Читать книгу "Наследие"

Frozen – Madonna

Join Me – HIM

Just Dance – Lady Gaga

Iris – Goo Goo Dolls

SexyBack – Justin Timberlake

Come Undone – Duran Duran

Genie In A Bottle – Christina Aguilera

To The Moon &Back – Savage Garden

Bitter Sweet Symphony – The Verve

California – Mylène Farmer

My Favourite Game – The Cardigans

Пролог

Пятнадцать лет назад

Алая жидкость течет по траве, просачивается в трещины и впитывается в землю. Острые белые клыки вонзаются в тело. В ночном тихом воздухе раздается угрожающий звериный рык, за которым следуют звуки раздираемой плоти.

Мой желудок подскакивает к горлу, когда в сорока футах1[1]1
  Около 12 метров.


[Закрыть]от меня огромный ротвейлер цепляется мертвой хваткой в шею мужчины. Он лежит посреди поляны, и в свете садовых фонарей я отчетливо вижу, как беззвучно шевелятся его губы.

А затем он замирает и обмякает.

– Кто следующий? – спрашивает Джозеф.

На нем деловой костюм с галстуком и блестящие туфли. Недавно он победил на выборах и был избран в сенат. Но я знаю, он не добился бы этого без поддержки моего отца.

– Мне рекомендовали вас как лучших, – продолжает Джозеф.

Он смотрит на толпу здоровенных бойцов, сложенных как супергерои. Каждый из них молчит и не двигается. Только на их лицах мелькает что-то похожее на испуг, когда один из людей Джозефа хватает за ошейник лающего ротвейлера и заводит его в клетку. Его оскаленная морда испачкана кровью мужчины, которого он сгрыз минуту назад.

Это уже третий за сегодняшнюю ночь.

Беспощадный пес не оставил никому ни единого шанса.

– Думаю, это была плохая идея, – произносит мой отец ледяным тоном. – Они трусливые сукины дети. Я зря трачу на них время. Пора все это заканчивать.

Внезапно из толпы отделяется боец. Он выставляет перед собой руку с поднятыми вверх двумя пальцами в виде «V». Символ победы.

– Я готов, – говорит он с мрачным весельем. – Я выбирался и не из такого дерьма.

– Давай, покажи всем нам, чего ты стоишь, – командует Джозеф.

Боец идет в центр поляны. Он высокий, почти такого же роста, как мой отец. Чем ближе он подходит к клеткам, тем свирепее рычат в них собаки. Сегодня их доставили в наше поместье и, по словам Джозефа, всю жизнь готовили как машин для убийств.

Боец останавливается и выдергивает из-за пояса ремень. На нем он нащупывает скрытую кнопку, и спустя мгновение наружу выстреливают шипы.

– Стой, – его прерывает Джозеф. – Главное правило: никакого оружия.

– Мне велели только сдать оружие, – боец указывает на другой конец поляны, где стоит корзина, наполненная автоматами, пистолетами, ножами и другим снаряжением.

– Никто не запрещал использовать то, что надето на мне, – продолжает он и бросает с вызовом. – Или я ошибаюсь?

– Ты ходишь по тонкой грани между дерзостью и неуважением, – говорит отец. – Но в твоих словах есть доля правды. Я приказал только сдать оружие. Главное правило остается прежним…

Он замолкает и указывает на мужчину, стоящего в другом конце сада. На нем надет специальный защитный костюм для дрессировки: рукава и штанины прошиты прочным материалом. Голову скрывает шлем с металлической сеткой.

– Он не должен пострадать, – заканчивает отец.

– Тогда продолжим, – Джозеф щелкает пальцами, и на его мизинце сверкает массивный золотой перстень.

Один из его людей отпирает дверь клетки и выводит ротвейлера с мощной грудью и оскаленными клыками.

– Да начнется охота, – объявляет он. – Взять!

Как только собаку спускают с цепи, она становится словно одержимая бесом. С громким рычанием ротвейлер несется на мужчину в экипировке. В этот момент боец обматывает ремень вокруг рук и набрасывается на собаку.

Они оба падают на траву. Одним резким движением боец накидывает ремень псу на шею. Шипы впиваются в шерсть, и ротвейлер начинает скулить. Его вой приводит в бешенство остальных собак в клетках. Они отрывисто лают и набрасываются на прутья. Под их весом трясется решетка.

Боец не расслабляет хватку и продолжает душить пса. Тот тяжело дышит, изворачивается и пытается вырваться.

Но все бесполезно.

Собака издает последний судорожный вой.

Отбросив мертвого ротвейлера, боец поднимается на ноги. Его руки перепачканы кровью, на лице выступает пот. Он первый, кому сегодня удалось пройти испытание.

– Я же обещал, что соберу лучших, – Джозеф обращается к отцу. – Он станет достойным телохранителем для Дамиана. Осталось отобрать еще двоих.

– Хочу проверить, насколько он хорош, – отец не разделяет его ликующего тона. – Выпускай остальных псов.

Джозеф хмурится.

– Так никто не пройдет этот отбор. Три ротвейлера против одного… – он смотрит на бойца, как на приговоренного. – У него нет ни единого шанса.

– Он использовал ремень и шипы, о которых не говорилось в правилах, – парирует отец. – Теперь собак будет три. Новое правило: ему больше не нужно никого защищать. Он должен выжить сам.

Он переводит взгляд на бойца:

– Если хочешь – беги.

Боец испуганно смотрит на Джозефа, надеясь, что тот откажется и сохранит ему жизнь. Проходит несколько секунд, прежде чем Джозеф кивает.

– Открыть все клетки, – распоряжается он.

– Боже… – за моей спиной раздается тихий встревоженный голосок.

Обернувшись, я вижу Ребекку. Моя приемная сестра наблюдает за происходящим с побледневшим лицом. В ее больших карих глазах отражается ужас.

Рядом с ней стоит Фрэнк. Это сын друга моего отца. Сегодня он несколько раз просил дать ему пройти испытание, чтобы доказать преданность нашей семье. Но для всех он все еще пятнадцатилетний мальчишка.

Громкий металлический скрежет заставляет меня повернуться. Я вижу, как человек Джозефа снимает собак с цепей.

– Взять! – приказывает он.

С тихим предупреждающим рыком собаки срываются с места. Их глаза налиты кровью, широкая грудная клетка вздымается от скорого бега.

Боец замахивается, ударяя ремнем по морде первого из ротвейлеров. Брызги крови разлетаются в воздухе. От этого пес становится еще больше свирепым и набрасывается на мужчину, повалив его с ног. Он оказывается сверху и раскрывает пасть, обнажая клыки.

Раздается отчаянный крик.

Крик помощи и пощады.

Я делаю шаг в сторону, загораживая спиной Ребекку. Не хочу, чтобы сестра видела, как ротвейлер сгрызает лицо человека. Его тело дергается, когда два других пса разрывают его на куски. Под ним образуется лужа багрового цвета.

Кажется, дикое рычание и звуки булькающей, пульсирующей крови никогда не затихнут. Ночной воздух нашего сада пропитывается тошнотворным сладким запахом. Я бросаю взгляд на то, что осталось от бойца, и к горлу подступает желчь.

Наконец на собак застегивают цепи и затаскивают обратно в клетки.

– Кто-то из вас еще хочет обсудить правила? – мрачно спрашивает отец, обведя взглядом бойцов. – Кто следующий?

Повисает молчание. Никто не осмеливается сделать шаг и обречь себя на смерть.

– Я это сделаю.

Мимо меня проходит Фрэнк и встает в центре поляны. Среди бойцов раздаются смешки.

– Ты точно решил? – спрашивает у него отец.

Фрэнк кивает и смотрит на ротвейлеров в клетках.

– Я знаю, что у меня мало шансов, – он бросает на меня взгляд. – Но если потребуется, я отдам жизнь за Дамиана.

– Я спрошу в последний раз, – отец с невозмутимым спокойствием обращается к Фрэнку. – Ты уверен?

Тот снимает с себя куртку и сворачивает ее несколько раз. Затем подносит к груди импровизированный «щит», закрывая лицо и горло.

– Да, – без колебаний отвечает он.

Отец поднимает руку – сигнал, чтобы выпускали псов. Раскрывается дверь клетки, и за моей спиной Ребекка кричит во весь голос, словно ее режут.

– Нет!

Я опускаю голову и сжимаю кулаки.

Не хочу это видеть.

Фрэнку всего пятнадцать. Это будет бессмысленная смерть.

Но я ничего не могу сделать. Отец никогда не меняет своих решений.

Раздается лай и металлический звон. Я поднимаю голову и вижу Фрэнка. Напротив него ротвейлер поднимается на задние лапы. Его пасть раскрывается, обнажая клыки. Он хочет наброситься на Фрэнка, но его удерживает цепь, натянутая до предела. Ее звенья дребезжат каждый раз, когда пес кидается вперед в нервном возбуждении.

– Глупость и смелость не одно и то же, – отец идет к Фрэнку и опускает руку ему на плечо. – У тебя еще будет шанс доказать преданность нашей семье. Но не сегодня.

Он обводит взглядом бойцов.

– Видите, что отличает васот нас?Вы слабые и трусливые. Пятнадцатилетний мальчишка оказался смелее каждого из вас.

Джозеф качает головой.

– Эти парни лучшие в своем деле, – возражает он. – Ты дал им невыполнимое задание.

Отец бросает на него тяжелый взгляд, который я не могу распознать. После этого он велит Фрэнку вернуться на место, а затем смотрит на меня.

– Дамиан, иди сюда.

Я быстро подхожу к отцу и поднимаю на него взгляд. Он возвышается надо мной – темноволосый, высокий и широкоплечий. Его синие глаза блуждают по моему лицу.

– Верь мне, – говорит он и отдает приказ своим людям. – Открыть все клетки.

Ужас мгновенно захлестывает меня.

– Пап, не надо! Они же сгрызут нас!

– Пока я жив, с тобой ничего не случится. Встань за мной.

Если секунду назад мне было страшно, но теперь я каменею от ужаса.

– Не надо! – я хватаю за руку отца. – Пожалуйста, не надо!

Я повторяю эти слова снова и снова. Как будто других слов в этом мире не существует. Как будто эти слова дороже всех клятв на земле.

В это мгновение чувствую, как тонкие пальчики обхватывают мою руку. Повернувшись, я встречаюсь взглядом с Ребеккой. Она стоит рядом и произносит дрожащими губами.

– Закрой глаза, – шепчет сестра.

Я зажмуриваюсь, улавливая рычание, лай и топот тяжелых лап по земле. Страх постепенно оборачивается гневом. Я злюсь на себя, на отца и на этот безумный отбор.

Ребекка сильнее сжимает мою руку, и я открываю глаза.

Они уже совсем рядом.

Несколько людей папы направляют автоматы на бегущих собак. Внутри меня загорается надежда. Но в следующую секунду ее разбивает отец.

– Опустить оружие! – приказывает он.

Я сглатываю, приготовившись к худшему. Отец продолжает стоять на месте и не двигается ни на дюйм.

А затем я перестаю верить собственным глазам.

Все три ротвейлера, как по команде, ложатся на землю. Они перестали дико рычать и теперь поскуливают только от одного взгляда отца.

Моего отца.

Грэга Фэллона.

Он приближается к одной из собак, наклоняется и протягивает руку, чтобы погладить ее морду, испачканную кровью.

– Мне говорили, что ты машина для убийств, – произносит он, и пес поскуливает. – Сегодня у тебя был шанс…

Он лезет за пояс и достает пистолет. Прикладывает дуло к голове ротвейлера.

– Но ты им не воспользовался, – отец нажимает на курок.

Я вздрагиваю от выстрела. Пес заваливается на бок, его мозги разлетаются по траве.

Отец подходит к следующей собаке. Он гладит ее и приговаривает обманчиво ласковым голосом:

– Это не больно. Я сделаю это быстро. Ты ничего не почувствуешь.

Выстрел.

Еще один.

Рядом со мной трясется Ребекка. Ее тело так же, как и мое, пронзает дрожь. Но только она дрожит от страха, когда на ее глазах убили псов, а я…

Я не могу определить это чувство.

– У каждого из вас сегодня был шанс, – отец проходит вдоль строя бойцов. – Но вы трусливое дерьмо, на которое я больше не собираюсь тратить ни секунды своего времени.

Он отворачивается и уходит.

– Убить их всех, – командует он.

Без колебаний его люди поднимают оружие.

А затем ночную тишину Вестчестера2[2]2
  Округ в штате Нью-Йорк, который известен разнообразной загородной недвижимостью: от частных домов и земельных участков до элитных резиденций.


[Закрыть]прерывает автоматная очередь.

Глава 1. Этот день настал

– Эта ночь наша.

Амбер подмигивает мне и проводит помадой цвета бургунди по своим пухлым губам, когда я давлю в пол педаль газа. Из динамиков гремит «Just Dance» Lady Gaga, пока за окном мелькают стеклянные фасады небоскребов. В них бликуют огни неоновых вывесок и рекламных витрин.

Я останавливаюсь на светофоре, и потоки пешеходов пересекают Мэдисон-авеню. Их быстро перемещающиеся силуэты отображаются на глянцевом кроваво-красном капоте моего Ferrari.

Амбер сидит на пассажирском кресле и опускает все окна, позволяя громкой музыке наполнить и без того шумный Манхэттен.

Резкий рев двигателя заставляет меня повернуть голову. Рядом с моей машиной тормозит мотоцикл. Сидящий на нем парень отрывает от руля руку и поднимает на шлеме визор.

– Поехали со мной, – он по-хозяйски опускает ладонь, обтянутую перчаткой, на мое окно. – Я покажу тебе, что такое настоящая скорость.

Я посылаю ему обворожительную улыбку.

– Прости, красавчик, но у меня другие планы.

В этот момент Амбер выдвигается вперед и повышает голос, стараясь перекричать песню.

– Приятель, возможно в другой жизни тебе повезет!

– Не слушай ее, – я подмигиваю незнакомцу. – Ты классный. Но сегодня у меня важный день. Я готова отказать даже самому Джеймсу Франко.

На светофоре загорается зеленый свет. Мотоциклист сжимает рукоять руля, и раздается мощный рокот.

– Надеюсь, еще увижу тебя, – говорит он и опускает визор.

– Эй, сбавь обороты! – кричит ему Амбер. – У тебя нет ни единого шанса!

Мотоцикл издает громкий вибрирующий гул, когда парень вырывается вперед и поднимает в воздух переднюю часть байка. Он проезжает на заднем колесе несколько футов, прежде чем исчезает из вида в потоке машин.

– Выпендрежник, – выносит вердикт Амбер.

– Зачем ты так с ним? – я поворачиваюсь к ней.

– Я всего лишь сказала ему правду, – она пожимает плечами и небрежно бросает помаду в клатч. – Зачем давать лишнюю надежду?

Я срываюсь с места и задумчиво постукиваю пальцами по рулю.

За всю жизнь у меня было не так уж и много мужчин. Но все они были одинаковыми: успешными, богатыми и до невозможности скучными. Они источали пресную идеальность во всем – от безупречной укладки волос до подошвы дизайнерской обуви. Едва в них можно было разглядеть что-то настоящее и живое.

– Иногда мне хочется чего-то такого… – признаюсь я. – Чего-то дикого, необузданного и безумного.

– Надо же, малышку Софию Эйнсворт потянуло на темную сторону.

Амбер провокационно проводит языком по губам, отчего я взрываюсь от смеха.

– Мы отклонились от курса. Сегодня ты должна забыть обо всем, – нараспев произносит подруга. – С этого дня начинается наша новая жизнь. Это как второй день рождения. Понимаешь, о чем я?

Не успеваю ответить, как она достает из-под сиденья бутылку «Кристал Брют» и собирается ее откупорить.

– Даже не думай об этом! – восклицаю я. – Ты испортишь мне салон!

Пожалуй, больше, чем за свою коллекцию туфель от Manolo Blahnik, я переживаю за мою новую спортивную малышку с турбированным двигателем.

– Если я этого не сделаю, то ты испортишь мне вечер, – почти обиженно заявляет подруга.

Она нажимает на одну из кнопок приборной панели, и на крыше открывается люк. Амбер поднимается с сиденья и высовывается наружу. Ее бунтарские, непослушные кудри развеваются на ветру, когда она запрокидывает голову и смеется.

– Этой ночью на небе зажгутся две новые звезды подиума! – визжит она.

Я улыбаюсь и напоминаю ей тоном строгой мамочки:

– Мы подъезжаем.

В это мгновение над моей головой раздается хлопок. Пенящаяся жидкость забрызгивает лобовое стекло, и стеклоочистители начинают усердно смахивать шампанское за семь тысяч долларов.

Амбер садится в кресло и протягивает наполовину опустевшую бутылку. Я сворачиваю на Парк-авеню и делаю несколько глотков, ощущая, как шипучая и прохладная жидкость освежает горло.

– Сейчас я закрою глаза, – с придыханием говорит Амбер. – И открою их только тогда, когда мы подъедем. Хочу запомнить этот момент на всю жизнь.

Я тихонько посмеиваюсь.

Амбер совмещает в себе два противоречивых качества: сентиментальность и сухой цинизм. С равным успехом она может цитировать Шекспира и воспевать любовь. А уже через пятнадцать минут не постесняется предложить секс на одну ночь горячему красавчику из Морнингсайд-Хайтс.

Я продолжаю ехать по Парк-авеню между параллельными рядами деревьев. Яркие неоновые вывески и рекламные щиты на небоскребах сменяются зданиями с элегантной классической архитектурой.

Мой взгляд задерживается на отеле «Уолдорф-Астория». В ночи здание сияет тысячами огней. У его центрального входа толпятся фотографы и папарацци, желающие запечатлеть прибывших гостей презентации.

– Мы уже подъехали? – нетерпеливо спрашивает Амбер.

– Почти.

– Тогда почему ты еле ползешь? – она капризно надувает губы. – Выжми газ! Я не собираюсь сидеть вечно с закрытыми глазами.

– Не хочу привлекать лишнего внимания, – возражаю я, понимая, как это тоскливо звучит.

– В таком случае тебе надо было покупать Ford. Твоя яркая красная Ferrari создана для того, чтобы на нее все пялились и облизывались. Давай, набирай скорость! – с жаром выдает Амбер. – Я хочу услышать, как кончает эта малышка!

Я нажимаю на педаль газа ногой, облаченной в блестящие туфли на высокой шпильке. Стрелка спидометра стремительно поднимается. Раздается глубокий рокот мотора.

– О да! – Амбер радостно взвизгивает. – Это лучший стон в моей жизни!

Я включаю стояночный тормоз, отчего машина уходит в занос. Под задними колесами вырывается дым. Я выезжаю на встречную полосу, выкручиваю руль и с визгом останавливаюсь у центрального входа отеля с красной ковровой дорожкой.

– Теперь можешь открыть глаза, – сообщаю я.

Амбер поворачивается к окну, рассматривая у входа толпу журналистов.

– Поверить не могу, что они тут все из-за нас, – выдыхает она.

Мы выбираемся из машины, демонстрируя длинные ноги. Со всех сторон на нас обрушивается шквал фотовспышек. Я передаю ключи парковщику и уверенно прохожу вперед.

Моя спина прямая, плечи расправлены. Я контролирую каждый шаг и бесстрастное выражение лица. Со временем ношение маски вошло в привычку. Я держу «нейтральное» лицо, даже когда не появляюсь на публике. Никто не может распознать, какую именно эмоцию я испытываю.

– Наконец этот день настал, – Амбер с восхищением оглядывает толпу, что нас окружает. – Скажи мне, что это не сон. Иначе я отказываюсь просыпаться.

Для этого вечера она выбрала обтягивающее платье в тон своей помады с открытыми плечами и ключицей. На мне классическое маленькое черное платье.

Мы приближаемся к центральному входу, где нас дожидается Стефан.

– Софи, – он идет навстречу и притягивает меня к себе, чтобы нежно поцеловать в губы. – Ты как всегда чудесно выглядишь.

Стефан стройный и высокий, но мои пятидюймовые каблуки делают наш рост почти одинаковым. Его волосы чуть ниже плеч с идеальным пробором, которые сегодня он собрал в хвост.

Это мой парень, с которым я встречаюсь три месяца.

Мой личный рекорд.

Обычно мои отношения заканчиваются, едва успев начаться.

Все дело в том, что у меня нет особого интереса. Если выбирать между тем, чтобы расслабиться в теплой ванне после десятичасовой фотосъемки, и свиданием в шумном тусовочном баре, то я предпочту первое.

Стефан, как и я, работает моделью. Он успешный и популярный. Добавьте к этому его последний проект – съемка для нижнего белья Calvin Klein, и мне можно не упоминать о его выразительных шести кубиках пресса.

Мы оказываемся внутри «Уолдорф-Астория» и проходим мимо охранников в стандартных костюмах. С грацией ангелов мы поднимаемся по лестнице в фойе. Здесь много колонн и еще больше сводов под высокими потолками, украшенных позолоченной лепниной и живописными сценами из греческой мифологии.

– Идем, я со всеми тебя познакомлю, – Стефан обвивает рукой мою талию. – Хотя ты не нуждаешься в представлении. Эта ночь заменяет несколько лет нашей карьеры. Все новые и нужные связи находятся именно здесь.

Он поворачивает голову и прикасается губами к моему виску.

– Я так за тебя рад. Ты этого достойна…

– Еще не было официального заявления, – напоминаю ему я.

Стефан беззаботно смеется, словно я ребенок, сказавший вслух наивную детскую глупость.

– Никто не сомневается, что это будешь ты, – уверенно заявляет он. – Все уже решено. Это простая формальность.

Из фойе мы проходим в бальный зал с куполообразным потолком. Я осматриваюсь вокруг. На высоких стенах от прожекторов отображается световое шоу. Лазерные лучи повторяют элементы из последней коллекции. Вдалеке установлен гигантский экран, транслирующий моменты из главного кастинга.

На фоне играет лаунж и щебечет толпа. Это не только разодетые в экстравагантные костюмы модные редакторы, модели и фотографы. Я узнаю многих актеров, музыкантов и звезд реалити-шоу.

Стефан ловит взгляды знакомых, когда я принимаю бокал от официанта. Я выпиваю шампанское, пока на экране показывают крупным планом мое лицо.

Амбер находит мою руку и сжимает ее.

– Чувствуешь? – волнительно шепчет она. – У меня вспотели ладони. Как же долго тянется время. Почему нельзя взять и просто перемотать стрелки?

– Не волнуйся, – я ободряюще прижимаю ее к себе. – Осталось немного.

Стефан и Амбер принимаются увлеченно разговаривать со звездным фитнес-тренером, когда в моей сумочке начинает звонить телефон. Я достаю его и смотрю на экран.

Папа.

Стефан переводит взгляд на дисплей моего мобильного, и его безмятежная улыбка гаснет. В последнюю встречу он намекал о совместном семейном приеме. Но я все перевела в шутку, сославшись на занятость папы.

Возможно, в этом вопросе я слишком консервативна. Но я хочу привести в мой дом и познакомить с отцом того, в ком уверена, что свяжу с ним свое будущее.

А я не могу сказать чего-то подобного про Стефана.

Извинившись, я ухожу на балкон и отвечаю на вызов.

– Привет, bullion3[3]3
  Английский термин, обозначающий драгоценные металлы, обычно в виде слитков. Здесь и далее это обозначение «слитка золота».


[Закрыть], – в динамике раздается голос папы.

В голове тут же вспыхивает его образ. Как он сидит в своем кабинете с густыми седыми волосами и в дорогом, подогнанном под фигуру, костюме, и листает документы.

– Привет, пап, – обернувшись, я бросаю взгляд на бальный зал. – Мне сейчас не очень удобно разговаривать. Я на презентации. Что-то случилось?

– Помнишь, я говорил, что, возможно, когда-то тебе придется все бросить и скрыться ото всех? – серьезно спрашивает папа.

Сердце начинает бешено стучать в ожидании неминуемого. Сама того не осознавая, я задерживаю дыхание.

– Помню, – тихо отвечаю я.

– Этот день настал.

Моя рука вздрагивает, и я крепко обхватываю перила. Не могу допустить, чтобы кто-то заметил моего волнения. Но оно разрастается в груди до таких масштабов, что наверняка его можно увидеть из космоса.

– Я поняла.

Завершаю вызов и только сейчас могу сделать глубокий вдох. Но он далеко не свободный.

«Этот день настал».

Подрагивающей рукой я убираю телефон в сумочку и возвращаюсь в бальный зал. Все вокруг кажется как в сепии. Будто мир внезапно утратил все краски. Я обреченно прохожу сквозь толпу и направляюсь к выходу.

– И куда ты собралась?

На моем пути возникает Амбер. Я делаю над собой немало усилий, чтобы не смотреть ей в глаза.

– Ухожу.

– Это какая-то шутка? – потрясенно спрашивает она. – Через пятнадцать минут Александр Маккуин сделает заявление. Ты станешь одной из его главных моделей. Такой шанс выпадает раз в жизни!

– Я бы все отдала, чтобы остаться, – бесцветным голосом произношу я. – Но не могу.

– Нет, нет, нет… – судорожно бормочет Амбер, будто до конца не верит в услышанное. – Так не бывает…

Только сейчас я смотрю ей в глаза, подчеркнутые дымчатыми тенями. Поднимаю руку и осторожно поправляю ее каштановые волосы. В свете изящных люстр они отдают золотом. От ее лица исходит сияние, словно Амбер посыпана волшебной пыльцой.

Моя подруга настоящая красавица, и совсем скоро все убедятся в этом.

– Сияй за нас двоих, – мои губы растягиваются в грустной улыбке. – Прости, что не смогу с тобой разделить этот момент.