» » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Однажды была осень"


  • Текст добавлен: 8 января 2014, 21:44

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Марина Полетика


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Женщина вдруг оглянулась, и Лина шарахнулась за колонну. Когда решилась выглянуть, они уже прошли таможню и скрылись за непрозрачной стеклянной перегородкой. «Этого не может быть, – жалобно подумала Лина. – Просто не может быть, и все». С благодарностью она ощутила лбом холод мраморной колонны. Лина потратила столько сил, чтобы убедить себя в нереальности той сцены в парке, когда отчетливые на фоне желтой листвы силуэты влюбленных растаяли вдали, а она – пряталась, когда они были счастливы. Тогда у нее, у обманутой жены, внутри все сжималось от боли, – сердце не принимало, а мозг отказывался анализировать. Нет-нет, этой сцены просто не было. Ну, или она ничего не означает. Нет, пожалуй, лучше первое. Что жизнь продолжается, что плохое больше не повторится, что ее, Лининому, благополучию ничего не угрожает. И после этого они с Сергеем ходили в гости, танцевали и даже провели вместе ночь! Всей семьей ели пирог с яблоками… Стало быть, все это время Сергей готовился к поездке, получал визу, созванивался с той женщиной, договариваясь о встрече в аэропорту. И вел себя при этом так, как будто ничего особенного не происходит. Он ее предавал, обманывал, выставлял на посмешище… а потом поцеловал, пообещал звонить и ушел. Нет, убежал – к ней. Значит, он считает, что такое поведение нормально – все это в порядке вещей.

Лина не помнила обратной дороги, не помнила, как пришла домой, открыла ключом дверь и поднялась наверх. Не раздеваясь, упала в кровать и пролежала до вечера в странной полудреме: она слышала и видела, что происходит вокруг нее, но ей казалось, что все это не имеет к ней отношения и что она – отдельно. Приехавшая Елена Степановна что-то спрашивала, Лина даже что-то отвечала, вполне разумное, судя по всему, потому что домработница не удивилась. Вернувшийся из школы Андрей тоже заглянул, сказал: «Привет!» и умчался по своим делам. И даже негодяйка Буська, поняв, что хозяйке не до нее и что чесать ей спинку и гладить животик Лина не собирается, отправилась вниз, присоединившись к Елене Степановне, которая, закончив уборку, хлопотала на кухне. Маленькая хитрюга прекрасно знала, что, если сделать умильную мордочку и повздыхать, глядя Елене Степановне в глаза, она не устоит и, несмотря на строжайший запрет хозяйки (Бусин стоматолог категорически, категорически против!), даст «бедной собачке» что-нибудь сладенькое. Назло противному дядьке-стоматологу, которого Буська заслуженно ненавидела и при каждом визите к которому устраивала грандиозный скандал.

В начале одиннадцатого Лина встала – просто потому, что было начало одиннадцатого и она подумала, что надо встать. Спустилась вниз – ни за чем, просто спустилась, и все. В гостиной горел ночник, в доме было тихо, из комнаты сына доносились приглушенные звуки выстрелов, хлопки и неприятные хлюпающие звуки, будто кто-то с размаху шлепал об стенку пакет с водой. «Опять… Испортит глаза за этими стрелялками», – подумала Лина, но к Андрею не пошла – затевать педагогический конфликт не было ни сил, ни желания. На кухню тоже не пошла, хотя Елена Степанова наверняка уходя оставила на плите и невостребованный обед, и ужин для припозднившихся едоков. При одной мысли о еде Лина почувствовала тошноту, хотя за весь день она практически ничего не ела и не пила – разве что с утра только выпила чашку кофе в аэропорту и съела булочку… При слове «аэропорт» в голове у нее будто сработал переключатель, и возникла четкая картинка: Сергей, незнакомка и она, Лина, стоящая за колонной и умирающая от унижения и обиды, как будто это она – преступница!

– И что же делать? – спросила она темноту и вздрогнула – в пустоте огромного помещения дрожащий голос прозвучал слишком громко и в то же время жалко. – Что мне теперь делать? Ведь надо же что-то делать, а?

На ее голос из глубины диванных подушек выкопалась помятая и заспанная Буся. Зевнув во весь рот, боком спрыгнула с дивана, потянулась и, цокая коготками по паркету, подошла к Лине. С видом королевы, оказывающей милость придворному, положила к ее ногам тряпичную мышку – свою любимую игрушку. Хозяйка стояла столбом. Буся возмущенно тявкнула.

– Да не хочу я сейчас играть, как ты не понимаешь?!

Лина ногой отпихнула мышку, и Буська, оскорбленная до глубины души таким пренебрежением, тоже отскочила и залилась звонким обиженным лаем.

– Пошла вон отсюда! Дура! – вдруг заорала Лина. – Не понимаешь ничего! Тебе русским языком говорят – не до тебя, так ты назло – лезешь, лезешь! Я не знаю, что делать, свихнусь скоро!!! А ты…

Лина кричала, не выбирая слов, что-то бессвязное и пришла в себя только тогда, когда в гостиной вспыхнул яркий свет и ее схватил за руку испуганный Андрюшка.

– Мам, что с тобой? Мама! Мамочка!

Лина замолчала. Впавшая в форменную истерику, почище чем в кабинете стоматолога, Буська уже не лаяла, а рычала и хрипела, припадая на передние лапы и трясясь от злости.

– Вот зверюга! Убирайся! – топнул ногой Андрей. – Мам, да что у вас тут? Стоите в темноте и орете друг на друга. Что она сделала такого?

– Она? Ничего, – с недоумением оторопело произнесла Лина.

– А чего ты тогда на нее так? – недоумевал Андрей. – То слова ей не скажи, ты все: «Не кричите на девочку, не трогайте Бусечку!», а тут такие разборки. На весь дом.

– Я… да ничего… Ты прости, пожалуйста… – пробормотала, постепенно приходя в себя, Лина. – Я сегодня как-то неважно себя чувствую, давление, наверное.

– Ну и зря тогда встала. Вон какая бледная, – встревожился сын. – Давай я тебя наверх провожу, а то споткнешься еще. Буську к себе заберу… если пойдет, конечно.

Оказавшись опять в пустой душной спальне, Лина с отвращением посмотрела на смятую постель – перспектива бессонной ночи нисколько не прельщала, а в том, что она не уснет, не было сомнений. И тут ей пришла в голову странная мысль: надо пойти в кабинет мужа и там… нет, не искать улики (боже упаси, вдруг чего еще найдешь, и тогда останется только утопиться в его замечательном бассейне). А просто – посидеть, подумать. Может быть, понять. И решить, что ей делать дальше. Подождав еще с полчасика (не хватало еще, чтобы Андрей застал ее среди ночи в отцовском кабинете), Лина вышла из спальни и тихо прокралась по балкону в кабинет мужа. К ее великому изумлению, он оказался закрытым, хотя обычно Сергей дверь на замок не запирал. Этот факт лишь удвоил ее решимость и подвиг на кипучую деятельность. Апатия и оцепенелость улетучились, как не бывало, как будто это не она провела весь день в анабиозе.

Все запасные ключи от дверей, которые запирались, обычно хранились в гардеробной первого этажа, в коробке на верхней полке. Лина прокралась вниз, подтащила к стеллажу специальную стремянку и ловко, хотя не без труда, дотянулась до коробки. Переложив в карман все ключи, какие там были, Лина вернулась к кабинету мужа. Дыхание сбилось, и руки дрожали, но она была полна решимости, как никогда. Как заправский взломщик, почти сразу подобрала нужный ключ, пробралась внутрь и закрылась. Включила свет, отдышалась, успокоилась. И вдруг ее осенило: эти переживания и метания, мирные намерения насчет «посидеть, подумать и понять» ни к чему не приведут. Паника прошла, а на ее место пришли сосредоточенная решимость и расчет.

Нет, она не позволит с собой так обращаться! Она перевернет весь кабинет вверх дном, найдет то, что изобличит ее супруга окончательно и… и потребует развода. И раздела имущества, да-да! Она не будет тихо глотать слезы наедине с собой и надевать на лицо вымученную улыбку на людях, как делают ее приятельницы и подружки, оказавшиеся в аналогичной ситуации. Она молода, красива, у нее есть диплом и знакомства. Она оставит за собой городскую квартиру, заберет Андрея и заставит блудного папашу платить алименты. А делать из себя идиотку она не позволит! Подбадривая себя таким образом, Лина остервенело рылась в ящиках стола, не заботясь о том, что следы такого обыска вряд ли удастся скрыть.

Ее труды очень скоро увенчались успехом: из дальнего угла ящика она извлекла бумажный пакет, на котором красивым почерком с завитушками было написано: «Самому любимому папочке». «Папочка»! Какая гадость!» – успела подумать Лина, пока ее руки лихорадочно открывали пакет. Внутри лежал фотоальбом с картонными листами, каких теперь уже почти не продают, – снимки в нем были не вставлены в прозрачные кармашки, а приклеены. Возле каждого – несколько строк, написанных той же старательной рукой. На фотографиях ее Сергей сидел за праздничным столом, гулял в парке, собирал в саду яблоки, купался в озере, качался на качелях или, надев бумажный клоунский колпак, едва удерживал в руках коробки с подарками. Больше всего Лину поразило то, что на всех снимках у него был вполне счастливый вид. Рядом с ним почти всегда были светловолосая девочка и женщина – высокая сухощавая блондинка с натянутой и неискренней, как показалось Лине, улыбкой. Чаще всего она смотрела на Сергея и только изредка – в кадр.

Но это была совсем не та красавица, с которой ее драгоценный супруг сегодня утром отбыл в Прагу. Это была его первая жена. И новое открытие шокировало Лину ничуть не меньше, чем предыдущие. Оказывается, все эти годы ее муж втайне от нее поддерживал отношения со своим бывшим семейством. И, судя по фотографиям, отношения очень теплые. Уронив на пол злополучный альбом, Лина, против своей воли вспомнила тот день, о котором запретила себе вспоминать.

Начинался день удивительно, прекрасно, просто волшебно – именно так и может выглядеть День Исполнения Мечты. У нее был первый талончик, на восемь утра. И уже в восемь пятнадцать не выспавшаяся и оттого всем на свете недовольная тетенька врач скороговоркой сообщила ей, что «будет мальчик» и что «если хотите распечатать снимки УЗИ – оплатите в регистратуре». Конечно же, она оплатила и забрала с собой первую фотографию сына – он больше был похож на мышонка или на рыбку, а не на человечка, но какое это имело значение! Придя на работу, Лина не выдержала и сразу показала их будущему папе. Она не знала, как он встретит это известие. Она могла только догадываться и надеяться. Именно поэтому и молчала до сих пор, загадав: если будет мальчик, сын, – Сергей не устоит. Он молча взял снимок, долго рассматривал, а потом прижал ее к себе и поцеловал. Она заплакала, впервые поняв, что можно плакать от счастья. А Сергей сказал ей наконец самые главные слова, те, которых она ждала два года, с того момента, как впервые увидела своего нового начальника. «Я поговорю с женой», – вот что он сказал. И эти слова звучали для Лины как лирическая симфония.

Сергей всегда выполнял обещанное. Наверное, ему тоже непросто далось это решение, потому что он не хотел с ним жить до вечера. А может быть, хотел застать жену наедине, пока дочь в школе. Как бы то ни было, но в обеденный перерыв он уехал и не возвращался очень долго, так долго, что Лина уже и не знала, что отвечать по телефону, который разрывался от звонков. Потом он позвонил и сказал, что не приедет до вечера, потому что ему «надо решить некоторые вопросы». Лина была вне себя от счастья: теперь у нее есть любимый мужчина, сильный и умный, который будет за нее «решать все вопросы». А она, Лина, будет слабой и любимой женщиной, которую хочется баловать и защищать от всех невзгод. Так начала сбываться ее мечта.

А еще через час в приемную, где сидела Лина, ворвалась его жена. Высокая худощавая блондинка – она почти не изменилась по сравнению с фотографиями. Она даже так же напряженно и неестественно улыбалась, и поэтому Лина не успела испугаться.

– Увела мужика? Довольна? Ах, ты… – Это были единственные слова, которые Лина могла воспроизвести в памяти. Остальные были слишком оскорбительны и несправедливы. Если бы его жена пришла поговорить, то, возможно, Лина и смогла бы ей объяснить, что в жизни бывает всякое, и никто не виноват, что они с Сергеем полюбили друг друга, и что Лина ни в коем случае не будет против его общения с девочкой…

Но вместо разговора женщина схватила Лину за волосы, выволокла из-за стола и принялась отвешивать ей пощечины. Лина даже не пыталась защищаться, настолько была ошарашена и напугана неожиданным нападением. В коридоре сидели какие-то люди, они-то и вбежали в приемную, разняли дерущихся. У Лины из разбитого носа капала кровь, бесстыдно пачкая воланы белой блузки, в голове гудело, а в ушах шумело, будто натолкали ваты, и все звуки доносились как-то издалека. Мешая угрозы с ругательствами, жена Сергея ушла – точнее, ее аккуратно вывели и уговорили уехать домой (все-таки жена шефа, кто знает, как оно потом обернется).

Сотовых телефонов тогда, пятнадцать лет назад, еще не было. И Лина никого не могла предупредить. То плача навзрыд, то поскуливая от обиды и унижения, она опухла от слез, когда Сергей наконец вернулся в офис. Захлебываясь рыданиями, незадачливая любовница рассказала ему о происшествии, о том, как ей было больно, обидно и страшно. И как могла его жена – приличная женщина – вести себя так ужасно и неприлично, как дикарка?! Надо иметь гордость, чувство собственного достоинства, наконец! Удерживать скандалами мужчину, который тебя разлюбил, – унизительно и бессмысленно! Бить беременную женщину – это подло, мерзко! Это – преступление! А что, если с ребенком – с их ребенком – что-нибудь случится?!

– Я напишу заявление в милицию… – подвывая, едва выговаривала Лина.

– Нет. Я сам разберусь, – жестко ответил Сергей. – Больше она к тебе не придет.

Он, как всегда, сдержал слово. Больше Лина никогда и ничего не слышала о его бывшей жене – не было ни звонков на домашний телефон, ни упоминаний о ней. Она была абсолютно уверена, что Сергей вычеркнул эту стерву и из своей жизни раз и навсегда, как убрал ее из Лининой. Лишь это обстоятельство могло утешить, потому что больше никаких извинений и объяснений она от Сергея не получила. Понятное дело, что он платил алименты, ведь там осталась дочь, девочке было тогда лет десять или чуть меньше. Стало быть, сейчас ей… да, двадцать пять. И, оказывается, все эти годы Сергей, как ни в чем не бывало, общался с этой… Лина и сейчас не могла подобрать слов, чтобы выразить свое отношение к женщине, которая пятнадцать лет назад нанесла ей моральную травму, оставившую воспоминания на всю жизнь.

Значит, Сергей предал ее не вчера и не сегодня. На самом деле он никогда ей не принадлежал целиком. Все эти годы он поддерживал дружеские отношения с ее злейшим (единственным!) врагом. Да еще какие отношения: «дорогой», «любимый», «единственный» – эти и прочие подобные эпитеты перемежались с примитивными стишками и глупыми, понятными только двоим намеками и шуточками, которые служили подписями к снимкам. Судя по снимкам, им было неплохо втроем… а может быть, даже вдвоем?! Эта стерва, его бывшая, наверняка постаралась затащить Сергея обратно в свою постель. И вряд ли он, как джентльмен, отказал обиженной и любящей женщине в такой мелочи… Злая Линина фантазия вела ее в настоящие дебри. Оказывается, она ничего не знала про своего мужа. Она думала, что он закрытый, сдержанный, скупой на эмоции. А он – какой сюрприз – и листиками рад поиграть, и колпачок вон напялил клоунский… И яблочки в саду собирает. Какой мерзавец…

Смелость и наглость, с которыми она влетела в кабинет мужа, оставили Лину. Со снимка, улыбаясь одними губами, прямо на нее с вызовом смотрела женщина, которая уже много лет любит ее мужа, готовая довольствоваться даже крохами с чужого (с ее, Лининого!) стола. Может быть, она ждет и надеется на большее, чем родственный досуг и утешительный секс, уже давно простив его за предательство? Она все, даже унизительный статус «брошенной жены», готова ему простить. Ради чего?

А ради чего она сама, Лина, то мечется по дому и рыдает в подушку, то затевает душеспасительные разговоры? Думает, что лучше бы муж умер, а потом надевает лучшее платье, бросается печь пироги и убеждает себя, что все не так страшно и не надо делать трагедию из события, которое случается в жизни женщин сплошь и рядом? Почему она до сих пор не хлопнула дверью, лелея ту самую гордость и чувство собственного достоинства, отсутствие которых так пылко ставила в вину его первой жене?

Ответы Лина дала себе сама, сидя на полу возле выпотрошенного стола. Если поразмыслить, все просто и сложно одновременно: уйдя от мужа, она потеряет не только множество дорогих сердцу вещей, составляющих образ ее жизни, такой устроенной и налаженной, – она потеряет самый ее смысл. Ведь смысл и суть ее жизни – быть женой Сергея, успешного, сильного, умного, настоящего мужчины. Если из центра ее маленькой вселенной изъять Сергея, то образуется черная дыра и вселенная немедленно разлетится на кучу никчемных осколков. Стало быть, надо собраться, надо молчать и ждать. Надо научиться жить, делая вид, что ее вселенной ничего не угрожает. Потому что только так можно спасти свой мир от катастрофы.

Лина длинно и прерывисто, как после плача, вздохнула и, стоя на четвереньках, принялась внимательно и аккуратно раскладывать по местам брошенные на пол вещи. На часах было половина третьего.


Наутро Лину разбудил осторожный стук в дверь.

– Да? Кто там? Заходите! – удивилась Лина, взглянув на часы: Андрей должен быть в школе, Елена Степановна ее никогда не будила, если на то не было отдельных указаний.

– Лина Борисовна, простите… – вид у домработницы был встревоженный. – Мне кажется, Бусе плохо. Может быть, надо к врачу?

Лина слетела с кровати, ругая себя на чем свет стоит. Занятая своими мыслями, она даже и не заметила, что Буся вечером не пришла к ней в спальню, как обычно. А ведь обычно она лихо воевала за место под одеялом!

– Лежит посреди гостиной прямо на полу, кушать не идет, ни на что не реагирует, – объясняла Елена Степановна, спеша за Линой вниз по лестнице на первый этаж. – Знаете, стошнило ее.

Собачонка и в самом деле лежала посреди комнаты на голом полу, хотя всегда предпочитала если уж не диваны, то ковер. Голова безвольно откинута, глаза полузакрыты.

– Девочка моя! Что с тобой, маленькая? Солнышко мое! Боже мой, у нее нос сухой! – немедленно впала в панику Лина. – Иди скорее ко мне, мамочка тебя возьмет на ручки, что же ты на полу…

Но когда она попыталась взять несчастное создание на руки, Буся взвизгнула, слабо зарычала и забила лапами.

– Кажется, ей совсем плохо! Елена Степановна, где телефон?! Сейчас, сейчас, дорогая, я врачу позвоню, врач приедет и вылечит маленькую мою…

Но сотовый телефон частного ветврача, который всегда приезжал к Бусе ставить прививки, был недоступен. А в ветклинике, где работал Бусин стоматолог, Лина в последний раз устроила скандал по поводу того, что перед ними в кабинет без очереди провели какую-то дамочку с китайской хохлатой. И нет бы попросили по-хорошему, в конце концов, мало ли какие у людей обстоятельства, возможно, Лина и согласилась бы. Так нет – врач лично выскочил их встречать, дамочка и ее противная голая собачонка смотрели свысока, к тому же Буся, как всегда, капризничала, Лина разнервничалась… В общем, она сказала дежурному администратору все, что думает, об их заведении и пообещала, что ноги ее больше здесь не будет, как и Бусиной лапы.

И тут она вспомнила о Плюсике. Лариска ведь дала ей визитку! Куда она ее засунула? Минуту спустя она уже набирала номер ветеринарного центра «Хэппи дог» и требовала немедленно – слышите – немедленно! – позвать к телефону Валентина Алексеевича Плюснина.

– Обязательно скажите, что звонит Лина Белоглазова… то есть Ленькова! – кричала она администратору.

А еще через четверть часа, лихорадочно одевшись и едва справившись с разбушевавшейся Буськой (им с Еленой Степановной пришлось выковыривать ее из-под дивана, рискуя быть укушенными), Лина уже выворачивала в сторону города. Наспех одетая собака сперва металась на заднем сиденье машины, пугая Лину своим неадекватным поведением, а потом наконец-то замолчала, забилась в угол и затряслась как припадочная.

– Спокойно, спокойно, – вслух уговаривала то ли себя, то ли собаку Лина, – Плюсик нам поможет. Он очень хороший, он все знает, он все умеет. Не бойся, сейчас приедем, и все будет хорошо.

Ехать, к счастью, было недалеко: до города, потом по объездной и в спальный район на окраине, где размещалась ветклиника. Снаружи она показалась Лине недостаточно респектабельной, но ее сомнения рассеялись, когда она, прижимая к груди тощее дрожащее тельце, вошла внутрь. В клинике все было по высшему классу, начиная от интерьера и предупредительной девушки-администратора за стойкой и заканчивая длинным перечнем специалистов и списком всевозможных анализов и процедур. Валентин Андреевич был немедленно вызван на ресепшен, и Лина, несмотря на свое состояние, не смогла удержаться от улыбки: она помнила Валентина тощим, долговязым, с огненно-рыжей шевелюрой. А ей навстречу бросился здоровенный крепкий дядька с обширными залысинами, аккуратной рыжей бородкой и довольно длинным рыжим хвостом, перехваченным резинкой. Правда, веснушчатую физиономию все так же озаряла открытая искренняя улыбка, знакомые глаза в обрамлении рыжих ресниц излучали радость и восхищение.

«Он всегда так на меня смотрел – с радостью и восхищением», – вдруг вспомнила Лина и как-то сразу успокоилась.

– Какие люди! – искренне радовался Валентин Андреевич. – Сколько лет, сколько зим! Галка, ты все такая же красавица, только в сто раз лучше! А это кто у нас?

– Это Буся, – заглядывая под отороченный мехом крошечный капюшончик, познакомила их Лина. И с удивлением заметила, что и Буська вдруг перестала трястись, как припадочная, вытаращила и без того круглые глаза и подняла уши торчком, прислушиваясь к голосу доктора.

– И что у нас случилось с Бусей? – так же радостно поинтересовался Плюснин.

– Я не знаю. Она странная какая-то с утра. Не ест, на руки не идет. Тошнило ее. То лежит, как неживая, то мечется, огрызается. Стонала всю дорогу, тряслась, – заторопилась Лина. – Лапы дергались, как будто припадок. А вдруг это эпилепсия?

– Да так уж сразу и эпилепсия, – склонил голову набок Валентин Андреевич. – Пойдемте, девочки, ко мне в кабинет, посмотрим, поговорим.

При этих словах Буська взвизгнула и обмякла на руках у Лины, будто в обморок упала. Лина от неожиданности споткнулась и сама едва не потеряла равновесие.

– Ну вот – видишь? – с ужасом прошептала она, кивая на безжизненно обвисшее тельце. – А вчера еще у нее истерика была, взбесилась прямо!

– Ничего пока не вижу, – весело отказался Плюснин, пропуская ее в кабинет и помогая сесть. – То есть вижу, что это довольно неглупая собачка, очень артистичная, между прочим! Йорки, кстати, вообще все не дураки, хотя многие думают иначе.

– Ты что, считаешь, она притворяется?! – шепотом возмутилась Лина. – У нее нос сухой! И видел бы ты ее утром!

– Нос, может, и сухой. Зато глазки здоровые, – парировал врач, осматривая и ощупывая Буськину мордочку. – Что уж ты сразу – притворяется. Я просто говорю, что, судя по глазкам, ничего страшного. У больной собаки глаза больные, вот и все, что я хотел сказать, уважаемая Галина Борисовна…

Он уже успел взять из Лининых рук собаку, ловко снял попонку и, поставив Буську на специальный стол, ощупывал ее сантиметр за сантиметром. Опешившая от такой бесцеремонности Буся (обычно осмотру предшествовали долгие уговоры) даже не сопротивлялась – замерла, как на выставке перед судьями. В это время Лина, волнуясь и запинаясь, подробно пересказывала события сегодняшнего утра.

– Очень хорошая собака! – подвел итог Валентин Андреевич. – Нервная, конечно, а кто сейчас не нервный, скажите, пожалуйста?

– Надо исключить эпилепсию! У нее судороги были, мне кажется… – попросила Лина. – У ее брата, из другого, правда, помета, но точно эпилепсия есть, я недавно узнала и боюсь теперь до ужаса.

– Раз боишься – исключим, – согласился Плюснин, весело глядя на Лину. – Это мы запросто. У тебя время есть?

– Да я ради Буси все бросила!

– Вот и отлично. Давай, ты тут посиди, вон, журнальчики почитай, если хочешь, Танечка тебе кофе принесет, а мы пойдем кардиограмму сделаем, рентген, кровь возьмем на анализ…

– Что ты, она одна не пойдет, так что я с вами! – вскочила Лина.

– Отчего же это не пойдет? – удивился врач. – Еще как пойдет, правда, собака? А ты нам только мешать будешь. Пойдем, Буська?

Лина была готова поклясться, что Буська кивнула! Вытаращив глаза от удивления, она наблюдала, как ее вредина и скандалистка Буська, будто загипнотизированная, позволила взять себя на руки и они оба удалились, оставив Лину в гордом одиночестве. Вот это да… Еще ни один врач не находил с ее девочкой общий язык, и до сих пор любое общение с докторами стоило всем огромных нервных затрат, а тут – на тебе.

Чтобы успокоиться и отвлечься, Лина постаралась думать о другом. Как хорошо, что у нее оказался под рукой телефон Валентина. Напрасно она не поддерживала старое знакомство, вот как пригодилось. А ведь они знакомы с детства. Выросли, что называется, в одной песочнице. В их детскую, а потом и подростковую компанию тогда входили еще Лариска и Сашка Лиходеев. Тогда ее еще звали Галкой, и она ненавидела свое глупое птичье имя. Впрочем, дворовые клички ненавидела еще больше: во дворе ее сперва звали Ленью (потому что Ленькова), а позже дразнили Дюймовочкой, потому что в седьмом классе она вдруг вытянулась, обогнав почти всех мальчишек. Лариску, тогда еще Шилову, звали Шилом, она и в те далекие времена была неумеренно активной. Недаром она и сейчас – Белкина, как нарочно. Белка в колесе и есть со своими работами, собаками, детьми и прочими глупостями. Вообще клички, более или менее обидные, тогда были у всех. Но только у Вальки она была… положительной, что ли. Плюсик – звучало ласково и весело. Его даже «рыжим» никогда не дразнили, хотя это неизбежная участь всех рыжеволосых. Плюсика все любили за незлобивость и солнечный, в цвет волос, характер. Он вечно всем помогал, и как-то так всегда получалось, что, если в дело вмешивался Плюсик, жизнь становилось проще, понятнее, конфликты не стоили выеденного яйца, а намеченные драки двор на двор отменялись и заканчивались партией в волейбол или настольный теннис.

Лина и Сашка учились в элитной английской школе, а Лариска и Валя в самой что ни есть обычной, но дворовое пространство на протяжении всех школьных лет их объединяло и уравнивало. После школы Сашка уехал с родителями за границу, Лариска с трудом поступила в педагогический, Лина пошла на биофак, потому что, во-первых, ей было все равно, куда идти, лишь бы в вуз, а во-вторых, там преподавала ее родная тетя. Валя вдруг тоже поступил на биофак, и никто не сомневался, что сделал это исключительно из-за Галки Леньковой. В университете, разумеется, никаких кличек уже не было – взрослые, солидные люди, студенты! – но Валю отчего-то и здесь сразу стали звать Плюсиком, а он не возражал. Он немедленно записался в факультетскую команду КВН, «звездил» на конкурсах авторской песни и волейбольных турнирах. Все пять лет он был бессменным старостой курса и по-прежнему миром улаживал все трудные дела, будь то конфликт с деканатом, экзамен по высшей математике или зачет по полевой практике. Вспомнив зачет по полевой практике после первого курса, Лина испытала такой прилив нежности к незаслуженно подзабытому Плюсику, что едва не прослезилась.

После первого курса они проходили летнюю практику на биостанции и потом всегда вспоминали это время как самое чудесное и романтическое за все время учебы: им было по восемнадцать, они упивались своей взрослостью и самостоятельностью. А еще был теплый июнь, короткие светлые ночи, высокое звездное небо, пахнущая дымом печная картошка, песни у костра, разговоры обо всем на свете – и острое ощущение счастья, и предчувствие чего-то важного, которое уже совсем близко, рядом! Но, помимо всего этого, согласно учебному плану им надлежало выполнить множество заданий, одно из которых Лина до сих пор вспоминала с содроганием. Надо было поймать полевую мышку, дождаться, пока она отдаст концы в мышеловке, а потом предъявить руководителю практики очищенный от всего лишнего путем вываривания крохотный череп безвинной жертвы науки. Лина заранее рыдала, представляя себя в роли палача несчастной мышки, не говоря уже о последующих отвратительных действиях. Кончилось тем, что Валя наловил и сварил мышей для всех девочек их группы. Ей, Лине, достался самый красивый и гладкий череп, и даже описание Плюсик для нее составил сам.

– А вот и мы! Держи свое сокровище, – вернувшийся Валентин разом заполнил собой небольшой кабинет. – Анализы будут готовы завтра, а все остальное – в порядке. Ни про какую эпилепсию не выдумывай. Если уж тебе непременно нужен какой-нибудь диагноз, пожалуйста: у собаки невроз. Но это очень условно.

– Откуда? – удивилась Лина. – Откуда у нее невроз? В ней все души не чают, ни в чем отказа не знает: в кровать – пожалуйста, лужу напустила в комнате – не беда, игрушек – завались, дома одну не оставляем…

– Галя, постой, – мягко остановил ее Валентин. – Я это все примерно себе представляю. Только ты попробуй понять: йорк – это настоящая собака. Не плюшевая. Со своим характером. А их заставляют сидеть дома, ездить в машинах, часами таскают на руках, одевают-переодевают, тискают. Ну, понимаешь, если вот тебя или меня одеть в памперс и кормить из бутылочки, а вместо ноутбука дать погремушку – мы же свихнемся, так? Или начнем бороться за свои права. Вот и они – борются. Доступными им методами.

– Каким методами? – не поняла Лина.

– Шантаж. Симуляция. Психологическое давление. Истерики. Депрессии, – спокойно и доброжелательно перечислил Валентин, усевшись рядом с ней и поглаживая Буську, которая, как кошка, подставляла ему голову. – Есть такое?

– Нет… – неуверенно отказалась Лина.

– Ну, тебе виднее! – согласился Валентин. – А так все в норме. Да, вот что: не кормите ее шоколадом. В шоколаде теобромин, он токсичен для собак. Особенно темный. При ее весе полплитки хватит, чтобы… Короче говоря, как капля никотина для лошади. Может, утром ей от шоколада было плохо.

– Ужас какой! Она никогда не ест шоколад! – возмутилась Лина.

– Понюхай! Морду понюхай! – рассмеялся Валентин. – А потом спроси, где она его берет. Может быть, она тебе и откроет свою тайну.

Поднеся собаку к носу, Лина и в самом деле уловила слабый запах шоколада, исходящий от ее мордочки.

– А тебе она не расскажет? – смущенно спросила она. – Ты такой собачий волшебник… Буська вообще не выносит незнакомых, а к тебе сразу пошла. Валь, а как ты вообще зоопсихологом стал? Я так удивилась, когда мне Лариска рассказала…

Внимание! Это ознакомительный фрагмент книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента ООО "ЛитРес".
Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4.5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю

Рекомендации