Читать книгу "Матвей и пятница 13"

Глава 5

Я брел домой, не глядя по сторонам. Хорошее настроение улетучилось, выходной день не радовал, на душе скребли кошки, оттачивая свои коготки, заодно проверяя градус моего терпения. Волосы у меня слиплись от сладкого крема, а на белоснежных брюках проявилось коричневое кофейное пятно в самом интересном месте. Я был подавлен и расстроен. Но не из-за моего внешнего вида. Раздался звонок. Конечно, я ждал, что позвонит Лизи, но я ошибся. Это был дед.

– Мотя, привет, ты как? Можешь не отвечать, Романовна рядом?

– Деда, привет, нет, говори.

– Я решил в этом году отметить день рождения так, как я хочу. В одиночестве, наедине с собой и своими мыслями. Я выхожу из Романовского капкана. Я так решил.

– Это как? Деда, не горячись, ссора – это всего лишь способ выпустить пар!

– Да, только я уже такой ошпаренный твоей бабкой, что на мне места живого не осталось. Может мне в реанимации от нее спрятаться? А что? Полежу, отдохну под капельницами. Да она меня и там достанет.

– Деда, мне начинать переживать? Ты где? На даче?

– Расслабься, Мотя. Я тебе перезвоню.

Дед бросил трубку и это мне показалось очень подозрительным. Я не успел его ни о чем расспросить. В этот момент кто-то мягко обнял меня сзади и прижался ко мне.

– Нет, Лизи, и не думай. Я тебя не прощу. Ты не представляешь, как ты меня подставила.

– Мотенька, ну миленький, но я же не специально. Ритка никогда бы не пришла к тебе на консультацию. Знаешь, какая она упертая? Ну, пришлось немного от твоего имени поболтать с ней в соцсетях.

– Я знаю, что она не подарок. Но тебя, Лизи, я не прощаю.

– У тебя получилось? Как все прошло?

– Возможно она оставит ребёнка, время покажет. Можешь продолжать свои дешевые спектакли, но без меня. Прощай, Елизавета!

Я отодвинул Лизи в сторону и направился в магазин за мукой. Снова позвонил дед. Он был взволнован.

– Мотя, нужна твоя помощь! Бери Лизоньку и срочно приезжайте ко мне. Адрес я тебе сейчас скину.

– Что? Деда, что случилось? Ты где?

– Потом, потом все расскажу, Романовне ни слова! Это приказ! Или ты мне не внук!

Лиза шла за мной, как хвостик, не отставая ни на шаг. Я остановился, и она тоже. Я пожалел, что она слышала разговор, но, когда дед говорит по телефону, он старается говорить очень громко. Я всегда задаюсь вопросом, он думает, что это я плохо слышу?

– Вячеслав Аркадьевич звонил? Что случилось? Куда едем? Я готова! Мотя, перестань дуться. Твой дед в беде, забудь ты про муку. Позже купим!

– Купим? – я любил дуться, обижаться, я не умел быстро менять свое настроение, точно флюгер на ветру. Если обиделся, то надолго. Только Лизи никогда на это не обращала внимание. Она все делала так, как ей хотелось, как будто ничего и не происходило. Ради деда я проглотил обиду и решил, что буду умнее. Просто выпущу ледяные щиты и буду держать Лизи на расстоянии.

Мы зашли в автобус, который был забит людьми, как килькой в консерве и это, несмотря на воскресный день. Лизи, конечно, воспользовалась теснотой и повисла на мне, как цепочка на шее. И отодрать ее от моей груди уже было невозможно. Она обвила меня руками и поцеловала. Я отворачивался, но безуспешно. Поцелуй меня настиг в момент слабости и мои ледяные щиты пали. Обида прошла, и я обнял мою вторую половинку. Автобус начал движение и в проходе показалась контролерша в яркой спецодежде с надписью на спине «Дневной дозор». Она героически продвигался среди людей, прокладывая себе проход локтями, плечами, бёдрами, как будто от этого зависела ее жизнь. Кто-то падал на колени сидящих людей, тихо матерясь и одновременно извиняясь, кто-то изгибался змеей, пытаясь удержать равновесие, но все терпеливо молчали, так как видели на спине контролёрши не просто надпись, а угрозу: «Только попробуй стать на пути – узнаешь, как работает дневной дозор».

– Показываем проезд, кто не заплатил? Всех проверю!

Я достал банковскую карту, так как проездную карту «Подорожник» я оставил дома. Я не собирался никуда ехать в свой выходной день и выложил ее из кармана.

– Молодые люди, на задней площадке, оплачиваем проезд! Живо! – этот крик был адресован нам.

Не знаю, почему именно нас выбрала контролерша для проверки, возможно, все остальные пассажиры были уже проверены и не один раз. Лизина проездная карта не сработала, на ней закончилось деньги, а чтобы оплатить моей банковской картой, мне нужно было дотянуться до аппарата, который был в руках у контролёрши. Я взял инициативу на себя.

– Лизок, я заплачу.

– Ой, Мотя, у меня тоже банковская карта. Нет наличных.

Контролерша прожигала нас взглядом. Она находилась возле средней двери, но все видела, за всем следила. Она контролировала каждое наше телодвижение и, возможно, даже читала по губам.

– Я жду! Молодые люди на задней площадке, оплатите проезд! Или я до вас доберусь!

Просто какой-то спектакль с дешевыми угрозами. Я улыбнулся. Мы же взрослые люди, а не подростки.

– У нас банковская карта. Подойдите и мы оплатим, – я крикнул через весь автобус, честно заявляя о том, что мы еще не оплатили проезд.

Нам было так уютненько с Лизи стоять на задней площадке, что мы не желали продвигаться вперед, раскидывая всех пассажиров. Контролерша наш намек поняла и начала действовать. Два безбилетных пассажира в автобусе – это команда «фас».

– Расступитесь, мне нужно пройти!

Русские люди обладают удивительной чертой характера. Они умеют слышать лишь то, что им хочется слышать. Очевидно, в этот автобус набились только пассажиры с наушниками в ушах.

– Нет, ну вы посмотрите на них! Я говорю, дайте пройти, у меня зайцы едут. Вы что, оглохли?

Никто не отреагировал. А зря, иногда полезно наушники снимать.

– Жопы свои подвиньте!

– Что? – у кого-то вернулся слух, – что ты сказала?

– Что слышал! Жопу спрячь! Дай пройти!

Я решил вмешаться. Я ведь психолог и знаю, как возникают конфликты. Достаточно только поджечь спичку! Зачем людям портить настроение? Сейчас я все улажу.

– Женщина, мы сейчас уже выходим. Можете возвращаться на свое место. Мы всего-то две остановки проехали.

– Что? Вы еще и хамите!

Похоже спичкой был я. Лучше бы я промолчал и тихо вышел вместе с Лизой.

– Все слышали? Будете свидетелями! Безбилетники не собираются платить! Камеры все зафиксировали! Держите их, не дойти им уйти! Заблокируйте выход из автобуса! Стоп автобус!

– Мотя, бежим! Я ее боюсь!

Я не знаю почему, но Лизи запаниковала и потащила меня к выходу. Я ведь честно собирался оплатить проезд. У меня и в мыслях не было убегать. Но поддавшись Лизиному порыву, я тоже бросился на выход. Двери открылись, и мы подумали, что вот оно – спасение, что мы ускользнём от крабоподобной контролёрши. Только на улице нас ждал неожиданный сюрприз в виде другого сотрудника «Дневного дозора». Мимо этого жлоба и детеныш комара не пролетит, не то, что мы с Лизи. Мужик с огромными бицепсами и квадратной челюстью сурово посмотрел на нас. Затем он взял меня за ворот рубашки и потащил, как пацана, в сторону от автобусной остановки. Жест был унизительным, я шел спотыкаясь, Лизи бежала следом, но что оставалось делать? Тут же появилась запыхавшаяся контролерша.

– Оформляем! Зайцы! Платить отказывались и хотели сбежать!

Я почувствовал, что сейчас земля разверзнется и мы провалимся в горящий котел. Было стыдно и страшно.

– Нет, все было не так! Мы до вас дотянуться не могли! Отпустите моего парня! – вот зачем Лизи стала оправдываться? Ну заплатили бы штраф и все бы закончилось!

Лизи пнула сотрудника «Дневного дозора» в ногу. Он даже не почувствовал удара.

– Ага, дамочка еще и буйная! Борис, вызывай подкрепление! Мне они сразу не понравились. Целовались в общественном месте!

«Дневной дозор», «подкрепление» – эти слова послужили отправной точкой для моей очень впечатлительной второй половинки. Лизи панически боялась полицейских и вообще людей в форме. На секунду Борис отвлекся и отпустил мой воротник. Он связывался с кем-то по рации, называя нас хулиганами и дебоширами.

Лизи мне мигнула. Мне это не понравилось. Но я был предупрежден, чтобы это не означало. Пока я поправлял рубашку, Лизи схватила двумя пальцами нос контролёрши и потянула вверх. У меня глаза вылезли из орбит. Моя маленькая вторая половинка пошла в атаку. Резкая боль заставила контролершу отступить и замолчать. Она пребывала в шоке, прочем так же, как и я.

– Мотя, бежим! За мной!

И мы побежали! Так быстро я не бегал никогда. Даже в школе. Лизи не отставала, она неслась через дворы, как ненормальная. Мы петляли, заметая следы и даже не оглядывались. После пятой подворотни, мы остановились, потому что у нас закончились силы. Наши легкие горели огнем, а кашель не давал нам нормально дышать.

– Лизок, ты где так научилась драться?

– Драться? А, ты про нос? Так этот прием все знают! Ты что, в школе никогда на разборки не ходил с плохими ребятами? Можно еще пальцы в нос засунуть. И провертеть там.

Я промолчал. Я действительно никогда не дрался в школе. Я всегда считал, что переговорами и правильными словами можно уладить любой конфликт. Оказывается, не любой.

Мы все еще тяжело дышали, но уже могли идти.

– Мотя, нас будут искать? Мы теперь преступники?

– Ну, не уверен, хотя может быть…

– Вот, что у тебя за привычка мямлить, говори, как есть. Мы преступники?

– Нет! Но в автобус я больше не зайду. Никогда! Буду пешком на работу ходить!

– И я! Только на метро буду ездить! До конца своей жизни! Велосипед куплю или самокат!

– Я тоже!

– Мотя, нас же дед твой ждет! Вдруг он в опасности?

Я покачал головой, с такими спасателями, как мы, деду можно было не завидовать. Я посмотрел карту в телефоне.

– Мы отклонились от курса. Пешком – 20 минут. Идем, Лизи. Сегодня день будет долгим.

Я посмотрел по сторонам в поисках знаков. Ничего подозрительного. И это было странно. А может наше задержание и было этим самым знаком? Может нам и не нужно было спешить?

Глава 6

Вячеслав Аркадьевич, мой дед, был человеком серьезным, начитанным, по крайней мере, я его таким считал всю жизнь. Он тридцать лет проработал врачом-анестезиологом. Не шуточная профессия, с большой ответственностью. Мне до него было далеко в моих стремлениях к совершенству. Дед был доволен своей жизнью на пенсии и хотел изменить только один пункт, который он называл романовский капкан, в который он попал, когда женился на моей бабушке – Аннете Романовне. Дело в том, что, выйдя на пенсию, от нечего делать, бабушка решила перевоспитать деда и сделать из него идеального мужа. Что, как вы понимаете, было полной утопией. У нее теперь было много свободного времени и незанятой энергии. Я деликатно отказывался занимать чью-либо сторону, потому что люблю своих родственников, но иногда мне приходилось быть медиатором и разруливать семейные конфликты. Вот и сейчас назревал грандиозный конфликт. Как я это понял? Конечно, по знакам. Потусторонние силы мне всегда сообщали о будущих тайфунах и цунами в нашей семейной идиллии. Только я подумал о бабушке, как увидел гейзер горячей воды, струящейся из земли в палисаднике. Прорвало очередную трубу и горячая вода, заливая поникшие цветы, вытекала из клумбы, как из бассейна с бортиками, растекаясь по асфальту. Хорошо, что место аварии огородили щитами, полностью закрыв дворовой проезд.

– Дело нешуточное, вулкан проснулся.

– Мотя, это всего лишь труба с горячей водой. Давай обойдем этот двор.

– Я не об этом, я о бабушке. Аннета Романовна будет похуже любого гейзера или вулкана. Зря дед не поехал на дачу.

– Они поссорились?

– Да, и теперь мы с тобой, Лизок, можем оказаться на линии огня. А я так хотел тебе устроить романтический вечер.

– Мотя, ну ты же знаешь, что мне по барабану все эти розовые сопли.

Это было правда. Лизи, хоть и была с виду девушка изящная, хрупкая и нежная, но это лишь для тех, кто не знал ее боевой характер. Ей нравились приключения, боевики и быстрая езда на машине. Она была рада любой движухе. Особенно она любила спасать животных, попавших в беду. Лизи терпеть не могла розовый цвет в одежде, кремовые розочки на торте и романтические мелодрамы.

Итак, мы не знали, что нас ждет и в волнении шли на встречу с дедом, который, как оказалось, не уехал на дачу. Это было очень подозрительно. Я очередной раз позвонил бабушке, чтобы предупредить ее о том, что дед не на даче, но телефон молчал. Ее мобильник был вне зоны доступа. А это означало, что она, переборов свою гордость, отправилась за город, чтобы помириться с дедом. Я прекрасно знал, как она ненавидит электрички, дачу и загородный отдых. «В гробу я все это видала» – вот ее любимые слова. В деревне Овсянкино, где находилась наша дача, была плохая связь. Нужно было стоять в определённом месте, чтобы поймать сигнал мобильника. Очевидно, бабушка уже обследовала территорию дачи и ходила по соседям в поисках пропавшего деда.

Я вздохнул, предчувствуя неприятности. Дед решил выйти из романовского капкана, не продумав пути отступления. «Тайфун Аннета» набирал силы. Крепчал с каждой минутой. Аннета Романовна была не та женщина, с которой можно было играть в такие игры. Когда она приедет на дачу и обнаружит, что деда там нет, это будет скандал, о котором лучше заранее не думать. Дед мог лишиться всех своих удочек и снастей. А также мог потерять все содержимое своей мастерской, а попросту, сарая, который он начинял барахлом со свалок в течение последних пяти пенсионных лет, приводя бабушку в бешенство. Захламлённость дачи и квартиры бабушку бесила, но она терпела. Я ей всегда говорил, что дед имеет право заниматься на пенсии тем, чем хочет. Как мог я старался разруливать ссоры и стычки. Но в этот раз я оказался не у дел. Попросту проспал скандал. Если бабушка выбросит все дедовские вещи на помойку, то это будет катастрофа вселенского масштаба. Дед тут же подаст на развод и уедет навсегда жить в деревню. И даже я не спасу ситуацию. Это будет конец. Романовский капкан сломается и вместе с ним сломается и бабуля, так как дед был для нее смыслом жизни. Вернее, его перевоспитание. Это она решила после ухода на пенсию. По какой-то счастливой случайности, ее выбор пал на деда, а не на меня. Я-то дышал спокойно и занимался тем, чем хотел. А вот деда ее нескончаемая забота просто убивала. Я ему советовал спокойнее относится к жизни, но он не мог терпеть давления. Он никогда не был подкаблучником и не собирался им становится в 70 лет. А зря, многим нравится.

– Знаешь, Лизи, мои бабушка и дедушка так много работали, что почти не виделись в течение жизни, а потом на пенсии, они вдруг обнаружили, что совсем не знают друг друга.

– Так это же прикольно, они не успели надоесть друг другу.

– Это ты так думаешь. А они считают, что зря поженились.

– Мотя, ты мне рассказывал про этапы в жизни, когда человек переживает определенные кризисные даты, 70 лет – это кризисный возраст?

– Вот сейчас посмотрим на деда и узнаем, какой-такой кризис он переживает. Надеюсь, он не надумал прыгать с парашютом в 72 года или путешествовать автостопом. Это было бы перебором.

– А что? Круто, жизнь с перчинкой, не пресная каша. Только нам придется за ним следом прыгать с парашютом и путешествовать автостопом.

Лизи рассмеялась, а мне было не смешно. Моя семья была в опасности. Я, как психолог, понимал, что бабушка – не подарок, но и дед, по ходу, слетел с катушек. Я волновался за обоих.

– Мотя, а вдруг у твоего деда инфаркт или инсульт, и он лежит беспомощный в квартире и ждет нас, а мы смеемся? Ой, ты что так побелел? Мотечка, ну я не хотела тебя пугать.

Зря Лизи это сказала вслух. На третий этаж мы с ней забежали, как ненормальные, не дожидаясь лифта. Я так нервничал, что не мог ждать ни секунды. У меня у самого сердце разболелось пока я звонил в дверь.

– Деда, ты жив?

– Вячеслав Аркадьевич, вы живы?

Я бросился к деду и стал проверять его пульс. Выглядел он взволнованно. Что-то было не так. Его волосы были взъерошены, на рубашке не хватало нескольких пуговиц, а носки были мокрые. Это меня еще больше напугало. Дед всегда отличался аккуратностью во внешнем виде.

– Вы что раскудахтались, как куры на насесте. Проходите, не стойте в дверях.

– Вячеслав Аркадьевич, а чья это квартира? Такой шикарный ремонт, – Лизи, как всегда все быстро подмечала и замечала. Квартира действительно было необыкновенно красивая и большая. Огромная люстра украшала квадратную прихожую, которая был по размерам такая же, как наш зал. На стенах была лепнина, а вход в комнату украшали две полуколонны. Я был не просто удивлен, а шокирован.

– Дед, если с тобой все нормально, то ты можешь объяснить, что ты делаешь в этой квартире? Почему ты не на даче? И зачем ты нас позвал?

Мы замерли с Лизи ожидая ответа. Дед мешкал, топчась на месте в мокрых носках. Лизи крепко взяла меня за руку. Обычно она так сильно сжимала мою руку, когда хотела, чтобы я отвлекся от собеседника и переключил свое внимание на нее. Но сейчас этот прием не работал. Я пристально держал деда в фокусе моего внимания и не собирался смотреть больше ни на кого. У меня начало подниматься давление, я чувствовал, что дед готовит мне сюрприз с плохим запахом. Лизи почувствовала мое напряжение и сильнее сжала ладонь.

– Дед, говори! Что ты задумал? Чья это квартира? – мне уже не хватало воздуха.

– Матвей, я хочу тебе продать мою половину дачи.

– Что? – мои легкие остановились и я перестал дышать. Я пытался осмыслить сказанное, но не мог. Даже Лизи отпустила мою руку. Она тоже пыталась переварить информацию.

– Ты мне хочешь продать половину дачи, которую я и так когда-нибудь получу в наследство? Дед, тебе деньги нужны? Так и скажи.

– Матвей, я не смогу тебе отдать деньги, поэтому предлагаю купить половину дачи.

– Дед, не темни, зачем тебе деньги? Ты заболел? Тебе срочно нужна операция?

– Нет, я здоров. В общем так, Мотя, ты вернешься к Романовне и скажешь ей о моем решении продать дачу. Я лечу в Аргентину. Там меня ждет моя подруга, Мария. Все, вот так и передашь Романовне.

Дед стал нервно ходить по прихожей, оставляя на дорогом старинном паркете мокрые следы.

– Вячеслав Аркадьевич, а почему в Аргентину? Может хотя бы в Сочи?

Я лишился дара речи. Мой дед, чтобы вы знали, никогда не был за границей. Ему не интересны были путешествия. Он терпеть не мог самолеты и поезда, называя их душегубками. Я сделал глубокий вдох и выдох. Потом я вспомнил семейные истории моих клиентов и немного снизил артериальное давление.

– Дед, ты это специально придумал, чтобы бабушку разозлить? Решил ее проучить? Чтобы она ревновала? Ну признайся, ты же не собираешься никуда уезжать. Зачем тебе деньги нужны?

– Мотя, ты хоть и мой родной внук, но я знаю, что Аннета Романовна тебе также дорога, как и я. Поэтому никаких переговоров. Только коммерческое предложение. И билет в Аргентину в один конец. Все. Подумай внук над моим предложением. Можем сегодня к нотариусу сходить, у тебя есть деньги?

Я увидел, как Лизи мне подмигнула. Это значило, что нужно соглашаться и играть по дедовским правилам, иначе правды нам не узнать.

– Вячеслав Аркадиевич, а сколько лет вашей подруге?

– Машке? 30 лет в прошлом году было.

– Что? – моя Лизок повелась и выпала в осадок, а я точно понял, что дед блефует, разыгрывая спектакль для бабушки. Только кто ему поверит?

– Деда, а фотография у тебя есть? Ну этой, Марии?

Как я и думал, дед приготовился к допросу. Фотография у него оказалась в заднем кармане брюк. Причем случайно. Пока Лизи пристально рассматривала девушку на фотографии, я еще раз посмотрел на внешний вид деда и понял, что он что-то скрывает. И дело было не в придуманной тридцатилетней подруге Марии из Аргентины.

– Деда, а фото девушки ты приготовил, чтобы мы его Аннете Романовне показали?

– Да, берите, у меня еще есть. Пусть знает, на кого я ее променял. И пусть меня не ищет. Я лечу в Аргентину.

– Ой, Вячеслав Аркадьевич, сейчас столько мошенников развелось, может быть эта Мария и не Мария вовсе. Только не отправляйте ей деньги. Нужно все проверить, – Лизи искренне переживала, она тормозила деда, поверив в существование аргентинской подружки. Но меня было не провести. Дед блефовал, и я это чувствовал. На всякий случай, я мысленно задал вопрос вселенной и тут же получил ответ. На кухне раздался ужасный грохот. Деревянная гардина рухнула на шкаф с посудой, смахнув с полки фарфоровые вазы и статуэтки. Я понял, что дед врет и что дела еще хуже, чем Мария из Аргентины. Как я это понял? После звука разбившейся посуды, дед срочно стал нас выталкивать из элитной квартиры.

– Деда, у тебя там что-то упало. Пойдем посмотрим?

– Мелочи, сам разберусь. Я жду, Матвей, твоего решения. Не купишь дачу, продам другому. Соседу. И пол участка отдам. Подумай, внук.

– Вячеслав Аркадьевич, вы не сможете домик попилить. Он же маленький. А как же ваша мастерская? Неужели не жалко будет все соседу отдать?

Лизи умела надавить на больное. Она заговаривала деду зубы и как бы отходила к входной двери. Она пятилась назад, подмигивая мне, подавая тайные сигналы. Я понял, что нужно действовать. Пока дед разговаривал с Лизи и открывал входную дверь, чтобы нас выпроводить, я бегом побежал на кухню, чтобы посмотреть, что там упало. Ну не просто так же мне высшие силы дали сигнал. Я должен был все проверить. А может деда в заложники взяли? И выкуп требуют?

Когда я заглянул в огромную кухню с элитным ремонтом, то все, что я мог сказать, это было:

– Мать твою! Дед, иди сюда!