Текст книги "Миллениум, Стиг и я"
![](/books_files/covers/thumbs_240/millenium-stig-i-ya-53848.jpg)
Автор книги: Мари Франсуаза Коломбани
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
АГЕНТСТВО TT[9]9
ТТ, «Тиднингарнастелеграфбюро» – крупнейшее агентство новостей в Швеции. (Прим. ред.)
[Закрыть]
В 1979 году Стиг уволился с почты и поступил в TT, крупное пресс-агентство, аналогичное АФР во Франции. И там он проработал двадцать лет. Поначалу ему досталась должность редакционного секретаря, в обязанности которого входило принимать по телефону информацию и статьи всех корреспондентов и служб. Затем он был иллюстратором в отделе ТТ «Бильд»[10]10
От шв. bild – изображение: картина, фотография. (Прим. ред.)
[Закрыть], где мог писать на все интересующие его темы, от Дарвина до Робин Гуда, включая события Второй мировой войны.
При этом он не забывал и о детективных романах. Особенно много внимания он уделял авторам-женщинам и находил, что по стилю дамы намного превосходят большинство своих коллег мужского пола. Как и все самоучки, он обладал феноменальной и в то же время эклектичной культурой. Дом всегда был полон книг на разные темы: научная фантастика, политика, разведка, контрразведка, военная стратегия, феминизм, информатика и так далее. Чтобы обходилось подешевле, мы покупали книги в оригинале, преимущественно на английском языке. Большинство коллег воспринимали Стига как человека мягкого и интеллигентного, но которого очень трудно провести, тем более что он отличался крайней щепетильностью. К середине 1980-х годов, когда правые экстремисты начали убивать людей на расовой или политической почве, расхищать армейское оружие и заставлять банки финансировать их движения, к нему все чаще стали обращаться за консультациями сотрудники агентства из отдела происшествий. В большинстве случаев ему было известно прошлое подозреваемых, их соучастники и круг их знакомств. Владея большим объемом информации, зачастую противоречивой, Стиг умел быстро разбираться в сути дела. Например, когда в 1990 году в Оклахома-Сити взорвали бомбу и сто шестьдесят восемь человек погибли, а шестьсот восемьдесят получили ранения, он с самого начала, вопреки всем утверждениям средств массовой информации, понял, что террориста спровоцировала книга крайне правого толка, «Дневники Тёрнера» Уильяма Пирса.
В конце 90-х ТТ обладало наибольшей информацией по этому вопросу. Эксперт номер один находился в самом ТТ, и все-таки, несмотря на поддержку других журналистов, Стиг так и не получил постоянного места. Руководство считало, что он не умеет писать. Интересно, что по этому поводу думают миллионы читателей «Миллениума»?
В середине 90-х средства массовой информации поразил жестокий кризис. Уменьшилось число рекламодателей, сократился объем издаваемых газет, а многие и вовсе исчезли, и немало журналистов оказалось без работы. Буря, поразившая пишущую братию, не миновала и ТТ. Тем не менее небольшой отдел TT «Бильд» работал без сбоев и продолжал поставлять репортажи и фотоматериалы. Против всех ожиданий, его дела даже улучшились. Однако было принято решение о реорганизации: деятельность агентства приостановили, начались увольнения. В этот момент и было бы уместно представить Стига сотрудникам отдела и дать ему постоянное место в редакции. В 1999 году, после обрушения банков, в Малександере, местечке в ста шестидесяти километрах от Стокгольма, были убиты двое полицейских. Необычные обстоятельства убийства навели Стига на мысль, что здесь присутствует связь с крайне правыми, и его догадка подтвердилась. Но руководство отказалось перевести его в штат все под тем же предлогом: Стиг Ларссон не умеет писать!
Мы очень долго это обсуждали. Я считала, что пора ему целиком посвятить себя журналистике и заняться более интересными делами, исследованиями, а не простым освещением новостей. У нас не было ни гроша лишнего, денег хватало только на самые насущные потребности, и даже одежду я покупала в магазинах «секонд-хенд». Однако, несмотря на все финансовые затруднения, рискнуть стоило.
Понимая, что на продвижение в ТТ надеяться нечего, Стиг решил уволиться и получить выходное пособие. Впоследствии он больше не бывал в TT и в случае надобности встречался с его сотрудниками в кафе: не мог простить, что одно из крупнейших агентств Швеции обошлось с ним и другими толковыми журналистами так неоправданно жестко.
С этих пор Стиг полностью посвятил себя газете «Экспо» и одноименному фонду, которые ему во многом обязаны появлением на свет.
«ЭКСПО»
Стиг, с детства находившийся под влиянием политически активного деда, решил сотрудничать с британским антифашистским ежемесячником «Серчлайт» («Прожектор»), чьи идеи были созвучны его собственным. В 1982 году он отправился в Лондон знакомиться с главным редактором журнала Грэмом Аткинсоном. Свидание было назначено в кафе. Не особенно доверяя друг другу, они начали разговор с форменного взаимного допроса по поводу фашизма. На счастье, оба обладали изрядным чувством юмора! На следующий год Стиг начал писать для ежемесячника, пользуясь псевдонимом, как и все сотрудники-корреспонденты. В других случаях он всегда подписывал статьи, репортажи и книги своим именем, как, к примеру, посвященные Швеции страницы для работы французского политолога Жана Ива Камю «Экстремизм в Европе».
После смерти Стига, еще до того, как трилогия «Миллениум» стала пользоваться успехом, один из английских издателей попытался сделать подборку всех его статей, напечатанных в «Серчлайте». Но сам журнал не давал согласия на перепечатку своих материалов, и тогда англичанин приехал ко мне в Стокгольм, надеясь, что я помогу добиться разрешения. Но я показала ему письмо из «Серчлайта», в котором говорилось, что они не уступят ни запятой из материала, относящегося к «индустрии Стига». Мне было приятно видеть, с каким уважением «Серчлайт» относится к сотруднику, отдавшему журналу двадцать лет жизни.
В 80-х годах в Швеции усиливались расистские настроения, а начало 90-х было отмечено ростом правого экстремизма. Мы считали, что стране просто необходим журнал типа «Серчлайта». Но издавать здесь его точную копию мы не могли, поскольку наша культура сильно отличается от английской. Более двух лет мы обсуждали облик издания с заинтересованными людьми, и этим дискуссиям не предвиделось конца.
Антирасистская ассоциация, основанная в 1985 году под названием «SOS-расизм», с девизом «Не тронь моего друга» и логотипом в виде маленькой желтой руки, в 1995-м решила обогатить свой журнал приложением, в котором анализировалась бы деятельность расистских групп правоэкстремистского толка. И тогда дело пошло быстрее. Нашлись средства, наконец была определена концепция. Недоставало только названия, но и его придумали быстро: «Экспо». После выхода трех номеров редакция решила порвать с организацией «SOS-расизм» и обрести самостоятельность. Мы со Стигом очень радовались, что к нам присоединилась молодежь, и старались держаться с ними максимально по-дружески. Помещалась редакция в подвальчике на той самой улице, где будет обитать Лисбет Саландер, и первоначально располагалась в точно таком же крошечном и душном помещении, как редакция журнала «Миллениум». Также мы часто бывали в квартире над кафе-баром на Хурнсгатан – в точно такой же и Микаэль Блумквист назначал встречи. Когда за ребятами охотились нацисты, они обычно укрывались в этой квартире.
Надо сказать, что официальное появление «Экспо» в мире средств массовой информации было ознаменовано настоящим противостоянием. В апреле группа экстремистов начала угрожать политическим объединениям, которые поддерживали «Экспо», и разгромила их помещения. Витрины большого книжного магазина на Оденгатан были разбиты, повсюду нарисована свастика и написаны приказы: «Не смейте печатать “Экспо”!» И хотя политические объединения сумели противостоять нажиму, типография вышла из игры.
Неожиданная развязка всех событий пришла в июне 1996 года. Две вечерние газеты, «Афтонбладет» и «Экспрессен», уважаемые и популярные издания, решили в порядке совместного проекта напечатать и распространить номер «Экспо» в качестве своего приложения. Два главных редактора, Торнбьёрн Ларссон и Кристина Юттерстрём, сделали общее заявление в защиту свободы самовыражения. Стиг был вне себя от радости. Благодаря столь солидной поддержке «Экспо» получила возможность выходить в свет до самого 1997 года.
Но подписка и продажи едва покрывали расходы на печать и зарплату сотрудникам. Когда начал заявлять о себе экономический кризис, положение «Экспо» пошатнулось. Чтобы спасти газету, Совет по культуре выделил деньги, но сумма оказалась столь мизерной, что измученная редакция решила отказаться. Мы трудились день и ночь, чтобы сохранить хотя бы дневные и вечерние новости и воскресные выпуски. Все же с самостоятельностью «Экспо» было покончено, и теперь она появлялась только в качестве приложения к разным печатным органам: в 1998 году – к норвежскому антирасистскому «Монитору», потом с изданием Кур до Бакси под названием «Свартвит» («Черно-белый журнал»). Это помогло «Экспо» выжить, однако прошло пять лет, прежде чем она снова начала выходить в свет сама по себе.
90-е годы дались нам со Стигом нелегко. Он работал как сумасшедший. Статьи для ТТ, «Прожектора», «Экспо» и книги, которые он писал сам или в соавторстве с кем-то, времени для меня не оставляли совсем. Я чувствовала себя очень одинокой, тем более когда после краха 1993 года потеряла работу архитектора в крупной строительной фирме, где мне очень нравилось; особенно я увлеклась проектом меблированных комнат Рикарда Бофилля. Мы со Стигом жили в разных режимах и были вынуждены заранее договариваться о встречах. Свидания проходили в кафе «Анна», куда мы, совсем как в книгах «Миллениума», забегали выпить по чашечке кофе с молоком.
В эти годы я дважды уходила от Стига, но оба раза всего на несколько недель. В первый раз я жила на квартире, которую мне сдал один из друзей, второй – у моей подруги Элеанор. Стиг каждый раз был в отчаянии. Я и теперь еще жалею о той боли, которую тогда причинила ему. Ведь он с детства глубоко страдал от чувства заброшенности, возникшего после смерти деда. Мне следовало бы найти другой способ дать ему понять, как мне его не хватает. Тем более что от этих разрывов наша жизнь менялась ненадолго, лишь на несколько месяцев.
А потом нас снова захлестнули события. 1999-й был годом перемен и принес немало опасностей. Как уже было сказано, Стиг ушел из TT, а волна насилия со стороны крайне правых возрастала.
В трилогии «Миллениум» Стиг в очередной раз отдает дань уважения скромному герою, упоминая маленькую типографию в местечке Моргонгова. После того как другая типография под давлением угроз отказалась печатать «Экспо», предприятие под руководством директора Яна Чёбина все-таки взялось за это дело, а сам Ян поразил Стига тем, что без колебаний погрузил весь тираж в собственную машину и поехал развозить. Я была счастлива, когда в 2007 году ему присвоили звание «Предприниматель года». В первом томе Микаэль Блумквист доверяет ему печатать свою книгу о деле Веннерстрёма и номер журнала, освещающий скандал. Во втором томе ему же передается заказ на печатание книги Дага Свенссона о трафике секс-услуг из стран Восточной Европы. В третьем томе он берется выпустить тираж книги, разоблачающей «Секцию спецанализов» – тайный отдел Службы безопасности, созданный во времена холодной войны, не подотчетный никому и далеко выходящий в своей деятельности за рамки закона.
Как и журнал «Миллениум» в посвященной ему трилогии, газета «Экспо» худо-бедно продолжала свое существование, держась на энтузиазме совершенно разных людей, увлеченных общим делом. В одной из сцен второй книги, «Девушка, которая играла с огнем», Стиг описывает, как Эрика Бергер готовит кофе в маленькой редакционной кухне и улыбается, видя перед собой множество кружек с логотипами различных политических партий. Это дружеский намек на «Экспо», где у каждого журналиста была своя кружка и свое мнение. Они могли симпатизировать любой политической партии, но не становились активистами. Это жесткое правило являлось гарантией независимости журнала, который не мог выступать в качестве ставки в политических играх.
После нескольких лет зависимого существования дела «Экспо» наконец поправились – в основном благодаря субсидиям, полученным за беседы со школьниками о вопросах демократии, а также и за репортажи РАКСЕН[11]11
Система Racism and Xenophobia European Network, находящаяся в ведении Евросоюза. (Прим. перев.)
[Закрыть] для ЕЮМС (European Union Monitory Center) о преступлениях расистов и расовой дискриминации в различных областях, к примеру в предоставлении жилья и рабочих мест.
Освободились еще две ставки, из них одна для Стига. Обновилась команда сотрудников. Все они были молоды, но обладали хорошей профессиональной подготовкой, а многие имели уже кое-какой журналистский опыт. Я занималась редактированием репортажей и их переводом на английский язык – эта хлопотная работа приносила нам позарез нужные деньги. Вспоминаю новогоднюю ночь 2002 года, когда мы провозились до утра с материалом, который обязательно должен был выйти 1 января. Многие журналисты ушли праздновать, а мы, «старики», остались, потому что номер надо было сдать в срок.
Все годы борьбы с крайне правыми течениями Стиг писал статьи, выводящие на чистую воду политические партии националистического толка, такие, как «Шведские демократы». Он стремился показать, что речь здесь идет не просто о банде безумцев, проникших в шведское общество со своими теориями и заговорами, а о настоящем политическом движении, бороться с которым следует политическими средствами. И сегодня сам факт, что эта партия просочилась в парламент, свидетельствует о том, что опасения Стига начинают сбываться…
УГРОЗЫ
Сделавшись корреспондентом «Серчлайта», Стиг стал жупелом для экстремистов. В 1991 году он, совместно с Анной Леной Лодениус, опубликовал книгу «Правый экстремизм». В книге описаны все группы и партии этого течения, начиная с их корней, партнеров в Европе, скандинавских странах и в США, и кончая методами насилия, которыми они пользуются. Это была первая исчерпывающая работа, посвященная экстремизму. Одна из упомянутых в ней организаций, БАС («Белое арийское сопротивление»), издавала журнал под названием «Сторм» («Шторм»), со страниц которого изливались призывы к насилию, окружаемые неким романтическим ореолом. Семеро из членов этой организации в сумме были приговорены к двадцати годам тюремного заключения за кражу армейского оружия, разбойные нападения и убийства. В следующем году мы были встревожены известием, что сотрудники «Сторма» располагают адресом нашим и Анны Лены. Попасть в списки неблагонадежных к нацистам означало оказаться под ударом. Пока мы думали, как реагировать и как защищаться, тогдашний друг моей сестры сказал нам:
– В конце концов, мы все одна семья. Я наведаюсь к моему дяде, итальянцу, у него есть кое-какие связи в известных кругах, и он поможет решить проблему в корне.
Поначалу эта идея нам понравилась, особенно слова о большой семье. Затем мы призадумались: платить за помощь деньгами здесь невозможно, но в какой-то форме мы же должны будем выразить свою благодарность. И потом, искать преступников – дело полиции. И мы отклонили предложение, сославшись на то, что предпочли бы судебный процесс по всем правилам. Но надо сказать, я была в растерянности. В 1993 году «Сторм» опубликовал фотографии Стига и Анны Лены, с номерами социальной страховки, телефонами, адресами и местом работы. Насчет Стига там было сказано: «Запомните его слова, лицо и адрес… Дать ему продолжать или стоит им заняться?»
В то время кто попало мог добыть фотографию любого из граждан Швеции, явившись в полицейскую службу, ведавшую паспортами. В книге «Девушка с татуировкой дракона» Лисбет Саландер разъясняет, насколько легко собрать о человеке полную информацию: если кто-то фигурирует в базе данных, что для всех обязательно, он быстро попадает в паучью сеть. В следующем томе, «Девушка, которая играла с огнем», самой героине приходится менять место жительства, и она сомневается, стоит ли: «Если расстаться с этой квартирой, то придется заводить новый почтовый адрес. А Лисбет Саландер хотела как можно меньше светиться и мелькать в каких-то там базах данных».
Стиг прекрасно знал, какими методами пользуются журналисты, мужья, разыскивающие своих жен, сбежавших от домашнего насилия, детективы, а еще экстремисты и преступные группы. За свои угрозы «Сторм» подвергся судебному преследованию и был осужден, но на это потребовалось много времени. В 90-е годы более двенадцати человек погибли от рук преступников, связанных с нацистами. Только в 1998 году полиция безопасности Швеции (СЭПО)[12]12
Säpo, или Säkerhetspolisen (полиция безопасности) – шведская служба безопасности, относится к Национальному совету шведской полиции. (Прим. перев.)
[Закрыть] зафиксировала более двух тысяч случаев агрессии на почве расизма, за добрую половину которых ответственны группы «белой власти», то есть воинствующие неонацисты.
На двери нашей квартиры значилось и мое имя, а под ним и телефон, поскольку он был зарегистрирован на меня; надо думать, кто-то его списал, поскольку начались анонимные звонки. Мы установили сигнализацию, а в придачу я поставила еще и бронированную дверь. Когда во втором томе цикла «Миллениум» Микаэль Блумквист пытался войти в новую квартиру Лисбет Саландер в доме номер 9 на Фискаргатан, близ Мосебакке, у него перед глазами на дисплее охранной сигнализации шел обратный отсчет времени. Микаэль знал, что, если в течение тридцати секунд не наберет правильный четырехзначный код, сигнализация сработает и очень скоро появятся крепкие ребята из охранной фирмы… Мы со Стигом не раз наблюдали подобную картину, когда, вернувшись с работы, стояли перед входной дверью и не могли заставить замолчать орущую сигнализацию. Мы ее так и называли: «кричалка».
Как-то раз Стиг получил по почте пули, а однажды его подкарауливали у выхода из ТТ. Но по счастью, его успели предупредить, и он покинул здание через запасной выход с другой стороны. Наш автоответчик был постоянно включен и не раз фиксировал угрозы. Их содержание сводилось примерно к одному: «Подонок, ты целуешься с евреями… Предатель, мы с тебя шкуру спустим… нам известно, где ты живешь…»
У шведских нацистов была своя сеть по сбору информации: деятельность такого рода называлась «Анти-АФА»[13]13
От названия организации «Антифашистское действие» (АФА). (Прим. ред.)
[Закрыть]. В 1994 году, реагируя на жалобу против «Сторма», полиция изъяла список, включавший более двухсот имен активистов антирасистского движения. Несколькими годами позже экстремисты ополчились на Петера Карлссона и Катарину Ларссон, журналистов из ежедневной газеты «Афтонбладет», давних сотрудников «Экспо». Помимо всего прочего, они исследовали растущую музыкальную индустрию «белой власти», за счет которой финансировались экстремистские группы во всем мире. Их тогдашняя деятельность способствовала банкротству фирмы «Норланд», выпускавшей диски. Регистрационные данные журналистов были засекречены, однако их подлинные имена, адреса, а также другие сведения в марте 1999 года каким-то образом просочились в Интернет. Спустя некоторое время «Афтонбладет», на основании проведенного ими расследования, опубликовала имена нацистов, за время службы в армии обучившихся владеть оружием и обращаться со взрывными устройствами. Через три месяца, 28 июня, на Петера Карлссона и его восьмилетнего старшего сына было совершено покушение: их машину заминировали. Отец успел вытолкнуть мальчика, и тот получил только легкое ранение, а сам журналист остался инвалидом из-за серьезного повреждения спины.
16 сентября один из профсоюзных деятелей, Бьёрн Сёдерберг, обнаружил, что руководство посадило на его место нациста. В то же время нацистское издание «Инфо 14» добыло из документов паспортных служб фотографии двадцати пяти антинацистов и в их числе Бьёрна Сёдерберга. 12 октября Бьёрн был убит несколькими выстрелами в собственном доме в одном из южных кварталов Стокгольма. Впоследствии полиция изъяла у одного из причастных к убийству список, включавший уже более тысячи фамилий!
Эти события нашли свое отражение во втором томе трилогии: журнал «Миллениум» тоже получал угрозы, и общественная система безопасности также давала сбои, что привело к гибели журналистов Дага Свенссона и Миа Бергман. Все изображенные в романе события так или иначе имели место и произошли с кем-то из шведских журналистов, политиков, прокуроров, профсоюзных деятелей или полицейских. Автор ничего не выдумывал.
Искать виновных долго не пришлось, и их арестовали в 1999 году. Вечером того же дня мне позвонил Стиг: Петер Карлссон предупредил его, что у преступников были изъяты наши паспортные снимки и его фотографии и при этом отнюдь не все фигуранты находятся за решеткой. На прощание он сказал: «Тебе не следует появляться дома». Девятого ноября, когда арестовали последнего из подозреваемых, моя подруга Элеанор вздохнула: «Наконец-то отбой тревоги!»
Все это время Стиг очень волновался за меня, а я за него. В кафе я старалась сесть между ним и дверью, чтобы прикрывать его, но обычно мы избегали показываться на людях вместе. Мои коллеги не знали имени человека, с которым я жила, и на вопросы я уклончиво отвечала: «С одним журналистом». Я никого не приглашала к себе, с друзьями встречалась вне дома. Стиг же, ничего мне не сказав, возвел вокруг меня целую систему защиты. Так, у него была договоренность с полицией, что в случае любого происшествия на нашей улице туда будут направлены все находящиеся поблизости наряды и сотрудники. Я об этом догадалась, когда после небольшой дорожной аварии возле нашего дома зачем-то собралось множество полицейских машин с мигалками; я тогда еще вышла на балкон и подумала: «Ну вот, делать им больше нечего!»
Конечно, приятного в таком образе жизни было мало, но мы сами сделали выбор. А трудные условия повлияли на многое: в частности, из-за этого мы не заключили законный брак и не обзавелись детьми. Стигу гораздо безопаснее было официально считаться холостяком. Конечно, найти его адрес не составляло большого труда, но на дверях его имя не значилось, а все счета обычно подписывала я.
В 1983 году мы решили пожениться. Купили обручальные кольца в магазине на Регерингсгатан, на которых велели выгравировать «Стиг и Ева», и встретились со священником, чтобы узнать, сколько времени займут необходимые формальности. Он нам разъяснил, что все совсем не так быстро и просто, как нам казалось. Кроме всего прочего, наша профессиональная деятельность снова вторглась в частную жизнь, и мы так и не нашли времени, чтобы оформить документы. Соединенные Штаты оккупировали территорию, которую мы считали «своим островом», Гренаду, и мы провели огромную работу, чтобы осветить, что же там в действительности произошло. Бракосочетание утратило для нас статус приоритета. К тому же Стиг начал сотрудничать с «Серчлайтом», и им стали пристально интересоваться крайне правые. Рисковать было не время. Тем не менее Стиг еще долго носил обручальное кольцо, что и запечатлено на многих фотографиях того времени. К 1990 году он слегка растолстел, и кольцо пришлось снять. Что же до меня, то я своего кольца никогда не снимала, а теперь ношу еще и кольцо Стига.
Отец Стига, Эрланд, все время настаивал на официальном оформлении наших отношений, особенно после выхода в конце 80-х закона об упразднении пенсий в случае смерти одного из супругов, если брак не был заключен до определенного срока. Но безопасность в то время была для нас важнее пенсий, и в итоге мы так и не поженились, как, кстати, большинство семейных пар нашего поколения. Думаю, что нам обоим было не суждено создать нормальную семью. Когда я была маленькая, мне казалось, что мать бросила меня. Конечно, на самом деле все обстояло куда сложнее, но такой оборот событий явно отразился на том, что я боялась иметь детей. Само собой, мы со Стигом об этом думали, но без малейшей иронии могу сказать, что у нас всегда находились более неотложные дела. Нам хотелось большей экономической стабильности, большей упорядоченности и уверенности в завтрашнем дне… А время шло.
За несколько месяцев до смерти Стиг снова заговорил о свадьбе. Тем более что у нас уже были кольца! На горизонте маячил выход трилогии «Миллениум», и наши материальные условия вот-вот должны были улучшиться. Да и степень риска уменьшалась, ибо Стиг решил нигде больше не работать, только на полставки в «Экспо».
Но на этот раз наши жизненные планы нарушила смерть.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?