Читать книгу "Мертвые любят тишину"

– Есть что-то, – прошептал он через минуту, открывая глаза. Зрачки были расширены, дыхание участилось. – К северу отсюда в километрах в трех. Очень темная энергия. Она отчаянно злая и... движется сюда.

– Охотится, – выдохнул Геджин и встал. – Он выбрал новую жертву.

– Джувон, можешь определить точное местоположение? – резко спросил Енчжу.

Джувон напрягся, вытянув руки:

– Район... Ендынпхо. Возле реки. Парк... Еыйдо парк, кажется. Энергия концентрируется именно там.

– Это в пятнадцати минутах на машине, – бросил Чжону, уже надевая пиджак. – Едем. Сейчас.

– Оружие, – бросил Геджин, метнувшись к шкафу.

Он достал освященные клинки с выгравированными защитными символами. Бросил по одному Енчжу и Чжону. Себе же взял посох.

Джувон схватил сумку с талисманами.

– А если это не он? – спросил Енчжу, пряча нож за пояс. – Если просто... другой дух?

– В Сеуле десятки духов шарятся каждую ночь, – уже на пороге ответил Геджин. – Но Пек-Пек не реагирует на обычных, только на опасных. Если он кричит так, то это серьезная угроза.

Они выскочили из дома Пек-Пек летел впереди, показывая дорогу. Боевой петух явно готовился рвать зло всем, чем может.

Машина Чжону стояла неподалеку. Все быстро впихнулись внутрь, Чжону завел двигатель, и автомобиль сорвался с места.

– Навигатор говорит двадцать минут с учетом пробок, – сказал он, лавируя между машинами.

– У нас нет двадцати минут, – отрезал Геджин. – Джувон, следи за энергией. Говори, если что-то изменится.

Тот кивнул и закрыл глаза, настраиваясь на далекую темную вибрацию.

Енчжу сжимал рукоять ножа под пиджаком. Сердце колотилось стучало в висках. Они ехали спасать незнакомого человека от серийного убийцы, одержимого духом из сказки.

Обычная среда для охотников на демонов.

– Энергия усиливается, – прошептал Джувон. – Он нашел кого-то. Начал... о боже. Начал…

– Быстрее! – крикнул Геджин.

Чжону вдавил педаль в пол. Машина взревела, рванув вперед, и проскочила на желтый свет.

– Две минуты, – сказал он сквозь стиснутые зубы.

Енчжу смотрел в окно на проносящийся мимо ночной город. Где-то там в темноте парка человек с иглой и красной нитью уже склонялся над очередной жертвой, чтобы сделать первый стежок.

– Держись, – прошептал он в темноту. – Мы едем. Держись.

Впереди показался парк Еыйдо. Огромная зеленая зона в центре Сеула, бывшая ночью почти пустой.

Чжону затормозил у входа, и все выскочили из машины.

– Куда? – крикнул Енчжу.

Джувон указал дрожащей рукой направление:

– Туда к реке, думаю, прямо под мостом.

Они побежали по тропинке парка мимо спящих деревьев, скамеек и фонарей. Пек-Пек несся впереди, как живая стрела.

Впереди замаячил мост, перекинутый через реку Хан. Под ним – темное пространство, где бездомные иногда устраивали ночлег.

– Здесь! – закричал Джувон.

Они свернули в темноту под мост и замерли. Перед ними была сцена из кошмара.

Худой мужчина средних лет в грязной рабочей одежде склонился над девушкой. Она была привязана к бетонной опоре моста. Рот приоткрыт, а глаза широко распахнуты от ужаса.

В руках мужчины была длинная игла и катушка красных ниток. Он… он уже сделал первый стежок. Кровь стекала по подбородку девушки.

– Стой! – заревел Геджин, шагая вперед, и его посох вспыхнул защитными символами.

Мужчина медленно повернул голову.

Енчжу шумно выдохнул, увидев его глаза. Белые. Белый цвет затопил их полностью.

Перед ними стоял одержимый.

– Еще одна болтунья, – прошипел мужчина голосом, в котором слышалось что-то шипящее. – Они все болтливые. Нужно зашить. Зашить их всех раз и навсегда. Тогда наступит тишина, которая и должна быть.

Он снова повернулся к девушке, занося иглу для второго стежка.

– Я сказал стой! – Геджин швырнул талисман.

Бумажка вспыхнула в полете, превратилась в огненный сгусток и ударила мужчину в грудь.

Тот отлетел назад, игла со звоном выпала из рук.

– Джувон, круг! – крикнул Геджин. – Чжону, Енчжу, освобождайте девушку!

Все двинулась синхронно, действуя настолько слаженно, будто имели годы тренировок за спиной.

Джувон очертил кругом одержимого, не давая ему приблизиться к жертве.

Чжону и Енчжу метнулись к девушке. Чжону разрезал веревки освященным ножом, Енчжу подхватил ее, не давая упасть.

– Все хорошо, – шептал он ей, отводя подальше. – Вы в безопасности, госпожа. Все хорошо.

Девушка рыдала, прикрывая рот руками, и сквозь пальцы сочилась кровь.

Одержимый мужчина, пошатываясь, поднялся. Белые глаза смотрели на них с нечеловеческой ненавистью:

– Вы... мешаете... Она должна... молчать... Все должны... молчать...

– Не сегодня, – отрезал Геджин, поднимая посох. – Именем земли, воды, огня, металла и деревая изгоняю тебя, дух гнева! Уходи в свой мир! Оставь этого человека!

Он начал ритуал изгнания, голос крепчал, слова громыхали так, что было чего испугаться.

Одержимый закричал, издав жуткий звук, где человеческая боль смешалась с нечеловеческим воем.

Тело мужчины затряслось в конвульсиях. Изо рта повалил белый дым. Изгоняемый дух покидал тело носителя.

– Почти, – прошипел Геджин. – Еще немного...

Однако быстро сдаваться дух не хотел. Он сопротивлялся, цепляясь за носителя.

– Геджин-сонсэнним! – крикнул Джувон. – Не хватает силы!

– Я вижу! – Старый шаман напрягся, лицо побагровело от усилий.

Енчжу смотрел на происходящее, прижимая к себе рыдающую девушку. В голове лихорадочно вертелись мысли.

Дух слишком силен, и Геджин не справится один. Нужно что-то еще.

Внезапно он вспомнил услышанные ранее слова Геджина о духах: «Они питаются эмоциями. Обычно гневом, страхом и болью».

Этот дух питался желанием заставить женщин замолчать. Значит, его слабость...

– Говори! – сказал Енчжу девушке. – Кричи! Кричи все, что хочешь сказать! Не молчи!

Девушка всхлипнула и непонимающе посмотрела на него:

– Доверься мне! – Енчжу развернул ее лицом к одержимому. – Кричи! Это ослабит его! Твой голос – оружие!

Девушка задрожала, но медленно опустила руки ото рта, по ходу размазав кровь по подбородку.

В следующий миг раздался крик. Громкий и пронзительный, полный ярости и боли.

Одержимый дернулся и схватился за голову:

– Нет! Молчи! Молчать!

– Еще! – подбодрил Енчжу. – Громче!

Девушка вдохнула и закричала снова, на этот раз еще громче, будто выталкивая весь ужас наружу.

И дух начал… слабеть. Белый дым повалил сильнее, мужчина упал на колени, его тело забилось в агонии.

Геджин воспользовался моментом:

– Уходи! Уходи навсегда!

С посоха сорвалась серебристая волна, и дух с воплем вырвался из тела, взметнувшись вверх черной бесформенной массой.

На секунду он завис в воздухе, принимая форму мужчины с искаженным злобой лицом.

– Я... вернусь... – прохрипел он. – Всегда... возвращаюсь...

А потом рассеялся, растворившись в ночи. Тело мужчины обмякло, и рухнуло на бетон.

Воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием команды и всхлипами девушки.

Енчжу осторожно опустил ее на землю и быстро достал телефон, набирая 119.

– Мне нужны скорая и полиция. Мы находимся под мостом Мапхо. Женщина ранена, мужчина без сознания.

Чжону уже склонился над девушкой, осматривая рану и вынося вердикт:

– Один стежок. Не глубоко, вам повезло. Еще пара минут – и было бы поздно.

Геджин опустился на землю, тяжело дыша. Посох лежал рядом. Лицо посерело, а на лбу выступили капли пота.

– Учитель! – подскочил к нему Джувон. – Вы в порядке?!

– Нормально, – прохрипел старый шаман. – Просто... устал. Этот дух... сильный, зараза. Очень сильный, чтоб его.

– Вы изгнали его? – спросил Енчжу.

– Нет, – покачал головой Геджин. – Только выгнал из носителя, а сам дух жив. И он сказал правду, что вернется. Только найдет нового носителя.

– Значит, это не конец, – пробормотал Чжону.

– Нет, – согласился Геджин. – Это только начало.

Вдалеке завыли сирены.

Енчжу посмотрел на мужчину на земле. Обычный человек средних лет в одежде, пропахшей рыбой. Лицо изможденное, шрамы на руках, седые волосы. Жертва и убийца одновременно.

– Что с ним будет? – тихо спросил Джувон.

– Полиция арестует. Обвинят в покушении на убийство, – ответил Енчжу. – Может, в остальных убийствах тоже, если найдут доказательства. Психиатрическая экспертиза, тюрьма или клиника.

– Но он был одержим. Это не совсем его вина.

– Закон не признает одержимость смягчающим обстоятельством, – горько усмехнулся Енчжу. – Для обычных людей духов не существует.

Девушка молча смотрела на них, но ничего не говорила. От шока вряд ли адекватно воспринимает информацию, что даже к лучшему.

Вскоре полицейские машины и медики подъехали к мосту. Команда отступила в тень, утащив за собой Пек-Пека, и наблюдали, как забирают девушку и мужчину, а потом ограждают место преступления.

– Нужно уходить, – сказал Геджин, опираясь на руку Джувона. – Пока не начали задавать вопросы.

Ехали обратно молча, и каждый думал о своем. Они должны найти способ остановить духа, прежде чем он заберет еще одну жизнь. Прежде… чем зашьет еще один рот.

– Завтра продолжим, – сказал Геджин, когда они подъезжали к его дому. – Отдохните, птенцы, потому что нам понадобятся силы.

Но Енчжу знал, что никто из них этой ночью не уснет.

Глава 3

Утром Енчжу позвонил Пак Мингю – знакомый детектив, который недавно наведывался в больницу по поводу одного дела месячной давности. У Енчжу с ним завязались приятельские отношения.

– Ты где был прошлой ночью? – спросил он, в голосе угадывались нотки усталости.

Енчжу сидел на кухне своей квартиры, уставившись в чашку с остывшим кофе. Спать так и не лег. После возвращения из парка просидел всю ночь, просматривая материалы по делу, делая заметки, и пытаясь составить профиль убийцы. Точнее, профиль носителя духа.

– Дома, – соврал он. – А что?

– Прошлой ночью под мостом Мапхо было нападение. Девушка, блогер, возраст двадцать семь лет. Кто-то попытался зашить ей рот. Красная нить и игла. Тот же почерк, что с Хан Мирой, делом которой я сейчас занимаюсь.

– И? – постарался как можно удивленнее отреагировать Енчжу.

– И мы поймали подозреваемого на месте. Зовут Чхве Донмин, возраст сорок два года, он работает грузчиком на рыбном рынке Норянджин. Найден без сознания рядом с жертвой. При нем находились игла и нить. Как-то это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чтобы так быстро нашли.

Енчжу сжал чашку сильнее и невинно уточнил:

– Признался?

– Не может. Все еще без сознания. Врачи говорят, какой-то шок, даже судороги, похоже на эпилептический приступ. Но анализы чистые. Не обнаружено никаких наркотиков и алкоголя. – Мингю сделал паузу. – Енчжу, мне нужна твоя профессиональная помощь.

– Какая именно?

– Я хочу, чтобы ты провел с ним беседу, когда он очнется, и дал психиатрическую оценку. Нужно понять, притворяется он или действительно что-то с ним не так. И... —замялся Мингю. – Еще составить профиль. Ты же этим занимаешься, правда? Помогаешь полиции с психологическими профилями преступников?

Енчжу действительно иногда консультировал полицию. Несколько раз в год его приглашали как эксперта по сложным случаям. Официально.

– Занимаюсь, – подтвердил он. – Но, Мингю, у меня пациенты, расписание...

– Пожалуйста. – В голосе детектива звучала настоящая мольба. – Это уже шестая жертва. Шестая, Енчжу. Давление сверху невероятное. Если этот Чхве действительно наш убийца, мне нужно железное доказательство. А если нет… я должен знать, куда копать дальше. Ты – единственный психиатр, которому я доверяю.

Енчжу закрыл глаза. Отказать было невозможно. И не только из-за дружбы, ведь ему самому нужен был доступ к Чхве Донмину. Поговорить с человеком, который был одержим, понять, как это произошло. Найти как можно больше зацепок.

– Хорошо, – сказал он. – Когда очнется, дай знать. Приеду.

– Спасибо, брат. Должен тебе.

– Еще как должен. Я буду записывать уже.

Мингю рассмеялся, правда, без особой радости, и отключился.

Енчжу положил телефон на стол и допил холодный кофе. Взгляд упал на ноутбук, открытый на странице с заметками.

Профиль носителя духа «Болтливой жены».

Общие характеристики:

Мужчина 35-50 лет. Низкий социально-экономический статус. Вероятно, одинокий или разведенный. Работа, связанная с физическим трудом. Возможно, неудачные отношения с женщинами.

Психологические характеристики:

Глубокая обида на женщин. Чувство униженности. Вероятно, сам был жертвой насилия (эмоционального или физического). Убеждение в традиционных гендерных ролях. Женщины должны «знать свое место», «молчать» и «подчиняться».

Триггеры:

Феминизм, женская активность, публичность женщин. Возможно, недавний конфликт с женщиной (разрыв, увольнение, отказ). Что-то, что пробудило дух или сделало его восприимчивым к одержанию.

Енчжу вздохнул и постучал пальцами по крышке стола. Что еще?

Надо учесть методичность в плане увеличения количества стежков, то есть совершенствование техники. Ритуальность, где всегда фигурировала красная нить. Может хранить трофеи или записи. Маньяки к этому склонны.

Чхве Донмин идеально вписывался в профиль. Сорок два года, грузчик, низкооплачиваемая работа на рынке. Енчжу готов был поспорить, что найдутся и неудачные отношения, и травматичное прошлое, и обида на женщин.

Идеальный сосуд для древнего духа мизогинии, чего уж там.

Через несколько минут появилось в чате команды сообщение от Чжону:

«Связался с Пак Сонджэ из морга. Встречаемся в обед, покажет материалы вскрытий всех пяти жертв. Кто-то хочет присоединиться?»

Енчжу: Я не могу, дела в больнице. Но если найдешь что-то важное, сразу сообщи».

Джувон: Я пойду. Духовным зрением могу проверить, есть ли остаточная энергия на телах.

Геджин: Я остаюсь в архивах. Нашел зацепку по сказке. Расскажу вечером. Не забудьте взять пива, тортик и самгепсаля.

Чжону: Договорились. Джувон, встречаемся у морга в час дня.

Енчжу закрыл чат и посмотрел на часы. Сейчас семь утра. Нужно было ехать в больницу, у него первый пациент в девять. И Мира… Он обещал навестить ее после обеда и продолжить терапию.

Енчжу поднялся, прошел в ванную и посмотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он лет на пятьдесят, хотя до сорока еще было далеко.

– Прекрасно, – пробормотал он себе. – Просто прекрасно.

Быстрый душ, бритье, чистая рубашка и костюм. Ребра ныли, когда он натягивал пиджак, но терпимо. Обезболивающее все-таки принял. Сегодня будет дли-и-инный день.

***

Больница «Святой Марии» встретила его привычным запахом антисептика и тихим гулом медицинского оборудования. Енчжу прошел к своему кабинету, поздоровался с коллегами и проверил расписание.

В девять утра придет Ким Чансу, у которого тревожное расстройство. Он уже проходит восьмой сеанс когнитивно-поведенческой терапии.

В десять тридцать будет Пак Минсо с депрессией и корректировкой медикаментозной терапии.

Двенадцать часов – обед (отменен, нужно готовиться к беседе с Чхве Донмином).

Дальше в тринадцать тридцать… Хан Мира. Посттравматическое стрессовое расстройство и продолжение терапии.

Стандартный день психиатра. Если бы… не серийный убийца, одержимый духом.

Первые два сеанса прошли на автопилоте. Енчжу слушал, кивал, задавал правильные вопросы, корректировал терапевтические стратегии. Однако часть сознания была занята Чхве Донмином, красными нитями и зашитыми ртами.

В двенадцать, вместо обеда, он закрылся в кабинете и начал готовиться к беседе с предполагаемым убийцей. Составил список вопросов, продумал стратегию интервью.

С одержимыми нужно было работать осторожно. Дух мог быть все еще в нем. Или вернуться в любой момент.

Через несколько минут раздался звонок от Мингю.

– Он очнулся, – сообщил он. – Явно дезориентированный, но в сознании. Можешь приехать?

– Выезжаю, – ответил Енчжу, уже снимая медицинский халат.

Он отменил остальные приемы (попросил коллегу подменить), оставил записку для Миры на случай, если она придет раньше, и поехал в центральный отдел полиции Сеула.

***

Детектив Пак Мингю встретил его в холле. Ему было сорок, черные волосы коротко подстрижены, спортивное телосложение и вечная чашка кофе в руке. Оказалось, они учились вместе в Сеульском национальном университете двадцать лет назад, хотя на разных факультетах. Енчжу на медицинском, а Мингю на юридическом. Столкнулись не давно, но уже завязалось что-то вроде дружбы.

– Спасибо, что приехал. – Мингю пожал ему руку. – Серьезно. Ты спасаешь меня.

– Посмотрим, смогу ли я помочь, – ответил Енчжу. – Где он?

– В комнате для допросов. Пока без наручников, но под охраной. Формально он задержанный, не арестованный. Еще сорок восемь часов на следствие.

Они прошли по коридору к комнатам допросов.

Мингю на ходу рассказывал:

– Очнулся час назад. Первое, что спросил: где он и что произошло. Говорит, не помнит ничего после того, как вышел с работы вчера вечером. Следующее воспоминание – проснулся в больнице, а вокруг копы.

– Классическая диссоциативная амнезия, – пробормотал Енчжу. – Или притворство.

– Вот ты и определи, – сказал Мингю и остановился у двери с номером три. – Я буду наблюдать через стекло. Записываем все на видео, естественно. Если что-то пойдет не так, кричи.

– Он опасен?

– Не знаю. При задержании был как овощ, но если действительно убил пятерых женщин... – Мингю не закончил фразу, все и так было понятно.

Енчжу кивнул и достал диктофон из кармана:

– Буду записывать для своих целей тоже. Возражений нет?

– Нет. Все, что поможет.

Енчжу вошел в комнату допросов. Стандартное помещение: серые стены, стол, два стула и зеркало на стене. За столом сидел Чхве Донмин. Руки лежали на столе, голова была опущена. Волосы растрепались, на лице остались царапины.

Енчжу закрыл дверь, приблизился и сел напротив.

Мужчина поднял голову. Глаза красные, опухшие от слез. Обычные карие глаза. Никакой белизны, что была прошлой ночью.

Дух ушел. Остался только измученный человек.

– Здравствуйте, Чхве-сси, – спокойно сказал Енчжу. – Меня зовут Ли Енчжу. Я психиатр. Детектив Пак попросил меня поговорить с вами. Просто поговорить без всякого давления. Вы согласны?

Чхве Донмин затравленно смотрел на него:

– Я не понимаю, что происходит. Мне говорят, что я напал на девушку. Пытался... пытался зашить ей рот. Это безумие. Я бы никогда... я не такой...

Его голос дрожал на грани истерики.

– Я верю, что вы так думаете, – мягко сказал Енчжу. – Давайте попробуем разобраться вместе. Можете рассказать, что вы помните о вчерашнем дне?

Донмин глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться:

– Я... работал… Как обычно на рынке Норянджин. Я там разгружал ящики с рыбой. Смена с шести утра до шести вечера. Закончил, помылся, переоделся да хотел идти домой.

– И потом?

– Потом... – Он нахмурился, массируя виски. – Потом пустота. Я не помню. Следующее, что я помню – это просыпаюсь в какой-то больнице, а надо мной врачи полицейские. Говорят, что я в парке был прямо под мостом. Но я не помню! Клянусь, не помню!

Енчжу включил диктофон на столе:

– Чхве-сси, вы не против, если я запишу нашу беседу? Для анализа.

– Нет, записывайте, мне все равно, – всхлипнул мужчина. – Я просто хочу понять, что со мной. Это как... как провал в памяти. Как будто кто-то вырвал несколько часов из моей жизни.

– Такое случалось раньше? – спросил Енчжу. – Провалы в памяти и потеря времени?

Пауза. Долгая. Собеседник нахмурился.

– Чхве-сси?

– Да, – прошептал Донмин, не поднимая глаз. – За последние два месяца несколько раз. Я засыпал дома, а вот просыпался в странных местах. Один раз на улице в незнакомом районе. Второй раз – в парке. Вообще не понимал, как туда попал. Думал, лунатизм. Или... перепил соджу, хотя я почти не пью.

Енчжу делал заметки.

– Как часто это происходило?

– Пять раз. Может, шесть. Не уверен. Я пытался не думать об этом. Боялся, что схожу с ума.

– И вы ни к кому не обращались?

– Нет. Боялся. У меня нет денег на врачей. И потом... стыдно было. Мужик сорока двух лет теряет память как хилая девица. Что люди подумают.

Енчжу вздохнул. Стыд, страх и попытка избежать. Именно так духи и захватывают контроль – постепенно, пока носитель отрицает проблему.

– Чхве-сси, расскажите о себе. О жизни, работе и семье.

Донмин пожал плечами и сказал:

– Что рассказывать-то... Жизнь дерьмовая, работа дерьмовая, семьи нет.

– Была когда-то?

– Был женат десять лет назад. Два года прожили и развелись. Она... – В голосе вдруг промелькнуло что-то жесткое. – Она ушла, сказав, что я неудачник. Что не может жить с мужиком, который зарабатывает меньше ее. Что я… слабак.

– Это задело вас.

– Конечно задело! – Чхве ударил кулаком по столу. – Я старался! Работал! Но экономика дерьмо, зарплаты не растут, а цены растут! Я не виноват, что не стал чеболем!

– Чеболем? – переспросил Енчжу.

– Богачом. Владельцем крупной корпорации, – горько рассмеялся Донмин. – Она хотела принца на белом коне, а получила грузчика на рыбном рынке. Разочарованьице.

– После развода были другие отношения? – осторожно уточнил Енчжу.

– Пытался, но не получалось. Девушки хотят денег, статуса и красивой жизни. Я не могу этого дать. Значит, я никто. – Чхве сжал кулаки. – Женщины сейчас обнаглели, доктор Ли. Требуют равенства, а сами хотят, чтобы мужчина за все платил. Требуют уважения, а сами не уважают. Кричат о феминизме, а традиционные ценности в грязь. Раньше было лучше.

– Раньше? – Енчжу чуть подался вперед. – Когда раньше?

– В старые времена. Ну, когда мужчина был главой семьи, понимаете? Женщина знала свое место. Она была скромной, покорной и молчаливой. Не болтала попусту и не учила мужа жить.

Енчжу почувствовал холодок, пробежавший по спине. Это не просто обида разведенного мужчины. Это... что-то большее. Оно… старше.

– Чхве-сси, откуда у вас такие взгляды?

– От отца, – удивленно ответил Донмин, посмотрев на него. – Он так всегда говорил, а до него дед. Они правы были, ох и правы. Женщины должны молчать. Слишком много они говорят сейчас.

– И что, по-вашему, нужно с этим делать?

Чхве открыл рот, но потом резко замолчал. Лицо исказилось, будто он боролся с чем-то внутри.

– Я... не знаю. Не помню, что хотел сказать.

Ложь. Енчжу явно чувствовал ложь.

Чхве прекрасно помнил, однако боялся произнести вслух.

– Вы знаете, что вас обвиняют не только в нападении на девушку прошлой ночью, – сказал Енчжу. – Но потенциально в убийствах пяти женщин за последние два месяца. Все убиты одинаково. Рты жертв зашиты красной нитью.

Чхве побледнел:

– Нет. Нет, я не... я бы не смог... убить? Я?

– Провалы в памяти совпадают по времени с убийствами, – продолжил Енчжу, наблюдая за реакцией. – Первое убийство – девятнадцатое мая. У вас был провал в памяти в тот день?

– Я... не помню. Может быть.

– Второе убийство произошло второго июня. Третье последовало десятого июня. Четвертое случилось двадцатого. И пятое – двадцать шестого. Были провалы?

Чхве закрыл лицо руками и затрясся:

– Да. Да, наверное. Я не вел записи. Но... Боже. Это я? Я убивал? Как? Почему?!

– Вот это я и пытаюсь понять, – мягко сказал Енчжу. – Чхве-сси, когда случались провалы, вы чувствовали что-то необычное? Слышали голоса? Видели что-то странное?

Мужчина молчал долго, но все же медленно кивнул:

– Голос. Я слышал голос. Не свой, а какой-то другой... Совсем старый. Он... говорил мне что-то, но я не понимал слов. Просто ощущение, что кто-то был внутри меня.

– Что он говорил? Попробуйте вспомнить.

– Про женщин. Что они... что их нужно... – застонал Чхве. – Заткнуть. Заставить замолчать. А еще лучше зашить… Зашить всем рты.

Енчжу лихорадочно записывал.

– И вы соглашались?

– Я не знаю! Может быть. Иногда я сам так думал., особенно, когда злился. А еще, когда вспоминал жену и ее слова. Или видел этих... феминисток по телевизору. Кричат, требуют так, что хотелось, чтобы заткнулись.

– Но вы никогда не действовали по этим мыслям? До провалов в памяти?

– Нет! Конечно, нет! Я просто думал. Ведь мысли же не преступление.

– Нет, – согласился Енчжу. – Мысли не преступление, однако они могут стать... дверью для чего-то извне.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Донмин.

Енчжу колебался. Сколько правды можно сказать? Мингю слушал за зеркалом, и все записывалось.

– Чхве-сси, вы верите в сверхъестественное? – осторожно спросил он. – Я имею в виду, в духов и призраков?

Донмин нахмурился:

– Не знаю. Может быть. Бабушка рассказывала сказки, когда я был маленьким. Про духов гор, рек и домов. Только это же сказки.

– Не всегда, – тихо сказал Енчжу. – Иногда сказки основаны на реальности. И иногда... духи из этих сказок находят путь к нам, если мы им открываемся. Через гнев, обиду и желание.

Чхве смотрел на него немигающим взглядом.

– Вы думаете... я одержим? Духом?

– Я думаю, что это возможность, которую нужно рассмотреть.

– Доктор Ли, – сглотнул он. – Я сейчас поверю во что угодно. Если это правда... если я убил тех женщин, потому что был одержим... я виноват? Меня посадят?

Енчжу не мог ответить. Юридически – да, Чхве виноват. Закон не признавал одержимость.

Но морально...

– Не знаю, – честно ответил он. – Но я попытаюсь помочь выяснить правду.

Чхве закрыл лицо руками и заплакал, всхлипывая, как ребенок.

– Я не хотел. Клянусь. Я не хотел никого убивать. Я просто... злился и обижался. Мне было больно. Но я бы никогда никого не убил! И теперь... теперь я монстр.

Енчжу встал, обошел стол, положил руку на плечо плачущего мужчины.

– Вы не монстр. Вы жертва, и вас использовали. Обещаю, мы остановим это.

Остановят ли?

***

Енчжу вышел из комнаты допросов через двадцать минут. Мингю ждал в коридоре с задумчивым лицом.

– Ну? – спросил детектив. – Твое мнение?

– Он говорит правду, – ответил Енчжу. – По крайней мере, ту правду, которую сам знает. У него действительно диссоциативные эпизоды и провалы в памяти. Совпадают с убийствами.

– Значит, он убийца.

– Он совершал убийства, – осторожно поправил Енчжу. – Но был ли он в сознании и контролировал ли действия – вопрос открытый.

– Енчжу, ты же не всерьез предлагаешь защиту невменяемостью?

– Я предлагаю психиатрическую экспертизу. Полную. МРТ мозга, психологические тесты и, возможно, гипноз. Есть что-то... нестандартное в этом деле.

Мингю вздохнул:

– Хорошо, я организую экспертизу. Енчжу, между нами… ты действительно думаешь, он одержим? Духом из сказки? Или это метафора?

Енчжу помолчал некоторое время, прежде чем ответить:

– Мингю, временами все не так просто, как кажется.

– Что ты имеешь в виду?

– Организуй экспертизу. Пожалуйста.

Уже на улице Енчжу достал телефон и открыл чат команды.

Енчжу: Говорил с Чхве Донмином. Он без сомнений носитель. Дух использовал его минимум пять раз. Собираемся вечером. У кого что есть?

Чжону: Закончили в морге, нашли кое-что интересное. Расскажу вечером.

Джувон: Подтверждаю. То, что мы увидели... это не укладывается в голове.

Геджин: У меня тоже есть информация. В восемь вечера у меня дома. Не забывайте про…

Джувон: Пиво и креветки.

Геджин: И рисовые чипсики!

Енчжу посмотрел на часы, показывавшие два часа дня. Нужно было вернуться в больницу, навестить Миру и закончить рабочий день.

А потом узнать, что нашли остальные.