Текст книги "Как в индийском кино"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kak-v-indiyskom-kino-44787.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Ну и ну! – покачала головой я, на что он только развел руками:
– Здесь все, что касается Вадима Сергеевича.
– А давайте я сначала с людьми поговорю, – предложила я. – Чего им здесь всю ночь торчать?
– Татьяна Александровна, поступайте так, как сочтете нужным, – предупредительно заметил Красавчик. – А вот это, – он достал из другой папки и протянул мне листок бумаги, – хронология пятницы, чтобы вам было легче сориентироваться.
Я взяла бумагу и вслух прочитала:
– Господин Смирнов лег спать в три часа… Ночи? – уточнила я, взглянув на него, и он кивнул. – Проснулся в десять. Завтракал… Ну, это неважно, что именно он съел… Работал до 14.40. Переоделся и в 14.52 вышел из офиса. Так… Поехал в индийский ресторан «Тадж-Махал», адрес имеется, куда вошел в 15.04. Как вы думаете, почему именно туда?
– Вадим Сергеевич любил экзотическую кухню и побывал во всех таких ресторанах, которые есть в городе, – объяснил Красавчик.
– То есть это в порядке вещей? – спросила я, и он кивнул: – Угу! Пробыл он там до 18.30… Странно, что еще и ресторанное меню сюда не включили или то, что именно он заказывал, – съязвила я.
– Почему же? – удивился Красавчик. – Вот, – он достал из папки и протянул мне другой листок. – Здесь перечислено все, что Вадим Сергеевич съел и выпил.
– Он спиртное пил? – вскинулась я.
– Да, – кивнул Михаил Иванович. – Виски, в общей сложности триста пятьдесят граммов.
– Ничего себе! – покачала головой я. – Расслабился человек! И именно из-за этого был скандал?
– Да! В пятницу в гости к Смирновым к 18.00 должны были прийти родители жениха дочери Вадима Сергеевича…
– То есть он мало того что опоздал, так еще и выпивший пришел, вот супруга и не удержалась, – поняла я.
– Видите ли, Татьяна Александровна, семейная жизнь Смирновых имеет некоторые особенности, – обтекаемо заметил он.
– Да я уж поняла, что благополучной ее не назовешь, – хмыкнула я и тут же насторожилась: – Значит, знакомство с будущими родственниками? А почему там тогда не было Ивана Степановича? Он же дед, ему там тоже следовало находиться?
– Видите ли, Татьяна Александровна, у жены господина Шмакова и Ларисы Ивановны очень напряженные отношения, – пояснил он.
– Ну хорошо! Она могла бы и не приходить, а он? – допытывалась я.
– Дело в том, что она пригласила на вечер пятницы гостей…
– Чтобы мужа к дочери не пустить? – догадалась я.
– Что-то в этом духе, – кивнул Красавчик. – Поэтому мы с Иваном Степановичем прямо отсюда и поехали к нему.
– А вы-то здесь при чем? – удивилась я.
– Я был приглашен, – спокойно пояснил он.
«Ну да, конечно! Ты же без мыла куда угодно влезешь!» – неприязненно подумала я и насмешливо спросила:
– И долго вы там гостевали?
– Прием закончился очень поздно, практически под утро, – ответил он, сделав вид, что не заметил моего крайне невежливого тона.
Поняв, что плетью обуха не перешибешь, я мельком глянула на него, вздохнула и продолжила:
– Так… Пошли дальше. Значит, господин Смирнов из ресторана поехал домой. Вошел в подъезд в 18.41 и, как я вижу, в 18.45 уже ушел.
– Именно так, – подтвердил Красавчик. – Консьержка сказала, что Вадим Сергеевич вошел спокойно, кивнул ей и направился к лестнице, но почти тут же сбежал вниз и выскочил на улицу. Там, как ясно из записи камеры наблюдения, он свернул за угол дома и… Все!
– Михаил Иванович, вы давно здесь работаете? – спросила я.
– Чуть больше трех лет, – ответил он.
– Достаточный срок, чтобы хорошо узнать своего подопечного, – заметила я. – Скажите, а за это время ничего подобного со Смирновым не случалось?
– Что вы имеете в виду? – уточнил он.
– Выпивка, – конкретизировала я.
Красавчик немного помолчал, а потом все-таки сказал:
– Да, было. У Вадима Сергеевича есть свой бар, так что он периодически выпивал, чтобы снять нервное напряжение – он очень много работал. А с тех пор как умерла его мать…
– Кстати, а когда это случилось? – уточнила я.
– Немногим более полугода назад – почки отказали, – объяснил он. – Так вот, после этого он стал выпивать чаще и снова начал курить, хотя, как я выяснил, давно бросил. Но! Даже тогда нервного срыва не произошло, если, конечно, предположить, что сейчас был именно нервный срыв.
– Ну это объяснимо, – отмахнулась я. – Раз она долго болела, то он был морально к этому готов.
– К такому, Татьяна Александровна, подготовиться нельзя, – вздохнул он. – Вадим Сергеевич боготворил свою мать, и ему пришлось очень тяжело. Очень! Она была единственным близким ему человеком.
– Ну хорошо! С этим ясно, а что вы еще успели выяснить? – спросила я.
– В связи с тем, что общероссийский паспорт Вадима Сергеевича на месте, а заграничного у него никогда не имелось, уехать или улететь он никуда не мог, – доложил он.
– Ой не скажите! Есть еще и электрички, а на них можно о-о-очень далеко забраться. Да и с проводником всегда можно договориться. Но этим сейчас милиция занимается, – задумчиво сказала я и спросила: – Скажите, а такие отчеты составляются каждый раз, когда Смирнов покидает офис?
– Каждый, – подтвердил он и кивнул на папку. – Видите ли, здесь, в офисе, Вадим Сергеевич работал и жил обособленно, и контактировал с очень ограниченным кругом людей, очень проверенных людей, – подчеркнул он.
– И они на него стучали, – усмехнулась я.
– Извините, Татьяна Александровна, но у нас с вами, видимо, разные представления о безопасности, – вежливо ответил Красавчик и даже бровью не повел.
– Ладно, – подвела черту я. – Давайте-ка я с людьми поговорю.
– Конечно, – с готовностью согласился он и тут же вышел из кабинета, а вернулся буквально через минуту с каким-то парнем. – Это водитель, который обслуживал Вадима Сергеевича в ту злополучную пятницу.
– Присаживайся! – сказала я, и шофер тут же опустился на стул. – Давай все в мельчайших подробностях. На точное время можешь не отвлекаться – меня интересует настроение Смирнова все, что он говорил, как себя вел… Одним словом, все!
Парень кивнул и начал:
– Михаил Иванович сказал, что Вадим Сергеевич собирается уезжать, и я подал машину к его подъезду.
– Что значит, к его подъезду? – тут же вскинулась я.
– Я это вам потом объясню, – сказал Красавчик и велел парню продолжать.
– Ну, он вышел, постоял немного, воздухом подышал, а потом сел в машину и сказал, чтобы я ехал в «Тадж-Махал». Ну я и поехал. Вошел в зал вместе с ним, осмотрелся, убедился, что там все спокойно… Да там и народу-то не было почти… Ну я и вышел, в машине его ждал. Потом он вышел, сел и буркнул, чтобы домой. Ну я его и отвез, у подъезда высадил, Михаилу Ивановичу отзвонился, что все в порядке, – тут Красавчик подтверждающее кивнул, – и в гараж вернулся. Все!
– Скажи, он был сильно выпивши? – поинтересовалась я.
Парень помялся, посмотрел на Красавчика, а потом все-таки выдавил:
– Заметно. – И тут же стал оправдывать Смирнова. – Так все же ведь под настроение. Бывает, что и от ста грамм можно захмелеть, а бывает, что и пол-литра на душу примешь, и ни в одном глазу. Все от нервов зависит! Ну и от закуски, конечно.
– Какое у него было настроение? Хорошее? Плохое? Он выглядел расстроенным или, наоборот, веселым? – тянула я из него.
– Смурным, – подумав, ответил парень. – В окно все смотрел, задумчиво так… Да! Он перед тем, как из машины выйти, вздохнул и головой помотал! В общем, плохое у него было настроение! – подытожил он.
– Ладно, иди! – разрешила я и предупредила: – Если чего вспомнишь, сразу же скажи Михаилу Ивановичу или мне!
Парень согласно покивал и вышел, а я спросила:
– Остальные где?
– А с ними вы в другом месте поговорите, – пообещал Красавчик.
– Ну так и ведите меня в это другое место, – сказала я и, взяв папку, поднялась со стула.
Мы вышли в коридор и приблизились к самой дальней двери, табличка на которой сообщала, что это аналитический отдел. Красавчик отпер дверь, и мы вошли. Внутри стоял обычный офисный стол с крутящимся креслом, компьютер, шкаф с многочисленными папками, окна закрывали жалюзи… Словом, кабинет как кабинет, только вид у него был совершенно необитаемым, словно тут никто никогда не работал.
– Ну и где же здесь спал Смирнов, если последние две недели, как сказал господин Куратор, не вылезал с работы? На столе? – невинно поинтересовалась я.
– Не совсем, – спокойно ответил Красавчик.
Подойдя к шкафу, он на что-то нажал, и шкаф отъехал в сторону.
– Прошу! – сказал он и сделал приглашающий жест рукой, но вошел первым и включил свет.
Я последовала за ним и, оглядевшись, невольно присвистнула: одна из стен большой комнаты была почти сплошь покрыта выключенными мониторами, а на столе возле них… Нет, не настолько я продвинутый пользователь компьютера, чтобы разобраться в этом. Но, судя по папкам, бумагам, справочникам и так далее, здесь действительно работали, причем не только работали, но и отдыхали – в кабинете стоял огромный плазменный телевизор, комфортабельный диван и большое, уютное кресло, куда можно легко забраться с ногами, а, поскольку кресло было только одно, гостей здесь явно не принимали.
– Осмотритесь, – предложил мне Красавчик. – Если у вас появятся вопросы, я отвечу на любые.
– Подождите, – удивилась я. – Дверь аналитического отдела была последней в коридоре! Дальше идти некуда! Так, где же я?
Подойдя к окну, я отодвинула жалюзи и… То, что я увидела на улице, казалось настолько нереальным, что я усомнилась в своем здравом рассудке – там была настоящая русская зима: на ветках лежал пушистый снег и сидели снегири, на земле – сугробы, а самое главное, там был ясный солнечный день! Я посмотрела на часы – все нормально, время к одиннадцати, но вечера! Вид у меня был наверняка обалдело-растерянный, но Красавчик без тени насмешки пояснил:
– Не удивляйтесь, Татьяна Александровна. Мы с вами сейчас находимся на втором этаже здания, которое выстроено стена к стене с нашим офисом. Оно также принадлежит нашей фирме, и именно здесь живет и работает Вадим Сергеевич. На втором этаже он, а на первом обслуживающий персонал, кухня и прочие подсобные помещения. Окна заложены так, что снаружи этого не видно, а изнутри вставлены картины, которые периодически меняются, для создания у господина Смирнова хорошего настроения.
Я отправилась смотреть дальше и, открывая одну дверь за другой, изо всех сил старалась не показать, насколько я поражена: в спальне стояла кровать, на которой при желании могла бы с комфортом расположиться чета гиппопотамов вместе с детенышем. Шкаф, куда я заглянула, был забит такой одеждой и обувью, что у меня глаза на лоб полезли, – Франция, Италия, Испания, Англия… И все фирменное, самого высокого качества. Костюмы, рубашки, галстуки, дубленки, кожаные и замшевые плащи и куртки, разнообразные меховые шапки, включая и соболью, шляпы… Я повернулась к Красавчику, и он объяснил:
– Вадиму Сергеевичу приходится постоянно контактировать с людьми, которые придают очень большое значение внешнему виду, – сами знаете: по одежке встречают! И все это заказывалось по каталогам, но он к таким вещам был совершенно равнодушен. Для него это являлось просто рабочей одеждой.
Я пошла дальше и попала в ванную комнату с джакузи, душевой кабиной и обычной ванной. Плитка на полу, кафель на стенах, даже унитаз, черт бы его побрал, были невероятно красивыми и очень удобными, а, значит, сумасшедше дорогими и качественными. Немного отойдя от шока, я спросила:
– Так именно отсюда Смирнов тогда и вышел? Об этом парнишка говорил: «его подъезд»?
– Да, – подтвердил Красавчик. – И охрана там такая, что муха не пролетит. К тому же дверь открывается только изнутри.
– Кстати, а другие работники фирмы знают об этом? – я повела рукой вокруг. – Они могли догадываться о том, чем в действительности занимается Вадим Сергеевич?
– Нет, – твердо заявил Красавчик. – Они все уверены в том, что господин Смирнов, как зять Ивана Степановича, просто просиживает здесь штаны, да и то очень редко. Эдакая синекура. Так что отношение к нему соответственное, в друзья и приятели никто не набивался, тем более что дверь в аналитический отдел всегда закрыта.
– Да уж! Отсекли вы от него всех, кого только возможно, – хмыкнула я. – А здесь небось все просматривается и прослушивается?
– Как раз нет, – покачал головой он. – Потому что Вадим Сергеевич имел обыкновение вслух рассуждать над решением своих задач…
– О которых никому знать не положено, – закончила я. – Но телефоны-то прослушивались?
– Да, – нимало не смутившись, подтвердил он. – Но Вадим Сергеевич практически не пользуется сотовым телефоном – ему, извините, звонить теперь некому, вон он и сейчас на столе лежит, а для связи с прислугой существует звонок.
– А жене? – удивилась я.
– Если ей что-то надо, то она передает через отца, сам же он с ней предпочитает не общаться – там, как я говорил, очень своеобразные отношения, – уклончиво объяснил Красавчик.
– Ладно, сама разберусь, что это за тайны мадридского двора, – отмахнулась я и потребовала: – Давайте сюда остальных работников.
– Сначала я вам расскажу о них. Это Галя и Оксана, они обслуживали Вадима Сергеевича, – начал Красавчик.
– А в интимном плане тоже? – невинно поинтересовалась я.
– Нет, – совершенно серьезно ответил он. – Эти две женщины приехали в Москву из Украины, чтобы найти работу. А нашли их мы и привезли сюда. Они обе из одного села под Полтавой, у них там остались семьи, дети, туда они и деньги отправляют, но поехать навестить родных они не могут. Вот их-то переговоры, переписку и перемещения по городу мы самым тщательным образом отслеживаем. Но платят им весьма и весьма неплохо, и они очень дорожат своей работой, несмотря ни на что. Кроме того, Вадим Сергеевич периодически отдавал им вещи и обувь, которые уже вышли из моды, причем порой совершенно новые, чтобы они отправили их домой, за что обе безмерно ему благодарны. Я уверен, что, если бы он только намекнул, то любая из них с радостью прыгнула бы к нему в постель, но! – тут он выразительно посмотрел на меня. – Если вы еще не поняли: Вадим Сергеевич человек невероятной честности и порядочности, и он никогда бы даже не подумал о том, чтобы использовать зависимое положение этих женщин для удовлетворения собственных нужд, не предусмотренных контрактом.
– Я все поняла, – кивнула я, чувствуя себя неловко, хотя подобную отповедь я вполне заслужила, хоть и произнесена она была самым вежливым тоном. – Зовите!
Появившиеся на его звонок женщины, лет тридцати пяти на вид, были настоящими хохлушками, крепко сбитыми и аппетитными, как пончики. Чувствовалось, что ущипнуть их так же невозможно, как хорошо надутый мяч. Обе смотрели на меня с нескрываемой надеждой, а потом одна из них не выдержала и сказала:
– Шановная пани, вы вже пошукайте пана Вадима. Вин такий добрий, такий щирый.
Они обе, естественно, понимали, что без него работы у них никакой не будет и придется искать новую, и еще неизвестно какую, да и будет ли она вообще.
– Я найду, – твердо пообещала я. – Но вы должны мне помочь.
Тут они с величайшей готовностью уставились на меня, и вторая спросила:
– Так чого робыть?
– Расскажите мне абсолютно все, что происходило в пятницу, в мельчайших подробностях, – попросила я.
– Пан Вадим много работав, ой много, – начала одна. – Усю ничь кофе пив да курив, пив да курив. А потом мине позвонив и казав, шо спать лягяе, и я отдыхать можу.
– А утром позвонив, и я ему завтрик принесла, – продолжила вторая. – Оладушки з медом…
– Это неважно, что он ел, – отмахнулась я.
– Я ему казала, что борщ з пампушками буде, он его дуже любить, – продолжила она, – а вин казав, шо в другим мисте поист, тай кофе попросив. Ну я и принесла. А потом вин позвонив и казав, шо до дому пийдеть. И уйшов. Усе.
– Больше ничего? – уточнила я.
Она подумала и сказала:
– Смурной вин був, казав, шо пийдеть свий долг сполняти.
Поняв, что ничего нового я у них не узнаю, я хотела было отправить их вниз, но, вспомнив о том, что мне еще предстояло изучить личное дело Смирнова, которое, как я поняла, мне ни в коем случае не позволят вынести отсюда, а время уже позднее, попросила:
– А принесите-ка мне побольше самого крепкого кофе.
Они покивали и ушли, а я повернулась к Красавчику:
– Михаил Иванович, вы не возражаете, если я поработаю здесь. Тут как-то комфортнее, чем в соседнем пустом кабинете. Обещаю, что в секретных документах копаться не буду.
– Конечно, работайте, – с готовностью согласился он. – И девушками распоряжайтесь так, как вам нужно. А секретные документы Вадим Сергеевич мне еще в пятницу перед уходом с рук на руки сдал, и теперь они в сейфе. Я могу еще чем-то вам помочь?
– Нет, спасибо. День сегодня не из легких, так что отдых и вам не помешает.
– Я на всякий случай останусь в комнате охраны, так что, если понадоблюсь, то без малейших колебаний… – он протянул мне визитную карточку.
– Но дверь-то вы закроете, – хмыкнула я.
– Обязательно, – кивнул он. – Но вы сможете позвонить, и я тут же приду. Желаю вам плодотворно потрудиться.
С этими словами он ушел. А я… Черт! Любопытство сгубило кошку, но так ничему и не научило остальных! Я решила посмотреть, что у Смирнова в ящиках стола – если комната все-таки просматривается, то я всегда могу объяснить это тем, что искала какие-нибудь зацепки, способные помочь в поисках. Естественно, что тут до меня наверняка хорошенько покопался Красавчик, но… Любопытство! Ничего полезного я, конечно же, не нашла. А вот на начатый блок сигарет «Мальборо» наткнулась, причем самых настоящих, американских. Курить я бросила, так что бестрепетно положила сигареты обратно. Тут и кофе подоспел, причем большущий кофейник, и блюдо с малюсенькими, но как выяснилось, вкуснейшими пирожками с разнообразной начинкой, и я, с комфортом устроившись на диване, стала просматривать бумаги.
Раскрыв папку, я поняла, что начинать надо с конца, потому что сверху лежали самые последние документы. Я читала и попутно записывала в органайзер все, что мне предстояло сделать.
Итак, родители Вадима поженились, когда мать была студенткой мединститута, а отец – курсантом военного училища, и Вадим родился в Тарасове, но уехал отсюда ребенком. Потом гарнизонная жизнь отца, мать работала вольнонаемным врачом по месту службы мужа… Так, Хабаровск. Оттуда Сергей Вадимович Смирнов был направлен в Афганистан, а вот живым уже не вернулся, погиб. Вадим с матерью прожил в Хабаровске до окончания школы, причем с золотой медалью – ну это, видимо, командование пошло навстречу вдове и оставило ее поработать, пока сын школу не окончит. Далее они вернулись к родителям матери в Тарасов. Тут Вадим поступил в экономический институт… Ага… А женился он на втором курсе перед зимней сессией на Ларисе Ивановне Шмаковой. Ну понятно! Студенческий брак! Странно, что он так долго продержался. Хотя… При таком тесте как-то не очень выгодно разводиться было – он же явно не из простых. А вот сейчас… Сейчас, судя по тому, как бушевал Куратор, Вадим для людей гораздо более ценен, чем его тесть, и, если… Тьфу! Не если, а когда он найдется, то Вадим вполне сможет послать эту семейку куда подальше. Что у нас дальше? А вот дочка Жанна! Как я и предполагала, родилась через пять месяцев после свадьбы, значит, это был брак по залету. Странно, мать – врач, а не научила сына предохраняться. Ну да ладно, это сейчас уже неважно!
Кофе был превосходен, крепок и ароматен, но… Время-то уже за полночь, а я за день намоталась так, словно не я на машине ездила, а ее за собой тащила. Одним словом, я начала клевать носом. Второй кофейник помог, но ненадолго. Тогда я отправилась в ванную и осторожно, чтобы не повредить макияж, ополоснула лицо холодной водой. Вернувшись, я нажала на звонок, и в комнате мигом появилась Оксана.
– Будьте добры, принесите мне, пожалуйста, еще один кофейник с кофе, – попросила я.
– А як же, – с готовностью ответила она и чуть ли не бегом скрылась из виду.
Вернулась она довольно быстро и поставила на стол не только большой кофейник, но и блюдо с домашним рассыпчатым печеньем.
– Снидайте, будь ласка! – радушно предложила она и ушла.
Холодная вода и кофе сделали свое дело, я снова взбодрилась и стала изучать документы дальше.
Оказалось, что сразу после сессии Вадим перевелся на заочное отделение и поступил на работу в Тарасовское отделение Центробанка. Интересно, а как он туда попал? Тут я вспомнила, из какого дома вышел, а, точнее, выбежал в пятницу Вадим, и поняла, что тут не иначе как сработала мохнатая лапа его тестя. Угу! Там-то Вадим и проработал до того момента, как перешел в «Янтарь», то есть… Нет, он не перешел, это фирму ради него создали. Ну с биографией все, теперь почитаем доносы или, как тут изящно написали, рапорты на имя какого-то Сазонова, не иначе, как это предшественник Красавчика, а подписаны они были каким-то Трифоновым. А поскольку все они касались поездок Вадима, то я поняла, что это был тот самый уволившийся постоянный водитель Смирнова.
Я выписывала из доносов адреса, по которым Трифонов возил Смирнова. Так, сначала это были дома на Пирогова и матери Вадима, больницы, санатории, а также театры, разнообразные рестораны и бары, которые Вадим посещал, судя по записям, с женой – значит, сначала у них все было хорошо. А вот это что? Я посмотрела на дату… Ба, да это десять лет назад было, какой-то А.Т. Причем без пояснений. Нет, вряд ли пригодится, но на всякий случай я выписала и его – пусть будет. Я посмотрела дальше и увидела, что Вадим перестал где-либо появляться с женой, то есть их отношения испортились настолько, что дальше некуда. А вот адрес неопознанного А.Т. стал повторялся раз за разом и исчез только около трех лет назад. Ничего, разберемся. Ага! Три года назад фамилия Трифонова исчезла, и дальнейшие доносы были подписаны разными фамилиями, они тоже касались исключительно поездок Вадима. Только адрес матери был уже другим, прибавились рестораны национальной кухни и кладбище полгода назад.
Отложив просмотренную папку, я начала составлять план действий, исходя из того, что Вадим сбежал и у кого-то прячется, а не погиб. Это за меня милиция с уголовниками выяснят, так что не стоит на это отвлекаться. За неимением одноклассников, которые находятся в Хабаровске, куда без паспорта не добраться, я решила пообщаться с однокурсниками. Далее шли соседи матери по обоим адресам – уж они-то всю подноготную знают. Семья… Судя по всему, отношения там те еще, так что… Но для проформы посетить стоит. Водитель Трифонов? Раз он столько лет продержался, то это говорит о том, что общались они нормально. Будь иначе, его бы мигом сменили, но куда он исчез? Может, умер или погиб? Ладно, выясню! Сиделка матери? Так той уже и след простыл. Однако интересно, почему мать свою квартиру именно ей завещала, а не горячо любимому сыну. Видимо, решила, что он и так всем обеспечен выше крыши. Сослуживцы матери и отца… Хотя… Тут я снова полезла в папку. Вот растяпа! Мать же сюда уже инвалидом приехала и нигде не работала, на пенсию жила. А по поводу сослуживцев отца… Так сколько лет прошло! Их и не найти теперь! Да Вадим, живя под таким строгим колпаком, и поисками заняться бы не смог. Ей-богу, словно на цепь его посадили и каждый вздох отслеживали, паразиты! Жалко мне было Смирнова – сил нет! Но это лирика, а мне сейчас о деле думать надо! Да, еще хорошо бы съездить в «Тадж-Махал» на всякий случай! Ну а дальше война план покажет!
В какой именно момент я вырубилась окончательно, я не помню, но проснулась от звонка моего сотового, который надрывался изо всех сил. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь, но потом вспомнила и поплелась к сумке. Взяв телефон, я увидела, что два звонка уже пропустила, а вот номер не определялся. Это оказался Сомов, и он был краток:
– Мы здесь ни при чем! Слово вора! Помни, что обещала! – а дальше короткие гудки.
Ну слава богу, хоть с этим ясно, подумала я и позвонила Твердохлебову.
– Руслан Петрович! Уголовники уверяют, что они не причастны к исчезновению Смирнова. Поверим на слово?
– Думаю, что да. Мне тут доложили, что шухер в городе стоял неслабый. Братки и прочая нечисть всю ночь по Тарасову гоняли и шерстили так, что только визг стоял. А сейчас наши пошли частым бреднем город прочесывать, если что выясню, тут же позвоню, – усталым голосом говорил он – видимо, тоже всю ночь работал. – Теперь по всем больницам, моргам и так далее. Мы, ты только не обижайся, тебя перепроверили – нет там Смирнова. По аэропорту, вокзалам, кассам электричек, постам ГИБДД, гостиницам… Ну ты сама понимаешь, что такое аврал по всей форме… Короче, пусто! Записи камер видеонаблюдения, что вокруг его дома, все просмотрели, но попал он только под одну – супермаркета, что сразу за его домом – он же за угол свернул. А потом он пошел в Колокольный переулок. Только у выхода из этого переулка на Московскую банк стоит, а его там на записи нет.
– То есть в переулок он вошел, но не вышел? – воскликнула я. – Так он же всего в один квартал длиной! – Город я знала лучше, чем собственную квартиру. – По одну сторону высоченный бетонный забор хлебозавода, а по другую – маленькие одноэтажные домишки.
– Точно! Там такой шмон провели, что аж всех клопов с тараканами проверили. Короче, нет его там! – уверенно заявил генерал.
– Погодите! – почти закричала я. – Но по другую сторону от этих домишек стройка идет…
– Татьяна! – взорвался Твердохлебов. – Ты меня за дурака держишь? Да там все чуть ли не с лупой облазили! Кроме того, именно на эти домишки у подрядчика камеры видеонаблюдения направлены, потому что народишко повадился стройматериалы воровать, вот и установили. Короче, не выходил он там!
– Куда же он мог деться? – задумалась я, и тут меня осенило: – Руслан Петрович! Так ведь забор хлебозавода не до самой Московской идет! Там же от угла Колокольного до Некрасова по Московской девятиэтажка во весь квартал стоит, и двор у нее проходной, на Некрасова и выходит! Если он вдоль забора прошел, а потом свернул в этот двор, а оттуда на Некрасова, то теперь ищи-свищи!
– Там шлагбаум, не проехать, – отмахнулся генерал.
– Но пройти! – возразила я.
– О, черт! – зло прошипел он и мрачно пошутил: – Значит, будем дружно искать-свистеть! – А потом уже более бодрым тоном сообщил: – Кстати, принимаю поздравления.
– Улов был хороший? – догадалась я.
– Более чем, – удовлетворенно заявил он. – Так что будет, чем прикрыться от начальственного гнева. С меня причитается.
– Беру исключительно хорошим кофе, – предупредила я.
– Будет самый лучший, – заверил он и поинтересовался. – А как у тебя дела?
– Наметила план действий и собираюсь немедленно начать его претворение в жизнь, – сообщила я.
– Если помощь… – начал было он, но я не дала ему договорить и пообещала:
– Обращусь всенепременно!
Осмотрев себя, я поняла, что с благими намерениями придется подождать – ночь я провела на диване, не раздеваясь, и, видимо, уже во сне сменила положение «сидя» на положение «лежа», отчего на щеке отпечатался рисунок кожаной обивки, волосы были растрепаны, макияж потек и напоминал теперь боевой раскрас вышедшего на тропу войны индейца. Одним словом, я сама на себя не могла смотреть без сожаления, а ведь мне предстоит с людьми встречаться. Жалко время терять, а делать нечего – нужно ехать домой и приводить себя в порядок. Сообразив, что самой мне из этой цитадели не выбраться, я позвонила Красавчику. Тот появился со скоростью черта из коробочки и, в отличие от меня, вид имел самый бодрый и ухоженный, что расстроило меня еще больше. Он и так мне активно не нравился из-за неприкрытого желания услужить властям предержащим, а тут еще и цвел майским ландышем на моем сильно потрепанном фоне.
– Господин Куратор хочет с вами побеседовать, – предварительно поздоровавшись, сообщил он.
– Михаил Иванович, – вкрадчиво начала я. – Посмотрите на меня внимательно. Я не могу предстать перед начальством в таком неприглядном виде. Вот приведу себя дома в порядок, тогда пожалуйста.
Красавчик сдержанно улыбнулся, показывая, что оценил мой юмор, хотя мне было не до шуток.
– Не стоит волноваться и отвлекаться от дела, – успокоил он меня. – Здесь есть все, что может вам потребоваться, а, пока вы будете принимать душ, девушки приведут ваши вещи в порядок. Я их уже вызвал.
– Допускаю, что душ я могу принять и здесь, а вот ресницы вы мне прикажете красить кремом для бритья? – съехидничала я.
– Нет, девушки с вами поделятся, – спокойно ответил он.
– Чтобы я от какой-то дешевки опаршивела, как бродячая собака? – Еще немного, и я бы взорвалась.
Но невозмутимость Красавчика воистину зашкаливала.
– Поверьте, Татьяна Александровна, что у них очень качественная и дорогая косметика, а главное, фирменная. Вадим Сергеевич никогда не дарил им дешевку, да он и мест-то не знал, где она продается. Все это заказывалось по каталогу, и вы ничем не рискуете.
Появившиеся девушки согласно закивали головами, как китайские болванчики.
– Кроме того, господин Куратор не тот человек, которого можно заставлять ждать, – продолжал Красавчик. – Я сейчас объясню ему, что вы всю ночь проработали и появитесь через полчаса. Думаю, мне удастся его убедить, как я это сделал вчера, чтобы не отвлекать вас от изучения личного дела господина Смирнова. Если оно вам больше не нужно, то я его, с вашего позволения, заберу.
При упоминании Куратора я поняла, что немного зарвалась, и пошла на попятную:
– Извините меня, Михаил Иванович. Я даже не знаю, сколько я проспала, час или два. В общем…
– Я все понимаю, Татьяна Александровна, – проникновенно сказал он. – Мне девушки сообщили, что вы заснули прямо на диване. Они хотели перенести вас на кровать и раздеть, но я запретил им трогать вас – мало ли как бы вы к этому отнеслись. Попутно сообщаю, что уснули вы около пяти часов утра. А теперь я, с вашего позволения, вас покину и вернусь через полчаса.
С этими словами он забрал папку и вышел, а я помчалась в ванную, разделась, бросив все вещи на кушетку, и скрылась в душевой кабине. Блаженствовать мне было некогда, так что, наскоро взбодрившись, а главное, смыв косметику с лица, я вылезла и обнаружила, что моих вещей нет, зато на кушетке лежит стопка чистых полотенец и мужской махровый халат, в котором я утонула, но привередничать не приходилось. Главное же потрясение ждало меня, когда я увидела, что девушки принесли и поставили на туалетный столик всю имевшуюся у них косметику, а это была, между прочим, не хухры-мухры, а «Эсти Лаудер». Да-а-а, то-то Галя с Оксаной Вадиму дифирамбы пели, какой он добрый и щедрый. Такую и я не всегда могу себе позволить. А с другой стороны, ну как не быть внимательным к людям, которые тебя кормят в буквальном смысле этого слова. Ну как рассердятся и подсунут что-нибудь несъедобное? Хотя в данном случае вряд ли – им же жить не надоело.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?