Читать книгу "Капкан для саламандры"

Пощипав себя за щеки, чтобы создать соблазнительный румянец, и еще раз поправив платье, придав ему вид наспех зашнурованного, я выскользнула из кабинета и первым делом наткнулась на презрительный взгляд побледневшей хозяйки вечера, явно сделавшей необходимые мне выводы. Было немного стыдно, но я продолжала делать вид, что не замечаю ее. В конце концов, баронессу мне так и не представили, и я могу не знать, кто и почему бросает на меня злые взгляды.

Сделав круг по залу, отклонила пару приглашений на танцы, сославшись на усталость и старательно отводя при этом глаза, я собралась сбежать домой с чувством хорошо выполненного дела и предвкушением чудесного пирога с патокой, обещанного мне Шерон, как из глубины дома раздался оглушительный визг, различимый даже в праздничном шуме приема. Музыканты, сбившись, ушли вразнобой и почти сразу бросили мучить инструменты; гости взволновались, пытаясь понять, что случилось.

Через пару мгновений в бальный зал ворвалась бледная до синевы горничная.

– Барон… Барона Карнеби убили!

М-да, нехорошо как-то получилось…

* * *

– Вызвали стражу. Выходы спешно перекрыли, а меня, как проведшую с бароном большую часть вечера, взяли под пристальное наблюдение. Сбежать тихо возможности не было, и я уже продумывала себе новую легенду, но прибыли именно вы, и необходимость в ней отпала. Все, – устало подперев щеку, закончила я рассказывать перипетии сегодняшнего вечера.

– Где артефакт? – первым делом холодно поинтересовался Матэмхейн.

– Хотите взглянуть прямо сейчас? – Игриво вскинула бровь. Пальцы медленно скользнули по шее к ключицам, спускаясь к ложбинке между грудей. – Показать?

– Не стоит. Главное, что вы его не потеряли, – остановил меня блондин с непроницаемым лицом.

Я разочарованно пожала плечами. Мой промах.

Столь открыто заигрывать со счастливо женатым мужчиной – это слишком, так что даже не буду издеваться по этому поводу.

– Леди ли Дерон… – серьезно начал следователь.

– Я же просила – просто Флора, – прервала его, скривившись.

– Флора, вы понимаете, что именно благодаря вашему родовому имени вы одна из очевидных подозреваемых? – Ледяные глаза смотрели серьезно и без насмешки. А я в первый момент решила, что он пошутил. – Вы последняя, кто видел барона живым. И вам было известно об обмане, который грозил вашей семье большими потерями.

– Ну, во-первых, не мне же он грозил, а моим не слишком любимым родственникам. А во-вторых, это просто смехотворное обвинение. Я буквально оскорблена убогостью приписанного мне преступления. – Поморщилась я, наконец сумев вызвать у мужчины хоть какие-то эмоции.

И ведь что-то же меня в нем зацепило, что я и спустя десять лет так по-детски пытаюсь его спровоцировать? Как будто не выросла и не выползла из тяжелых отношений.

– Убогое?! – с холодным удивлением уточнил Матэмхейн, всем видом давая понять, что не одобряет подобного отношения к чужой смерти.

– Похоже, за прошедшее с нашей последней встречи время вы не особо интересовались моей жизнью. Но ведь о том, что я была следователем, пусть и военным, знаете. А последние несколько лет я преподавала в ВПМА. – О дополнительном заработке лучше не упоминать, ибо имелись там за мною грешки. – Если бы мне понадобилось кого-то убить, я бы обставила все так, чтобы не вызвать подозрений. Да никто и не понял бы, что это предумышленное убийство, а не случайное ограбление или несчастный случай. Но чего бы я точно не стала делать, так это убивать кого-то посреди бала, прикрываясь фальшивым именем и париком. И уж точно не задержалась бы после убийства, чтобы пофлиртовать. – Я закатила глаза и раздраженно вздохнула. – Матэмхейн, вы серьезно? Меня бывшие коллеги засмеют, если услышат подобное.

– Флора, вы прекрасно знаете, как это работает, – мрачно заметил мужчина, откидываясь на спинку кресла. – Я понимаю, что это откровенная глупость, управление понимает, и даже судьи, скорее всего, с этим будут согласны. Но пока доказательства говорят не в вашу пользу. Давайте еще раз пройдемся по всему, что произошло. – Вот что я ненавидела в своей работе, так это бессмысленную борьбу с системой. Когда все понимают, что происходящее бред, но увы, закон диктует нам свои условия поведения. А в моем случае тут и мотив, и возможность, и вообще все против меня, кроме здравого смысла. – Есть вероятность, что ваш заказчик убил его из мести и подставил вас?

Я припомнила приземистого отчаянно нервничающего мужчину.

– Вряд ли, – протянула с сомнением, сбрасывая с усталых ног туфельки и разминая босые стопы под юбкой, – он выглядел как человек, боящийся вида крови. Да и нанимать меня на кражу, чтобы потом убить жертву самому? Бессмыслица какая-то…

– Алиби. И возможность скинуть вину на вас.

– А каким образом эта кража обеспечивает ему алиби? – хмыкнула скептически. – Да и нанимать меня, рассказывать все, чтобы подставить, как-то глупо… Если бы не я и этот заказ, вам бы не стало известно про связь моего клиента с бароном. Не надеялся же он, что я стану молчать после обвинений? Тем более если у него была возможность попасть сюда незаметно и так же уйти… Нет, глупость.

– Ладно. В целом я с вами согласен, но проверить все равно придется. И все же… Может, вы заметили что-то подозрительное во время приема? – Мужчина, видимо, понадеялся на мое следовательское чутье – привычку подмечать все вокруг.

И в чем-то он был прав – старые привычки себя не изживают.

– А можно узнать, как барон был убит? – попробовала вытянуть из собеседника больше подробностей – вдруг что-то наведет меня на мысль.

– Его ударили в грудь ножом для вскрытия писем. Около десятка раз. Судя по виду – нож из его письменного набора. – Я даже удивилась, что Матэмхейн поделился деталями. – Так что вряд ли это было спланировано.

– Что еще раз подтверждает, что убийца не я. Нож для вскрытия писем, серьезно? Это оскорбление, а не оружие.

– Я не сомневался в вашем профессионализме, Флора, – одернули меня, прервав возмущения, – хотя, помнится, вы работали следователем, а не наемным убийцей. – Да, моя одержимость различным оружием (единственная склонность, доставшаяся мне от папочки, которой я горжусь) иногда приобретает пугающие масштабы. – Но вы так и не сказали: что-нибудь показалось вам необычным? – напомнил мужчина, сверля меня ледяным взглядом.

– Было кое-что. Его показательно наплевательское отношение к собственной супруге. Не удивлюсь, если она его и убила. Благо было за что. Жена стояла буквально в пяти шагах от нас, а он потерял в моем декольте не только глаза и челюсть, но и совесть, видимо. А потом повел меня мимо нее на приватный разговор.

В целом я прекрасно понимала баронессу и даже сочувствовала ей. Если бы не факт, что я оказалась чуть ли не главной подозреваемой, то попыталась бы прикрыть. А так – я себе дороже незнакомой женщины.

– Считаете, его убила жена?

– Деньги и любовь – типичные мотивы. Наследники убивают богатых родственников, мужья – жен, жены – мужей… Как представитель денежного мотива предлагаю ставить на любовь. Хотя здесь скорее ненависть.

– Две стороны одной монеты, – пробормотал мужчина себе под нос.

– Точно, – отозвалась, слегка помрачнев, но тут же постаралась взбодриться. Не каждый день встречаешься со своей первой любовью, как водится, безответной и несчастной. Лучше провести с ним побольше времени и проверить, остались ли во мне отголоски прежних чувств, чем ворошить остальное мое неудавшееся прошлое. – Хотите, помогу вам проверить эту версию? – лукаво предложила Матэмхейну, перегнувшись через стол.

Выгодный ракурс тоже был призван убедить его поддаться на мое предложение. Хотя скорее я все же хотела потешить самолюбие. Впрочем, безуспешно. Взгляд мужчины ни разу не опустился ниже моего лица. То ли редкий случай патологической верности, то ли мне стоит начинать переживать из-за внешности.

– Флора, вам не хватило того, что вы подозреваемая? – Он бросил на меня скептический взгляд.

– Соглашайтесь, – я загорелась идеей все раскрыть, не отходя, так сказать, от места преступления, – будет весело.

– Вам? – Неодобрения в голосе только прибавилось. – Не сомневаюсь даже.

– Может, я просто хочу очистить свое честное имя от подозрений? Да и вам это ничего не будет стоить. Не выйдет – расследование пойдет своим ходом. Зато, если получится, закроете дело сразу. Уверена, вам не хочется с ним затягивать. А так есть возможность получить признательное показание, арестовать убийцу и счастливо уехать домой пить вечерний чай с дочкой. – Я улыбнулась, но не могу сказать, что искренне.

Он закроет дело, уедет и не вспомнит обо мне еще лет пять-десять, пока наши пути снова не пересекутся по какой-нибудь случайности. Я не стану страдать и убиваться по этому поводу все последующие годы, но несколько дней точно помучаюсь: как все могло быть, если бы он не был счастливым мужем и отцом. Ну или я обладала бы более гибкой моралью. Правда, непохоже, что мне удалось бы его соблазнить, даже если бы я поставила себе такую цель.

Почему именно он? Что в нем такого? Еще тогда, давно, я задавалась этим вопросом, но ответа нет и теперь. Высокий, крупный, белобрысый, не сказать, что красавец, – черты лица немного грубоваты и резки. Довольно холоден в общении, хотя мы говорили с ним от силы три-четыре раза. И среди них моя истерика после неудачной встречи с эмпатами да пара ничего не значащих фраз. Ну какая глупость – влюбиться после такого?! Но я всегда умела отличиться. И вроде давно все забылось, а встретились – и снова тянет расшевелить его и заставить обратить на меня внимание.

– Что вы задумали? – Матэмхейн вздохнул, непомерно удивив своим согласием не только меня, но, кажется, и себя самого.

Его так вдохновила перспектива теплого семейного вечера вместо бесконечных допросов? Вот повезло же какой-то женщине!

– Десять минут наедине с баронессой. Пусть нас оставят одних в комнате. Вроде как ждать очереди на допрос. А там посмотрим, что мне удастся из нее вытянуть.

– И как вы заставите ее сознаться? – Похоже, в мои способности не слишком верили.

– Я женщина, с которой муж изменил ей прямо перед смертью. Практически у нее на глазах. Мне и говорить необязательно, чтобы ее спровоцировать. Есть вероятность, что она с порога кинется расцарапывать мне глаза, обвиняя во всех бедах.

– Если такое и правда случится, вы уверены, что справитесь с ней? – холодно уточнил Матэмхейн, явно не рассчитывая на такое развитие событий.

– Конечно справлюсь.

Куда я денусь, привыкла уже…

* * *

Мой расчет на ненависть и истеричность возможной убийцы не совсем оправдался. Стоило бы помнить, что баронесса прежде всего леди, значит, умеет делать хорошую мину при плохой игре. Об этом я подумала, только увидев довольно бледное, но непроницаемо-спокойное лицо женщины, почти никак не среагировавшей на новость, что допроса ей придется ожидать в компании любовницы мужа. А также отметила, что с момента, когда я видела ее в последний раз, безутешная вдова успела сменить бальное платье на наряд попроще. Похоже, предыдущий по какой-то причине пришел в негодность, раз в такой суматохе она не поленилась переодеться. Еще бы, несколько раз ударить ножом человека и остаться чистой невозможно. Однако стальной выдержке дамы можно позавидовать: убила мужа в полном гостей доме, спокойно переоделась, а теперь невозмутимо ждет своей очереди на допрос. Странно, что с таким характером она терпела пренебрежение супруга и сорвалась только сейчас.

Интересно, а от испачканного платья она успела избавиться? Надеюсь, Матэмхейн догадается отправить кого-то осмотреть ее покои, тогда и признания не нужно будет.

Бросив на меня пустой взгляд, баронесса с идеально ровной спиной пристроилась на дальней кушетке. Аккуратно расправила складки безупречного платья и уставилась на картину напротив, избегая смотреть в мою сторону. Значит, не так уж невозмутима, как пытается показать. Мое присутствие ее раздражало.

Я встала и принялась расхаживать по комнате, нервно теребя веер в руках.

– Ужасное происшествие, не правда ли? – обратилась к вдове. Нехотя оторвав взгляд от стены, она все же повернула ко мне словно окаменевшее лицо. – Я же была рядом с бароном перед убийством, представляете? Просто трясет от ужаса при мысли, что, задержись, – и я тоже стала бы жертвой.

– Какой кошмар, – скупо откликнулась баронесса.

Подозреваю, она уже пожалела, что я успела уйти из кабинета до ее визита туда.

– И главное, так не вовремя. Мы только успели познакомиться, заключить выгодный контракт, начали узнавать друг друга, а тут… – Женщина умело изображала вежливый интерес, но втягиваться в диалог не желала. А мне-то нужно ее на эмоции вывести. Что ж, придется действовать грубо. – Такая потеря! – Я печально покачала головой. – Весьма приятный и интересный мужчина. Михаэль буквально очаровал меня за этот вечер. Обходительный, внимательный, нежный, еще и знаток своего дела… В какой-то момент даже жаль стало, что он женат на такой ужасной даме.

Баронесса напряглась, судорожно сжав подол, и сухо поинтересовалась:

– А что не так с его супругой? Он что-то рассказал вам?

– Ах, простите, – изобразила я смущение, – так невежливо с моей стороны говорить подобное о незнакомой женщине. Тем более в присутствии ее приятельницы. Извините, я просто растерялась после произошедшего и сболтнула лишнего, не слушайте меня.

– Я плохо знала барона Карнеби, – проскрежетала баронесса, – как и его супругу. Но все же не слышала, чтобы в обществе о ней говорили что-то предосудительное. Вы меня заинтриговали. Расскажите, что с ней не так?

Решила разыграть инкогнито? Весьма удачно для меня. Изображать недалекую сплетницу куда проще, чем дерзкую хамку. Особенно если ты вроде как высокородная леди.

– Даже не знаю. Все же это выставляет их семью не с лучшей стороны…

– Ничего страшного, – губы женщины растянулись в бесчувственной улыбке, – барон уже не с нами, так что вряд ли что-то из сказанного вами может ему навредить.

Несколько мгновений я изображала муки выбора, но все же не сдержала порыва перемыть косточки хозяевам вечера. Присела рядом с баронессой, заставив ее нервно вздрогнуть и чуть ли не отшатнуться, сделала вид, что не заметила ее попытки отстраниться, и склонилась ближе к собеседнице.

– Мы не слишком много разговаривали, но кое-чем барон успел поделиться. Рассказал, что она обманом вынудила его жениться, – прошептала я по секрету. – Устроила целый спектакль, будто он обесчестил ее. Чтобы сохранить имя и репутацию, Михаэлю пришлось жениться, а ей просто нужны были его состояние и титул. Она и после свадьбы продолжала изменять, практически не скрываясь, – добавила я осуждения в голос. – Немыслимо! Так себя вести на глазах у собственного супруга, не скрываясь, чтобы окружающие видели его позор. И ведь он терпел, ни словом не возразил.

Баронесса чуть ли не позеленела. Признаю, это было жестоко – перевернуть ее же историю. Карнеби был тем еще ублюдком, на ее месте я бы избавилась от него сразу после вынужденной свадьбы. И сложись обстоятельства по-другому, не стала бы ввязываться в расследование и скорее помогла бы избежать наказания. Но увы, она воспользовалась действием моего снотворного зелья, чтобы осуществить месть, сделав меня невольной соучастницей. Как бы я ни сочувствовала ей, брать на себя вину не собиралась.

– Признаться по секрету, не удивлюсь, если жена его и убила, – не колеблясь, продолжила я провокацию. – Ради наследства. Барон ведь довольно богат. – Женщина лишь плотнее сжала серые от переживаний губы, сдерживаясь и не отвечая на жестокие обвинения. – И Михаэль, как мне кажется, опасался этого. Он говорил, что мечтает развестись, но пока не может из-за брачного договора. Даже побаивался жены, потому что в последнее время она стала неадекватной. Надо будет обязательно рассказать об этом следователю. – Серьезно кивнув сама себе, спешно поднялась на ноги. – Лучше прямо сейчас предупредить, а то вдруг сбежит, пока мы будем разговаривать. – Я сделала несколько шагов к двери. Баронесса стремительно подорвалась следом и так же резко замерла, когда я остановилась. – Ох, – подхватила я за лиф сползающее платье, – похоже, шнуровка ослабла. Я так спешила, что плохо ее затянула. Вы не поможете мне? – Доверчиво повернулась к ней спиной. – Идти в таком виде к следователю будет не слишком прилично.

Конечно, я успела заметить нездоровый блеск ее глаз и почти мертвенную бледность, но все же не побоялась подставить спину – ничто не провоцирует так, как открыто предоставленная возможность. Замешкавшись на пару мгновений, баронесса все же подошла ко мне. Я ожидала удушающего захвата на шее, но женщина молча взялась за шнуровку на платье.

Поразительная выдержка. Казалось бы, сказанного мною достаточно, чтобы довести и святого. Не нервы, а стальные канаты какие-то. Только мне нужно, чтобы они наконец подломились, значит, придется зайти еще дальше.

– И все же неимоверно жаль, что он скончался, – пробормотала себе под нос еле слышно. – Какой мужчина… Столько страсти и желания…

Баронесса дернула шнуровку корсета, а я чуть дыхание не потеряла. Так и знала, что добьют ее именно постельные откровения. Слишком долго она была свидетельницей измен мужа, чтобы теперь спокойно выслушивать подробности. Еще и после всех оскорблений до этого.

Осталось чуть-чуть поднажать…

– Давно не встречала мужчин со столь чуткими пальцами и губами. А уж с такой фантазией… Вы не представляете…

Видимо, баронесса и не желала. С силой толкнув в спину, она опрокинула меня на пол, навалившись сверху.

– Тварь, – проскрипела она, яростно сжимая пальцы на моей шее, пока я изображала беспомощность. – Ну какой же бессовестный ублюдок! Позорить меня перед знакомыми, да еще и грязью поливать. Как он смел! И ты, шалава дешевая! – Она ощутимо приложила меня локтем по затылку. – Осуждаешь чужое распутство, а сама раздвинула ноги перед женатым мужиком меньше чем через час после знакомства. Ненавижу вас, дряней, выставляющих тело напоказ и готовых прыгнуть в койку к любому. Надо было прикончить обоих, пока была возможность. Твари, какие же вы твари! Как жаль, что я ударила его всего пару раз и не успела отрезать все лишнее, пока была возможность! Ненавижу!

Ну наконец… А то у меня уже в глазах темнеть стало.

Резко дернувшись, заехала затылком в лицо бьющейся на мне в истерике баронессе. Та взвизгнула и завалилась на бок, держась за закровивший нос. Скинуть ее со спины и скрутить проблем не составило, а когда в комнату ворвались следившие за нами доблестные представители закона, я уже тыкала ее носом в ковер.

– Вовремя, – просипела, прокашлявшись. – Как вы слышали, баронесса призналась в содеянном.

Матэмхейн приблизился первым и стащил меня с сыплющей оскорблениями и угрозами баронессы, к которой уже подскочили двое стражей.

– Я рассчитывал, что вы будете более… деликатны, – заметил он, критически осматривая мою покрасневшую шею.

– У леди отменная выдержка, пришлось играть грязно и давить на больное. Иначе не получилось бы ее раскачать. Держите. – Потянувшись к сползающему после драки парику на голове, вытащила одну из шпилек. – У меня хорошие артефакты, сертифицированные, эти записи примут в любом суде. Баронесса призналась в убийстве мужа. И я не могу ее за это осуждать, – выдохнула с сожалением, глядя, как уже успокоившуюся женщину поднимают на ноги.

– Благодарю за помощь следствию. – Мужчина спрятал заколку во внутренний карман камзола. – Хотя сейчас уже жалею, что согласился на эту авантюру. Не думал, что вы подставитесь и подвергнете себя опасности.

– Какой опасности? – искренне рассмеялась в ответ. – Изнеженная леди против обученного боевого мага? Без вариантов. Я не стала вырываться, чтобы дождаться признания. Она и Карнеби смогла убить только потому, что он крепко спал. – Я недовольно поморщилась, чувствуя налет вины.

Неприятно осознавать, что я все же в этом замешана. Но не я ей нож в руки вложила. Она бы и так сорвалась. И я ее понимаю. С сочувствием проследила, как безучастную женщину вывели из кабинета.

– Ради денег он ее обесчестил, практически вынудив выйти за него. А потом изменял напропалую, позоря перед всем светом. Баронесса даже развестись не могла – он бы ее без гроша оставил. Вот поэтому я никогда и не мечтала выйти замуж. Брак превращает женщину в бесправное имущество мужа.

– Не преувеличивайте, – возразил Матэмхейн, задумчиво глядя вслед баронессе. – Брак вовсе не кабала, все зависит от конкретной женщины. И конкретного мужчины. Сомневаюсь, что из вас кто-то смог бы сделать имущество.

Едва успела перехватить свое искреннее признание в обратном. Конечно, насчет имущества – преувеличение, но безвольной я практически была. Только следователю мое признание ни к чему. Мы вот-вот расстанемся, он уедет к семье и не вспомнит обо мне еще с десяток лет. А я не имею привычки плакаться на жизнь первому встречному. Даже если это мужчина, с которым хочется побыть слабой.

– Итак, – улыбнувшись, бросила лукавый взгляд на Матэмхейна, – остается еще один важный вопрос.

– Какой?

Не смущаясь, нырнула рукой в вырез платья и выудила за цепочку предмет, с которого начались мои неприятности.

– Что делать с этим? – поинтересовалась, поднимая покачивающийся медальон на уровень лица.

Пару мгновений проследив за плавным движением артефакта, Матэмхейн перевел задумчивый взгляд на меня.

– Забирайте, – выдал неожиданный вердикт старший следователь.

– Правда? – искренне удивилась подобному исходу, практически смирившись, что клиент не получит свою семейную реликвию, а я – денег за заказ.

Зато императорская сокровищница пополнилась бы еще одной безделушкой.

– По факту он не имеет отношения к делу. Убийство барона ни с артефактом, ни с его кражей связано не было. Но вам все еще нужно придумать и оформить другой заказ, оправдывающий ваше нахождение на балу и связанные с бароном действия, – серьезно заметил Матэмхейн, пока я ошарашенно хлопала глазами. – То, что баронесса призналась, не освобождает вас от дачи показаний и возможного участия в судебном процессе.

– Спасибо, – поблагодарила, не веря в происходящее. – Заказ не проблема. Не думаю, что клиент будет против переоформления бумаг, учитывая возвращение ему артефакта. Но разве вы не должны передать его императорской семье?

Да он им не нужен. Как бы ни нахваливал его свойства заказчик, у правящей семьи точно есть возможности пресечь его воздействие.

– Слишком много бюрократии с его изъятием. Мне и без этого будет чем заняться. Проще забыть о существовании артефакта, чем заводить еще одно дело по поводу его сокрытия, поднимать архивы по всем сделкам, когда-либо совершенным этим семейством, и обжаловать каждую из них. В конце концов, я работаю не в налоговой службе и не в отделе финансовых преступлений. А с убийством мы уже разобрались.

Точно… Если изымать официально, придется поднимать все торговые соглашения и рассматривать каждое, как отдельное дело. Что означает бесконечные допросы нескончаемой вереницы торгашей и аристократов, десятки часов в пыльных архивах… Аж передернуло от подобной перспективы. Конечно, никому не охота этим заниматься.

– Премного благодарна. – Широко улыбнувшись, под пристальным взглядом Матэмхейна опустила медальон обратно в декольте. – Вы только что обеспечили мне первый нормальный отпуск за последние несколько лет.

– Не забудьте продумать историю заказа, – невозмутимо напомнили мне.

– Несомненно, это в моих интересах. Ну что ж, можем считать вечер успешно завершенным и отправляться по домам?

Время глубоко за полночь. Бедняжка Шерон наверняка еще ждет меня и переживает. Она не слишком одобряла мои авантюры, предпочитая, чтобы я нежить по полям гоняла да адептов по полигону, а не ввязывалась в сомнительные дела аристократов. И ведь права была, как предчувствовала, что все закончится неприятностями.

– Да, вы свободны, – подтвердил Матэмхейн, открывая для меня дверь и пропуская вперед.

Я польщенно кивнула. Как много радости может принести банальный жест вежливости! Шаррахс, я безнадежна, если ищу в этом какой-то подтекст.

– Вы прибыли на своем экипаже?

– Конечно нет! Было бы глупо, идя под чужим именем, воспользоваться личным транспортом. Да и нет его у меня. Поймаю какого-нибудь извозчика. Час поздний, но желающий подзаработать найдется.

Тем более в это время многие приличные господа возвращаются из различных неприличных мест, так что вряд ли придется долго искать экипаж.

Матэмхейн резко остановился и, бросив на меня хмурый взгляд, неодобрительно поджал губы.

– Что? – Искренне не поняла причины возмущения.

– Флора, весьма опрометчиво одинокой женщине садиться к незнакомцу.

Я светло улыбнулась: когда это в моей жизни было такое, чтобы мужчина беспокоился, что я, обученный боевой маг со стихией огня, могу наткнуться на неприятности в подворотне? Вот-вот, никогда не было. С одной стороны, немного обидно, что меня настолько недооценивают, а с другой – смешно и приятно. Раз волнуется, значит, я ему не совсем безразлична?

– Не переживайте, я справлюсь. Любой, кто попытается на меня напасть, пожалеет об этом. Как минимум отделается ожогами, – выщелкнула всполох огня из пальцев, – как максимум – осыплется пеплом у моих ног.

– На любую магию найдется сила мощнее.

– С этим не поспоришь. – Я поморщилась, вспоминая, что однажды поплатилась за самоуверенность, в результате заполучив раздражающую соседку в голову и особую чувствительность к холоду. Впрочем, это соседство теперь стало моим дополнительным козырем. И маги, способные побить его, по подворотням точно не шастают. – Но вряд ли среди частных извозчиков найдутся маги такой силы, – заметила, усмехнувшись.

– Вас отвезет служебный экипаж, – категорично заявил Матэмхейн, словно ожидая, что я начну отбиваться от предложения. – Нам работы еще на пару часов, за это время он успеет обернуться.

– Благодарю, – искренне обрадовалась, старательно давя желание усмотреть в этом нечто большее. – Что ж, – вздохнула, стоя у открытой дверцы кареты, где меня ожидал один из младших стражей, выделенный для сопровождения, – это была неожиданная и не слишком приятная встреча, но все же я ей рада. Когда еще доведется увидеться.

– Вы должны будете прийти в управление для дачи показаний, – невозмутимо напомнил Матэмхейн, но я отмахнулась.

– Там все будет официально и скучно. А сегодня было интересно в некотором роде поработать вместе. Жаль, не нашлось времени посидеть и просто поговорить.

– Место преступления не лучший выбор для бесед, – укоризненно заметили мне.

– Какой же вы все-таки зануда. В следующий раз, когда нам доведется встретиться, лучше посидим за бокальчиком вина и поделимся своими историями. Думаю, нам обоим найдется что рассказать. – Подмигнула ему.

Шутка. Но не без доли правды.

– Думаю, вам пора, – прозвучало холодно в ответ.

Бросив взгляд на непроницаемое строгое лицо и ледяные голубые глаза, я нырнула в сумрачное нутро экипажа. Матэмхейн молча прикрыл за мной дверцу.

Нет, не могу же я вот так уехать! Тогда он точно быстро про меня забудет. Высунувшись в окошко, решила подразнить его напоследок. Один раз живем, еще с десяток лет не свидимся – чего терять!

– Если вы когда-нибудь разведетесь, дайте мне знать. Буду рада составить вам компанию на вечер. – И сразу почувствовала, что перегнула палку. На лицо мужчины легла тень, черты стали резче. Вот Безмирье, прозвучало как пожелание? Но я же не имела в виду ничего такого. – Простите, неудачная шутка. Не переживайте, способности к провиденью у меня практически отрицательные. Обычно все случается точно наоборот. Всех благ жене и дочери, и не принимайте всерьез слова уставшей женщины. – Выдавила из себя улыбку, пытаясь превратить невольную грубость в глупое чудачество.

– Хорошего пути, – с каменным лицом пожелали мне, прежде чем отвернуться.

Возница рванул с места, спеша увезти меня подальше от недовольного начальства.

Сев прямее, я наткнулась на неодобрительный взгляд молоденького стража. В душе зародились нехорошие подозрения.

– Я что-то не то сказала? – уточнила настороженно и чуть не вздрогнула от посетившей меня мысли. – Только не говорите, что его жена и дочь погибли.

Я, конечно, циничная особа, но если и правда умудрилась так грубо потоптаться по его чувствам… Захотелось пойти и самой тихо убиться в подворотне.

– Нет, они живы, – сухо выдал парнишка, и я облегченно выдохнула. – Но господин старший следователь уже несколько лет в разводе.

Как неудобно получилось! Не столь ужасно, как то, что предположила я, но все равно. Надо же так удачно пальцем ткнуть и поковыряться в чужой ране! Если бы могла предвидеть, не стала бы так шутить. Но Матэмхейн не похож на мужчину, способного бросить жену и тем более ребенка.

Или я ошиблась и в нем? Глупая Флора, несмотря на весь свой цинизм, иногда бывает такой наивной. Впрочем, какая разница, что произошло между ним и его супругой. Важно, что я нагрубила небезразличному мне человеку и даже не смогла извиниться. И вряд ли уже представится возможность…