Текст книги "От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ot-solyanki-do-hot-doga-istorii-o-ede-i-ne-tolko-244213.jpg)
Автор книги: Мария Метлицкая
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Итак, наступает час Х. Съедены закуска и горячее, накрыт чайный стол. И мама торжественно объявляет, что всех ждет сюрприз. Идет к себе в комнату, достает из загашника коробенцию и с важным и гордым видом вносит в гостиную. Проносится восхищенный ропот – таких коробок, огромных и красивых, никто и не видел. И мама торжественно открывает сокровище.
Немая сцена. На дне коробки печально, одиноко и виновато лежит одна-единственная конфета. Одна.
Конечно, потом начался смех, и, конечно, спокойно попили чаек с вареньем и бабушкиным пирогом. В общем, обошлись.
Но после ухода гостей сестру ждала страшная кара.
Друзья уговаривали трясущуюся маму ребенка не убивать. Мама, выдавливая перекошенную улыбку, молча кивала. Сестра пряталась в комнате. Я готовилась к защите угнетенных. Сердобольная бабушка тоже. Но мама была неумолима: сдвинутые брови, поджатые губы и боевой настрой.
Как-то все утряслось, сестрица ревела белугой и твердила, что не могла удержаться, мы с бабушкой оттаскивали разъяренную маму – в общем, обошлось без жертв. Понимаю и мамино состояние, и ожидание, и неловкость, и стыд. Но пережили, и спустя годы эта история вошла в разряд семейных баек и вызывала только смех.
Еще одна история, связанная с угощением.
В начале девяностых к нам приехала моя подруга из Нью-Йорка. Уж как мы готовились, и, как нам казалось, отлично приготовились. В морозилке хранили коробку с куриными наггетсами – для нас блюдом непривычным, необыкновенным и, по нашему мнению, необыкновенно вкусным.
В шкафу в заначке лежала коробка датского печенья – как оказалось, обычные сладковатые крекеры типа известного печенья «Мария».
Короче, не просто ничего особенного, а совсем ничего особенного.
Но мы, папуасы, держали и печенье, и наггетсы за сокровище – вот сейчас удивим американскую подругу!
Подруга взглянула на наггетсы – никакой реакции. Наверное, удивление ее было сильным: в нашем хлебосольном доме – и такой мусор? Нет, конечно же, были закуски, салатики, холодец, пирожки. Но на горячее мы с гордостью выставили блюдо с размороженными и подогретыми наггетсами.
– Чего ты не ешь? – кивнула я на «сокровище».
– А зачем? – удивилась подруга. – Невкусно ведь. Да и столько домашней еды!
Мы молча переглянулись. Нам-то казалось, что это гастрономическая вершина…
Дальше была торжественно открыта коробка с печеньем. Та же реакция: мимо. И вправду, в печенье ничего особенного не было – обычное такое печенье, но ведь датское, ведь как красиво упаковано!
Ладно, печенье сойдет с утренним кофе. Да и наггетсы, ей-богу, невкусные, придется сжевать. Жалко – чего добру пропадать.
Короче, опростоволосились мы тогда капитально. А ведь хотели как лучше…
Как мы бросались в те годы к прилавкам, увидев рыбные палочки в панировке, сникерсы и твиксы – все то, что никогда не видели и не пробовали. Потом разобрались – мусор есть мусор, везде и всегда.
Но обмануть нас в те годы было делом простым и очень легким. Помните, как нас подсадили на маслозаменители, легкие масла, по сути – маргарины? Но красиво упакованные, в пластиковых баночках, которые потом можно было использовать. А потом выяснилось – нулевые молочные продукты вредны, сыр пятипроцентной жирности точно не сыр, сливочное масло полезно, так же, как и двадцати-, а не десятипроцентная сметана. А сало, на которое незаслуженно навесили ярлык продукта жирного и вредного, – кладезь аминокислот и витаминов.
Ну и понеслось – картошку с мясом есть нельзя, чистый яд. Салат помидоры плюс огурцы – гадкая отрава, есть только раздельно. В общем, морочили нам голову как могли. И, кстати, морочат до сих пор.
Дорожная еда
В любимый Бердянск, о котором я столько рассказывала, ехали в моем детстве поездом. Ни о каких там СВ тогда никто и не слышал, даже купейный вагон казался верхом комфорта и счастья. В основном на южные направления гоняли поезда с плацкартными вагонами – публика-то ехала простая, небогатая, это не Сочи и не Пицунда, где отдыхали люди зажиточные.
Конечно, бердянским родственникам везли гостинцы. Меня, девочку, это не интересовало, но помню, что бабушка ездила в центр, на улицу Горького, за знаменитыми московскими конфетами. Еще везли растворимый кофе, индийский чай, твердый сыр.
В качестве ответного презента тетя Ханна передавала нам с проводницами вяленую тюльку – маленькие соленые, невероятно вкусные рыбешки. Конечно же, соленые бычки и знаменитые бердянские помидоры.
Поезда были грязноватые, туалеты ужасные, воняло грязными носками и потными телами, кто-то распивал спиртное, кто-то пел под гитару, кто-то играл в карты. Легко могла возникнуть драка. Пахло едой, котлетами с чесноком, воблой, пивом, дешевыми духами. Носились дети, орали младенцы. А ночью вагон сотрясало от храпа. В общем, удовольствие было то еще.
Но я была ребенком, а моей всетерпимице бабушке, прошедшей революцию, эвакуацию, нищету, репрессии, уж точно ничего уже было не страшно. К тому же впереди у нее была встреча с сестрой, а любимая внучка получит море, солнце и фрукты, а значит, здоровье.
Конечно, еду мы брали с собой. Но летом, да в душном вагоне все быстро портилось. И тогда мы скуплялись в дороге.
Ах, как все ждали больших станций и длинных, минут в пятнадцать, стоянок, потому что на платформе, ожидая московский поезд, уже толпились торговки.
Они наперебой предлагали горячую вареную картошку с укропом, малосольные огурчики – как они пахли! Пирожки, котлеты, жареных и вареных кур, домашний квасок, светлый и кислый, бьющий в нос острыми пузырьками. И не было ничего вкуснее этой вареной картошечки с пупырчатым огурцом и мятых, влажных пирожков с картошкой и ливером.
На территории Украины картинка немного менялась – нет, та же картошечка и те же огурчики оставались, куда без них! Но появлялись сальце, домашняя колбаса, а главное – фрукты. Черешня! Первую черешню в начале июня мы пробовали именно там, в поезде. В общем, несмотря на все неудобства, это южное путешествие – хорошее воспоминание.
А теперь история другая, европейская. Поезд идет в Ригу – мы едем отдыхать в Юрмалу, где нас ждет большая компания родительских друзей и их детей.
А пока поезд – чистый, вылизанный, со сдержанной, немного суровой проводницей. Вагон купейный. Белье сверкает, туалет тоже. В общем, непривычный комфорт.
Я просыпаюсь совсем рано и начинаю глазеть в окно. За окном другая страна, и это ощущается сразу. Все как на картинке: аккуратные домики, красивые палисадники, острые башни костелов. Завтракать мы идем в вагон-ресторан. Там чисто и тихо, никаких неприятных запахов. Белоснежная, накрахмаленная скатерть, блестящие приборы. Мы ждем заказ, и я снова жадно глазею в окно: густые леса, чистые, без мусора обочины, аккуратные хутора, симпатичные поселки. Юрмала, Юрмала! Как я жду эту Юрмалу! И как там – уверена – будет красиво!
Приносят завтрак. На удлиненных металлических тарелках лежит обычная яичница-глазунья. Но как лежит! Несколько полосок ветчины, тонко порезанные огурчик и помидор, а главное – поджаренный черный, с тмином, ароматный до невозможности хлеб – теплый, с растекающимся кусочком масла. И, конечно же, кофе. Мне, двенадцатилетней, тоже позволили кофе, правда, не черный, а с молоком.
– Со сливками, – хмуро уточнила серьезная официантка.
Сливки принесли в керамическом сливочнике, совсем простом, белом, но как элегантно! Сливки кремового цвета – чудеса! Но сливки не льются, а еле ползут по краю сливочника.
– Это сметана! – говорю я маме. – Скажи ей, она перепутала!
– Не перепутала, – улыбается мама. – Просто здесь такие сливки. В конце концов, возьми ложкой!
Осторожно лизнув сливки-сметану, я решаю пить кофе вприкуску: глоток кофе, ложечка сливок. Потому что они невозможно, нереально вкусные. Просто лучше любого мороженого.
В Юрмалу я влюбилась сразу – в ее чистоту, в сосны вдоль берега, в белый, чистейший, мельчайший песок, в сдержанных и воспитанных людей.
Здесь все совсем не так, как в нашем любимом Бердянске. Во-первых, довольно прохладно. Во-вторых, никто не кричит, все очень благопристойно. В-третьих, там такие магазины и такие товары! Ну а в-четвертых, там совершенно другая еда! Именно там, в Юрмале, я впервые попробовала взбитые сливки. А какой там был вкусный сыр!
* * *
Ну а теперь про путешествия на машине. Для меня это лучший отдых. Во-первых, ты свободен от расписания, а во-вторых, можешь остановиться там, где понравится.
Начало двухтысячных. Едем в Прибалтику, пока по территории Белоруссии.
Невероятно грибной год – грибов полно и в Подмосковье, а про Белоруссию и нечего говорить. Вдоль дороги, буквально в метре друг от друга, стоят торговцы с ведерками, ведрами, ведрищами, полными отменных боровиков.
Смотреть на это спокойно просто невозможно, а мы летим мимо. И тут слабый и жалостный подает голос мама:
– Давайте возьмем пару ведер! Ну как можно проехать мимо такого?
Проехать и вправду сложно, поэтому стараюсь не смотреть. Но здравый смысл побеждает:
– Мам, и что мы будем с ними делать? До Паланги еще далеко, а их надо почистить и обработать. Где?
– Здесь, в машине, – тихо блеет нетихая мама. – Газетки постелем, и я их почищу, а в гостинице отварим и заморозим.
Ага, отварим. Ага, заморозим. А где мы найдем нормальную морозилку? А как их везти обратно домой?
В общем, проехали мимо. А сердце щемило.
Такую красоту увидишь нечасто.
И снова на Украине. Запасы подъели, а есть хочется. На одном из дворов видим надпись – самодельную, кривоватую: «Покормлю!»
Остановились.
Выходит немолодая, уставшая женщина – понимаем, что это хозяйка. Радуется нам, как близкой родне:
– Ой, мои вы дорогие! Проголодались? Конечно, накормлю! Чего не покормить хороших людей? На первое у меня борщик на уточке, в шесть утра наварила. А на второе – котлетки. Кабанчика пару дней назад закололи. К котлеткам могу пожарить картошки! А хотите вареничков налеплю? С чем? Да с чем угодно! С картошкой, с вишнями, со сливой!
– Это же долго, – вслух раздумываем мы. – Вареники все-таки: тесто замесить, слепить, отварить. Лучше, наверное, что-то готовое.
– Долго? – искренне удивляется хозяюшка. – Да какое там долго? Пока руки помоете, холодного взвара попьете, борщеца похлебаете, там и варенички подоспеют! За полчаса все будет готово! Ну так что вы решили?
Конечно, вареники – котлеты мы и дома съедим, так же, как и жареную картошку.
– А можете хозяйство мое посмотреть, – предлагает Люба, так звали хозяйку. – Идите, идите!
Идем. Размеры хозяйства впечатляют – птичник, полный кур, уток, гусей и индюков. Хлев с тремя коровами и теленком. Свинарник. В огороде помидоры, огурцы, капуста. Морковь и свекла за полем – есть делянка, на участке все не умещается. Кусты ягод, вишневые деревья, яблоки, груши.
И как со всем этим справиться?
Люба смеется:
– Справляемся! Сын с невесткой помогают, внук. Правда, скоро в армию уйдет. – Люба грустнеет и тут же машет рукой: – Да ну вас! Совсем заговорили! А вареники?
Под мычание и хрюканье, кудахтанье и шипение мы отдыхаем в тени вишневых деревьев. А через полчаса уже обедаем. Борщец оказывается дивным. Домашний хлеб вне всяких похвал. Любино сало тает во рту. А про вареники и говорить нечего – сказка! А если рассказать, сколько все это стоило, история получится фантастической. Так не бывает.
Едем в Эстонию. По дороге заезжаем в Печерский монастырь, подходим к у Труворову кресту – и въезжаем в Прибалтику.
Первое кафе на территории Эстонии. Чистота, красивые скатерки, свечи, тихая музыка, запах выпечки и кофе. И это обычное, рядовое кафе на трассе. Что сказать – и еда, и кофе были превосходны.
Вспоминаем кафе в Пскове. Называлось это кафе, а по сути – чистая столовка советских времен: жирные, плохо отмытые приборы, липкие клеенки, деревянные бифштексы, гречка комьями, синеватое картофельное пюре, компот в мутном стакане.
Но почему же такая разница? Меньше воруют или просто уважают себя?
Курьезная история приключилась по дороге в Таллин, любимый город, куда решили ехать на поезде.
Мерно отстукивают колеса, в вагоне невероятная духота, никаких кондиционеров, окна не открываются – вот почему? Почему человек не может в своем купе открыть свое же окно? Кажется, мы все оплатили. Но нет, умираем от жары и в полубреду спим, спим, спим… Сон дурной, вязкий, тяжелый. После него еще хуже. Есть неохота совсем – откуда аппетит при такой духоте и таком дискомфорте? Да и еда, взятая с собой, наверняка испортилась.
Дверь в купе открыта, сквозь сон слышим деликатный стук. Девушка в белоснежном передничке и кружевной наколке. В руках корзина с пакетиками, бутылками – видимо, девушка из ресторана, торгует вразнос.
– Что-нибудь желаете?
Я обвожу глазами свою семью. Кажется, никто ничего не желает, кроме прохлады и холодных напитков.
Я покупаю какой-то морс и вижу небольшие прямоугольные пакетики с чем-то розоватым. Интересуюсь, что это. Оказывается, крабовые палочки.
Мы с таким продуктом не знакомы. В Москве никаких крабовых палочек не было и в помине.
– Очень вкусно. – Девушка причмокивает губами и вздыхает: – Правда, недешево.
Беру одну пачку на пробу. Деньги правда приличные по тем временам – три рубля.
Открываем и – пропадаем. Как же вкусно! Почти как натуральные крабы!
Муж бежит догонять девушку и скупает у нее все крабовые палочки – пять пакетиков, шесть. Плевать на деньги – это настоящий деликатес! Так поиздержались мы уже в поезде, зато вкусных палок наелись до отвалу.
А по приезде в любимый город обнаружили, что в магазине упаковка крабовых палочек стоит всего один рубль. И по традиции мы продолжали их поглощать. Тем более за рубль! По-моему, весь отпуск так и питались одними палочками.
Кстати, в разделе «Рецепты» расскажу, как делаю из них салат – простой, но очень вкусный.
И еще про дорогу. Это уже в наше время, в начале двухтысячных, остров Крит.
Отдыхали мы большой компанией – три семьи и трое детей, мальчишкам нашим было лет по двенадцать. Решили поехать на другой край острова, набраться впечатлений. Зачем? Заскучали в отеле. Да и посмотреть чужую страну всегда интересно. Взяли в аренду микроавтобус – и вперед.
Навигаторов тогда не было, ехали по карте, но все равно заблудились – как оказалось, поехали по опасной горной дороге. В окна старались не смотреть – страшновато: старая грунтовая, местами осыпанная дорога, справа горы, слева обрыв. А деваться некуда, никуда не свернуть, только ехать дальше, вперед.
Забравшись на перевал, высоко в горах, увидели деревушку. Нервы у всех на пределе – ну кроме детей. Они, как положено, в путешествии веселятся. Решили передохнуть, прийти в себя, размять ноги, постоять на земле.
Въехали на маленькую площадь. Звенящая тишина. На улицах никого, окна плотно закрыты. Справа церковь и погост, там тень и прохлада. Стоим растерянные – даже дорогу спросить не у кого. Догадываемся – сиеста.
И тут начинают открываться двери и окна. На нас смотрят удивленные лица. Почесывая пузцо, выходит заспанный толстячок и открывает двери кафе. Наверное, хозяин. Он расставляет пластиковые стулья, сдвигает столы и уходит внутрь. Мы молча переглядываемся.
И вдруг на всю деревушку начинает играть громкая музыка, что-то народное, вроде того, подо что танцуют сиртаки, а наш толстячок выносит запотевшие кувшины лимонада, чашечки кофе, какие-то сладости. Зовет детей к ящику с мороженым. Те ныряют туда с головой.
Выходит красивая черноглазая женщина – мы понимаем, что это хозяйка, жена толстячка. Интересуется, не голодны ли мы.
Нет, мы не голодны, только очень хочется пить. И мы наконец пьем восхитительно холодный лимонад, чудесный, крепкий и ароматный кофе и заодно пытаемся поговорить, объясниться. Но это получается плохо – местные совсем не говорят на английском.
Вскоре появляются еще жители деревушки, нас внимательно и доброжелательно разглядывают, что-то говорят на греческом, который мы, разумеется, не понимаем. И все-таки жестами в конце концов нам удалось выяснить то, что мы хотели – нам показывают дорогу.
Отдохнувшие и пришедшие в себя, мы благодарим местных жителей, расплачиваемся и трогаемся в путь. Нам машут вслед. На сердце покой и благодать от теплой встречи с милейшими людьми. В общем, до противоположного края острова мы добрались.
Но об этом позже.
Еще про дорогу. По пути в Геленджик проезжали Ростов-на-Дону и решили освежиться, искупаться. Нашли симпатичное место и бросились в реку.
После сидим на берегу, бодрые и свежие, и тут к нам подходит мужчина.
– Ребят, – жалобно говорит он, – раков не хотите?
Раков? Конечно, хотим! Мы обожаем представителей племени членистоногих! А уж попробовать настоящих донских раков!
– А они точно свежие? – интересуюсь я на всякий случай.
Мужик обижается не на шутку.
– Гражданочка, только выловил! «Свежие»! – с презрением передразнивает он меня. – Нет, блин, тухлые! Ну вы даете, гражданочка!
Обида такая, что, кажется, пошлет нас раколов далеко и надолго. Обиделся, но продать охота. В общем, борьба на его лице длится недолго.
– Ща, – говорит он и тут же исчезает, но через пару минут снова возникает перед нами. В руках ведро с раками – зелеными, усатыми, шевелящимися, страшноватыми.
Он хватает здоровенного рака и сует мне под нос:
– Ну чё? Свежие?
Отпрянув, я мелко киваю.
– А что нам с ними делать? – спрашиваю я. – Мы туристы, едем в Геленджик, ни котелка, ни соли, ничего…
– Сам сварю, делов-то! – хмыкает дядька. – Полчаса подождете? Все сделаю, как положено: укроп, чеснок, морква, соль. Вы небось таких и не ели!
Не ели, соглашаемся мы. С морковью вот точно не ели. Мужичок с пренебрежением хмыкает. И тут же сердито:
– Но деньги вперед!
Деньги! Разве это деньги за большое ведро здоровенных, свежайших раков? Смешно!
Деньги мы отдаем, и повеселевший мужичок хватает ведро и тут же исчезает. Проходит полчаса. Сорок минут. Тишина. Нам надо двигаться в путь.
– А можно вечером стулья, а утром деньги? – грустно усмехается муж и с горьким вздохом добавляет: – Можно. Но деньги вперед.
Мы понуро собираем свои вещи, как вдруг появляется наш раковар. Бежит так, что того гляди упадет – кажется, уже принял. В руке ведро.
– Ох, ребят, простите! Дружка встретил, потрепались маленько! А вы куда? – Он растерянно хлопает глазами. – Куда собрались?
– Ну, – отводя глаза, говорит муж, – думали ты того, типа, слинял.
– Как так слинял? – искренне удивляется мужичок. – Я ж деньги взял!
Кажется, снова обиделся.
А раки, доложу я вам! В общем, это была пища богов.
По дороге покупаем сушеные яблоки и груши. Бабулечки продают их в чистых стареньких наволочках.
– На взвар, – говорят они. – Бери, дочка! Вкусные!
Пробую и беру. Но не на взвар и не на компот – просто погрызть. Очень люблю сухие яблоки и груши к чаю вместо конфет.
Рынки
Где бы я ни бывала, обязательно захожу на рынок. Во-первых, именно там, на рынках, остро чувствуется местный колорит. Во-вторых, рынок – это лицо города. Ну и, в-третьих, это просто красочно, интересно и увлекательно. И из каждого города, из каждой командировки я обязательно привожу местные специалитеты.
* * *
В Калининград я мечтала поехать давно. Поездка была замечательная, организованная питерской сетью «Буквоед» и издательством «Эксмо».
Да и компания у нас подобралась чудесная – моя дорогая подруга Александра Маринина, Анна и Сергей Литвиновы, польский писатель Януш Вишневский и детская писательница из Англии Холли Вебб.
Гостиница, где мы жили, располагалась в пяти шагах от центрального рынка. И вот мы в рыбных – а каких же еще – рядах. Запахи такие, что кружится голова! Одуряющие запахи, по-другому не скажешь. Копченая рыба, угри, миноги. Под подвешенным на крюк угрем стоит миска, куда стекает жирок. Не капает, а именно стекает! Прозрачный янтарный жирок.
Пробуем. Да, это что-то. Покупаю большого жирного угря, все мое семейство его обожает. Продавщица заворачивает его в сто бумаг и сто пакетов, как иначе его довезти? Цена немаленькая, но это деликатес, баловство и несомненное удовольствие. А за удовольствие, как известно, надо платить.
Калининград я полюбила всем сердцем. И его архитектуру, и чудесную прибалтийскую природу, и замечательную, душевную публику. Кстати, и рестораны в Калининграде были прекрасны.
* * *
В Друскининкае, где мы отдыхали, все было замечательно: красные шляпки сыроежек на изумрудном мягчайшем мху, пара белых лебедей, плавно плывущих по серебристой поверхности озера, медовый янтарь, продающийся на каждом шагу, дивный кофе, густая сметана и, конечно же, потрясающий местный хлеб.
И тишина. Тишина и спокойная красота, от которой заходится сердце.
Городской рынок. Небольшие молочные ряды с деревенскими творогом, сыром, сметаной. Квашенья – кислая капуста с тмином, огурчики, соленая черемша. Никаких перекупщиков – торгуют те, кто сделал, собрал своими руками. Веники для бани, разноцветные вязаные носки и рукавицы, жилетки и свитера.
Но мы ищем грибы. Конечно, мы ищем грибы! И находим – божественно пахнущие связки сухих боровиков – потом ими пропахнет наш номер, как ни проветривай и как тщательно ни упаковывай. Но этот запах нам не мешает. Мы знаем, что эти грибочки нам отлично послужат всю зиму – еще бы, грибной супчик с перловкой!
* * *
В Костроме, вернее в ее окрестностях, мы отдыхали в санатории. Санаторий, когда-то известный, закрытый, был построен для космонавтов. Ну а сейчас открыт для всех желающих – выживать-то надо.
Былая роскошь напоминает о номенклатуре – мраморные полы и стены, огромные холлы, здоровенные хрустальные люстры, потертые от времени гигантские ковры с жизнеутверждающими сюжетами.
В номере – а это люкс – две комнаты, гостиная и спальня. Рассохшийся и скрипучий паркет, ванная в голубой плитке и с треснутым биде, финские окна, мебель в стиле соцампир и все те же хрустальные люстры. Представляю, что в прежние времена это выглядело дорого-богато, но не сейчас – мебель с отколотыми углами и треснутыми стеклами, старенький холодильник. Но чисто, стол с ожогом от горячего прикрыт салфеткой – в общем, замаскированная разруха.
И еще стойкое ощущение, что мы попали в советское время: бульон с пирожком, столичный салат, квашеная капуста, лангет и котлеты по-киевски. Кормят так, что уж какое там похудеть – не привезти бы лишнего вдобавок к уже имеющемуся.
Процедуры классические: ванны, обертывания, соляные пещеры. Но в бассейн по времени и только на тридцать минут. Ладно, это можно пережить, все равно лечебная база отличная.
Сама Кострома симпатичная и небогатая, как все среднерусские городки. Сохранилось здание старинного вокзала, но главное – театр. За две недели мы побывали там трижды.
Стоим на холме и любуемся Волгой. Внизу, на льду, черные точки – это сидят рыбаки. Ага, Волга, рыба, а значит, и рынок.
Идем на рынок. Город не чистят совсем – даже в центре, на главной площади, сугробы, ледяные корки, буераки и ямы. Большая опасность сломать конечности или, не дай бог, голову. Народ пробирается осторожно, не прерывая монологов и диалогов по поводу местной власти, которую костерят почем зря, и вполне справедливо.
Наконец мы на рынке.
Мясные ряды, торгуют местные. Молочные ряды так себе. Ну и овощно-фруктовые, где заправляют яркие кавказские мужчины. Пара старушек, торгующих самодельными соусами в майонезных баночках, травами, сухими яблочками, вареньем и чем-то еще. Все как обычно.
А где же рыба? Где знаменитая волжская рыба? Нас интересует сушеная, вяленая.
– Да на улице поищите, – советует нам румяная молодая торговка. – Мож, кого и найдете! Вы думаете, они, мужики, будут стоять здесь, как мы, бабы? – Молодуха смеется, оголяя ряд золотых зубов. – Ага, щас! Терпения у них нету! Продадут, если повезет, и в магазин за бутылкой! Мужики!
Понятно. Рыбных рядов в волжском городе нет. Рыба есть, а купить сложно.
Выходим на улицу и неожиданно обнаруживаем торговца. Мужичонка в нетерпении топчется, нервничает, явно хочет продать и свалить. А что, правильно. Зачем тут мерзнуть-то, на морозе? А дома тепло, дома водочка, да под тарелочку щец! У мужичка сушеная рыбка.
– Плотва, – перечисляет он, – таранька, линь.
Цены, кстати, вполне московские – опытный и хитрый взгляд видит туристов насквозь. Рыбка хилая, тощая, но, раз уж пришли, берем.
– А что так слабо? – удивляемся мы. – Прям как будто не из Волги, а из подмосковного ручья!
– Так рыбы мало, – расстраивается мужичок. – Прошли те времена, когда Волга кишела рыбой! Истребили все, гады. Советская власть и браконьеры.
Хочется задать вопрос – а ты-то кто?
Но удерживаемся. Понимаем: зарплаты крошечные, а жить надо.
В общем, миф это – великая русская река и обилие рыбы. Прошли те времена.
* * *
В Ярославль мы приехали из Плеса, где отдыхали, на один день, посмотреть старинный русский город, прославленный театр имени Федора Волкова и купить знаменитый костромской сыр.
Ярославль красивый и ухоженный, знаменитая сырная биржа восстановлена, сыры продают те самые, костромские.
Попробовали, купили. Больше для порядка, чем от восторга. Ну сыр и сыр, ничего особенного. Зато познакомились с совсем незнакомым продуктом – серой кислой капустой. Да-да, именно так она называется – серая. Она и вправду серая, малоаппетитная на вид, идет только на щи. Моркови в ней нет, зато есть дух, кислота и острота. Конечно, купили три килограмма – еще бы! Дома заморозили и зимой варили настоящие знаменитые серые кислые щи. Вкусно.
* * *
Очаровательный рынок в Выборге. Впрочем, в этом городе все красиво. Чудесный камерный городок, дышащий покоем и умиротворением. Любимая европейская архитектура. Центр восстановлен, «причесан». Про окраины не знаю, не была.
Это тоже была командировка, выступление в знаменитой библиотеке Алвара Аалто, финского архитектора, построившего такое вот чудо. Настоящее чудо, поверьте! Стиль – органическая архитектура: потолок, бегущий волнами, отсутствие окон в стенах, круглые окна на крыше, не пропускающие солнечные лучи, вредные книгам. У регистрационной стойки сохранена корзина, в которой раньше лежали свертки с оберточной бумагой: взял книгу – изволь обернуть.
На рынке поражает количество финских товаров: сладости, сыры, колбасы. Впрочем, ничего странного – Финляндия на расстоянии вытянутой руки. Помню эти товары по московской Олимпиаде. Колбаска отменная, сыры замечательные. И конфеты прекрасные.
Попробовали и знаменитый выборгский крендель. По преданию, крендели пекли монахи-францисканцы и держали рецепт в страшной тайне. В муку клали многочисленные специи: мускат, тмин, кардамон и гвоздику. Одно время Выборг называли Крендельным городом.
Но главное – жители Выборга, чудесные, светлые люди. Без торопливости, без привычной нам спешки и суеты.
Вот что такое жить в других интерьерах. Это вам не Москва.
* * *
В Таллине я не была лет двадцать – так получилось. Но город этот храню в своем сердце. В молодости мы ездили туда каждый год, в Таллине жила моя сестра.
Таллинский рынок поразил аккуратностью, запахом копченой салаки и тмина, великолепными домашними сырами и творогом, но что я запомнила – цветочный ряд. Цветы продаются попарно – то есть два цветка в букете. По русской традиции, четное количество цветов несут только на кладбище. В Эстонии нет – дарить два цветка дело обычное. Никаких суеверий.
Что касается гастрономических ассоциаций, Таллин – это, безусловно, копченая салака, прекрасный кофе, хороший шоколад и солоноватый запах – запах Балтийского моря.
* * *
В Казани на рынке поражают воображение мясные ряды. Такое разнообразие, что кружится голова – колбасы из конины, конина вяленая, конина сушеная, тушенка из конины, паштеты. Казы, казэлык, кровянка. Глаза разбегаются. Осторожно попробовала – колбасу из конины я ем впервые. Вкусно. Ну и взяла пару палок в Москву. В Казани вообще все вкусно и все красиво. А главное – там живут близкие и очень родные мне люди. Поэтому для меня этот город особенный.
Мои друзья повезли нас в совхоз, где коптят уток и кур. Ну очень вкусно! Конечно, захватила в Москву копченую утку. Что вам сказать – деликатес. Объедение.
* * *
Просто пойти на рынок в Питере мне бы и в голову не пришло – уверена, ничего нового я бы там не увидела. Все как в Москве. Да и на рынок ли надо бежать в этом чудесном, необыкновенном и фантастическом городе? Но я все же туда попала – начало апреля, а значит, время корюшки. Только начало сезона, рыба только пошла. Я слышала, в самый разгар сезона корюшку продают на каждом шагу, а здесь первая, дорогущая и только на рынке. И как пройти мимо? Я не прошла.
Купили мы корюшку по какой-то безумной цене, а поезд наш вечером, и впереди целый день. Что делать? Пристроили в холодильник в кафе в «Буквоеде» – запаковали, обернули и довезли!
Хорошая рыбка, но… Ничего особенного, уж извините. Съели, конечно. Но сколько хлопот!
* * *
Помню рыночек в Джубге в середине девяностых. Вот уж печальное зрелище! Рынок пустой. Ну почти пустой – две-три торговки не в счет. Одна торгует зеленью, другая вязаными носками, третья репчатым луком. Ни овощей, ни фруктов – почему? Это же юг, благодатный и щедрый край. Ответа нет. Наверное, людям не до торговли – в стране голодно, все оставляют для себя, варят варенье, маринуют впрок на зиму.
И тут резко, по-горски отчаянно, останавливаются побитые, видавшие виды «Жигули». Из машины вылезают пара абреков, суровых, насупленных, страшноватых. Не без трепета мы наблюдаем.
Таща в руках что-то объемное, завернутое в белую тряпку, люди с гор заходят на территорию рыночка. Ставят ношу на хлипкий, расшатанный деревянный прилавок. Не меняя выражение на лицах, сурово здороваются с торговками. И наконец открывают белую ткань. Мы видим два здоровенных эмалированных таза, в которых лежит что-то белое, круглое, явно съедобное. По рыночку плывет сладковатый молочный аромат. Сыр! Конечно же сыр, домашний рассольный сыр, как же нам повезло!
Мы пробуем – кусок нам отрезают щедрый, здоровенный, при этом никаких улыбок, заискиваний или уговоров купить.
– Как называется ваш чудесный сыр? – спрашиваю я.
– Мы адыги, – гордо вскинув подбородок, отвечает мужчина. – И сыр этот называется адыгейским.
Ну конечно! Теперь все понятно, как же я раньше не догадалась! Знаменитый адыгейский сыр, он и у нас бывает в продаже. Но разве можно сравнить тот, московский, магазинный, и этот, свежайший, нежнейший, плавающий в лужице рассола.
Мы берем полкруга – взяли бы больше, но в номере нет холодильника. Сыр надо съесть сегодня же, иначе он пропадет.
– Вы часто тут бываете? – спрашиваю я, не переставая нахваливать сыр.
– Редко. Почти не бываем. Своя семья большая, просто сделали много – ждали родню. А родня не приехала. – Кажется, он немного смущен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?