Текст книги "Как в индийском кино"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kak-v-indiyskom-kino-44787.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
На комнату обрушилась такая тишина, что все, включая и меня, забыли даже дышать.
– Короче! – успокоившись, продолжил Куратор. – Последние две недели Смирнов не покидал свой кабинет. В пятницу он, как вы понимаете, бесконечно уставший, решил немного отдохнуть и поехал домой. И эта СП! – гневно выдохнул он, уставившись на Ивана Степановича, который втянул голову в плечи и даже как-то уменьшился в размерах. – Эта СП устроила ему скандал!
– Простите, но что такое СП? – осмелилась спросить я.
– Сука подзаборная! – рявкнул Седой и, злобно оскалившись, покачал головой. – Моя вина! – не сдержался он. – Моя! И я за нее отвечу! Шмаков! Посмотри мне в глаза, сволочь! – потребовал он, и Толстяк покорно поднял голову – глаза у него оказались светло-голубыми и маленькими. – Ты же, мразь, в ногах у меня валялся и просил пощадить твою дочь! Ты матерью клялся, что она будет вести себя тише воды ниже травы! А что из этого вышло? Ты понимаешь, чем эта история всем нам грозит?
– Я… Я не думал… Надеялся, что как-нибудь обойдется… – лепетал Толстяк.
– У тебя мозги жиром заплыли! Ты не способен думать! Тебе следовало делать только одно – обеспечивать Вадиму максимально комфортные условия работы! И деньги ты за это получал совсем не маленькие! А что вышло? Почему ты мне сразу же не сообщил, что Вадим пропал? Еще в пятницу? Чего ты дожидался?
– Так я сам только сегодня утром об этом узнал, – оправдывался Толстяк. – Вадим собирался вечером в пятницу вызвать машину, чтобы вернуться в офис, но не сделал этого, и я решил, что он хочет провести выходные с семьей.
– А сегодня утром мне позвонил водитель и сообщил, что Вадим Сергеевич к машине не вышел, о чем я тут же сообщил Ивану Степановичу, – встрял Красавчик.
– Ну а я связался с Лорой, подумал, что он заболел, а она мне и сказала, что он еще в пятницу вечером ушел. Я подумал, что он вернется на работу, – промямлил Толстяк. – Раньше же он возвращался.
– Да! Тогда он у матери от этой шалавы спасался, но теперь-то куда он мог пойти? Это ты своими поросячьими мозгами не сообразил? – бушевал Седой и, вскочив с места, принялся мерить шагами комнату. – Нет! Надо было еще тогда, в первый раз, приказать ее ликвидировать! Вадим стал бы добропорядочным вдовцом, а там мы бы ему нашли нормальную жену!
Сначала я не до конца поняла смысл этих слов, а потом не выдержала и робко спросила:
– Господин Куратор! А не проще ли было бы их развести?
– В тех кругах, где вращается Вадим, не принято разводиться, – отрезал он. – Он встречается с очень серьезными людьми, для которых дороги такие понятия, как семья, моральные устои, и все то, что происходит сейчас у современных олигархов, – презрительно выговорил он, – не пользуется популярностью и уважением.
– Вообще-то они в Швейцарию, Францию и прочие места табуны девок вывозят, – тихо заметила я.
– Татьяна Александровна, я же сказал «с серьезными людьми», а не с постоянными персонажами «желтой» прессы. Неужели вы не видите разницу? – укоризненно сказал Седой.
– Вижу, – сказала я, хотя не очень поняла, кто еще может быть более серьезными людьми, чем российские миллиардеры. – Скажите, а сам Смирнов из Тарасова куда-нибудь выезжал? – спросила я. – Может быть, у него где-то там есть друзья, к которым он и отправился?
– Когда возникала необходимость в личной встрече, за ним высылали самолет. Если же он ездил отдыхать, то только в сопровождении охраны, – буркнул он, возвращаясь на место. – Вот таким вот манером, Татьяна Александровна! Пришел мужик-добытчик домой, уставший, издерганный, вымотанный, а его там мордой об стол встретили! Вспылил он и ушел! А вот куда? Что с ним случилось и где его искать, это предстоит выяснить вам! Причем срочно! Вся королевская конница и вся королевская рать к вашим услугам! Но! – Он предупреждающе поднял вытянутый указательный палец. – Вы формулируете задания так, чтобы люди знали только свою часть проблемы и решали ее. К вам будет стекаться вся информация, а уже вы ее анализируете и обрабатываете.
– Я поняла, но мне и самой побегать придется – надежнее это как-то, – кивнула я и хмыкнула: – Гарантирую, что утечки информации не будет, мне еще пожить хочется! Могу я задать несколько вопросов по существу?
– Спрашивайте! – кивнул Седой.
– Тогда скажите, пожалуйста, нет ли какого-нибудь человека, который стремился бы занять место Смирнова? Например, он считал себя не менее одаренным экономистом, но несправедливо отодвинутым в сторону? – спросила я.
– Вадим даже не гений, он уникум! Второго такого нет и быть не может! Подобные феноменальные люди рождаются раз в столетие или еще реже. Заменить его некем! – вздохнул Седой. – Да и о его существовании знал, как я уже сказал, очень ограниченный круг лиц.
– Тогда у меня, наверное, последний вопрос: что он сказал, прежде чем уйти из дома? Может быть, из этого сможем что-то понять? – спросила я.
– Только одно слово: «Достали!» – и хлопнул дверью, – вместо Седого ответил мне Красавчик.
– Тогда, похоже, у него просто произошел нервный срыв, и он сейчас где-то отсиживается, не исключено, что у совершенно посторонних людей. Сколько денег у него могло быть с собой? – Я повернулась к Красавчику.
– Немного! Тысяч десять-двенадцать, не больше, – ответил он.
«Ничего себе, – мысленно хмыкнула я. – Для них это безделица, а для большинства тарасовцев – зарплата за месяц».
– Ну, тогда его очень охотно приняли бы в компанию какие-нибудь алкаши или бомжи. А еще он мог снять проститутку и зависнуть у нее на все эти дни, – предположила я.
– Вы с ума сошли?! – заорал на меня Седой. – Вадим и какие-то бомжи с проститутками?!
– Господин Куратор! Когда человеку кажется, что у него рухнула жизнь, он еще и не на такие выверты способен, – возразила я.
– Простите, Татьяна Александровна, но многие последние годы Вадим Сергеевич видел эту самую жизнь исключительно из окна своего автомобиля, – заметил Красавчик. – Он и проститутку-то снять не сумеет. Он вообще не имеет представления, что творится в городе, что сколько стоит и так далее.
– Тем больше оснований за него опасаться, – задумчиво сказала я.
– Я вижу, что у вас уже есть какие-то соображения, – внимательно глядя на меня, заметил Седой.
– Да, на первом этапе я хочу кое с кем встретиться, чтобы отмести версию о том, что Смирнов мог стать жертвой какого-то преступления, – сказала я.
– С кем именно? – с интересом спросил Седой.
– С бывшим смотрящим по Тарасовской области, вором в законе Николаем Петровичем Сомовым. Он уже отошел от дел, но авторитет у него громадный, и, если он захочет, то сможет очень оперативно все выяснить, – ответила я.
– А если не захочет? – поинтересовался Седой.
– Тогда я нарисую ему печальную перспективу того, что милиция проведет общегородскую облаву с привлечением ОМОНа и прочих силовых структур, – объяснила я. – Думаю, что его это не обрадует. Хотя нечто подобное все равно придется провести, может, и не такими силами, – нужно же обследовать все подвалы, чердаки и прочие места скопления асоциального элемента, но с этим и участковые справятся, если их хорошенько взбодрить.
– Хорошо, что напомнили, – сказал Седой и велел Красавчику: – Соедини меня с начальником областного управления милиции!
Тот мухой бросился к стоявшему в глубине комнаты письменному столу, схватил трубку радиотелефона и, на бегу набрав номер, протянул ее Седому. «Лизоблюд чертов!» – неприязненно подумала я.
– Как зовут начальника? – спросил у меня Куратор.
– Генерал-майор Руслан Петрович Твердохлебов, – быстро ответила я.
Седой кивнул и сказал в трубку:
– Твердохлебов! Тебе должны были звонить из Москвы!…Я рад, что ты полностью к нашим услугам, но иначе ведь и быть не может, – сухо заметил он. – Вплоть до моего особого распоряжения поступаешь в полное подчинение к частному детективу Татьяне Александровне Ивановой… Ах даже знаешь! – усмехнулся он. – Она обрисует тебе задачу, а уж ты постарайся выполнить ее так, чтобы у нас не было к тебе претензий.
– Пусть уже сейчас начинает подготовку к проведению завтра общегородской облавы с привлечением максимума сил, – шепнула я.
Седой кивнул и повторил это в трубку, добавив:
– Время проведения она тебе укажет сама, – и вернул трубку Красавчику, который положил ее на стол.
– Что вам это даст? – поинтересовался у меня Седой.
– Это будет очень весомым аргументом в разговоре с Сомовым. У преступников, как это ни печально, обязательно есть осведомители в милиции, так что они смогут легко проверить мои слова, – пояснила я.
– И что же, вы полагаете, криминал предпримет, чтобы избежать облавы? – спросил Седой.
– Да они за эту ночь сами город наизнанку вывернут, лучше любой милиции каждый уголок обшарят, – усмехнулась я.
– А если это ничего не даст? Что тогда? – спросил он.
– Тогда станет ясно, что Смирнов сбежал, как ни неприятно это вам слышать, – вздохнула я. – И придется выяснять, где он скрывается, раз семейная жизнь и работа так дружно его достали.
– Но ему не к кому идти! – уверенно заявил Красавчик.
– Это вам только кажется, – усмехнулась я. – Такого в природе просто не случается, уж вы мне поверьте. Всегда кто-то есть, и его нужно только вычислить.
– Ну что ж! Желаю успеха нам всем! – сказал, поднимаясь, Седой. – Да! И еще! – он подошел к столу и что-то написал на вырванном из календаря листке. – Вот! – вернувшись, он протянул его мне. – Это мой телефон! Если вам покажется… Просто даже покажется, что эти двое, – он кивнул на Красавчика и Толстяка, – или Твердохлебов не оказывают вам необходимой помощи или скрывают какую-нибудь информацию, немедленно, без малейшего колебания звоните мне, и я приму меры. Я сейчас слетаю в Москву с докладом и немедленно вернусь, чтобы выслушать ваш отчет. Деньги на расходы вам сейчас выдаст Михаил Иванович.
Он пошел к двери, а Толстяк поспешил за ним, но тут Седой, явно что-то вспомнив, резко остановился и повернулся ко мне:
– Кстати! Если потребуется провести войсковую операцию, то мы и ее проведем! Голова Вадима даже не на вес золота, а на вес бриллиантов! Мы должны его найти во что бы то ни стало!
Седой вышел из комнаты, и мы остались вдвоем с Красавчиком.
– Михаил Иванович Васильев, начальник службы безопасности этой фирмы, – представился он и предупредительно спросил: – С чего бы вы хотели начать?
«Ну вот, он уже и передо мной заискивает!» – мысленно хмыкнула я, а вслух сказала:
– С чашки самого крепкого кофе, какой только найдется в этом здании. – Я надеялась, что в такой солидной организации он должен быть неплохим. – И еще: размножьте фотографию Смирнова, экземпляров тридцать. Я сейчас поеду к Сомову для весьма тяжелого разговора, оттуда к Твердохлебову, а потом вернусь сюда, и нам с вами придется крепенько поработать головой.
Он выглянул из комнаты и, наверное, отдал распоряжение приведшему меня охраннику, потому что тут же вернулся и с готовностью спросил:
– Что еще?
– Приготовьте мне личное дело Смирнова и привезите сюда всех сотрудников фирмы, с которыми он общался в последнее время, – добавила я.
– В этом нет необходимости, – покачал головой Красавчик. – Они все здесь и не покинут здание до тех пор, пока вы с ними не побеседуете.
– Совсем хорошо, а пока мы ждем кофе, скажите мне вот что. Смирнову ведь обязательно полагалась охрана, так куда же она смотрела? – спросила я.
– Видите ли, Вадим Сергеевич считал, что наличие охраны больше привлекает внимание, чем обеспечивает безопасность. Как вы уже поняли, Смирнов очень спокойно относился к своему внешнему виду, не стремился чем-то выделиться, и наличие телохранителей у такого просто одетого человека непременно вызвало бы нездоровое любопытство. Тем более что от пули снайпера ни количество, ни качество телохранителей не убережет.
– В общем-то, справедливо, – заметила я.
Тут охранник внес пачку отпечатанных фотографий Смирнова с комментарием к ним и поднос с кофе и бутербродами, чему я очень обрадовалась, потому что проголодалась страшно – те несколько пирожков, которые я умудрилась слопать в течение дня, уже не напоминали о себе даже изжогой. Взяв бутерброд, я впилась в него зубами, а Красавчик продолжил:
– Последние три года, после того, как уволился его постоянный водитель, господина Смирнова обслуживали дежурные шоферы. Их здесь несколько, и все они неоднократно проверены в деле, прошли специальную подготовку и способны очень действенно противостоять любым угрозам, способным возникнуть в обыденной жизни, что не раз подтверждали на практике и всегда с отличным результатом. У них есть оружие и разрешение применять его при необходимости. Смирнов ездил на обычной «Волге», по внешнему виду которой невозможно предположить, что от отечественной машины в ней остался только кузов, к тому же бронированный и с пуленепробиваемыми стеклами. Кроме того, в связи с некоторыми особенностями семейной жизни Вадим Сергеевич большую часть времени проводил на работе и домой ездил очень редко, так что охранять его оказалось делом несложным, – объяснил он.
Говоря все это, он тем временем подошел к столу и достал из него конверт, который и положил передо мной.
– Здесь сто тысяч рублей, – сообщил он. – Мы подумали, что сейчас они пригодятся вам больше, чем валюта, да и времени на обмен терять не придется.
– Вообще-то правильно, – согласилась я и добавила: – Мне надо поговорить с тем водителем, который отвозил Смирнова домой.
– Конечно, он ждет и будет ждать столько, сколько надо, тем более что сегодня именно он приехал к дому Вадима Сергеевича и, когда тот не вышел к машине, поднял тревогу, – сообщил Красавчик.
Залпом выпив крепчайший кофе, я немного взбодрилась и встала.
– Ну, тогда я поехала, – сказала я, опуская деньги и фотографии в сумку, и с сожалением посмотрела на оставшиеся бутерброды – и есть хотелось, и время поджимало, а потом, махнув рукой на приличия, покопалась в сумке, нашла полиэтиленовый пакет и положила туда бутерброды, объяснив: – Я сегодня не то что пообедать, а даже позавтракать не успела.
– Понимаю, – сочувственно покивал он и пообещал: – Когда вы вернетесь, вас будет ждать полноценный обед. Давайте я вас провожу, – галантно предложил он, и я не стала возражать.
Когда мы спустились на первый этаж, я не выдержала и спросила:
– Скажите, а почему меня не проверили на наличие оружия?
– Вход оборудован спецтехникой, и нет необходимости кого-то обыскивать, – просто объяснил он.
«Могла бы и сама догадаться! – недовольно подумала я по дороге. – Ясно же, что с улицы сюда никого просто так не впустят, чего же было с глупыми вопросами лезть и выставлять себя полной дурой? И это после всего того, как мне такое ответственное дело поручили. Наверное, это у меня от голода», – догадалась я.
В машине я достала бутерброд и принялась жевать, одновременно двигаясь в сторону загородного дома Сомова. Номер его телефона у меня имелся, но я решила, что личный визит лучше, так как к телефону он может и не подойти, а вот когда человек приезжает специально, чтобы встретиться с ним, – это дело совершенно другое. Откровенно говоря, я мало надеялась на успех, но недаром же Куратор отметил во мне изрядную толику наглости, а это, как известно, второе счастье. С этим весьма и весьма неоднозначным человеком судьба свела меня, когда я расследовала нападение на родственниц его сына, естественно, внебрачного. Кстати, с Твердохлебовым я тогда же познакомилась. Дело было до того мерзким, что и вспоминать о нем не хотелось, да вот пришлось. Но поскольку я его тогда благополучно распутала и этим обеспечила сыну Сомова счастливую семейную жизнь, а ему самому – долгожданного внука, а, может, уже и внуков, то вполне могла рассчитывать на его помощь. По крайней мере на то, что он меня выслушает. Правда, расплатился он тогда со мной по-царски и вполне может считать, что ничего мне не должен, но мне есть чем заинтересовать его. Остановившись возле ворот – а адрес еще со времен той истории знала, хотя и не бывала здесь, – я вышла из машины и нажала на кнопку переговорного устройства.
– Кто это, на ночь глядя? – раздался недовольный мужской голос, но не Сомова.
– Мне к Николаю Петровичу по срочному и важному делу, – сказала я.
– Это кому же так приспичило? – хмыкнул мужчина.
– Я частный детектив Иванова. Николай Петрович должен меня помнить, потому что я… – начала я, но меня перебили.
– Да и я тебя помню, – сказал мужчина и пообещал: – Сейчас спрошу.
Через некоторое время раздался характерный звук заработавшего домофона, я потянула за ручку двери и вошла во двор. На освещенной веранде стоял мужчина, держа за ошейник здоровущего кавказца, причем оба смотрели на меня довольно враждебно.
– Давай, только быстро! – сказал мужчина, в котором я узнала того хмурого типа, который имел обыкновение сопровождать Сомова во время выездов в город. – Приболел Петрович!
– Да я буквально на пять минут, – пообещала я и соврала, потому что разговор у нас мог случиться гораздо более долгий, но это уж как карта ляжет.
Меня провели в большую комнату на первом этаже, где в кресле перед камином сидел кутавшийся в большой пушистый плед Сомов и попивал коньяк – ну что ж, каждый лечится как хочет.
– Чего стряслось у тебя? – не здороваясь, спросил он. – С добром в такой час не приходят.
– Как здоровье, Николай Петрович? Как внук? – начала издалека я, осторожно присаживаясь на краешек кресла, что стояло по другую сторону от столика, на котором и стояли бутылка с фужером.
– Уже внуки, два парня у Игоря, – подобревшим голосом ответил он. – Теперь дело за внучкой, уж очень снохе девочку хочется, да и жена моя туда же, словно ей двух сорванцов мало. Только ты мне зубы не заговаривай, выкладывай, зачем пришла!
– За помощью, Николай Петрович, – преданно глядя на него, ответила я. – Дело в том, что мне поручили одного пропавшего человека найти…
– Ну и ищи! – удивился он.
– Не все так просто, – вздохнула я. – По больницам и моргам его нет, вот и подумала я, что не приключилось ли с ним какой другой беды. Народ в Тарасове всегда лихой был, а уж теперь, от кризиса озверевший, и подавно. Только отморозки какие-нибудь, что гоп-стопом промышляют, или наркоманы не стали бы тело прятать, а вот люди посерьезнее…
– Ты чего это себе позволяешь? – взорвался Сомов. – Ты за кого меня держишь? За суку?
– Значит, не поможете, – вздохнула я и поднялась. – Ну да ничего, тогда милиция во время завтрашней облавы уж точно найдет. Ну, я пошла. Извините за беспокойство, Николай Петрович, – и я медленно пошла к двери.
– Какой облавы? – спросил мне вслед Сомов, на что я и рассчитывала.
– Так пропал-то родственник очень-очень важного человека из Москвы, вот областное управление сейчас и готовит на завтра общегородскую облаву с применением ОМОНа и прочими маски-шоу, – остановившись и обернувшись, объяснила я. – Денег мне в этом случае не видать, но хоть судьбу человека выяснят.
– А ты не шутишь ли со мной, девонька? – злым голосом спросил Сомов.
– Да вы что, Николай Петрович? – вплеснула руками я. – Мне еще жить не надоело!
– Тогда погоди! – велел он и взял со столика сотовый. – Это я, – набрав какой-то номер, сказал он. – Что вы там завтра замутить решили? – Он долго слушал, а потом повторил за своим собеседником: – Значит, отмашки от нее ждете, а потом только приступите. Ну, спасибо тебе, с меня причитается.
Я оказалась права – осведомители у криминала в милиции имелись, причем совсем не рядовые сотрудники! Это было мерзко и до дрожи противно, но это жизнь во всей своей неприглядности, и лично я ничего с этим поделать не могу.
Несколько минут Сомов рассматривал меня, словно только что увидел, а потом, покачав головой, сказал:
– Высоко ты взлетела, девонька!
– Так оттуда и падать больнее, – отозвалась я, возвращаясь в кресло. – Да и не сама я взлетела, дело случая, а на него надежда плохая. Как говорится: разом – мошка, разом – кошка.
– Бывает, – согласился он и предложил: – Если будешь коньяк, то фужер сама возьми, неможется мне.
– Спасибо, Николай Петрович, но я за рулем, да и работать мне всю ночь предстоит, – отказалась я.
– Дело твое, – бросил он и потребовал: – А ну давай мне все с самого начала!
Я отдала ему штук пять фотографий Вадима с пояснениями, кто это такой, и начала рассказывать кратко, но исчерпывающе, то есть никакой лишней информации не сообщила, но суть проблемы была ясна.
– Вот суки бабы! – не сдержался Сомов. – Натворят дел, а нам, мужикам, расхлебывать. Так ты что думаешь?
– Смирнов мужчина довольно молодой, высокий и крепкий, так не могли ли его прихватить, чтобы потом куда-нибудь на плантацию сбагрить. Или лихая проститутка из неорганизованных на деньги позарилась – для них ведь и десять тысяч хороший куш. Да мало ли что могло приключиться, – пожала плечами я.
– Насчет того, чтобы продать человека, так тех вчистую замели, – заметил Сомов.
– Ах, Николай Петрович! Да когда же свято место пустует, – вздохнула я.
– Тоже верно, – кивнул он и спросил: – Что при мужике было? Рыжье? Котлы? Труба навороченная? Борсетка?
– Да нет! – развела руками я. – Ничего такого.
– Ну и как мне его искать?! – рявкнул он, а потом, подумав, снова взял сотовый и позвонил своему доверенному человеку, с которым я как-то уже встречалась: – Банзай! Это я. Беда у нас! Собирай народ, а я скоро буду, – велел он и повернулся ко мне: – Ступай, девонька! И мусоров попридержи! Мы сами разберемся! Коль мужик тот живой, так таким и представим, а коль мертвый – так хоть тело укажем, где искать, – и начал подниматься из кресла, приговаривая: – Ох ты господи ты ж боже ж мой! И помереть ведь не дадут спокойно! – И снова напомнил: – До моего звонка ничего не предпринимай! А то наломают дров так, что потом и щепок не останется! Завтра вечером позвоню.
– Крайний срок завтра утром в девять часов, – развела руками я и в ответ на его бешеный взгляд пояснила: – Иначе не поймут меня.
– Хорошо! – сквозь зубы процедил он. – В девять!
– Я буду ждать ваш звонок! – твердо пообещала я и, положив на столик визитку, вышла из комнаты.
Уже по дороге в Тарасов, хотя я и не плелась, как черепаха, меня с ревом обогнали два черных джипа – это Сомов ехал решать с Банзаем мои проблемы.
В областном управлении царило совершенно неуместное в этот поздний час оживление: офицеры в звании от лейтенанта до полковника сновали по коридорам, как подскипидаренные, слышались громкие голоса с поминанием чьей-то матери, господа бога, черта и других нематериальных существ, но меня уже действительно ждали и без всяких формальностей провели к генералу. Секретарша неприязненным голосом сообщила по селектору, что к Руслану Петровичу пришла Иванова, и в ответ раздался совсем недружелюбный голос:
– Пусть войдет!
Я вошла и увидела, что на столе для заседаний разложена подробная карта Тарасова, а вокруг стола столпились обсуждавшие что-то офицеры, по большей части без кителей и с расстегнутыми воротниками рубашек, а галстуки были вообще сняты или болтались на зажимах.
– Ну вот и наш главнокомандующий прибыл! – пошутил Твердохлебов, но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.
Я прекрасно видела и понимала, что он изо всех сил старался не показать, как ему досадно то, что он, пусть и по воле самого высокого московского начальства, вынужден мне подчиняться, а поскольку мне в этом городе еще жить и работать, то передо мной встала сложная задача – превратить врага в друга и союзника.
– Руслан Петрович, – начала я самым скорбным голосом и со слезой во взоре. – Мне бы поговорить с вами без свидетелей!
Он удивленно на меня уставился, а потом кивнул в сторону комнаты отдыха и, когда мы вошли туда, буркнул:
– Ну что еще?
– Вы меня простите, Руслан Петрович! – покаянно сказала я. – Мало того, что я сама в эту историю влипла, так еще и вас сюда пристегнули, чего я никак не ожидала.
– Да что, вообще, происходит, а то я совершенно ничего не понимаю? – уже спокойнее поинтересовался он. – Мне позвонили из Москвы и сказали, чтобы я безоговорочно выполнял указания какого-то Куратора, а вместо этого мне в начальство попала ты.
– Я расскажу лишь то, на что имею право, – извиняющимся тоном начала я. – Дело в том, что в Тарасове живет родственник одного высокопоставленного лица.
– Насколько высокопоставленного? – быстро уточнил он.
– Очень! – исчерпывающе ответила я, пристально глядя ему в глаза. – Вот он! – и я протянула генералу несколько фотографий Вадима с пояснениями: – У него возникли большие неприятности на работе, а в пятницу вечером, когда он вернулся домой, жена устроила ему дикий скандал. Тот просто хлопнул дверью и ушел! Все! С тех пор его никто не видел! Хватились его только сегодня, когда он не вышел на работу. Вероятно, его руководство было в курсе того, кто он такой, потому что тут же обратилось ко мне, чтобы я выяснила, не случилось ли со Смирновым какой-нибудь беды. Я проверила морги и больницы, но его там не оказалось. А начальство, окончательно растерявшись, отзвонилось в Москву, откуда, как я понимаю, спецрейсом и прибыл этот самый Куратор.
– Почему ты решила, что спецрейсом? – спросил Твердохлебов.
– Потому что он, уходя, сказал, что ему срочно нужно обратно в Москву. Да вот только дневной рейс уже улетел, а до ночного было еще уйма времени, но не в аэропорту же он собирался это самое время проводить. К тому же он обещал немедленно вернуться, чтобы выслушать мой отчет, а на чем? Только спецрейс.
– Погоди минутку! – сказал Руслан Петрович и набрал какой-то номер, а потом спросил кого-то: – Слушай, сегодня из столицы никаких спецрейсов не было? Был? И что? Чего?! – заорал он, а потом тихо сказал: – Ну, спасибо тебе, бывай!
– Чей же это был самолет? – не удержалась я.
– Ты была права, – тусклым голосом сказал он. – Министерства обороны.
– То-то мне в Кураторе военная выправка почудилась, да и командовал он совершенно профессионально. А кто вам из Москвы звонил? – спросила я.
– Наш замминистра, причем таким тоном, словно небо на землю падает, – тихо ответил он. – Видно, в Москве на все кнопки нажали, потому что мне даже Давыдов звонил и интересовался, как у меня дела и не нужна ли какая-нибудь помощь, что при наших отношениях довольно странно, – задумчиво глядя в окно, сказал Твердохлебов.
Давыдов был начальником областного управления ФСБ и, по слухам, отличался весьма крутым характером.
– Как спасаться начнем, Руслан Петрович? – спросила я.
– А что ты еще об этой истории знаешь? – в свою очередь спросил он.
– Больше ничего, – ответила я, честно глядя ему в глаза.
– Понимаю, – хмыкнул он. – Небось подписку о неразглашении взяли?
Я ничего на это не ответила, а он не стал настаивать и сказал:
– Значит, начнем танцевать от адреса, – решил он. – Очень непростого адреса.
– Откуда вы его знаете? – удивилась я.
Вместо ответа он, удивленно посмотрев на меня, протянул ту распечатку, которую я ему только что дала, и ткнул пальцем в нужное место.
– Вот! Пирогова, сорок три. Ты знаешь, что это за дом?
– Вот конспираторы чертовы! – не сдержалась я. – А мне ведь сразу его не назвали! – И ответила: – Сталинка это.
– Это не просто сталинка, – усмехнулся он. – Ее исключительно для высшего областного руководства строили. Значит, оттуда он и вышел. Значит, оттуда и мы начнем.
– Руслан Петрович, может случиться так, что необходимость в облаве отпадет, – осторожно заметила я.
– Как это? – удивился он.
– Да я у Сомова была, – как бы между прочим заметила я.
– Ты-то его откуда знаешь? – уставился он на меня.
– А помните нападение в театре на семью его сына? – спросила я.
– А-а-а! Вот откуда ноги растут! – покивал он.
– Не скажу, чтобы мы с ним нежно полюбили друг друга, но на определенную его помощь я рассчитывала и не ошиблась. Согласитесь, что он более эффективно поднимет город на дыбы. А вот если он ничего не найдет, то тогда можно и вам город потрясти. Кстати, вы город-то немедленно закройте, – посоветовала я. – Вокзалы, аэропорт, посты ГАИ, ну и все прочее.
– Зачем? – удивился он. – Если Смирнов вздумал сбежать, то его уже и след простыл.
– А затем, Руслан Петрович, что все, кто в розыске или крупные грехи на совести имеет, попытаются немедленно город покинуть – облаву-то еще никто не отменял, так вот они и постараются ноги унести, пока целы, – пояснила я и заверила: – Улов будет, можете даже не сомневаться.
– Разумно! – согласился он. – Вот ОМОНу с СОБРом и всеми прочими дело и нашлось, а то чего им просто так в состоянии боевой готовности нервы жечь. Только что я людям скажу, если операцию отменим?
– Что это были внеплановые учения в целях проверки боеспособности управления, а также повышения боевой и всякой прочей подготовки в условиях, максимально приближенных к боевым, – предложила я. – Еще необходимо все больницы предупредить, чтобы о Смирнове или бесфамильных немедленно сообщали. Ну и работать по схеме: вокзалы, аэропорт, проводники, кассиры, таксисты, гостиницы, включая частные… Да и записи с камер наружного видеонаблюдения следует просмотреть – Смирнов же не дух святой, не мог в воздухе раствориться. И все в этом духе. Если он действительно сбежал, то мы сможем хотя бы направление установить.
– Сделаем, – кивнул он.
– А еще участковым поработать придется без дураков. Нужно ведь подвалы с чердаками и притоны обследовать, квартиры неблагополучные… Ну, вы все сами лучше меня знаете. А то бывает, когда у мужика крышу сносит, его на таки-и-ие подвиги может потянуть, что в страшном сне не приснится, он порой и сам не знает, на что в такой момент способен.
– Правильно говорят, все зло в мире от баб! – вздохнул генерал, но тут же поправился: – К тебе это не относится!
– Какая же я баба, Руслан Петрович? – рассмеялась я. – Я частный детектив, а в женском роде такого словосочетания не существует.
– Ладно! – усмехнулся он. – Иди, детектив! Как только что-то узнаешь, тут же звони, в любое время! Без твоей отмашки не начнем, – и он протянул мне визитку. – На сотовый звони, так лучше будет! И удачи тебе!
– Удачи всем нам! – отозвалась я, протягивая ему свою визитную карточку. – Вы мне тоже сообщите, если на след нападете.
Мы с ним вышли в его кабинет и первое, что я там увидела, был совершенно обалделый взгляд Кирьянова, который стоял возле стола. Наверное, я его раньше не заметила, а, может, он только что прибыл. Я едва заметно кивнула ему и шагнула к двери, а у меня за спиной раздалось:
– Ну, продолжим, товарищи офицеры!
В офисе меня действительно ждал полноценный обед, накрытый в той же комнате, где я уже побывала. Когда я закончила, причем еда была необыкновенно вкусной, давно я такой не ела, появился Красавчик с пухлой папкой в руках, и я поняла, что это и есть личное дело Смирнова.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?