же день он вновь вернулся к своим обязанностям. Про себя отметил, что все случившееся хорошенько его взбодрило, дало стимул к дальнейшей работе. Майор видел и понимал, что он все делает правильно, считал, что есть хороший шанс накрыть целую ветку иностранных спецслужб. Но нужно быть осторожным – там тоже не дураки сидят.

Он вновь приступил к делам, которые пылились на его рабочем столе уже не первый месяц. А параллельно с этим, перебирая старые материалы на Громова, вдруг обнаружил еще один момент, который следовало рассмотреть более тщательно. Проверенная временем чуйка дала понять, что майор что-то упустил.

Результаты той провальной разведывательной операции на севере Афганистана, что произошла осенью восемьдесят пятого года, когда Игнатьев взял в отряд вырвавшегося из плена ефрейтора Громова, были странными. Большая часть участвовавших в боевом выходе сверхсрочников пала в бою, попав в коварную засаду, погиб и их опытный командир, майор Шишкин. Командованием были сделаны соответствующие выводы, отправлены войска, все зачистила авиация. Бандформирования были разбиты, хотя основная часть рассеялась по горам. Однако майор понимал, что во время разведывательной операции там произошло что-то еще… Что-то, что не попало в официальный отчет!

И выяснить это можно было только одним способом – разговорить кого-то из выживших. А ведь их были единицы. Майор выбил себе три дня больничных, а сам полетел в Таджикскую ССР.

В первую очередь его волновал тот, кто прошел всю операцию от начала и до конца, был вместе с Громовым и Игнатьевым. И даже получил ранение, после чего некоторое время валялся в госпитале. Затем был спешно переведен в САВО и практически там забыт.

Виктор Викторович нашел того, кто мог пролить свет на случившееся.

– Сержант Парамонов. Андрей Павлович, так? – в своей обычной манере, спросил майор Кикоть, читая личное дело разведчика.

– Так точно! – отозвался тот. Он пока плохо понимал, кто перед ним и какова причина, по которой его вызвали. Ведь майор Кикоть придумал себе целую легенду. – А вы кто?

– Моя фамилия Иванов! – представился Виктор Викторович. – Я из штаба округа. Вы не первый у меня сегодня, поэтому предлагаю закончить побыстрее. На носу девятое мая, планируется награждение личного состава, вручение медалей, званий и прочих благодарностей. Подразделение, в котором вы служили раньше, так же попало в этот список. Только тут то ли ошибка, то еще что… Я правильно понимаю, что вы были одним из тех, кто вернулся из той разведывательной операции вглубь большого Хаджарского ущелья, полгода назад?

Тот, нахмурившись, подтвердил.

Майор знал, что Парамонов совершенно не в восторге от того, что подразделение после той операции было расформировано, а его самого бросили на «обочине». Именно на этом он и собирался сыграть. А начал с того, что решил усыпить бдительность сержанта.

– Хорошо. А командовал вами сначала майор Шишкин, а затем, после смерти, его место занял капитан Игнатьев, так? Ну, я имею в виду до возвращения в Мазари-Шариф, верно?

– Так точно! А к чему этот допрос?

– Допрос? Да вы что, какой же это допрос. Я лишь делаю то, что мне приказало командование.

– Вы из контрразведки? Или из КГБ? – прищурился Парамонов.

– А что, разве похож? – рассмеялся чекист, затем спокойно добавил: – Нет, совсем нет. Хотя, очень хотелось бы. Надоело мне этими наградными бумажками заниматься. Когда наград становится слишком много, присылают меня, чтобы не давать их всем подряд.

– Неприятная работа?

– А куда деваться? У меня на вас тоже кое-что есть. Пока хорошее. Ну вот, все сходится! – перебирая какие-то бумажки, задумчиво ответил чекист. – Думаю, вам можно претендовать на орден… Так… А вот тут у меня есть сведения, что в том же походе участвовал еще один солдат… Вернее, ефрейтор. Громов его фамилия. Был такой?

– Конечно, был. А он-то тут при чем? – удивился Парамонов.

– Ну как же, он тоже числился в списках вашего подразделения, представлен к награде. Как один из тех, что проявил отвагу, мужество и инициативу. А что, разве не так? – Кикоть знал, как разговаривать с такими людьми, как Парамонов. Задеть за живое, сыграть на чувстве несправедливости, на жадности. Умело манипулируя человеческими чувствами, можно многого достичь. Майор полагал, что сержант может что-то скрывать, потому что ему просто приказали. А потом, когда шумиха улеглась, его просто спихнули отдельным приказом, чтобы глаза не мозолил. Но приказ, это приказ, а вот что в голове у бойца, который остался не при делах, это уже совсем другой вопрос. Ведь Виктор Викторович знал, что сержант Парамонов ничего не получил после участия в той мясорубке. И само собой, он был крайне недоволен. Просто нужно этот момент аккуратно нащупать и вытащить наружу.

– Да он к нам не имел никакого отношения! – вдруг ответил тот. – И вообще, странный он!

– Почему?

– Ну потому, что его капитан Игнатьев прикомандировал в самый последний момент. У него даже оружия не было. Громова взяли перед самым выездом нашей колонны. Да еще и раненого. Раньше я его вообще не видел ни разу.

– Ну, ясно… Вообще, Громов, молодец, что не растерялся и все сделал в лучшем виде. Кстати, его собираются представить к награде, хотя прошло уже много времени. Как считаете, заслужил он?

– Заслужил, наверное. Но лично мне все равно.

– А почему? – сделал удивленный вид Виктор Викторович. – Характеристика у него хорошая, в личном деле все замечательно. Отличник боевой подготовки, более того, сбежал из душманского плена, помог своим товарищам. У них была непростая судьба, но в итоге все живы. Все как один, отзывались о Громове хорошо. Я считаю, почему бы и не наградить парня?

Намеренно выдержав короткую паузу, Кикоть продолжил:

– Да только вот мое командование не очень довольно, хочет вычеркнуть его из списка тех, кого планируют награждать на День Победы. Я в этом совершенно не заинтересован, мне, в общем-то, все равно, получит этот Громов какие-то лавры или нет… Но работа, есть работа. Лично его не знаю, но другие говорят, что он не конфликтный, исполнительный. Это так?

– Не знаю. Говорю же, я его до той операции вообще не знал.

Кикоть понимал, что там было что-то еще, что не попало в официальный отчет. Скорее всего, сержанту приказали молчать. Приказать мог только Игнатьев, как старший офицер. Вот только сержанту вряд ли был по душе такой приказ.

– Ну, понятно, – чекист принялся собирать бумаги со стола. – Жаль… Только я по секрету скажу, что приказ еще не готов и Громова оттуда можно легко убрать. Наверное, мне придется говорить с вашим младшим офицером, этим, как его… Печенкиным! Возможно, он расскажет мне что-то такое, чтобы этого выскочку поставить на место?

Снова пауза. Майор отметил, что сержант задумался.

– А чем этот Громов вам не угодил? – не сдержавшись, спросил Парамонов.

– Мне ‒ ничем! – сделав абсолютно безразличный вид, ответил Кикоть. – Мне вообще все равно, моя задача ‒ проверить, кто и за что будет награждаться. И сократить это число.

Сержант задумался. А Кикоть тактично не мешал, он просто деловито собирал листы бумаги, при этом понимая, что Парамонов практически попался на заброшенный им крючок. Награды ‒ это всегда хорошо, особенно, если другим их не давали, а тебе да…

– А если я вам расскажу, что там произошло, могу на что-то рассчитывать?

– Хм… ну, могу замолвить словечко кому нужно. Глядишь, орден Красной Звезды получите. Но это так, между нами.

По лицу сержанта было видно, что тот заглотил наживку. А казался неприступным.

– Ну, этот Громов был странным! – вздохнув, произнес тот. – Как будто не ефрейтор, а минимум капитан. Но очень молодой. Почти с самого начала операции он ни с кем не разговаривал, кроме Игнатьева. Оружия ему не выдали. А едва началась та бойня у кишлака, Громов куда-то пропал, действовал самостоятельно. Потом, когда больше половины группы уничтожили, он появился, потом снова пропал. Взял в плен какого-то американца…

Тут даже чекист удивился.

– Американца? – переспросил Виктор Викторович.

– Ну да, – сначала неуверенно начал говорить Парамонов. – Игнатьев был в курсе. То ли агент ЦРУ, то ли еще кто-то из той же шушары. Громов его вырубил, связал и хотел вывезти из кишлака, чтобы передать нашим в штаб. Пытался под огнем вывезти его на мотоцикле, но американца пристрелили свои же. Может, случайно, а может, и намеренно. Я своими глазами видел, как американец выпал из мотоцикла. Громов не стал возвращаться, да там и возможности не было.

– Очень любопытно… – майор внутренне ликовал, потому что это была достаточно жирная улика против Громова и самого Игнатьева тоже. Почему они скрыли этот факт? Чтобы не опозориться? Или что-то еще? В отчете о ходе разведывательной операции ничего такого не было. – А точно американец погиб? Может быть, его Громов просто отпустил?

– Не, это вряд ли… Пули так и свистели! Хотя, откуда мне знать? Мы с Игнатьевым и остальными в это время поднимались по горной тропе. Все видели сверху, но нам пришлось спешно уходить.

– А вы этого американца видели вблизи?

– Конечно. Вот как вас, товарищ майор.

– Хм… Это будет интересно узнать заинтересованным людям. А почему Громов решил американца вывезти на мотоцикле? Почему нельзя было его вести пешком? Он был ранен?

– Вроде, да. И как его без сознания через перевал тащить?

– Так! – медленно произнес майор. – Пожалуй, будет лучше, если все произошедшее вы подробно напишите в рапорте, а я уже продвину его куда нужно. Пожалуй, я смогу вас добавить в списки вместо Громова! Напишете?

– Только при одном условии! – насторожился сержант. – Чтобы мне потом не аукнулось. Не хочу быть крысой и стучать на своих.

– Конечно, конечно! – охотно пообещал Кикоть, широко улыбнувшись, отчего стал похож на доброго людоеда…

***

Группа капитана Игнатьева была на половине пути – они торопились, как могли.

Все семеро видели, как лагерь душманов покинул бронированный транспорт с американским флагом. За несколько минут до этого вернувшийся из кишлака Шут доложил Игнатьеву и остальным реальное положение вещей в лагере, а так же передал слова самого Громова.

Вопреки ожиданиям, Кэп оправдал действия сержанта и тут же дал команду выдвигаться ко второму лагерю. Конечно, такое решение было принято не абы как. Командир группы прекрасно понимал, что Макс Громов не пошел бы на такой шаг, если бы был другой вариант. В конце концов, им нужен был человек, который сможет все увидеть изнутри и понять, там ли украденная шифровальная аппаратура. Зачем штурмовать в лоб, если можно действовать изнутри, скрытно и аккуратно?

Двигались пешком. Кэп пытался понять, как будет действовать Громов, с какой стороны его ждать. Как и где организовать прикрытие? Анализировать такую обстановку было очень сложно – по сути, группа работала вслепую.

Идти вверх по дороге было нельзя.

Несмотря на то, что было темное время суток, полная луна светила хорошо. Идущую вдоль дороги группу могли заметить посторонние глаза. Да хотя бы те же крестьяне или другие местные жители. Наверняка их тут полно.

Приходилось все время пользоваться естественными укрытиями, двигаться по оврагам и ущельям, лезть по камням, то подниматься, то спускаться.

Расстояние в шесть километров вроде бы и не большое, но вот маршрут выдался сложным. В какой-то момент, дальше группа двигаться просто не смогла. Вверх по единственной дороге, что вела ко второму лагерю, пройти было нельзя. Душманы организовали там временный наблюдательный пост, оставив посреди дороги два пикапа, на одном из которых был установлен пулемет. Слева была отвесная скала, справа ‒ глубокий обрыв. Место узкое, со всех сторон открытое – тихо не прошмыгнешь. Обойти нельзя, пробраться другим маршрутом ‒ тоже. Штурмовать не вариант – будет слишком много шума, а как раз он-то вообще не нужен.

– Черт возьми! – с досадой процедил Смирнов, глядя на возникшее на их пути препятствие в лице противника. – Да мы тут до утра будем сидеть!

– Душманы там не просто так стоят. Выполняют какой-то приказ! – отметил Урду. – Наверняка во втором лагере что-то происходит, вот духи и перестраховались. Наверное, этот Теймураз ‒ важная шишка.

Торговец Ахмед ранее подтвердил, что эта дорога, действительно, ведет к территории, на которой обосновался здешний лидер оппозиции Теймураз, о котором группа уже знала. Было ясно, что Громов как-то сумел проникнуть в логово врага на американском транспорте. Весьма толково, хотя и очень рискованно.

– Сколько их там?

– Я вижу шестерых! – ответил Шут, глядя в ночной прицел своей СВД. – Но первым же выстрелом мы себя выдадим. А быстро я их перебить не сумею, в лучшем случае, троих.

– Они тут же сообщат своим и операция будет сорвана! – покачал головой Герц. – А искать альтернативный путь по этому предгорью в темноте, значит, потерять уйму времени, тем самым подставить Громова и бросить его одного.

– Варианты? – сдержанно произнес Кэп. – Кто и что думает?

– Ну… – задумчиво ответил Урду. – Всего один! На нас одежда душманов, внешне мы на них очень похожи, да и кто там в темноте будет разбираться?! К тому же я знаю их язык. Умом и сообразительностью они не отличаются… Можно попробовать отвлечь внимание голосом, сообщить какую-нибудь ерунду, незаметно сблизиться. Ну а там атаковать в тесном контакте. Работать только ножами.