Текст книги "О котах и людях: о ястребинке и розах"
![](/books_files/covers/thumbs_240/okotah-ilyudyah-oyastrebinke-irozah-296552.jpg)
Автор книги: Марина Аницкая
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
О котах и людях: о ястребинке и розах
Марина Аницкая
Дизайнер обложки Ксения Погорелова
© Марина Аницкая, 2024
© Ксения Погорелова, дизайн обложки, 2024
ISBN 978-5-0060-3155-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть третья: о ястребинке
[3х01] ГОСТИ
Утро было как утро.
Керидвен позавтракала, вышла на крыльцо, поворошила метелки, развешанные с вечера сушиться на ветру (как бы дождь не пошел) – как раз вовремя, чтобы услышать, как на дальнем конце улицы вовсю голосит Брайан:
– Молоко! Молоко!
Точно, встрепенулась Керидвен, пахты надо взять, посмотреть, как на ней пижменная настойка выйдет. Только в инструкции отдельно написать, чтоб никто внутрь ее хлебать не вздумал…
Она вышла за калитку и замахала рукой.
Брайан увидел ее и замахал с козел в ответ. Какой-то незнакомый парень – на вид проходимец проходимцем – сидевший рядом с Брайаном, засвистел в два пальца. Керидвен поморщилась.
Брайан остановился. Вид у него был хитрющий.
– Привет, Керри! А ну танцуй давай!
– А в лоб? – хладнокровно спросила Керидвен.
Проходимец на козлах захохотал. Брайан оттопырил губу и сделал вид, что обиделся.
– Злая ты, О’Флаерти. Чего хотела-то?
– Пахты плесни, – Керидвен показала ему бидон.
Брайан задрал нос:
– Не хочешь танцевать – вот сама себе и наливай, – он ткнул пальцем в сторону фургона, прикрытого брезентом.
Керидвен пожала плечами. И какая муха его укусила?
Она обошла повозку и откинула брезентовый полог.
Человек, дремавший среди бидонов в обнимку с вещевым мешком, вскинул голову и заморгал от яркого света.
– Что, уже приехали?
– Братик, зараза! – завопила Керидвен.
Блейз совершенно не изменился. Разве что чуть раздался в плечах, да рыжая щетинка на лице выглядела странно. В былое время Блейз себе такого не позволял.
Керри стиснула остолопа изо всех сил. Поднять его, правда, как в детстве, уже не вышло. Блейз смутился и принялся отряхивать уроненную в суматохе кепку.
– Привет, Керри!
Как я соскучилась, подумала Керидвен.
– Каким ветром занесло? – вслух сказала она. – Недельку-то хоть погостишь?
Блейз подувял. Моргнул, задрал голову вверх, оглянулся назад, и, наконец, выдавил:
– Керри, я это… насовсем, наверное.
Не задалось, в столицах-то, подумала Керри, а вслух сказала:
– Ну а чего тогда топчешься, как неродной? Проходи давай!
Блейз слабо улыбнулся. Поправил лямку мешка на плече, и принялся вытаскивать из повозки какой-то ящик. Проходимец подхватился с козел и принялся ему помогать.
– А это Джимми, – пропыхтел Блейз, толкая спиной калитку. – Он мой друг.
Проходимец блеснул зубами:
– Здрасте, мэм!
– Мисс, – буркнула Керидвен.
– О’Флаерти! – завопил с козел Брайан, протягивая ей бидон. – Пахту-то не забудь!
Керидвен оглянулась на дом и полезла в карман за мелочью.
– Давай и творога со сметаной, что ли. Кормить их теперь всех.
Хозяйство Блейза состояло из ящика с книжками. Хозяйство Джимми состояло из заплечного мешка и гнусной физиономии. Черт знает что в нем такое было, что сразу хотелось не то в рожу плюнуть, не то хоть обругать от всей души. Втерся, небось в доверие, мрачно думала Керидвен, вытряхивая из шкафа чистое белье. Блейз у нас лопух изрядный. Пусть только попробует тут мне!
– Керри, да ты не напрягайся так, – ласково сказал Блейз, отнимая у нее простыни. – Мы сами разберемся.
– И кровать ему не вздумай свою отдать! – буркнула Керидвен.
– Да он туда по росту не войдет, – безмятежно ответствовал Блейз. – И вообще это ненадолго.
– Да я и в углу на коврике посплю, тоже мне, проблема, первый раз, что ли? – встрял Джимми, и Керидвен немедленно захотелось огреть его чем покрепче. Он ее за кого принимает, черт побери?!
Блейз торопливо сунул Джимми тряпье и поволок Керидвен в сторонку.
– Керри, ты, это… Ты на Джимми не смотри, он стесняется тебя просто…
Керри оглянулась. Джимми, стянув ботинок, с философским видом рассматривал дыру в носке.
– Это называется «стесняется»?!
– Да, – твердо сказал Блейз. – Ты тоже всегда от смущения наглеешь.
Керидвен поперхнулась. Блейз безмятежно улыбнулся, похлопал Джимми по плечу, и они отправились обустраиваться.
Очень быстро стало шумно.
Сначала они начали распаковываться. Потом принялись греть воду, мыться и стираться. Потом принялись кашеварить. И все это, не замолкая ни на минуту.
Джимми трещал, не затыкаясь. Он напевал, насвистывал, притопывал, пристукивал, прищелкивал, тарабанил по столу, отбивал ритм пяткой, стучал себе ногтем по зубам и издавал черт знает еще какие звуки.
При этом он успел отдраить полы, вместе с Блейзом выколотить ковер, перестирать пожитки, наколоть дров, потом уселся на порог сарая, подвернул под себя колено и принялся надраивать песком тазик. Кажется, у него просто не получалось остановиться.
– Он всегда такой? – осторожно спросила Керидвен у Блейза.
– Нет, до отбоя только.
– До отбоя?
– Ага, – Блейз принялся сливать из картошки воду и скрылся в клубах пара. – Да ты не бойся, он по ночам тихий. В основном. И вообще, мы тебе не помешаем!
– Угу, – сказала Керидвен, провожая взглядом веселенькую мокрую гирлянду поперек огорода.
Дырявый носок, на который не хватило прищепки, взмыл вверх, спланировал вниз и плюхнулся в дождевую бочку.
После ужина они ушли к Блейзу (битый час ушел на то, чтобы убрать оттуда всю зелень, что там сушилась), и начали бубнить. «Место надо… ну, сарай какой-нибудь… «Это надо поспрашивать… схожу в церковь завтра…» – «Это без меня…» – «Да я понимаю…» – «Тебе-то там уши не надерут?» – «Не должны…» – «Может, сестричку твою послать?» – «Нет, – быстро сказал Блейз. – Я сам!»
Нет, ну вы подумайте, хмыкнула Керидвен, оттирая тарелки. Сестричку он пошлет. Я ему пошлю!
Она обтерла руки полотенцем и повесила на гвоздь фартук. В гостиной пробили часы.
– Отбой, – внятно сказал Блейз, и стало тихо.
Керидвен затаила дыхание, прислушиваясь – но звуков и правда больше не раздавалось.
В монастыре, что ли, их так вышколили, поразилась Керидвен.
Однако с утра опять стало громко.
– Х-ха!
– Слабо! Слабо!
– Х-ха!
Керидвен вышла на крыльцо и протерла глаза: Блейз и Джимми спозаранку мутузили друг друга посреди улицы. Физиономии у них были предовольные.
Джимми, черный и худой, как щепка, наскакивал; Блейз, маленький и коренастый, отбивался; пыль у них из-под ног стояла коромыслом.
С ума сойти, подумала Керидвен. Блейз? Дерется?
Блейз, будто услыхав, развернулся и замахал ей:
– Ой, Керри! Привет! – и тут же получил в живот от Джимми.
Блейз сложился пополам, Керидвен не выдержала и рванула на помощь – но, выбежав за калитку, обнаружила, что Джимми уже лежит на дороге мордой вниз и молотит кулаком по земле – мол, отпускай, а Блейз, заломив ему локоть, сидит сверху, со все тем же умиротворенным выражением.
– Ничего себе ты наловчился, – только она и выдохнула.
– Это меня Джимми научил, – довольно сообщил Блейз, слезая с приятеля.
Джимми сел, вытянув в пыли длинные ноги и ухмыльнулся во все зубы. Плечи у него лоснились от пота, и по майке растекалось темное пятно. Керидвен моргнула. Вот тигра полосатая!
– Здорово, – наконец, признала она. – Я думала, братик у меня и мухи не обидит.
– Да я и не обижаю, – сообщил Блейз.
Джимми заржал, вскочил, хлопнул Блейза по плечу:
– Да-да, он у нас добренький! – содрал с забора скинутую рубашку и прошествовал во двор. Со стороны умывальника донеслось фырканье.
Керидвен покачала головой и уставилась на Блейза:
– И чем ты там в столицах занимался, братичек?
Блейз снял с забора свою рубашку и принялся ее сворачивать.
– Да… всяким разным… Учился, в основном, я же тебе писал. А боксерский клуб и при университете был, ты не думай…
– Чего не думай? – Керидвен пришлось прикусить губу, чтоб не засмеяться.
Блейз поднял на нее честные глаза:
– Что мне нравится бить людей.
Керидвен поперхнулась. Потом протянула руку и взъерошила ему волосы на макушке:
– Нет, братичек, я так не думаю.
Блейз вздохнул:
– Это как язык. Некоторые просто по-другому не понимают.
– Ага, – радостно объявил Джимми, появляясь из-за забора с сэндвичем в зубах. – Как начнет бубнить – святой такой-то, святой сякой-то, – продолжил он с набитым ртом, – так думаешь все, припадочный. А посмотришь на хук слева – так вроде и ничего, нормальный! – Он дожевал, сбил кепку на затылок и помахал рукой. – Ну, я пошел!
– Как договорились? – спросил Блейз.
– Угу, – они обменялись рукопожатием, и Джимми зашагал прочь по улице.
– И как ты с ним вообще связался? – пробормотала Керидвен.
Блейз замялся.
– Ну… это долгая история. – Он провел рукой по забору и наткнулся на новую кладку – там, где ее правил Ошин. Блейз поднял голову. – Керри, ты… как ты тут вообще?
Керидвен пожала плечом и отвела глаза:
– Да как… вон, огородничаю помаленьку. – В подтверждение слов она принялась общипывать привядшие бутоны с плетей на изгороди. Это было зря – немедленно запахло растертой меж пальцев зеленью и розовыми лепестками, и это вдруг настолько напомнило Каэр-Диен, что накатила тошнота.
Керидвен сжала кулаки в переднике и повернулась к брату:
– Сам-то как?
– Я? – переспросил Блейз. – Да я тоже ничего…
Он повертел в руках сорванный бутон.
– Ты знаешь, я с одним хай-бразильцем познакомился в Камелоте как-то… У них верят, что у человека… или не у каждого человека, у колдуна только, я не очень понял… не одна жизнь, а несколько. Как у кота. Что одна жизнь может закончиться, а он может начать жить другую. – Блейз растерянно поглядел на раздербаненный бутон, сунул ошметки в карман и посмотрел прямо на Керидвен. – Только я думаю, что это неправда. Что жизнь всегда одна. В ней что-то случается, и ты потом живешь с этим всегда. Нельзя взять часть себя и запереть в сундук на замок.
– Ясно, – сказала Керидвен.
Повернулась и ушла в дом, хлопнув дверью, потому что поняла, что еще секунда – и разревется.
В спальне она прислонилась спиной к стенке и закусила губу. Ничего Блейз такого не делал и не говорил, только отчаяние подкатывало изнутри, как тошнота, и хотелось схватить его за шиворот, как крысу, и начать трясти. Как он смеет такое говорить! Как он смеет такое думать, как он смеет такое делать, как он смеет даже начинать о таком вообще!..
Керидвен зажмурилась. Я не могу. Я не могу, не хочу, не буду, я не могу жить с этим всегда. Это нечестно, это неправильно, я так не могу. Не могу, не хочу, не буду. Потому что если обернуться и смотреть назад, если обернуться и смотреть на это всегда – то это значит признать, что все кончено. Все кончено, хотя толком ничего и не было, ты просто живешь и мучаешься, а потом попадаешь в ад.
Похули Бога и умри, сказала жена Иову.
К черту. К черту, к дьяволу, будь оно все проклято! Я так не могу. Не могу, не хочу, не буду.
С другой стороны двери заскреблись.
– Керри? – послышался встревоженный голос Блейза из-за двери.
Керидвен открыла рот и несколько раз вздохнула как можно беззвучней, чтобы голос звучал нормально.
– Чего тебе? – вышло грубее, чем следовало, она откашлялась и крикнула громче. – Сейчас выйду!
Она наскоро плеснула водой в лицо из кувшина, прополоскала рот, сплюнула в таз погромче и высунулась за дверь со стаканом в руке.
– Чего тебе, братик?
Блейз переминался за дверью с ноги на ногу.
– Мне показалось, ты обиделась… Я что-то не то сказал?
Керидвен махнула рукой как можно беззаботнее.
– Да не, так, десну полощу, чтоб зуб не прихватило. Продуло где-то.
– А, – Блейз отвел глаза.
Не поверил, конечно, зараза. Ну да ладно.
– Я в церковь пойду. Ты пойдешь?
– Ой нет, – сказала Керидвен. – Это ты давай без меня, пожалуйста.
– Ладно, – кивнул Блейз. – Хорошо. Ты, это… извини, если что не так.
– Братичек, – честно сказала Керидвен, – в моей жизни до черта всего не так. Но ты тут ни при чем, честное слово!
Блейз посмотрел на нее большими сочувственными глазами:
– Свечку за тебя поставить? – осторожно осведомился он.
Керидвен против воли заржала:
– Главное, чтоб не медицинскую!
Блейз слабо улыбнулся и потопал вниз. Керидвен проводила его взглядом. И как он в Камелоте все эти годы выжил, с таким-то характером? Непонятно.
– Да все нормально!
– Вижу я твое нормально!
– Зато как я его! А, чщщеррт…
Керидвен, чистившая грибы на крыльце, подняла голову. По проселочной дороге ковылял Блейз. На Блейзе висел Джимми. Физиономия у Джимми была расквашена.
Допрыгался, с каким-то внутренним удовлетворением подумала Керидвен. Чего-то такого она и ожидала.
Блейз толкнул калитку, и они ввалились внутрь.
– А, Керри, привет! – пробормотал Блейз.
Керидвен выпрямилась, вытирая руки передником.
– Что стряслось?
– Ничего не стряслось! – оскалился Джимми, и сплюнул красным.
– Я вижу, – скривилась Керидвен. – Корову у кого пытался увести?
Джимми ухмыльнулся:
– Обижаете, мэм. Так мелко не работаем!
Зубы целые, подумала Керидвен.
– Да у нас правда все хорошо, – заоправдывался Блейз. – Не обращай внимания.
– Не обращать внимания?! – взъярилась Керидвен. – Я тебе кто?! – Она уперла руки в бока. – Давай рассказывай, кто вас и за что! Попляшут они у меня!
Джимми захихикал.
– Нет бы спросить, кого это мы. Совсем в нас тут не верят, да, Блейз?
Еще не легче! Керидвен нахмурилась. Блейз вздохнул.
– Мы хотим открыть боксерский клуб, – объяснил он. – Я буду продавать билеты и судить, а Джимми будет приемы показывать. Вот мы сейчас по округе ходим и рассказываем, что будет…
– И показываем! – осклабился Джимми.
Иезуз Мария, ошеломленно подумала Керидвен. Ушла на кухню, достала полотенце, сунула его в дождевую бочку и кинула Джимми:
– Приложи.
Цапнула Блейза за локоть и отвела в сторону.
– Я думала, ты хочешь быть священником.
Блейз отвел глаза.
– Керри, я… Я бы хотел, да, но, наверное, не выйдет.
– У кого не выйдет?! – поразилась Керидвен. – У тебя не выйдет?! Да ты всю жизнь отцу проповеди писал! Ты же всю эту кухню лучше всех знаешь! Наш отец Джозеф тебе в подметки не годится!
Блейз отвел глаза.
– Керри, ты… не все так просто. Какие-то вещи… В общем, от меня хотели слово, что каких-то вещей я проповедовать не буду. А я… ну, в общем, не согласился. Поэтому приход мне не дадут. Ты не думай, меня не отлучили, нет, – торопливо добавил он. – Просто, ну… вот, работу искать надо. Мы решили сделать сельский клуб, – Блейз оживился. – Джимми может бокс вести, а я судить буду, например… и билеты собирать.
– Блейз, – Керидвен не дала себе сбить. – Ты всю жизнь к этому шел. Как, ради чего ты умудрился все профукать? Что такое ты собирался нести с кафедры, что тебя поперли?
– Про всеобщее спасение для всех, включая падших духов, – сказал Блейз.
Керидвен осеклась. Потом не выдержала и стиснула его изо всех сил, прикусывая губу, чтобы не разреветься.
– Братик, ты идиот, – выдавила она, наконец.
Блейз слабо улыбнулся.
– Я знаю.
– А меня? А меня обнять? – Джимми обмотал полотенце вокруг головы и стал похож на хай-бразильского вождя с чайной коробки.
– Тьфу! – Керидвен сплюнула, чтобы не рассмеяться. Долго злиться на этих двух балбесов не получалось. – Идите ужинать.
[3х02] ШИМ-ШЕМ
Утром Керидвен проснулась от того, что Блейз поругался с Джимми.
Точнее, Джимми невнятно орал про «Что, самый умный!..», «Да все я могу!..», а что в ответ бубнил Блейз было не разобрать – Блейз всегда понижал голос в таких случаях.
Керидвен застонала и накрыла голову подушкой. Вопли стали еще невнятнее. Керидвен вздохнула и подумала, что надо встать и навести порядок, но, пока она натянула одежду и спустилась вниз, все уже утряслось и даже завтрак был уже готов. Блейз сунул ей тарелку с картофельной запеканкой, заставил Джимми поклясться, что он не будет встревать ни в какие драки хотя бы день ради восстановления спортивной формы, пожелал ей приятного аппетита и убежал по каким-то делам. Джимми выпросил у нее адрес аптеки и тоже убежал, насвистывая на губе какой-то бодрый марш. Керидвен даже опомниться не успела.
Перекинула косу через плечо, взяла тарелку с внезапно возникшим завтраком и поняла, что улыбается.
После завтрака Керидвен убрала все со стола на кухне и пристроилась поближе к свету рисовать этикетки. Сестре Фионе оказалось некогда, а дело делать было нужно. Керидвен вздохнула и принялась копировать образец.
Первая этикетка вышла ничего так, и Керидвен было воспряла духом. Но на пятой пальцы начали ныть, на шестой она посадила кляксу и пришлось начинать заново, а на девятой случайно своротила чернильницу локтем и залила все уже готовое.
– Бога вашу душу мать! – рявкнула Керидвен.
Пока она ругательски ругала чернила, тушь, этикетки, стол, погоду, природу, свою проклятую удачу, и все на свете – просто потому что надо было проораться – дверь скрипнула. Керидвен развернулась на пятках, набирая в грудь воздуха, чтоб обложить того, кто впирается без приглашения – и обнаружила вернувшегося Джимми.
Джимми сделал большие глаза и быстро-быстро замахал руками, всем собой изображая желание помочь:
– Тихо-тихо-тихо! Что случилось? Жертвы? Разрушения? Труп, который нужно спрятать?
Тьфу!
– Чернила пролила, – буркнула Керидвен.
Джимми вытянул длинную шею, разглядывая этикетки.
– О! – просиял он. – Много надо?
– Ну… штук двадцать хотя бы, – хмуро сказала Керидвен.
Джимми взмахнул руками, как фокусник.
– Тю! Это мы сей секунд! Что ж ты молчала, мы как раз собирались с Блейзом объявления печатать! Противень есть?
– В шкафу, – непонимающе ответила Керидвен.
Джимми просиял. Выгрузил из карманов пару аптечных склянок – Керидвен узнала канавановский почерк – и принялся химичить.
Вскоре Керидвен с удивлением смотрела, как он заливает противень желатином и кладет на него готовую этикетку картинкой вниз. Вид у Джимми был загадочный, как у фокусника.
Вот клоун, подумала Керидвен.
Джимми сделал несколько таинственных пассов и объявил:
– Абра-кадабра!
Керидвен прикусила губу, чтобы не засмеяться.
Джимми аккуратно подцепил бумагу. Керидвен заглянула ему через плечо – на желатине осталась чернильная надпись.
– Тепееерь, дамы и господа, кладем бумагу… – Он приложил сверху чистый листок и принялся осторожно разглаживать его скалкой. – И – вуаля!
На листке оказался отпечаток, такой же, только чуть бледнее.
– Ух ты, – невольно выдохнула Керидвен.
Джимми ухмыльнулся:
– Штук на сто хватит!
– Ого, – уважительно протянула Керидвен. – Много.
Джимми отмахнулся:
– Да это разве много! Вот мы, помнится, к королевскому дню рождения листовки печатали… всю ночь возились! – Он засмеялся. – А Блейз нас на колокольню собора протащил, и мы сверху потом на шествие разбрасывали, вот шуму было-то!
– Листовки? – удивилась Керидвен.
Джимми захихикал:
– «Восемь часов на работу, восемь часов на сон! Всем, по короля – пусть отдохнет и он!» И картинка – король в кроватке. Вот шуму-то было – то ли считать оскорблением величества, то ли не считать.
Керидвен хмыкнула. Вот же проблемы у людей в столицах, оказывается. Джимми посерьезнел.
– А как дошло дело до серьезных стачек – так, конечно, веселье кончилось. – Он почесал в затылке. – Ладно, давай сначала тебе сделаем, а потом я за свое возьмусь, – он ухмыльнулся. – Дамы вперед!
Керидвен хмыкнула – дама из нее – но по существу возразить было нечего.
Какое-то время они работали бок о бок – Джимми «печатал» этикетки, насвистывая под нос какую-то песенку и притопывая носком о пол, а Керидвен раскладывала их на подоконнике, чтобы подсохли и нарезала бумагу.
– А ты ничего, нормальная, – вдруг сказал Джимми. – Блейз мне про тебя все уши прожужжал. Я уж думал, что сестра у него такая же… Феями укушенная.
Керидвен замерла над бумажным листом. Щелк, сказали железные ножницы, щелк. Блик прошел по металлу. Странно, что у Эльфина в доме всегда были хорошие ножницы – и ножи тоже, хотя говорят, что феи не любят холодного железа и серебра.
Она попыталась вспомнить что-нибудь, что Эльфин не любил. Себя, сказал в голове прохладный голос. Себя, в этом-то все и дело.
– Эй, ты что, обиделась? – донесся откуда-то снаружи голос Джимми.
Керидвен встряхнулась.
– Нет, – коротко сказала она.
– Да ты не думай, я не со зла же. Блейз мне вообще как брат… Дались ему только эти феи, – продолжал трещать Джимми. – Ну, даже есть такие. Ну, живут себе. Сами они со своим спасением разберутся, коли нужно, не маленькие. И что там за красота такая, что после нее в монастырь сразу уходить, раз не задалось, тоже я не понимаю. Вот ты мне хоть расскажи, а?
Керидвен отложила ножницы, сложила нарезанные этикетки стопкой, сунула в карман передника и поднялась.
– Некогда мне, – сказала она. – Дела надо делать.
Тем более, что это была совершеннейшая правда.
Блейз, пришедший вечером, нашел ее в сарае, ожесточенно бьющей вальком по простыни.
– Ты, это… Ужинать-то будешь?
– Ешьте без меня, – буркнула Керидвен.
Блейз вместо этого протиснулся внутрь и затворил за собой дверь.
– Керри, ну… извини ты его. Ну, брякнул что-нибудь, не со зла же.
Керидвен выпрямилась и уставилась на Блейза.
– За что извинить?
Блейз вздохнул.
– Я ему про тебя и, ну… – он отвел глаза. – Не рассказывал, в общем.
Керидвен поджала губы.
– И на том спасибо, братичек. – Она перехватила валек покрепче. – Иди тогда, расскажи своему Джимми, с чего ты после Талло в монастырь ушел. Очень твой дружок интересуется.
Блейз вздохнул и пожал плечами.
– Я пытался. Да он и в Бога-то не верит.
Керидвен хмыкнула и принялась выжимать простынь.
– И как вы с ним спелись, ума не приложу.
Блейз подхватил простынь с другого края, помогая ей.
– Не знаю, – сказал он. – Иногда мне кажется, что я ему просто завидую.
– Эй! – раздалось снаружи. – Вы там где? Картошка стынет, между прочим!
Брат с сестрой переглянулись. Керидвен фыркнула.
– А кота ты не пробовал завести? Проще было бы.
– Коты готовить не умеют, – глубокомысленно заметил Блейз.
Это смотря какие, ляпнула было Керидвен, но прикусила язык, и вместо этого крикнула:
– Идем!
Ужин прошел нормально. То есть, Джимми что-то молол с набитым ртом, Блейз время от времени толкал его локтем, но в целом… В целом, было хорошо, и от этого «хорошо» как-то непонятно сжимало сердце. В кои-то веки дом выглядел как нормальный дом, в кои-то веки ужин выглядел как нормальный ужин… и это само по себе царапало. Не к добру.
Потом она осталась мыть посуду, прислушиваясь краем уха к невнятной болтовне за стеной («Давай сейчас!» – «Да может потом…» – «Ну договорились же…» – «А точно?..» – «Да я тебе говорю!»). Вспомнила, как в углу за шкафом сидел Эльфин, и вздохнула.
Джимми, в общем-то, спросил правильно. Что бы ни было раньше, с чего себя хоронить?
Самое обидное, что и феи ничего другого ей не говорили. Да и сам Эльфин…
Сам чертов Эльфин говорил ей тоже самое.
От этой мысли стало еще обидней.
Керидвен прикусила губу и принялась вытирать ложки – так, что ткань заскрипела.
– Кхе-кхе, – сказали за спиной.
Керидвен стиснула зубы и обернулась. Чего им еще надо?!
– Мэм, – Джимми приложил ладонь к груди. Керидвен подняла бровь. – Мисс! – тут же поправился он. – Мы с вашим достойным всяческого уважения братом, как вы уже, наверное, поняли, решили нести свет просвещения в эту местность, которая так давно подобного заслуживает!
Ишь ты, хмыкнула Керидвен.
– Устраивая бои? – сказала она вслух.
– Это только начало! – уверил ее Джимми, и вдруг вытащил из-за спины коробку.
– Это тебе, – сказал Блейз.
– Мне? – удивилась Керидвен. Обтерла руки полотенцем и развернула подарок.
Внутри оказалось платье – красивого зеленого цвета, с короткими рукавами и с широченной юбкой совершенно непристойной длины до середины икры.
– Детское, что ли? – хмыкнула Керидвен.
– В Камелоте сейчас все так ходят, – сказал Блейз.
Платье переливалось и шуршало. Керидвен подавила желание скомкать его и закинуть в угол.
– Молодцы, – сказала она. – А мне-то в таком куда? Огород копать?
– Вот! – Джимми воздел палец. – Разве это не драма, что молодой, прекрасной женщине некуда сходить в красивом?
– Мы хотим танцевальный клуб сделать, – сказал Блейз. – Джимми вон танцы знает.
– Но не одному же мне плясать? – подхватил Джимми.
Да они сговорились, поняла Керидвен.
– Вы сначала решите, чем музыкантам платить будете, умники, – сказала она.
Джимми просиял, будто ждал этого вопроса:
– У нас есть граммофон!
– Что есть?
Вместо ответа он указал на ящик, из которого торчал металлический раструб. Правду сказать, Керидвен его уже видела, но решила, что это для каких-нибудь химических опытов. Джимми с видом фокусника вытащил из бумажного пакета плоский черный блин, Блейз начал крутить ручку у ящика сбоку – и из раструба полилась мелодия.
Керидвен моргнула. Ей казалось, такое только у фей бывает.
– Чудо техники! – гордо объявил Джимми.
– Чудо, – пробормотала Керидвен, стискивая в руках платье. – Пойду примерю, – буркнула она и спаслась бегством в спальню.
В спину ей неслась бравурная музыка.
Керидвен захлопнула дверь, швырнула платье на постель и вцепилась зубами в кулак. Сердце бешено стучало.
Это не как в прошлый раз. Это не как в прошлый раз, это не считается. Это просто Блейз и Джимми. Им просто нужна шумиха для клуба, вот и все. Ничего плохого из этого не выйдет.
Ведь не выйдет? Ведь правда?
Да что со мной, обозлилась Керидвен. Что, черт побери, со мной может случиться? Задницу в новом платье отморожу? Соседки оборжут? Травилась – не боялась, с гарпией воевала – не боялась, Эльфина, чтоб ему икнулось на том свете, на горбу тащила – и то не боялась. А тут поджилки трясутся, как у зайца. Тьфу!
Она прикусила губу и принялась стаскивать платье. Полезла в шкаф за чистой сорочкой – наткнулась глазами на старую муслиновую блузку, ту самую, из-за которой, сбежав из дома, рыдала когда-то в сарае у старухи Элисон.
Страшно, когда слишком хорошо. Потому что потом становится слишком плохо.
Как вышло с Авалоном. Как вышло с Эльфином.
Керидвен закусила губу и со всей силы хлопнула дверцей шкафа. А ну и пусть!
Натянула обновку и полезла в шкаф за шелковыми чулками. Без них такое чудо носить было невозможно.
Расправила юбку и пошла вниз.
Джимми присвистнул.
– Очень красиво, – сказал Блейз.
Керидвен зыркнула на них исподлобья – издеваются или нет?
Джимми немедленно задрал руки:
– Честно-честно!
Зря я на это согласилась, мрачно подумала Керидвен.
– Керри, только ты… это… – неловко промямлил Блейз. – Лицо попроще сделай, а?
– Какое есть, – огрызнулась Керидвен.
Джимми поскреб щеку.
– А что, может, и правда? Может, нам женские бои лучше начать устраивать? – Он мечтательно закатил глаза. – Небось, народ валом повалит…
Керидвен представила себя прыгающей с кулаками вокруг Магды-молочницы, и фыркнула.
Джимми сделал невинные глаза:
– Что, нет? Ну вот, а я уже размечтался!
Керидвен подавила желание отвесить ему подзатыльник, а вслух сказала:
– Чего делать-то надо? Давай показывай.
– Есть, мэм! – Джимми отсалютовал ей двумя пальцами, повернулся к Блейзу, изображавшему зрителей и отвесил в его сторону глубокий поклон. – Почтеннейшая публика, дамы и господа! Наимоднейший, наисовременнейший, привезенный из-за моря, популярнейший в столице хай-бразильский танец шим-шем!
И тут Джимми подпрыгнул на месте, притопнул пятками и завилял бедрами так, что Керидвен аж поперхнулась.
Она обернулась к Блейзу. Блейз по-прежнему сидел с безмятежным видом, сложив руки на коленях.
– В Камелоте, что правда так пляшут?!
– Правда, – подтвердил Блейз. – Это хай-бразильская мода такая.
Керидвен обернулась к Джимми. Джимми скроил честную физиономию. Керидвен глубоко вздохнула.
– Ладно. Зря меня, что ли, папенька, блудницей вавилонскою честил. Надо, что ли, соответствовать.
– Керри, ну не надо так! – запротестовал Блейз. – Ну это правда весело! И вообще, хай-бразильские танцы, которые неприличные, они другие совсем!
Керидвен уперла руки в боки:
– А ты-то, братичек, откуда знаешь?!
Блейз моргнул.
– Я диссертацию писал, по Оригену, а у хай-бразильцев же своя традиция, они и в церковь ходят, но и с духами общаются… некоторые… Я там с одним шаманом познакомился… – Блейз погрустнел.
– Ага, – оживился Джимми. – Я его тоже знаю, он в клубе барабанщиком работал. А то жить на что-то надо, а церковь наша конкурентов не любит, и шаманов как колдунов гоняет. А по мне все одно, надо мне будет зеленых чертей увидеть – так я лучше пойду напьюсь! Хотя идеи у них веселые, – он обернулся к Керидвен. – Вот, например, что шаману нужно одну жену из людей, а другую из духов брать. Мол, чтоб между мирами ходить сподручней было, – Джимми заржал.
– Ах-ха, – пробормотала Керидвен.
Блейз за спиной Джимми сделал умоляющее лицо. «Не слушай его, он идиот», – прочла Керидвен по губам. Вздохнула и разгладила подол.
– Ну что, плясать-то будем? Или мне тут всю ночь торчать, как имениннице?
– Да, – посерьезнел Джимми. – Точно.
Он поставил ее посреди комнаты и сам встал рядом, чуть поодаль.
– Колени присогни, – он показал, как. – Руками машешь, будто пытаешься взлететь. – Керидвен повторила. – А теперь, – Джимми ухмыльнулся, – представь, что все, что ниже пояса, пытается из-под тебя ускакать, а ты пытаешься вернуть это обратно.
Керидвен фыркнула.
– Что ха-ха, – оскорбился Джимми. – Драма всей моей жизни, между прочим! – Он шаркнул ногами вперед-назад. – Ну-ка, повтори!
Блейз включил пластинку, и низкий женский голос запел:
Было мне три годика или где-то столько,
Мама позвала меня, научила толку,
Мама мне сказала – ну-ка, доча, слушай,
Тебя такому в школе не научат.
Это точно, мелькнуло у Керидвен.
Блейз принялся прихлопывать в ладоши, Джимми прищелкивал пальцами, Керидвен быстро приноровилась шаркать подошвой по полу, подпрыгивать и выбивать дробь каблуками.
Не важно, что, а важно как,
Не важно, что, а важно как,
Не важно, что, а важно как,
Как – это не пустяк!
Неведомые хай-бразильцы знали свое дело – встряхивая плечами, стуча ногами, мотая юбкой – шим-шем! – невозможно было кукситься. Невозможно было бояться.
Блеснули белые зубы на темном лице – Джимми вдруг оказался совсем близко, на талию легла горячая ладонь, замелькали вокруг стены и полки, сливаясь в круговерть, как на карусели.
Неважно, что, а важно, с кем —
Шим! Шем!
Вот и нет проблем!
Ухх! – их разнесло в стороны и швырнуло обратно. Х-ха! – Джимми шаркнул по полу, оказываясь на одном колене. Уфф! – Керидвен обнаружила, что стоит, упираясь руками в ноги, как после долгого бега, пытаясь перевести дух. Блейз зааплодировал. Джимми тоже, и Керидвен вспомнила, что вырез у нового платья глубже, чем она привыкла.
Шаль надо будет завести, мимоходом подумала она, выпрямляясь, но, черт подери, ей было приятно.
Невидимая женщина, спрятанная в граммофоне, вывела руладу и засмеялась низким грудным голосом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?