Читать книгу "Лейтенант. Назад в СССР. Книга 8"

– Что ты намерен со мной сделать? – спросил тот.

– Ничего! – ответил я. – Поблагодарить. И даже знаю как.

– Мне ничего не нужно.

– Посмотрим! Как ты понимаешь, я не собираюсь здесь оставаться надолго. Мне нужно к своим… Ты знаешь, как выйти к советскому блокпосту?

– Нет… был один, где служил Халиф, но его давно бросили. А куда идти – не скажу. Могу только направление показать.

– Мне нужно три-четыре дня подготовиться. Я ещё слаб. В таком виде я идти не могу, да и надолго меня точно не хватит. Поможешь?

Сафир задумался – его что-то тревожило, но говорить он не стал. Просто кивнул несколько раз.

Следующие четыре дня пролетели незаметно – он трижды перевязывал и обрабатывал мне раны, принес новую одежду и даже поношенные ботинки с высоким берцем. Еще рюкзак, компас и старую карту.

По моим представлениям, ближайшая точка, где были наши войска, располагалась километрах в тридцати. За прошедшие дни, в прямой видимости, хоть на большом удалении, трижды пролетала большая смешанная группа вертолётов Ми-8 и Ми-24. Это означало, что запреты на полёты, скорее всего, уже сняли. Это хороший знак…

Тела мертвых духов старик куда-то стащил и закопал. Я не стал к нему докапываться – захотел, его дело. Никто ведь не заставлял. Все было как раньше, за исключением того, что теперь я никому не подчинялся – старик понял, что я не тот, кого можно сломать. Просто понял на каком-то духовном уровне. Оспаривать не стал, и даже не в оружии дело.

Наконец, я был готов. Более-менее.

Попрощавшись и поблагодарив старика за воду, еду, одежду и помощь, я выдвинулся в путь. Шел медленно, с постоянными остановками. Уже к вечеру того же дня я прошел всего лишь около четырех километров и с трудом добрался до края горной гряды, за которой находились холмы, а ещё дальше равнина. Где-то там располагался советский блокпост, возможно, тот самый, где меня ранее держали взаперти…

Когда стемнело, я вынужденно остановился на ночлег, подыскав что-то вроде пещеры. В самой ее глубине развел крохотный костерок – сил не было, устал как собака. Перекусил вяленым мясом, запил водой. Все тело болело, хотелось спать.

Однако не стоило забывать, что вокруг враг – а ну, сколько тут таких групп может бродить, вроде той, что я подорвал миной в костре?! Издалека, на расстоянии я видел духов, которые шли по своим делам. Здесь далеко не безопасно, но в Афгане нет безопасных мест – это знает каждый, кто был там.

Я старался спать урывками, но потом всё-таки не выдержал и, погасив костерок, забился в самую глубь пещеры. Автомат и гранату держал при себе – мало ли кто в гости пожалует?

Но рано утром, едва рассвело, я проснулся от оглушительного грохота.

Схватив автомат и выскочив наружу, я быстро осмотрелся. В небе, далеко справа я увидел дымный след – падал горящий вертолёт. Видимо, экипаж пытался посадить подбитую машину, но получалось плохо… Скоро вертушка то ли села, то ли упала за скалами. Ее непременно будут искать, будут эвакуировать экипаж. Нужно успеть, чтобы и меня подхватили… Расстояние примерно километра три с половиной, может, больше – в горах расстояние воспринимается иначе…

Подхватив свои вещи, я заковылял прямо туда! Но успею ли?

Глава 6. Марш-бросок

Уже три недели майора держали в пустом и грязном зиндане.

Одного. Не считая парочки наглых крыс. После той дерзкой выходки чекиста с захватом радиостанции, больше никаких поблажек со стороны душманов и представителей ЦРУ не было, и быть не могло. Хорошо, что вообще не пристрелили – ведь об этом просто никто бы никогда и не узнал. Был такой офицер КГБ СССР майор Кикоть, летел на самолете на новое место службы и неожиданно пропал без вести.

Такие мысли способны обескуражить кого угодно. И неважно, обычный ты человек или опытный сотрудник Комитета государственной безопасности, с двадцатилетним стажем… Можно быть стойким, крепким, уверенным. Однако всему есть предел! А учитывая, сколько всего выпало на долю майора, им можно восхищаться…

Само собой, в лагере никто с русским офицером толком и не разговаривал, ему ничего не объяснялось. Отношение дерьмовое, а все общение происходило только в виде допросов в самой грубой форме. Таковы реалии военного времени. И без разницы, что вроде как СССР с Америкой открытых боевых действий не вел… Это не мешало им проводить подобные допросы. Ничего удивительного – с чекистом просто не знали, что делать. Они не знали, кто он такой на самом деле. Вскройся подобный факт, его сразу увезли бы в неизвестном направлении…

Прием пищи для пленного был определен всего один раз в день, да и то, еда была дрянная и в весьма небольшом количестве. Воды тоже давали мало, с расчетом лишь на то, чтобы шурави не помер от жажды. Спать приходилось на голой земле, среди камней. Из одежды – только рваные обноски. Даже обувь забрали. Неудивительно, что Виктор подхватил пневмонию.

Майор все чаще пребывал в состоянии полудремы, но не потому, что устал, а по причине того, что сильно ослабел. Много чего на это повлияло. Мыслей о побеге больше не было, они выветрились из головы уже в конце первой недели пребывания в чертовой вонючей яме.

Сами американцы ничего не делали, только давали команды. И наблюдали. Душманы постоянно били чекиста, пытали, стремились выведать, с кем он выходил на связь, что именно успел передать. Опасались, что он слил координаты лагеря, но связист, присутствующий на месте во время радиопередачи, отрицал этот момент. Также они рассчитывали узнать, чего именно ранее от него хотел получить Джон Вильямс. Для чего тот взял его в засекреченный лагерь? Но Виктор Викторович упорно молчал, терпел и ничего не говорил… Его стойкости и упорству можно поражаться! Но к чему это приведет в конечном итоге?

Кикоть прекрасно понимал, что его жизнь висит чуть ли не на волоске и как только он все расскажет врагу, от него попросту избавятся. Пуля в голову, и все. А после духи варварски сбросят с обрыва тело и никто его никогда не найдет. На допросе всегда присутствовал один и тот же американец, который неплохо знал русский язык. Это именно он застал его в помещении радиосвязи. Он же и нанес удар прикладом в голову.

Майор недоумевал, куда пропал Джон Вильямс, с которым он разговаривал перед его убытием из лагеря? Тот был важной шишкой, а теперь получалась какая-то ерунда. Для него это было странно. Было же очевидно, что у агента к нему было какое-то важное дело относительно Максима Громова. Казалось, Кикоть только-только нащупал ту самую соломинку, которая позволила бы окончательно разобраться, имеет ли Громов какое-то отношение к иностранной разведке или нет. И вот, снова все рухнуло. Причем таким вот спонтанным образом, по стечению обстоятельств. Конечно же, о том, что именно Громов умудрился задержать Джона, Кикоть знать не мог. Как будто сама судьба помогала молодому разведчику Максиму оставаться не при делах… Впрочем, на фоне всего, что произошло за год с лишним, Виктор уже не считал его тайным агентом… Почти. Слишком многое говорило против этого, несмотря на все же существующие нюансы… Громов был хорошо подготовлен, выдержан, хладнокровен и умен. Странно для его возраста. Но он не враг. Ни в каком смысле.

А тот сеанс связи, который торопливо и в опасной обстановке инициировал Кикоть, завершился ничем. Молодой и неопытный связист, на беду майора дежуривший в тот день и принявший странный сигнал, не стал ни с кем связываться, а просто проигнорировал сам факт произошедшего. То ли побоялся, то ли просто отнесся к этому, как к глупой шутке. Пожалуй, это можно было бы списать сугубо на человеческий фактор, если бы не один момент – в КГБ случайных людей нет, там у каждого большая ответственность. А тут получилась полная халатность. По всему выходило, что Кикоть рисковал зря. Не было никакого смысла в героических действиях майора, а все по причине того, что на нужном месте оказался не тот человек, да еще и не в то время…

За прошедшее время Виктор Викторович, действительно, сильно ослабел, исхудал. Его постоянно терзал голод, жара и жажда. Боль стала постоянным спутником. А тут ещё и внезапная пневмония, которая ещё больше ухудшала положение чекиста… Несложно догадаться, что никому из командования теперь уже не было никакого дела до сбитого месяц назад где-то в горах центральной части республики самолёта АН-26 и группы летевших на нем пассажиров. Получалось, что сначала в штабе не успели толком отреагировать и зафиксировать сам факт потери самолета, а потом коррективы внес действующий запрет на полёты, чем и связал руки окончательно. Всех просто посчитали погибшими. Условно, без разбирательств.

А уже затем последовавшие дальше масштабные изменения и новые вводные по всему Афганистану отбросили на задний фон все, над чем работали раньше. Все силы были задействованы на разведку, координацию и интенсивные атаки на позиции душманов. Авиация Союза точечными и массированными ударами один за другим, каждый день уничтожала склады с оружием, полевые лагеря, караваны… Скопления бандформирований.

Да, про майора случайно забыли. Забыли, что он летел на новое место службы, а с ним больше десятка человек экипажа. Такое, черт возьми, тоже случается…

На стороне противника так же творилась неразбериха – многократно участившиеся атаки сил СССР сбили с толку не только оппозицию, но и всех их союзников. Многие задавались вопросами – как и почему? Да захват Хадида был понятен, но генерал обладал ограниченными сведениями… Афганские командиры теряли людей, оружие, вынуждены были сами бежать. Подобного не ожидал никто. Действующая в Афгане ячейка ЦРУ тоже пребывала в ступоре. И лагерь, где держали майора – совсем не исключение.

О нем никто не знал и потому тянули достаточно долго.

Неудивительно, что спустя некоторое время после описанных событий, американцам в лагере всё-таки поступил приказ от вышестоящего командования – срочно эвакуироваться и бросить лагерь. В спешном порядке, с большей частью военного имущества… Что и было принято к исполнению. Пока ослабевший КГБ-шник валялся в зиндане, американцы объявили сбор с последующим отходом на территорию Пакистана… В лагере была объявлена тревога, творилась неразбериха. Инструкций на такой ход развития событий просто не существовало.

Более того, некоторые сотрудники поверить не могли, что все происходило на самом деле. Ведь на Западе уже считалось, что Советский Союз настолько увяз в многолетней войне и утратил инициативу, что недалек был тот период, когда он примет решение вывести свои войска… И вот, как гром с ясного неба!

Никто толком не понимал, что происходит. В отдельном помещении штаба, рядом с переговорной шёл напряженный разговор между двумя американскими офицерами.

– Джош, я не понимаю, что вообще происходит?! Что нас ждёт?

– Не знаю, Рон. Русские активизировались чуть ли не по всей республике, моджахеды проигрывают по всем фронтам. СССР и силы действующего правительства задействовали много авиации, очень много. Мой коллега из отдела аналитики считает, что все идёт к тому, что Советский Союз может победить. И произойдет это скоро. Понимаешь, что это значит?

– Дерьмо какое-то… а тогда… какого черта мы торчали тут почти месяц? И Вильямса нет уже три недели, связи с ним никакой нет! Он погиб?

– Я дважды докладывал Амундсену. Он никаких инструкций по этому поводу не давал! Сказал, не паниковать и ждать распоряжений! Мы и ждали…

– Угу, дождались… Ладно бы Вильямс погиб, а если он попал в плен к русским?

Повисла напряжённая пауза. Пожалуй, это был наихудший сценарий из возможных. Удивительно, но они почему-то не связывали факт пропажи Джона с тем, что происходило на тактической карте Афганистана.

– Ну… – вдруг фыркнул Рон. – Он тоже молодец, его статус советника обязывает сидеть здесь и никуда не лезть, а он что? Когда-то был агентом, но потом его повысили… а он по старой памяти… Везде разъезжает, даже не понимая, чем это может закончиться. Охраны всегда минимум, зато самомнение выше крыши! Вот и добегался… тьфу, долетался! Зачем вообще нужно было лететь на вертолете, да еще и над территориями, подконтрольными СССР? Ясно же, что их ограничение на полёты не продлится вечно! Как думаешь, что там такого важного произошло? Это же крайне опрометчиво и неразумно с его стороны! Мне кажется, он знал что-то такое, чего не знал никто из нас!

– Угу… Ну а нам-то теперь какое дело? – сдержанно возразил Джош. – Он опытный офицер, двадцать лет стажа. Да он служит больше, чем мы с тобой вместе взятые. А у нас теперь простой приказ – эвакуироваться.

– Так… а что делать с русским? – нахмурился Рон. – Он же по-прежнему в яме сидит.

Второй американец задумался – повисла напряжённая пауза.

– Э-э… Да к черту, не тащить же его с собой в Пакистан? Никто вообще не знает, что он у нас есть! Духам все равно!

– Вот и я думаю. Он тут как балласт.

– Джош, а ты вообще думал о том, чтобы докладывать о нем? – напрягся Рональд.

– Нет, его же Вильямс сюда притащил. Ничего не объяснял. Да ещё и строго велел мне никому о нем не сообщать. Сказал, что самостоятельно решит проблему, когда вернётся… Типа, сам займётся этим русским офицером, чтоб никто не влезал!

– А, ну ясно… тогда к черту его!

– Предлагаешь, бросить здесь? А может лучше пристрелить?

– Не хочу. Ты его состояние видел? Сам вот-вот сдохнет. К тому же можно моджахедам приказать, они его с радостью на куски порежут.

Джош задумался.

– Нет, не стоит. И так крови достаточно пролито. Оставим здесь.

– Добрый ты, гуманист! – фыркнул второй американец. – Ладно, как скажешь. Всё-таки после Вильямса ты тут старший. Тебе и решать.

Эвакуация лагеря шла полным ходом: духи грузили оружие, боеприпасы, технику связи, карты, секретную документацию, шифровальную аппаратуру, личный состав. Рабочей силы было много. И хотя самих американцев здесь было всего пятеро, дело шло очень медленно. Видно было, что подобное у них вообще не отработано. Ещё бы, кто ж знал, что все с ног на голову перевернется?

Лишь через три часа после получения команды, американцы погрузились на два пикапа и рванули в сторону границы с Пакистаном. А после себя оставили заминированные комнаты, авось кому не повезет!

Один из пикапов при выезде из лагеря случайно зацепил колесом решетку, что закрывала зиндан, в котором сидел русский офицер. Она с треском сломалась, но до этого никому не было дела. Они торопились поскорее сбежать, а остальное уже не так уж и важно.

Душманы, что так же находились в этом лагере, по приказу кого-то из их генералов отправились вслед за ними, но на отдельных грузовиках. Естественно, американцам до них тоже не было никакого дела, моджахеды были нужны лишь для того, чтобы отвлечь на себя внимание, когда придет время.

А чекиста бросили в запертой яме…

***

Три с лишним километра – это не так уж и много. Даже если учесть, что местность сложная, если плохие погодные условия, нет точной карты и компаса – для подготовленного и опытного разведчика это нормально. Направление известно, особых препятствий вроде бы нет. Вопрос марш-броска одного часа, в самом худшем случае.

Однако в моем нынешнем состоянии бегать марафоны по пересечённой местности было очень проблематично. Но цель, как ни крути, все же оправдывала средства…

Почему вертолёт падал – было загадкой. Техническая неисправность, какие-то проблемы у экипажа, возможно, его атаковали из ПЗРК… В любом случае, дымный след, оставляемый за машиной, говорил о том, что птичка то ли аварийно шла на посадку, то ли просто падала. Скорее всего, экипаж успел доложить о том, что у них серьёзные проблемы и они вынуждены приземлиться, а значит, с авиабазы Мазари-Шариф должны были отправить необходимую помощь… Учитывая сравнительно небольшое расстояние, составляющее примерно километров сорок или пятьдесят, вертушки должны были прибыть на место минут за сорок. И то, это если они торопиться не будут. Именно поэтому мне нужно было успеть к месту посадки, иначе бродить тут я буду долго, а вероятность наткнуться на душманов очень высока.

А один я стрелковый бой против группы духов точно не вывезу, я же не терминатор. Может, будь на моём месте Шварценеггер, тот бы смог. Тварь инопланетную завалил же…

Пришлось торопиться. Чтобы ускориться и не скрипеть зубами от боли, я использовал тюбик промедола, который мне достался от старика Сафира. Нужно признать, весьма кстати. Пусть его и ограниченно…

Жаль только, что нормальной обуви у старика не нашлось, ну да ладно.

Скорее всего, душманы, обитающие в этом квадрате, тоже видели падающую вертушку, а значит, тоже могли отправиться на место падения – как ни крути, а это лёгкая цель. И желанная. Экипаж из трёх человек, да несколько пассажиров вряд ли сумеют организованно отбиться от жестоких, полудиких духов. Проанализировать обстановку было совсем несложно – я давно уже приучил себя пользоваться моментом и прогонять в голове все возможные сценарии. Это весьма полезный навык, позволяет сосредоточиться, сэкономить время и хотя бы частично подготовиться к возможному исходу событий. Предпринять ответные меры, просчитать альтернативные варианты.

Я торопился, как мог – обходил самые неудобные места, спускался в ложбины, шел тропами, но всё-таки был вынужден остановиться, поскольку неожиданно заметил угрозу. Параллельно мне, только чуть другим маршрутом, двигалась группа вооруженных моджахедов – судя по всему, направлялись они туда же, куда и я. Их было человек двенадцать, шли беспорядочно.