Читать книгу "Ночь с тобой. Неугасшие чувства"

Глава 12

Мы резко тормозим и в конце концов съезжаем на обочину. Я разблокирую дверь и пулей вылетаю из машины, четко осознавая, что скрыться и сбежать у меня больше не получится. Ожидая взрыва каждую секунду, ловлю за спиной тихий хлопок.

ТЕО

Новость вышибает мозги, кислотой обдавая внутренности.

Все, просто все мысли утрамбовались в плотный комок и сейчас катятся к чертям.

Я не хочу принимать тот факт, что Марина была с кем-то близка настолько, что родила сына. Она. Согласилась. Родить. Ребенка.

У нее даже от Игоря детей не было. От законного мужа.

Что уж про меня говорить – какой-то залетный на пути попался, от которого она быстро дернула подальше.

Убито поворачиваю голову и смотрю на нее сквозь стекло. Точнее, на ее напряженную спину. Хочется орать и крушить все вокруг, когда я думаю о том, что она любила кого-то после меня.

Поэтому мне так и противится.

Но и со мной же была! Я чувствовал ее отзывчивость! Она ведь не из тех, кто с любым мужиком раскрывается, ну другая она!

Какое-то время я просто сижу, не сводя с нее глаз. А потом, отбрасывая в сторону все сомнения, выпрыгиваю наружу и обхожу машину.

Ладони упираются в стекла – и плевать, что отпечатки останутся. Марина в кольце моих рук, не противится, не вырывается. Ее ресницы поспешно опускаются на щеки. Взглядом она буравит мою грудь, на меня смотреть не хочет. И пусть. Пусть лучше не поднимает на меня равнодушный взор. Сейчас мне так морально легче: зверею, когда представляю, что ее так сокровенно касался кто-то другой. Не я.

– Любила его отца? – сам загоняю себе кол в сердце.

– Любила, – тихо подтверждает она.

Это разрыв аорты. Это будто неуправляемая волна вероломно накрывает с головой и утаскивает в море, отнимая последние крупицы кислорода.

– Ясно, – выдыхаю без чувств. – Ну садись.

Киваю на машину.

– Куда? – вздрагивая, она наконец-то твердо смотрит на меня, взглядом требует ответа.

– Ну ты ж сказала, сына забрать надо. Поехали забирать.

Кусает губы, забывая, какой эффект это на меня оказывает. Но я и вида не подаю, как сильно она меня ударила. Наотмашь.

Эта женщина для меня была чем-то нереальным. Я думал, таких не существует. Я не знал, что можно настолько привязаться к кому-то.

Я ее из рук выпускать не хочу до сих пор: мне Марину трогать необходимо каждую секунду! Чувствовать! Смотреть! Знать, что рядом.

А ей с другим хорошо было. Головой понимаю, что иное невозможно. Что она была с кем-то, но сердце слепо верит, что его все еще трепетно сжимают заботливыми ладонями.

Ей что-то хочется еще добавить, но она не решается. Я цепляю гребаную ручку и распахиваю дверь. На этот раз Марина садится безропотно. Молчит. На меня больше не смотрит.

Называет адрес детского центра неподалеку от ее дома.

Киваю молча, что принял.

Едем не так быстро, уже и пробки собрали. Марина нервничает.

– Их скоро отпустят.

– Я лично ускориться не могу никак.

Хоть и пытаюсь!

Ответ она проглатывает, с беспокойством косится на часы.

Звонит администратору, предупреждает, что задерживается.

Наверное, проклинает, что вообще связалась со мной: вечно от меня одни проблемы.

На метро она бы уже приехала.

Звонит ее телефон, она принимает вызов.

– Сынок, я не успеваю, прости, пожалуйста! – слушает ответ, расстраивается еще больше. – Да, бабушка предупредила меня, мы договорились, но здесь пробки неожиданные, я еду. Мне еще… – вопросительно смотрит на меня, я проговариваю ориентировочные пятнадцать минут, – минут пятнадцать. Подождешь? Спасибо. Ты, если хочешь, можешь пока в буфет зайти, что-нибудь взять. Телефон передашь продавцу, я с ним поговорю и заплачу, как приеду.

Ребенок так и делает, вот только когда Марина общается с продавцом, тот, кажись, встает в позу.

– Дай-ка мне.

Прикладываю ее смартфон к уху.

– Алло. Вечер добрый.

– Здравствуйте, – отвечает мне мужской голос. – Я все понимаю, но это запрещено. Меня оштрафуют.

– Я возмещу, не проблема. Встали в пробку, кто ж мог угадать, что так задержимся.

Прошу войти в положение, получаю встречный вопрос, нет ли у малого аллергии на какие-то продукты. А я-то откуда знаю! Марину спрашиваю, она активно машет головой. И продавец, наконец, соглашается.

– Спасибо, – Марина сдержанно меня благодарит.

На место прибываем, как я и сказал, через пятнадцать минут ровно.

Когда проходим в буфет, к Марине с улыбкой бросается уже подросший мальчуган.

Офигеть. Мне даже и в голову не пришло, что он уже такой большой. Я, конечно, по детям вообще не спец, но ему уже лет семь, наверное.

Пацан одет в простую полосатую футболку и модные цвета хаки шорты по колено, сбоку карманы – у меня примерно такие же есть.

Малой настороженно косится на меня, и в этот момент улыбка с его губ сходит, он хватает Марину за руку и даже как-то немного отступает назад. Глядит на меня с неприязнью, настороженно. И я понимаю, что смотрю на него слишком пристально.

Глава 13

Я почему-то думал, что он маленький еще. Ну то есть как маленький… настолько, насколько это возможно.

А он уже вон какой!

– Привет, – давлю из себя улыбку, но малец отчего-то еще шаг назад делает. Боится, что ли? Я решаю присесть на корточки. Завороженно разглядываю ребенка.

Шапка густых отросших волос. Недовольно поджатые губы, прямой нос. И внимательные глаза, а брови ну очень светлые. У парнишки такой осознанный взгляд… смотрит он жуть как осмысленно. Как взрослый.

– Привет, – отзывается нехотя.

– Меня Тео зовут, – представляюсь настороженно. Он только на меня реагирует затравленно или на всех остальных тоже?

– Ясно, – рубит малой на корню наш разговор и смотрит на Марину.

– Это Тим, мой сыночек, – Марина гладит его по голове.

– Нам надо за пирожки заплатить, – напоминает Тим.

Марина сначала дергается, но под моим не терпящим возражения взглядом останавливается.

Я шагаю к продавцу, прошу рассчитать. Прикладываю карту к терминалу.

– Спасибо, что помогли.

На стол кладу тысячу, накрываю ладонью, двигаю к парнишке. У того благодарно загораются глаза. Он с кивком принимает купюру.

Опытным взглядом я подмечаю чистоту полок и витрин, толстый блокнот для записей, объемный журнал, на виду упаковка черных перчаток, а за спиной парня на полу корзина для мусора. Наполненная использованными перчатками. Значит, действительно пользуется ими. Сам парнишка-продавец выглядит опрятно и располагающе.

Я, не прислушиваясь к тому, как Марина щебечет с сыном за моей спиной, сую продавцу свою визитку со словами: «Если работа потребуется, – обращайся».

– Все. Теперь никто никому ничего не должен. Можем ехать, – заявляю нетерпеливо и вновь торможу от невысказанного протеста на лице ребенка.

– Куда?! – он начинает переживать.

Что опять не так? Весь в маму: что бы я ни сделал – все не то.

Марина спешит на помощь:

– Домой, Тим. Тео мой друг, и он очень меня выручил, привез к тебе.

Тим только недоуменно хлопает ресницами, но следует за матерью.

К тачке он подходит медленно, выглядит загруженным и удрученным. Совсем сникает. А я не выдерживаю:

– Ты что грустный такой? – спрашиваю. Может, и вышло немного резко, но я плохого ничего не имею в виду. Пацан молчит. – Мороженое хочешь?

– Я не люблю мороженое, – наконец откликается он, пусть и нехотя. А я реально офигеваю. А что, есть дети, которые не любят мороженое?!

– Тео, спасибо тебе большое за помощь. Мы дальше сами… ладно? – последнее слово она произносит с сомнением и так, словно надеется на мое благоразумие, брови же мои лезут на лоб. Она меня вновь прогоняет?!

– В смысле? – пытаясь сдержаться, уточняю я.

– До дома недалеко, мы прогуляемся.

– Серьезно?!

– Тео… – осторожно проговаривает одними губами.

Она пытается вразумить меня говорящим взглядом, но хрен там!

Если бы малого тут не было, Марина б меня уже заклевала, чтоб я не лез к ней, но сейчас она в невыгодном положении. Я упрямо склоняю голову набок, упорствуя взглядом. Хочет устроить сцену – пожалуйста. Я не съеду с темы.

Одному богу известно, почему именно она иглой вошла в сердце, ведь было много других. Разных. Но таких, как она, – никогда больше.

– Ты пригласила меня, – наглею. Пусть отнекивается при сыне, мне-то что? – Чай попить с вами. Забыла уже?

Марина неестественной улыбкой отвечает на тихий шепот пацана: «Он с нами идёт, да?»

Я засовываю руки в карманы, вновь начиная злиться. Ну я ничего ей не сделал, чтобы она отмахивалась от меня, как от назойливой мухи, или бежала без оглядки! Мне наплевать, как это выглядит со стороны! Я не могу сейчас уехать!

Марина, видать, чувствует мой взрывоопасный настрой и мигом уступает, принимая правильное решение:

– Тим, Тео – это мой друг, я действительно пригласила его к нам. Надеюсь, ты не против, – пораженно добавляет Марина, видя, как кривится лицо сына: тот не успел вовремя отвернуться.

– Ясно, – вновь бурчит он.

– Ну раз все со всем согласны, я предлагаю зарулить в магазин, чтобы каждый выбрал то, что ему по вкусу.

«Чур мне коньяк!!!» – про себя выбираю я.

– Отлично, – подхватывает Марина, а меня убивает, что теперь не только она хочет мне голову проломить, но еще и ее малец настроен весьма недружелюбно. Да ему-то я что сделал?!

В магазине он топает с каменным лицом, от всего отказывается. Молчит. Молчит. И еще раз молчит. При большом желании еще и игнорирует, когда я к нему обращаюсь.

– А тебе сколько лет? – не удерживаюсь я от вопроса.

– Шесть, – роняет он, не глядя на меня. – Мам, мы все уже взяли?

Охуеть не встать! Шесть! Я искоса напряженно гляжу на Марину, но она делает вид, что не замечает.

Я понял, в кого пацан такой упрямый. И методы те же. Ну ничего. И не с такими справлялись.

– Да, можно идти. Ты уверен, что «Наполеон» не хочешь? – и тихонько добавляет мне на ухо: – Это его любимый торт.

– Не хочу, – бурчит парень.

– Берем, – чеканю я, мысленно радуясь, что хоть один рычаг давления и подкупа у меня уже есть. А то мороженое он не любит. Да и к маме кобелей, по ходу, тоже не подпускает. Ну тут молодец, че.

На кассе я подмечаю, как юнец пристально меня разглядывает, когда думает, что я не замечаю этого.

Удивлен. Шокирован. Недоволен. Еще и хмурится.

Ничего, мелкий, привыкай. Теперь будем часто видеться.

Подъезжаем к их дому.

– Проходим, – командует Марина после того, как с минуту шуршит содержимым сумки в поисках ключей.

Наверх топаем быстро. Марина – напряженно, я – нетерпеливо, пацан – опечаленно.

Свой увесистый пакет со вкусняшками, фруктами и колбасой я ставлю на пол. В руках Тима торт – Марина настояла. Сказала, она всегда просит сына помочь с продуктами. Даже когда ей легко.

Помню, меня мама в детстве тоже с этим кнокала.

Тим убегает к себе. Хотя… здесь двушка. Куда ему убегать?

– А как вы с мамой тут распределяете койко-места?

Да, я продолжаю напирать, а она как думала?! Я в шоке до сих пор!

– Мама спит в своей комнате, мы с Тимом – в зале, – Марина пожимает плечами, мол, что тут удивительного. – На раскладном диване.

– Не тесно вам тут втроем?

– Нормально нам, – сверкает глазами.

– Зато у меня места больше, – продолжаю я перечислять свои преимущества. – Дом новее, и район тебе понравится. А у ребенка будет отдельная комната.

– Ты о чем? – тихо выпадает она в осадок.

– Тебе со мной лучше будет, – гну я свою линию. – И на работу ездить удобнее.

– И даже ребенок тебя не пугает?

Эта едва слышная беседа как бальзам на душу. Когда Марина не грозится мне по башке врезать или по яйцам, а уточняет обычные вещи.

– Да хоть три, – ухмыляюсь я.

Губы ее дрогнули, глаза широко распахнулись. Наконец-то.

– Но то, что он всё-таки один, меня уже радует. Или… он не один?

– Один, – заявляет она уверенно.

Я встаю к Марине вплотную, отступать ей некуда, за спиной – стена.

Кладу ладонь ей на шею. Пальцами мягко поглаживаю нежную кожу.

– У него же наше гражданство?

– Конечно.

– На его свидетельство о рождении можно взглянуть?

Но Марина и тут наносит сокрушительный удар по моей выдержке, пробивая защитный блок:

– Он записан на Игоря, если тебя именно это интересует.

Ладонь моя непроизвольно сжимается на загорелой коже, ярость застилает глаза. Марина вздрагивает, и это приводит меня в чувство.

Стараясь задержать свирепое дыхание, чтобы не напугать ее еще больше, я как могу сдержанно уточняю:

– А говорила, что не спишь с ним.

– Так получилось.

В ее взгляде вина и сожаление. В моем – бездна невысказанных эмоций.

Вулкан внутри почти извергается.

– Поэтому спряталась, – констатирую факт, отказываясь признавать правду. Многое еще готов ей выдать, но перебивает мелкий, что неожиданно возвращается на кухню.

– Мам. А мы ужинать будем потом? – застывает в дверях, переводя взгляд на мою руку на горле Марины.

Я как ошпаренный отпрыгиваю в сторону. Да блядь!

– Ты голодный? – растерянно уточняет Марина, отмирая. Ей тоже неловко.

– Очень.

– Тогда сейчас и сядем. Иди, я накрою и тебя позову.

– Нет, я лучше тут. Помогу тарелки достать.

Он и правда начинает доставать тарелки. Расставив две для себя и мамы, скованно косится в мою сторону.

– Я тоже буду, – киваю.

Третья тарелка тут же оказывается на столе рядом с остальными. Малец еще и приборы заботливо положил для меня.

Плюхается на стул.

Не могу сказать, что теперь он чувствует себя непринужденно или менее недовольно в моем обществе, но тревожится уже не так, как в буфете детского центра.

Марина достает из холодильника кастрюли и овощи. Подзывает сына, просит его помыть последние. Возле нее на столешнице материализуется разделочная доска, нож и хлеб.

Сердце отзывается щемящей болью при виде этой скромной картины. Когда Марина ушла от Игоря и переехала ко мне, мы вот так же вместе готовили и накрывали на стол. Марина – уверенно и по-хозяйски. Я – с надеждой ничего не испортить.

За время, проверенное вместе, я понял, что она – бомба замедленного действия. И когда нож оказывается в ее руках, рано или поздно он дает осечку. Марина вечно то порежется о лезвие, то пальцем о терку заденет, то еще что-то. Поэтому со временем по возможности я стал отбирать у нее колюще-режущие предметы.

Так же делаю и сейчас. Судя по тому, что эта несносная женщина, шмыгая носом, отворачивается – думает она о том же.

Вскоре на столе красуется салат из помидоров и огурцов, рис с котлетами, нарезка сыра и хлеб.

Удивительно, но завязывается непринужденная беседа. И нет, не благодаря мне: Марина пытается разговорить сына.

– А чем вы завтра будете заниматься? – интересуюсь я, доедая котлету. Угроза съесть рис меня миновала: Марина понимающе кивнула и не стала мучить меня гарниром. Я рис с детства терпеть не могу.

– У меня бассейн с утра, – заявляет Тим.

– Круто, – я восхищаюсь искренне. – Давно плаваешь?

– С рождения, – припечатывает меня парнишка.

Ну да. Они же рядом с морем жили.

– А после бассейна? – не отстаю я.

– А что, вы хотели опять к нам в гости приехать? – Тим удивляет прямолинейностью.

– Я бы не отказался, конечно. Но лучше съездить куда-нибудь. Что вы с мамой любите?

– Вдвоем гулять, – отрезает пацан. Однако. Шесть лет, а палец в рот не клади. Отличное времяпрепровождение, причем я в него никаким боком не вписываюсь.

– Мы и правда любим выходные проводить вместе, потому как в будни я очень устаю и иногда поздно возвращаюсь с работы.

– С таким-то начальством немудрено, – дергаю бровью.

Марина игнорит этот выпад.

Время летит незаметно. Уже и поужинали, и половину торта уничтожили. Даже Тим, который решительно отказывался от слоеного десерта, и то с удовольствием умял два куска.

У меня звонит телефон, и я ухожу в гостиную, которая по совместительству оказалась еще и спальней Марины с сыном. Отвечаю на вызов.

На другом конце провода мой зам Андрей, он занимается подбором помещения для нового заведения.

Говорит, что нашел несколько вариантов.

Я заглядываю в кухню и прошу Тима принести мне ручку и бумагу.

Андрей называет район, квадратуру помещения и цену, за которую его готовы сдать. Таких предложений несколько.

В некоторых выгодных вариантах висят долги, которые лягут на нас. Что-то идёт с дальнейшим выкупом. Одно заведение продается уже подготовленным, меняй под себя концепцию – и вперед. Хм, интересно. Мы с Андреем обсуждаем и все проговариваем, останавливаемся на паре вариантов.

– Я подумаю и черкану тебе смс, посмотреть надо помещения. Сейчас просчитаю, что выгоднее. С того и начнем.

– Окей.

Я отбиваю вызов, открываю калькулятор, рядом со мной на диван садится Тим. С любопытством заглядывает в мои записи.

– Сейчас я быстро сориентируюсь и вернусь на кухню.

– А что надо сделать? – уточняет парнишка.

– Надо просчитать, что из этих вариантов дешевле. Тут список длинный, – тычу ручкой в цифры. И объясняю, где начальная цена, где примерные вложения. Как посчитать, куда придется больше вложиться.

– Вот этот выгоднее, – выбирает Тим, пальцем обводит цифру в блокноте. И называет сумму.

– Не понял, – стараясь не отвлекаться от подсчетов, бормочу я.

– Вот здесь дешевле, – уверенно заявляет малец и повторяет сумму, убеждая меня, что именно ее я сэкономлю, если выберу вариант помещения с долгами.

Мысленно отмахиваюсь и вот, выходя на последний шаг расчетов, я получаю на экране калькулятора результат, уже озвученный Тимом.

Перевожу на него тупой взгляд. Может, это я что-то перепутал?

– Как ты это сделал? – удивляюсь. Нет, реально! Он мне выдал разницу по вложениям!

– Посчитал, – как ни в чем не бывало заявляет малой. – Это сложение и вычитание, детский сад, а вы на калькуляторе высчитываете. Стыдно.

– Ты… ты это сам все посчитал? В уме?!

У меня мозги плавятся. Не верю!

– Конечно. А как еще?

Я чуть телефон не роняю.

– Да ладно!

– Ну да.

– А умножать умеешь?

– Да хоть двузначные. Проверьте.

– Пятьдесят четыре на четырнадцать, – озвучиваю первое, что приходит в голову.

Малец что-то прикидывает в уме. И выдает ответ.

Я набираю на калькуляторе цифры… На экране телефона потрясенно вижу то же значение, что назвал ребенок. Семьсот пятьдесят шесть. От неожиданности даже постукиваю по телефону, точно не сломался?!