Текст книги "Черные перья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernye-perya-162245.jpg)
Автор книги: Марджери Аллингем
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 6
Самая юная представительница семьи Айвори замерла в нерешительности. В комнате Габриэллы все затихло, и Фрэнсис воспользовалась возможностью побыть в одиночестве. Ей отчаянно нужна была передышка, пара минут, чтобы взять себя в руки и суметь отделить факты от сумбура предположений и загадок. Она с облегчением поспешила вернуться к себе в прохладную спальню. Но ощущение спокойствия исчезло, когда высокий и стройный мужчина, стоявший у окна, повернулся и приблизился к ней.
– Привет, герцогиня! – воскликнул Дэвид Филд. – Я так и подумал, что ты рано или поздно непременно появишься здесь. Надеюсь, твои нервы в порядке?
Он стоял и смотрел на нее сверху вниз, протягивая открытый футляр с сигаретами, и Фрэнсис отметила, до чего же он хорош собой, что отчасти могло даже огорчать, поскольку она догадывалась, скольким другим женщинам приходила в голову такая же мысль.
– О чем они тебя спрашивали? – нетерпеливо произнес Дэвид, закуривая. – Ведь Роберта убили, не так ли?
– Похоже на то. – Фрэнсис отметила, что в его глазах не было страха, только тревога за нее.
– Главный источник информации для нас – милый старый шотландец, – продолжил Дэвид небрежным тоном. – Тебе не следует опасаться его. Вероятно, он даже честен. Со мной разговаривал отцовским тоном. У меня сразу возникло желание доверить ему все свои секреты. Так что происходит? Почему у тебя округлились глаза?
Фрэнсис, не догадывавшаяся, что эмоции отразились на лице, не сразу нашла объяснение.
– Со мной все в порядке, – поспешно заверила она, но Дэвид лишь рассмеялся и приобнял ее за плечи.
Жест получился таким же дружеским, как и тон его общения с ней.
– Ты считаешь меня простаком, верно? – произнес Дэвид. – Ты такая милая и очень доверчивая. Я же более опытен в житейских делах, хотя порой сам не осознаю это. Кстати, я кое-что вспомнил: ты хорошо сыграла роль сестры милосердия на прошлой неделе, смазав мне ранку на руке йодом.
Фрэнсис припомнила тот маленький инцидент. Дэвид утром пришел к ней, чтобы обсудить, как им лучше объявить о своей помолвке, удивив ее своим смущенным видом. И пока они разговаривали, она заметила содранную кожу на костяшке одного из пальцев и настояла на немедленном применении антисептика. Они стояли в кухне, Фрэнсис смазывала йодом ранку и рассказывала о том, как Роберт сбежал из дома в свой любимый клуб. Значит, это произошло на следующее утро после смерти Роберта.
– Да, помню, – кивнула Фрэнсис. – А почему ты спрашиваешь?
Дэвид вытянул правую руку ладонью вниз, чтобы она смогла рассмотреть ее.
– Полностью исцелен, – улыбнулся он. – Даже шрама не осталось. Ты когда-нибудь слышала о Кориолане?
– О ком?
– О Кориолане, благородном римлянине. Он ненавидел выставлять напоказ свои раны. В этом я похож на него. И потому решил упомянуть об этом. Забудь о том маленьком происшествии, словно его и не было.
Дэвид обнял ее, а Фрэнсис взглянула на него испуганно, поняв истинный смысл его просьбы. Она стояла так близко к нему, что могла видеть только его рот. Тонкая линия его губ скривилась, словно у капризного ребенка. И тут Дэвид внезапно отпустил Фрэнсис, чуть оттолкнув в сторону, и разразился смехом:
– Впрочем, можешь рассказать им обо всем, птичка моя, но только, пожалуйста, ничего не драматизируй.
– Я ничего не драматизирую, – возразила Фрэнсис. – Но вот только…
– Что? Вот только что, мои любимые акварельные глазки?
Они стояли и смотрели друг на друга. Дэвид насторожился, хотя напускал на себя небрежный вид, а Фрэнсис казалась просто обиженной, хотя в глубине души испытывала страх.
В самый неудачный момент раздался стук, и полицейский распахнул дверь. За его спиной маячила группа людей. Фрэнсис увидела Норриса, полисмена в штатском и уже знакомого ей пожилого шотландца. Его глаза были суровыми. Под совиным взором представителя власти Фрэнсис покраснела. Эта комната с муслиновыми занавесками, с задрапированным туалетным столиком и с пышной постелью, украшенной воланами в колониальном стиле, должно быть, казалась ему гнездышком юной девицы. Фрэнсис покосилась на Дэвида, заметив, как он сразу стал серьезным.
– «Для чистых душ все кажется немного неприличным», – шепотом процитировал он только для нее поэтическую строку, а потом с улыбкой повернулся к главному из полицейских. – Вас уже представили мисс Айвори? – спросил он. – Фрэнсис, это мистер Бриди, старший детектив-инспектор.
– Приятно познакомиться с вами, мисс Айвори, – произнес Бриди, и снова его густой голос и мягкий акцент с придыханием застали ее врасплох и удивили. – Нам с вами необходимо побеседовать, – продолжил он, оглядываясь по сторонам, – но здесь едва ли подходящая обстановка.
Его замечание прозвучало предельно вежливо. Они вышли на лестничную площадку. Норрис и подчиненные Бриди поспешили спуститься вниз. Детектив посмотрел на Дэвида:
– Я бы предпочел поговорить с молодой леди наедине.
Дэвид кивнул и тоже спустился вниз, чтобы присоединиться к остальным. Фрэнсис ожидала, что, проходя мимо, он хотя бы дотронется до ее руки, и была разочарована, когда этого не произошло. Бриди отвел ее в угол лестничной площадки.
– Ваши полные показания мне пока не требуются, мисс Айвори, – заговорил он. – Но дело серьезное. Скверное и неприятное дело, а потому чем скорее мы разберемся в нем, тем лучше будет для всех заинтересованных лиц. Я слышал, ваша сестра больна и ее нельзя беспокоить. По крайней мере, так считает доктор. Это правда?
– Вы имеете в виду мою сводную сестру? – уточнила Фрэнсис.
– Да, вашу сводную сестру. Извините за ошибку.
Бриди ясно распознал отсутствие особо теплых чувств между ней и Филлидой, и Фрэнсис ощутила себя еще более неуютно.
– Я уже знаю, кто вы такая, у меня есть информация о вас, – продолжил он сдержанно и по-дружески снисходительно, будто ему приходилось разговаривать с ребенком. – Вскоре мне придется задать вам несколько вопросов, а пока не сочтите за труд проводить меня для встречи с вашей бабушкой.
– Вы хотите видеть Габриэллу? – Фрэнсис посмотрела на массивную, обитую кожей дверь в противоположном конце холла второго этажа.
Он кивнул:
– Насколько я понимаю, она старая женщина, и ей будет комфортнее, если вместе со мной придете вы. Я не отниму у нее больше минуты.
– Я посмотрю, возможно ли это, – сказала Фрэнсис. – А что конкретно произошло, инспектор Бриди? Неужели Роберта действительно убили?
Он оглядел ее, и на его приятном лице отразилось нечто, похожее на неодобрение.
– Вы употребили нехорошее слово, мисс Айвори. Но ваш несчастный зять действительно был убит. И как это произошло, я сейчас пытаюсь выяснить.
Его осторожный подход к выбору слов лишь усугубил ситуацию, подчеркнув творившийся в доме кошмар. Старший детектив-инспектор представлял собой тип неспешно работающего, но неутомимого и лишенного чувства юмора следователя, которого можно было бы считать достойным продолжателем наилучших традиций британского полицейского сыска.
– Мне сначала нужно самой взглянуть на бабушку, – поспешно сказала Фрэнсис.
Престарелая миссис Айвори отложила в сторону зеркальце и плотно закуталась в кружевные шали. Фрэнсис пригласила к ней в спальню детектива-инспектора. У изголовья кровати стояла Доротея, не одобрявшая разворачивавшейся перед ней сцены. Бриди приблизился к постели с максимальной деликатностью. Он чуть утратил ореол собственной властности, оказавшись в обществе столь величавой, хотя и хрупкой женщины, что не могло не порадовать Фрэнсис. При других обстоятельствах она могла бы даже пожалеть этого мужчину. Габриэлла пристально разглядывала его. Спиной она опиралась о подушки, а глаза снова стали живыми и ясными.
– Я уже очень долго живу на этом свете.
Было то приветствием или же затейливым началом разговора, но фраза в любом случае прозвучала неожиданно. Не сразу сообразив, как реагировать на нее, Бриди просто кивнул.
– Несомненно, мэм. Я бы не посмел беспокоить вас, если бы того настоятельно не требовали сложившиеся обстоятельства.
Старая леди вслушивалась в его голос с явным удовольствием.
– Как там сейчас в Шотландии? – спросила она. – Давным-давно я в сезон любила отправляться в Бреймар. Помню этих бедняжек оленей: бархатные мордочки и тонкие ножки с крошечными копытцами, как ступни женщин в слишком тесной для них обуви.
Бриди бросил на Фрэнсис многозначительный взгляд, и она взяла инициативу в свои руки:
– Дорогая моя, перед вами старший детектив-инспектор. Он хотел бы поговорить с вами о Роберте.
– О Роберте, – повторила старуха. – Ах да, конечно. Я успела забыть обо всем. Стала до крайности забывчивой. Значит, вы – полицейский?
Последний вопрос был задан необычно резко, и Бриди напрягся.
– Да, мэм.
– Полиция, – вздохнула Габриэлла. – Полиция в нашем доме. Теперь вспомнила. Ну, разумеется. Ведь наш несчастный Роберт вчера умер.
– Вчера? – переспросил детектив, и Фрэнсис почудилось, что он ухватился за это слово как за важное свидетельское показание.
– Да, но мне они обо всем рассказали только сегодня утром. Ты ведь мне сообщила новость, Доротея? – Габриэлла повернулась к горничной, сопроводив фразу истинно аристократическим жестом и словно вернув в комнату призраки далекого прошлого.
– Все верно, я вам сообщила об этом, дражайшая. – Сама уже изрядно одряхлевшая, Доротея нежно погладила руку хозяйки и пронзила инспектора взглядом, исполненным безмолвного возмущения.
Ему стало немного не по себе, но он твердо решил добиться поставленной цели.
– Это часть моих служебных обязанностей – выявить тех, кто мог питать особую неприязнь к покойному, мэм.
Габриэлла закрыла глаза.
– Роберт, – произнесла она. – Бедный Роберт. Я и сама никогда не любила его. Помню все очень хорошо. Они с моим мужем никогда не дружили, оставаясь лишь партнерами в бизнесе. Ссор между ними не возникало, но и близкими их отношения нельзя было назвать.
Фрэнсис пришлось вмешаться:
– Дорогая моя, вы имеете в виду Мейрика, не так ли? Мейрик – мой отец. Он ваш сын, а не муж.
Но огонь словно погас. Приободрившаяся с утра Габриэлла опять исчезла в своем мире теней. Эта старая женщина перемещалась из настоящего в прошлое и обратно, как ребенок взлетает то вверх, то вниз на качелях в саду.
– Мейрик? – Глаза открылись, загоревшись интересом. – Где же Мейрик? Пришлите его сюда немедленно. Я уже много часов жду его появления. Почему он до сих пор не у меня? Бизнес может подождать. А я больше не в силах одна справляться с людьми, в таком-то возрасте. Он должен понимать: я не могу всю жизнь заботиться о нем.
Доротея наклонилась к своей хозяйке:
– Он еще в отъезде, мэм. За границей, дорогая моя. Я вам пыталась объяснить это. Но вы очень устали. Мистер Мейрик рано или поздно придет. Не надо терзать себя.
Она говорила нарочито успокаивающим тоном, но в нем отчетливо слышались нотки недовольства. Казалось, Габриэлла уловила это, потому что негромко рассмеялась:
– Бедная моя Филлис. Нет, ты же не Филлис, верно? Филлис служила у меня, когда родился Мейрик. Бедная Доротея и бедная Габриэлла. Габриэлла слишком стара. Стара, очень стара. Дайте мне подумать. Повторите свой вопрос, мужчина.
– Вы сказали, что не слишком хорошо относились к мистеру Роберту Мадригалу, мэм, – напомнил Бриди. – Наверное, вы успели обменяться с ним хотя бы парой слов, когда приехали сюда из Хэмстеда?
– Нет, – Габриэлла, казалось, обрела ясность ума и нашла силы говорить с напором. – Он повел себя грубо со мной, а я заявила, что останусь здесь, в своей собственной комнате до возвращения Мейрика.
– До возвращения вашего сына? – уточнил детектив.
– Разумеется, – подтвердила Габриэлла. – До возвращения моего сына из деловой поездки.
– Из заграничной?
Черные глаза Габриэллы блеснули, она развела руками, а потом разразилась смехом. Причем не веселым, а нарочитым светским смехом многоопытной актрисы. Так в ее кругах обычно смеялись, чтобы сгладить неловкость или заполнить паузу в салонном разговоре.
– Я очень забывчива, – обратилась она к Бриди с учтивыми извинениями, свойственным людям ее эпохи и воспитания, вложив в слова весь свой прежний женский шарм. – Я так стара. Все забываю. Уж простите меня, пожалуйста.
Инспектор выглядел растерянным, и его можно было понять. Доротея, у которой на глазах выступили слезы, опять склонилась как можно ближе к хозяйке:
– Речь идет о смерти. Мистер Мадригал мертв. Они обнаружили труп мужа мисс Филлиды в стенном шкафу внизу. Я рассказывала вам об этом.
Габриэлла уставилась на нее с ошеломленным видом ребенка или взрослого, не способного ни на чем сосредоточиться:
– Это случилось сегодня? Мне казалось, мой муж был со мной, когда ты пришла, чтобы сообщить обо всем. Он спустился вниз, чтобы увидеть его. Боже, годы безжалостны ко мне! Я совсем утратила чувство времени. Теперь мне представляется, что все это случилось многие годы назад. А Роберт Мадригал умер только сегодня, и в доме полиция!
Ее голос затих, но губы продолжали шевелиться. В глазах застыли тревога и беспомощность. И отношение Бриди к ней изменилось.
– Приношу извинения за столь бесцеремонное вторжение к вам, мэм, – произнес он, и стало очевидно, что былой шарм Габриэллы не полностью покинул ее. Детектив был таким же старомодно галантным, каким мог бы выглядеть любой чопорный мужчина в солидном костюме из более привычной для нее эпохи. – Я не потревожу вас больше. – Он чуть повысил голос, будто разговаривал с особой королевской крови, находившейся на пороге смерти: – Покорнейше вас благодарю. Доброго вам утра.
– И вам доброго утра, – отозвалась Габриэлла и поделилась впечатлениями с Доротеей еще до того, как полицейский покинул комнату: – Прелестное создание. Кто он такой, напомни мне? Кем он представился?
Старший детектив-инспектор разрумянился и словно внезапно помолодел.
– Великолепная старая леди, – обратился он к Фрэнсис в приступе доверительности, что редко позволял себе. – Но очень уж дряхлая. Меня предупреждали, что ей почти девяносто, но я даже не представлял ее такой. Весьма вам признателен за возможность взглянуть на нее. Рад, что мне это удалось. Когда человек достигает столь преклонных лет, дни и годы неизбежно смешиваются в сознании. – Он вздохнул и добавил серьезно: – Как, наверное, ужасно существовать в таком обветшавшем теле! Так вы говорите, она приехала сюда неделю назад?
– Да. В тот самый день, когда Роберт… В тот день, когда Роберт пропал.
– Значит, все верно, – кивнул Бриди. – И тогда она думала в основном о своем сыне, вашем отце?
– Вероятно. Мы в тот день говорили о нем.
– Говорили? Это может многое объяснить. Я не до конца разобрался в ситуации, пока не повидался с ней. Потому что на следующее утро после приезда сюда, задолго до того, как распространилась новость о так называемом исчезновении мистера Мадригала, она отправила Молли на почту отправить телеграмму агенту вашего отца в Гонконге. Горничная не помнит содержание послания дословно, но в нем был призыв немедленно вернуться домой. Вы знали об этом?
Бриди прочитал ответ на лице Фрэнсис и добродушно рассмеялся.
– Из вас никогда не вышла бы хорошая лгунья, – констатировал он и продолжил, вновь сделавшись серьезным: – Понимаю, насколько неприятно для вас это дело, но справедливость должна восторжествовать.
Какое-то время он хранил молчание, а затем удивил Фрэнсис своим следующим вопросом:
– А известно ли вам, что нынче утром маленькая горничная Молли была уволена той старой женщиной, что прислуживает вашей бабушке? Ее попытались буквально выставить за дверь через четверть часа после того, как обнаружили труп.
Глава 7
На следующее утро Фрэнсис сидела одна в комнате для завтраков. Она замерла над подносом с нетронутой едой, тоскливо глядя сквозь тонкую сетку тюля на очередной серый день поздней осени, окрашенный в чуть желтоватые меланхолические тона, характерные для Лондона. Тут в комнату ворвалась мисс Дорсет со своими новостями. Она не успела снять плащ и шляпку, и на ниспадавших на лоб прядях ее песочно-седых волос оставались небольшие кристаллы инея. С трудом дыша, мисс Дорсет тщательно закрыла за собой дверь и приблизилась к столу, опершись на него рукой.
– Он сбежал!
– Кто? Лукар?
Может, то была неуместная реакция, но Фрэнсис сразу ощутила, как ее сердце наполнилось надеждой. Мисс Дорсет кивнула. Ее глаза светились радостью, а лицо сияло от возбуждения.
– Можете представить нечто подобное? Мне это в голову пришло еще вчера, но я, естественно, не хотела ни с кем делиться своей догадкой. Сегодня утром отправилась к нему на квартиру, как только набралась храбрости, и его слуга подтвердил, что его до сих пор нет. А ведь ушел он вчера, когда не было еще и девяти часов, и больше к себе не возвращался. И только одно объяснение приходит на ум.
Фрэнсис поднялась из-за стола.
– Боже мой! – воскликнула девушка. – Если бы так и случилось! Если бы все было именно так!
Мисс Дорсет посмотрела на нее с любопытством.
– Я сама испытала те же чувства, – заметила она, презрительно усмехнувшись. – Какое облегчение! Вы же понимаете, что, как только его поймают, он пойдет под суд. И ему придется несладко, если мы все дадим свидетельские показания. Полиция уже ищет его. Слуга сказал мне, что какой-то мужчина наблюдал за домом всю ночь. Что ж, я не удивлена. Никогда не любила Лукара и не доверяла ему. Именно он стоял за всеми неприятностями, случившимися в нашей галерее. Я знала об этом с самого начала. Но не могла ничего поделать или даже сказать, пока Роберт Мадригал оставался моим начальником. В последнее время он нагонял на меня жуткий страх. Несчастный человек. Поневоле начинаешь сочувствовать ему. Его смерть кажется чем-то невероятным, правда? Как его убили? Вы знаете?
– Нет. – Фрэнсис выглядела утомленной, хотя тонкие черты лица оставались по-прежнему привлекательными и изящно обрисованными. – Я ничего не знаю, мисс Дорсет. И это пугает больше всего. Никому ничего не известно. Полицейские приезжают и уезжают, ходят по всему дому, посылают за каждым из нас, задают вопросы, а потом исчезают. Норрис кажется наиболее осведомленным, собирая слухи в разговорах с тем полисменом, дежурящим у задней двери. У меня порой возникает ощущение, будто мы сидим с завязанными глазами в коробке со стенками из стекла. Любой может видеть нас, но мы сами ни видим никого, даже друг друга.
Мисс Дорсет тяжело опустилась на стул:
– Да, вы правы. Старый мистер Уортингтон не слишком-то полезен, верно? Да и трудно ожидать, чтобы пожилой юрист оказался на высоте в столь сложном деле. За всю жизнь он не сталкивался ни с чем более затруднительным, чем нарушение условий договора. Однако я поручила ему отстаивать наши интересы, ведь кто-то должен стать нашим представителем во время предварительного расследования, а он служил не только адвокатом фирмы, но и личным поверенным мистера Мадригала.
– Он очень добр, – заметил Фрэнсис. – Пробыл здесь весь вчерашний день после обеда. Филлида не пожелала принять его, но зато с Габриэллой они проговорили несколько часов. Я попыталась выудить из него хотя бы немного информации, а он просто потрепал меня по руке и сказал, что нет причин для беспокойства. Вероятно, я ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, будто он не желает вмешиваться ни в какие проблемы.
– И его трудно в том винить, я считаю. Я имею в виду, что теперь все не так уж и скверно, когда мы поняли, что виновен Лукар, – добавила мисс Дорсет, желая утешить Фрэнсис. – Прежде – да, все было непредсказуемо, пугало. Потому что, если начистоту, нам было ясно, что преступником стал кто-то, находившийся той ночью в доме.
Ничто не звучит столь жестоко, как правда, высказанная с напускным добродушием, и Фрэнсис снова почувствовала, насколько нетвердая почва у нее под ногами.
– Наверное, вы правы, – тихо проговорила она.
– Вне всяких сомнений. – Мисс Дорсет издала суховатый смешок человека, вставшего на сторону здравого смысла. – Именно это больше всего и шокирует в подобных делах. Они неизменно оказываются настолько страшными, какими представляются на первый же взгляд. Я, например, испытывала чудовищный страх еще вчера… Он ведь хороший человек, не правда ли? Мне всегда нравились его картины.
На сей раз трудно было бы ошибиться в трактовке смысла ее слов.
– Лично я никогда даже мысли не допускала, что Дэвид имеет к этому хоть какое-то отношение, – заявила Фрэнсис, надеясь, что выражение ее лица не выдаст страха.
Мисс Дорсет сжала ее руку:
– Конечно же, не допускали, моя дорогая. От вас никто и не мог ожидать таких подозрений. – Возникла неловкая пауза, и она поспешно продолжила: – Я пока не получила ответа на свою телеграмму, посланную в Китай. Присутствие здесь вашего отца сейчас необходимо. Ведь в соседнем доме не осталось никого, обладающего хоть какой-то властью. Я сама не в счет, разумеется.
Фрэнсис почувствовала себя немного виноватой:
– Папа скоро приедет. Забыла рассказать вам. От него поступило сообщение вчера вечером, когда вы уже отправились домой. Эта невероятная новость о Лукаре заставила меня забыть обо всем. Он прислал телеграмму из Александрии. Вылетает самолетом сегодня утром. Завтра будет дома. Как выяснилось, Габриэлла связалась с ним по телеграфу еще на прошлой неделе.
– Неужели?
На мгновение в бледно-голубых глазах мисс Дорсет промелькнула искорка подозрительности.
– Да. Но все это исключительно моя вина. На прошлой неделе меня до такой степени вывели из себя неприятные происшествия в галерее, что я отправилась в Хэмстед и рассказала ей обо всем. Видимо, моя история напугала нашу славную старушку, поскольку она сразу проявила активность и связалась с папой.
Ее версия звучала вполне убедительно, и если не была полностью правдивой, то легко могла сойти за правду. Мисс Дорсет сразу успокоилась.
– Значит, уже завтра, – сказала она таким тоном, что, будь она чуть моложе и немного привлекательнее, радость в ее голосе дала бы повод для неверной интерпретации. – Хорошая новость. Теперь у нас все будет в полном порядке. Я посмотрю в справочнике время приземления самолета и отправлю машину встречать его. Завтра? Точно завтра? Я даже надеться не смела, что это произойдет так скоро. Передать не могу, как вы приободрили меня. У нас для него столько новостей. Прежде всего о мистере Годольфине. Я была так рада узнать, что он жив и здоров после всех своих передряг! Но, честно говоря, у меня почти не оставалось времени подумать о его судьбе. Ваш отец будет в восторге. Дорогая, как же прекрасно все складывается! Хотя для него возвращение домой станет не самым легким, – добавила она, помрачнев. – Бедняга! Какой шок его здесь ожидает! Но все же буду несказанно рада, увидев его вновь.
Мисс Дорсет пребывала в смятении, хотя сама не осознавала этого. Подобное отношение идеальной женщины-помощницы к своему работодателю, столь глубокая привязанность к нему стали приметой нового времени, заменив собой просто добросовестное исполнение порученных обязанностей. Информация оказалась настолько важнее ее собственных новостей, что она сразу удалилась, поглощенная приготовлениями к возвращению Мейрика. Роберта Мадригала могли убить, а Лукар мог считаться виновником преступления, но для мисс Дорсет главным стало долгожданное возвращение ее босса.
Самая юная из семейства Айвори осталась стоять у окна, и рассеянный желтоватый свет падал на ее волосы, подчеркивая резкую линию подбородка. Позднее, вспоминая то раннее утро, Фрэнсис отчетливо понимала: два часа относительного покоя, воцарившегося в доме, – это было затишье перед бурей, и, видимо, само Провидение дало ей время собраться с духом, прежде чем вовлечь в стремительный водоворот трагических событий.
Габриэлла еще спала в своей роскошной постели, благословляемая с гобелена Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном. Филлида пребывала в прострации, и никто не осмелился беспокоить ее. Да и не видели смысла сообщать слухи, подменявшие реальные факты.
Значит, преступником оказался Лукар… Эта новость в буквальном смысле позволила Фрэнсис легче дышать. Она сразу же обратилась мыслями к Дэвиду и представила его таким, каким он предстал перед ней во дворе тем вечером, когда свирепый ветер кружил вихрем вокруг нее, уподобляясь живому, злобному существу. В ее памяти отчетливо запечатлелась сцена: Дэвид Филд стоит у окна и смотрит вниз, его лицо лишено всякого выражения. Смотрит вниз… А потом еще эта вздорная просьба сохранить в тайне повреждение на руке…
Фрэнсис ходила из угла в угол в попытке избавиться от навязчивых идей, навеянных теми событиями, но потом замерла, сообразив, что не знает, как именно убили Роберта. Все стало бы гораздо проще, будь ей известны подробности. Она сделала над собой усилие, чтобы направить мысли в иное русло, заставив себя думать прежде всего о Лукаре. Помимо того, что он представлялся человеком, способным на преступные действия, Лукар практически выдал себя, поспешив скрыться. Но она осознавала и другое, что скорее всего не все так просто. Тяжесть снова легла на сердце. Картина предстала перед ней так живо, будто Фрэнсис видела ее перед собой на экране кинотеатра. Когда она столкнулась с Лукаром в конце коридора, он лишился дара речи от уязвленного самолюбия, разочарования и ревности. Именно такие эмоции охватили Лукара в тот момент. Они ясно читались на его лице, просматривались в каждом движении коротконогого невзрачного тела. Он осмотрел кольцо на ее руке и бросился прочь из дома. Существовала вероятность, что позднее Лукар вернулся никем не замеченный, однако проникнуть обратно в дом бесшумно и не привлекая внимания оказалось бы сложно – замок входной двери был снабжен пружинным механизмом, надежно защелкивавшим его.
А вот Дэвид, несомненно, оставался в зимнем саду уже после ухода Лукара. Фрэнсис помнила, как он стоял у окна и смотрел куда-то вниз…
Странно, но только сейчас к ней вернулось воспоминание о том, как в тонком луче света медленно повернулась ручка двери сарая. До сих пор Фрэнсис была склонна игнорировать этот факт, считая игрой воображения, но теперь, при свете дня, и с новой информацией, полученной за последние двадцать четыре часа, то странное шевеление вспомнилось ей во всей своей несомненной реальности. Кто-то прятался в сарае. Стоял, скрытый в его удушливой темноте, наблюдая и выжидая. И это никак не мог быть Лукар. Она же ясно слышала, как входная дверь захлопнулась за ним, и даже если бы ему удалось стремительно вернуться во внутренний двор, она успела бы заметить его, как только вышла на лестницу.
Но в сарае не мог прятаться и Дэвид, поскольку он был в комнате и его фигура четко виднелась в освещенном окне. Так кто же это мог быть? Кто еще таился той ночью в тишине дома?
В конце концов Фрэнсис решила спуститься во двор и осмотреть сарай при свете дня. Даже не задумавшись, почему поступает именно так, она пошла не через коридор, ведущий в зимний сад, а вышла через кухню, где царила гнетущая атмосфера. Миссис Сэндерсон окинула ее сочувствующим взглядом, отчего Фрэнсис ощутила себя в роли брошенной всеми сироты из дешевой театральной пьесы, а Молли, хотя именно Фрэнсис вернула ее на прежнюю работу в дом, по непонятной причине злобно покосилась поверх груды картофельных очисток. К счастью, ни та, ни другая не испытывали желания вступать в разговор с хозяйкой. Фрэнсис вышла во двор и по-новому взглянула на знакомую обстановку, которой несчастье придало несколько иные, на вид даже более обшарпанные очертания, чем в ту ночь неделю назад, когда здесь буйствовал ветер, а высокие дома вокруг, подобные горам, отбрасывали удлиненные тени.
Сегодня день выдался душноватый, а значит, скоро опустится туман. Бывший розарий выглядел маленьким и грязным, как многие похожие городские дворики, напоминающие колодцы или вентиляционные шахты.
Фрэнсис подошла к сараю, ощущая себя глупой девчонкой и даже испытывая чувство вины. Она понятия не имела, что именно ожидала там найти. Но понимала лишь одно: того, кто прятался в сарае неделю назад, давно и след простыл. Тем не менее она осторожно повернула ручку и распахнула дверь. Двигалась она медленно, однако в темноте помещения успела заметить краткую вспышку света, поспешно погашенную. Фрэнсис замерла. Мурашки испуга пробежали по спине.
– Кто здесь? – негромко окликнула она.
Ни ответа, ни хотя бы какого-то движения. Ей стало еще страшнее. Разум подсказывал: необходимо запереть сарай на щеколду и отправиться в дом за фонариком, но стоило ей лишь попытаться повернуть назад, как из темноты донесся голос – спокойный и неожиданно знакомый:
– Это вы, мисс Айвори? Чуть не принял вас за кое-кого другого. Заходите смелее, будьте любезны.
Старший детектив-инспектор Бриди включил свой фонарик, и пыльное, напоминающее пещеру пространство вокруг него стало видно во всей отчетливости. Детектив сидел на перевернутом упаковочном ящике, соорудив себе нечто вроде импровизированного стола из белых досок. Фрэнсис изумленно уставилась на него.
– Вы до смерти перепугали меня! Что вы тут делаете в кромешной тьме?
Он усмехнулся:
– Занимаюсь своим делом. Просто выключил фонарик, чтобы разобраться, зачем сюда явились вы. Почему вам понадобилось приходить в сарай? Вы что-то надеялись тут обнаружить?
– Вовсе нет.
Детектив пожал плечами:
– Довольно глупо с вашей стороны отрицать это, ведь я наблюдал за вами.
Бросив эту фразу, Бриди склонился над самодельным столиком. Фрэнсис Айвори стала далеко не первой, кто обнаружил, что с Йеном Александром Бриди спорить бесполезно. Она прошла в глубь сарая, стараясь придумать оправдание для своего появления, но остановилась, рассмотрев поистине необычную коллекцию, лежавшую между его крупными, квадратной формы ладонями. Она состояла из пятнадцати или двадцати узких и удлиненных предметов, начиная с обычного шампура для мяса и заканчивая затейливым складным ножом с костяной рукояткой.
Бриди дал Фрэнсис достаточно времени на осмотр, а потом внезапно направил луч фонарика ей в лицо. Ее реакция его разочаровала, он опустил фонарик и глубоко вздохнул:
– Я провел тщательный обыск в обоих ваших домах. Осмотрел каждую комнату, исключая спальню вашей бабушки. Вы не знаете, где еще может лежать холодное оружие такого типа, как это?
Фрэнсис взяла в руку длинный и острый нож с удобной рукояткой, защищавшей пальцы от случайного пореза. Это был один из тех загадочных и, по ее мнению, совершенно бесполезных предметов, хранившихся в коробке вместе с рожками для обуви и старыми вязальными спицами.
– Это вы нашли у меня, – сказала она, готовая возмутиться обыском в своей комнате, но смущенная странным ощущением собственной уязвимости.
– Да, – кивнул Бриди. – Я достал коробку из ящика вашего платяного шкафа. Нож с виду слишком большой и острый. Я же разыскиваю нечто похожее, но только еще длиннее. – Он указал на складной нож. – Старик из местной мастерской поклялся, что более длинного ножа в жизни не видел, и у меня нет оснований считать его лжецом.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?