Текст книги "Аратта. Книга 7. Золотые корабли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/aratta-kniga-7-zolotye-korabli-260847.jpg)
Автор книги: Мария Семёнова
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ложе Кормчего?
Анил решил, что старик от удара повредился рассудком.
– Вспомни корабли, летящие среди звезд, что снились тебе с детства. Вспомни, как ты вел их через темные бездны!
Анилу стало жутко. Откуда Светоч знает? Он был подростком, когда его посетил яркий сон. В этом сне он вел корабль сквозь звездное небо. Звезды текли сияющим потоком, свивались в пляшущие вихри… Он держал в руках золотое рулевое весло. И летучий корабль подчинялся легчайшим его движениям… Это было лишь раз, но Анил долго не мог забыть тот сон.
«Не хочу ничего знать! Меня все это не касается!»
– Я не государь Аюр, – безнадежно напомнил он. – Я даже не совсем арий! Я ничего не знаю о небесных кораблях!
– А у меня нет времени уговаривать и объяснять, – отозвался верховный жрец. – Встань вон туда и возложи длань на кормило!
Анил с недоумением оглядел то, что сперва принял за высокую корму лодки. Перед ним была выраставшая прямо из изножья, затейливо украшенная золоченая рукоять рулевого весла.
– Я – Видящий путь, у меня власть над сердцем корабля. Я могу пробудить его, но не могу вести, – шелестел Светоч. – Это вы, Идущие по звездам, стояли у руля…
– Я так и не понял, святейший, чего ты от меня хочешь? – с подозрением спросил Анил.
Держа в левой руке шлем, правой он осторожно потрогал золоченую рукоять.
– Я хочу, чтобы ты поднял корабль в небо.
– Я?! – Анил отдернул руку от кормила. – Я не имею права…
– Молчи!
В гаснущем голосе Светоча вдруг зазвенел металл.
– Время сомнений прошло. Ты рожден, чтобы поднять корабли в небо и спасти Аратту! Ты готов?
– Нет! – заорал Анил. – Я не Аюр! Я вообще никто!
– Ты – Идущий по звездам. Ты наделен властью вести золотые корабли по дорогам Исвархи! Приведи же его туда, где все началось!
Светоч закрыл глаза… и вдруг запел. Анил знал эту красивую «Песню о небесной тропе» из Ясна-Веды. Никогда прежде она не вызывала в нем такого ужаса.
– Смотри, небесный корабль летит по тропе Исвархи, в стране облаков, в высях, где реют орлы…
Башня вздрогнула от основания до макушки. Будто спала – и начала просыпаться, медленно вздыхая и потягиваясь. Анил ощущал это всем существом.
«Башня двигается, – трепеща, понял он. – Она поднимается!»
Снаружи донесся оглушительный треск и скрежет лопающегося льда.
– Подобный летней зарнице, подобный огненному облаку, он повинуется велениям мысли, – доносилось слабое пение Светоча.
– Там мой друг! – закричал Анил. – Хаста снаружи!
Его голос потерялся в грохоте. По стенам пробегали золотые сполохи. Башня сильно качнулась, потом еще раз. Светоч раскачивался в своей оплетенной золотыми нитями люльке… Анил уже не слышал его, но по губам старика видел – тот продолжает петь… Грохот превратился в невыносимый рев.
Цепляясь одной рукой за кормило, другой Анил кое-как нахлобучил на голову Шлем Исвархи. Это казалось ему самым разумным, что можно сделать.
Тут же все вокруг изменилось.
Ужас и растерянность юноши пропали, сменившись покоем, уверенностью и нарастающим чувством восторга. Золотое сияние облекало его, делая единым с кораблем. Они оба были созданы из этого света, который был и силой, и образом, и сокровенной сутью.
Анил глубоко вздохнул и взглянул вверх. Океан звезд вдруг показался ему черными водами, полными плавающих огоньков. Однажды он такое уже видел – то ли на осеннем празднике в храме Тысячи Звезд, то ли в своем волшебном сне. Он уже водил корабль по этому морю!
Руки юноши крепко взялись за рулевое весло. Кровь предков подсказывала ему, что надо делать. Одно движение – и корабль, легче пушинки, оторвался от черной глади, устремляясь ввысь – к горящим впереди огням.
Звезды текли потоком, свиваясь в мерцающие вихри. В лицо Анилу ударил нездешний ветер. Вихри огней превращались в звездный снегопад…
– Круче к ветру! – властно приказал кто-то.
«Да это же мой голос!» – понял в восторге Анил.
И, с силой налегая на кормило, направил свой корабль в звездные просторы.
* * *
Хаста не успел взобраться на холм. Едва он начал подъем, как земля дрогнула у него под ногами. Он обернулся и увидел, как оживает башня Северного храма.
Обледенелые скалы дрожали все сильнее. От низкого гула, отзывавшегося внутри костей, Хасту затошнило. Навалился звериный страх, требующий одного – бежать прочь!
По белому куполу упавшей башни начали пробегать золотистые извилистые молнии.
«Я схожу с ума, – подумал жрец, сжимая голову руками. – О Исварха, отец живущих…»
Но слова молитвы не шли на язык; невыносимый страх мешал думать и действовать.
Хаста упал на колени – ноги не держали его. Над ним, медленно поднимаясь из трещины, вырастала пробужденная башня. Святое Солнце, он и не подозревал, что башня Тысячи Звезд настолько огромна! Она поднималась все выше, пока целиком не показалась из разлома. Теперь Хаста отчетливо видел, что она висит в воздухе…
Внутренним чувством поняв, что сейчас будет, рыжий жрец упал ничком, закрывая голову руками, вжимая лицо в снег.
Солнечная вспышка ослепила даже сквозь закрытые веки. Низкий гул превратился в рев и оглушительный треск. Хаста приподнял голову и увидел, что башня исчезла – а мир рушится. Ледяные стены ущелья, из которого взлетела башня, обманчиво медленно расходились в разные стороны. Длинные трещины рассекали их сверху донизу, превращая в скопища шатких ледяных столпов. Каждый качался отдельно от прочих; иные сталкивались, разрушая друг друга; одни величественно росли, другие неотвратимо оседали…
Склон, на котором находился Хаста, вдруг весь пошел трещинами. Жрец осознал, что и сам оказался на верхушке такого столпа. Ледяные стены устремились вверх, а сам он – вниз. Рев усиливался. Жрец увидел, как вскипает пена и навстречу ему поднимается водяной вал.
– Вот теперь, – пробормотал он, мельком удивляясь тому, как спокойно звучит голос, – пожалуй, можно начинать молиться…
Глава 7
Танец солнца
Зарни довершил бесконечно длинный, глубокий вдох и задержал дыхание, выравнивая биение сердца, впуская в себя звуки и запахи невидимой весны.
Нежные прикосновения солнечных лучей к щеке… Запах талого снега, хвои, дыма очага… Попискивание воробьев под стрехой… Напряженное сопение слуг со стороны амбара…
Слепец невольно усмехнулся. Бьяры уже знают: нельзя отвлекать хозяина в такие мгновения. Но их аж распирает от любопытства – чем занят божественный Зарни? Что за странный, пугающий танец ведет на положенном на крепкие козлы бревне? Что означают все эти причудливые движения рук, тела, шеи, пальцев, глаз? Наводит чары? Вызывает духов?
Танец назывался сурья-сана – круг солнца. Зарни обучался ему с детства, как все знатные сурьи. Он был одновременно и молением Сурье Исвархе, и отличным способом держать тело и дух в полной боевой готовности. Только очень сильные, выносливые, гибкие люди могли выполнить весь солнечный танец целиком. Конечно, Зарни был теперь не из таких. Но старикам, новичкам и калекам дозволялось исполнять ту часть танца, которая была им по силам. Ведь Сурья Исварха светит всем!
Ощутив, что сердце бьется мерно и ровно и душа наполняется спокойствием, Зарни начал медленный долгий выдох. Завершив его, он снова остановил дыхание и приступил к первой, самой легкой части – танцу восхода. Эта часть не требовала полного погружения – при должном навыке тело выполняло ее само, – зато помогала думать.
«Итак, жрец сбежал, – размышлял он, пока его искалеченное тело, словно невесомое, скользило над бревном. – А все жадность моя…»
Надо было убить жреца. Теперь Зарни отлично это понимал. А прежде – выбить из него все, что он знает! И чего не знает – тоже…
«Жрец пришел сюда, конечно, не случайно. Он явился к Линте. И не один, а с неким арием… А у того при себе было оружие – вероятно, добытое в одном из тайных храмов…»
«Почему же арий не помог жрецу сразу, как только того поймали?» – спросил себя Зарни, вставая на руки.
Эта поза требовала спокойствия и равновесия – в том числе и в мыслях.
«Потому что жрец ему не велел. Он еще не получил желаемого. Он готов был рисковать собой ради того, зачем пришел… Очень умный, хладнокровный мерзавец! Жаль, что для меня потерян такой ценный раб…»
Зарни на миг потерял равновесие и едва не сорвался с бревна.
«Хватит, – оборвал он себя. – Пустые, вредные сожаления! Не раб он был, а враг – хитрый, тонкий льстец, знаток человеческих душ. Он притворно дрожал за свою шкуру, очень правдоподобно восхищался мной… И я – о стыд! – начал важничать перед ним, любоваться собой… Вообразил себя всезнающим. Вот что достойно сожаления!»
Зарни прошелся на руках по бревну туда и обратно, напряг мышцы и подпрыгнул, совершив полный оборот в воздухе. Со стороны амбара послышались восхищенные ахи и охи.
«Не задумай я его искалечить – жрец до сих пор терся бы тут. Льстил, выведывал, высматривал…»
А еще Зарни догадывался, что неправильно оценил ранг жреца. Его сбило то, что хитрец не был арием. Обычно в столице простолюдины не поднимались выше настоятелей храмов Нижнего города. Этот же был явно из приближенных Тулума, прошедший особое обучение. Зарни понял это по тому, как жрец обошелся с Линтой. Подслушав допрос, лазутчик понял: лекарке известно нечто важное. И убегая, внушил ей желание убить себя. Старуха, утратившая разум и волю, покорно перерезала себе горло…
В самом приказе умереть Зарни ничего необычного не находил. Он сам так много раз делал.
– А я даже толком ни разу не допросил его! – пробормотал он сквозь зубы, садясь на бревно верхом.
«Мне бы и не удалось его допросить, – утешал он себя. – Такие ничего не рассказывают. Он бы просто приказал сердцу остановиться и умер… А потом – как знать? – запустил его заново…»
Пора было переходить к полуденной сурья-сане – танцу с оружием. Но он требовал полной уравновешенности и безмятежности. А какая уж тут безмятежность, когда внутри все кипит от ярости?
Вместо этого Зарни сел на бревно, разведя руки в стороны, поднял лицо к небу и так застыл, глубоко дыша.
– Господин заснул, – еле слышно, как ему казалось, прошептал кто-то из слуг.
Зарни подавил ухмылку.
«А вот то, что жрец не попытался меня убить, – ни он сам, ни его арий, ни бьярский мальчишка, сбежавший вместе со взрослыми, – говорит очень о многом… И прежде всего о том, что у него не было такого приказа…»
Зачем же Тулум послал в Бьярму своего доверенного человека, если не с целью найти и убить Зарни?
«Жрец искал не гибели моей, а сведений… Что ж, все сложилось. Эту парочку послали искать то же, что ищу я. Тайный храм, накшатру!»
Наверняка именно поэтому жреца и сопровождал тот молодой арий, выскочивший из лесу, словно лешак из пня. Небесная кровь, открывающая храм избранным… Что ж там за огненный меч, о котором орали бьяры? Как теперь узнать?
«Никак», – признал Зарни.
Надо было ловить ария сразу – но кто бы этим занялся? Бьяры перепугались до смерти, никто не хотел гоняться по лесу за змеелюдом с волшебным мечом. Потом начался снегопад, завалил следы…
Самое смешное, что про Замарову падь слепому гусляру рассказал именно Тулум. Давным-давно, когда они были еще друзьями, соратниками в поисках истины, будущий верховный жрец пересказал придворному гусляру любопытные слухи. Дескать, в Бьярме, в глухом лесу, живет трехсотлетний арий. Местная деревенщина считает его могущественным колдуном. А еще у того ария есть золотой гроб. И когда Замара спит в том гробу, он не старится…
У Зарни были кое-какие мысли, что это за гроб и как он может пригодиться ему в будущем. Возможно, у Замары найдется и что-нибудь еще, такое же полезное.
А вот насчет Северного храма в Белазоре Зарни знал наверняка. Но одно дело – знать, а другое – оказаться рядом, когда взлетает башня! И теперь гусляр в душе холодел от страха, понимая: колдовская башня может в любой миг возникнуть из пустоты и свалиться ему на голову…
Поначалу, после исчезновения храма, Зарни попросту хотел убраться подальше от Белазоры и спрятаться в глуши. Но потом опомнился, пришел в себя и решил продолжать задуманное. Так он и оказался в Замаровой пади. Здесь его ждали две новости, плохая и хорошая. Бессмертный Замара все-таки умер и был похоронен в своем золотом гробу под какой-то горой. Зато обнаружилась его ученица, лекарка Линта, в которой Зарни с изумлением узнал старую знакомую – служанку своей бывшей возлюбленной…
Устроившись на подворье колдуна, Зарни первым делом приказал бьярам перебить старых слуг. Он давно решил это сделать, еще в Ингри-маа, когда от него сбежала подлая Кирья, прихватив Лук Исвархи. Гусляр не хотел оставлять в живых свидетелей своего поражения. И вообще, эти дривы были с ним слишком давно и чересчур много о нем знали. Да, они были ему преданы всем сердцем; да, они вместе прошли огромный путь… Но, избавившись от них, Зарни ощутил только облегчение.
Одно радовало – старая знахарка еще не окончательно выжила из ума, и гусляру удалось выудить из ее памяти множество нужных сведений. Линта всегда была болтуньей. Теперь Зарни узнал про Замару все, что требовалось. Никакой накшатры тут не было: разрушенная, она находилась на дне Змеева моря, порождая чудищ и приливные волны. Замара единственный спасся оттуда в древние времена благодаря тому самому золотому гробу. Значит, то был не гроб, а крылатая лодка…
Линта рассказала гусляру и о том, что осенью тут жили глава Северного храма, Светоч Исвархи, и тогда еще наследный царевич Аюр. Светоч, судя по всему, занимался тем же, что и Зарни, и шел тем же путем, но опережая его. Старый жрец с царевичем добрались до могилы Замары и принесли оттуда нечто, прозванное Линтой золотым корабликом.
Про этот «кораблик» Линта твердила не переставая – особенно после того, как Зарни взломал ее память и тем окончательно свел с ума. Понятно – именно «кораблик» Линта и хотела от него скрыть, а потому все время о нем думала и говорила. Зарни ее зацикленность только раздражала. Он был уверен, что речь о том самом золотом гробе.
«Ради крылатой лодки я не стану гоняться за царевичем. Это лишь меньшее из сокровищ…»
Бурный поток мыслей начал наконец успокаиваться. Гнев и досада отступили. Все ненужное, суетное и бренное опустилось на дно, на поверхность поднялось лишь важное.
Губы гусляра зашевелились, беззвучно повторяя «Слово о Четырех, Шести и Тридцати двух» – одну из самых тайных, тщательно скрываемых от всех древних книг. Едва ли даже государь Ардван о ней знал…
Подумать только – тот свиток ему тоже показал Тулум!
– Есть четверо летящих тропою богов в стране облаков, в высях, где реют орлы. Первым – лодка крылатая, подобная молнии, – быстрее мысли гонца донесет. Вторым – огненный ливень, слепящая туча, небесная колесница Исвархи…
Сокровенное пение Зарни было прервано самым неприятным образом. Слуги, решив, что он спит, некоторое время назад ушли за амбар, и теперь оттуда доносилось нестройное треньканье.
Зарни скривился. Он уже не раз слышал это ноющее гудение жильных струн, которые тщетно пытались сделать звонче, натянув на корытце, выдолбленное в цельном еловом стволе.
«Еще и не настроили», – подумал он раздраженно.
– Перестаньте! – крикнул он. – Слушать противно!
Треньканье сразу затихло.
– Прости, господин! – послышался испуганный голос. – Мы думали, ты задремал… Мы же потихоньку… А то уж больно скучно…
– Ах, вам скучно? Так я вам найду занятие.
– Прости, господин! – взвыло сразу несколько голосов. – Старый, убери свой кораблик с глаз подальше…
– Кораблик? – медленно повторил Зарни. – Какой еще кораблик?
– Поющий кораблик, господин. Так по-нашему гусли зовутся. Старый, тащи сюда…
Вскоре в руки гусляра вложили еловое корытце с высокой шейкой. Зарни огладил его ладонью. Занятно устроено – короб длинный, а шейка торчит вверх, будто в самом деле острый нос корабля. Струны натянуты, словно канаты. В самом деле кораблик…
И тут в сознании Зарни вспыхнул свет.
«Я дурак! В могиле Замары – не крылатая лодка! Поющий кораблик – вот они, гусли Исвархи, которые я ищу!»
Пальцы Зарни с силой сжалась, – казалось, шейка бьярских гуслей вот-вот затрещит в его руке.
«Аюр со Светочем нашли мои гусли!»
Зарни начал лихорадочно вспоминать все, что прежде пропускал мимо ушей.
Итак, гусли Исвархи у Аюра. Царевич забрал их и уехал в столицу. И, судя по всему, понятия не имеет, что с ними делать. Иначе потоп по всей Аратте уже пошел бы на спад – а он только усиливается.
«Мне нужны эти гусли!» – одна мысль билась в голове Зарни.
– Собирайтесь! – резко приказал он. – Здесь дела завершены. Завтра уезжаем.
Бьяры радостно загомонили. Замарова падь всем порядком надоела.
«Куда? Для начала – в Яргару. Надо закончить с Бьярмой. Объявлю Каргая богоизбранным правителем бьяров. Он разорит недобитое арийское гнездо в Майхоре. А когда это будет сделано – провозглашу священный поход на столицу!»
Глава 8
Последнее убежище
– Накхаранское кончается, ясноликий!
Слуга-арсури вылил в кубок остатки вина из выделанной козьей ноги. Встряхнул ее хорошенько, будто надеясь выдоить еще хоть полчарки. Багровые капли разлетелись и усеяли скатерть, словно брызги крови.
Сидящий за накрытым столом Аршалай брезгливо взглянул на красные точки на кафтане, обтягивающем его чрево, и содрогнулся. Сразу вспомнил, как некогда здесь, в этой самой горнице, все было в точно таких же брызгах… И почти наяву услышал над левым ухом тихий вздох…
«Только не сейчас, пожалуйста, хоть сегодня не торопись!»
– Криворукий! – наместник Бьярмы вместе с креслом отодвинулся от края стола. – Смени скатерть немедленно!
– Сейчас-сейчас, ясноликий, – засуетился арсури, – я же от усердия, прости дурака…
Аршалай скривился, схватил кубок и выпил темно-багровое вино одним глотком, едва ощутив вкус.
– Мало! – буркнул он. – Что, в самом деле больше нет?
– Увы…
– Ну и Хул с ним! А что есть?
– Бьярская настойка на морошке, ясноликий. Но достойно ли…
– Тащи!
Настроение Аршалая сразу улучшилось. Наместник представил себе жену и довольно усмехнулся: «Видела бы меня сейчас благородная супруга! Заклевала бы, – дескать, жирная свинья хлещет пойло простолюдинов, совсем опустился! Хорошо, что я бросил ее в Майхоре. Надеюсь, ее уже повесили на воротах…»
Желтоватая настойка полилась из бочонка в кубок. Аршалай схватил кубок, не дожидаясь, пока тот наполнится доверху:
– Ну, во имя Исвархи, за удачу, да хранит меня небо!
С недавних пор Аршалай предпочитал трапезничать в одиночестве. Поначалу он приглашал на застолье избранных приближенных, чтобы сплотить беглецов из Майхора и поднять их боевой дух. Однако скоро стал замечать в глазах сотрапезников сперва недоумение, а потом и презрение. На том приглашения закончились.
Морошковая настойка обожгла горло и почти сразу затуманила разум наместника. Вскоре в этом тумане начали таять угнетавшие Аршалая беды и тревоги. Надо было сразу с нее и начинать! Кстати, и в окнах посветлело – сквозь облака проглянуло нечастое в эту пору солнце.
Ну чем не знамение Исвархи? Может, Господь наконец обратит на наместника Бьярмы око милости?
– Вынеси кресло наружу! – приказал повелитель Бьярмы. – Желаю склониться пред ликом господа Солнца…
С кубком в руке Аршалай неторопливо вышел на висячую сенницу. Что и говорить – место для Гуляй-крепости на этот раз он выбрал просто загляденье. Внизу, под утесом, на котором сложили передвижную крепость, волнами простирались заснеженные дали еловых лесов. Над ними вздымались белые кручи гор. То был Змеиный Язык – совсем близко!
– Чуть-чуть не хватило, – пробормотал Аршалай, устремив на него мутный взор. – Еще бы пару лун…
Он приказал перенести Гуляй-крепость в предгорья Змеиного Языка совсем недавно, в начале весны, – и не уставал себя хвалить, что успел вовремя…
Аршалай перебрался сюда сразу после ужасной поездки в Яргару. Перевез часть придворных, новую охрану, почти все оставшееся городское войско Майхора… Брал только арьев и их слуг, привезенных из южных областей Аратты, – тех, от кого точно не стоило ждать удара в спину…
Остальных бросил в Майхоре и больше о них не вспоминал.
Гуляй-крепость была поставлена на скальном выступе прямо над Великим Рвом. Место удачное и для обороны, и для наблюдения за строительством. Взгляд Аршалая скользнул по исполинскому рукотворному оврагу, рассекающему вечный лес. В прежние дни его стенки напоминали растревоженный муравейник. Сейчас – ни единого шевеления ни внизу, ни наверху. Не грохочут камнедробилки, никто не забивает бревна, укрепляя стены. Внизу валяются брошенные тачки. Лопаты, окованные драгоценным железом, ржавеют в снегу…
В начале зимы, получив приказ остановить строительство, Арлашай после долгих тягостных раздумий решил продолжить рытье Великого Рва за свой счет. Точнее, за счет казны Бьярмы, что, в сущности, было одно и то же. В любом случае Аршалай рассчитывал вернуть золото с лихвой.
Следуя советам мохначки Айхи, разведчики Аршалая исследовали предгорья и обнаружили огромные пещеры – намного ближе к стройке, чем те, в которых пропал Варлыга с его беглыми вендами.
Вот тогда Аршалай и принял решение. Ни с кем не советуясь и даже не уведомив Солнечный Престол, он переделал чертеж и изменил направление Рва. Его «хуловы печи» давали превосходное железо, и лопаты больше не ломались, даже вгрызаясь в мерзлую землю.
Всю зиму, несмотря на морозы и снегопады, работа продвигалась очень быстро. Арлашай хорошо кормил землекопов, не изнурял, лечил – понимал, что новых ссыльных ему уже не пришлют…
Ничего – когда весной придут воды Змеева моря, наместнику возместят все расходы и назовут спасителем Аратты!
А потом… Ясный Сол, что же началось потом!
Аршалаю было так тягостно вспоминать о тех днях, что он едва не прослезился прямо на глазах у слуг. Только щедрый глоток настойки, спешно поднесенной верным арсури, сумел не то чтобы вернуть ему прежнее самообладание, но хотя бы помог ненадолго забыть о гложущем его невыносимом страхе…
Итак, весной случилось внезапное: сошли с ума бьяры. Обезумели сразу всем народом!
«Зарни Зьен опять явился! Он идет спасти нас от потопа!» – донесения о подобных разговорах начали приходить постоянно и со всех концов Бьярмы. Аршалай сперва не придавал им значения. Бьяры обожали своего Небесного Всадника и считали, что на этот раз он воплотился в государе Аюре. А с ложными царевичами было покончено еще осенью.
Потом наместнику сообщили, что Каргай поймал новое воплощение Зарни Зьена и это вовсе не царевич, а какой-то старый слепой калека. Аршалай только пожал плечами и посмеялся над правителем Яргары. Дескать, тот так вошел во вкус охоты за ложными царевичами, что все никак не может остановиться…
Тут взбунтовались переселенцы в Белазоре. Аршалай подавил бунт без всякого труда. Видно, новый Зарни еще не успел влить яд в уши местных жителей – и Аршалай, вдохновленный легким успехом, расслабился.
А зря…
В один далеко не прекрасный день бьяры в одночасье, словно следуя приказу, взяли – и ушли… Причем не только подневольные землекопы с Великого Рва, но и наемные слуги, и стряпухи, и дровосеки, и брадобреи – вообще все! Аршалай был страшно зол. Велел срочно нанять новых, старых вернуть и примерно наказать…
Но и тогда он еще не ощутил смертельного вкуса той каши, что заваривалась в его владениях.
Когда ни один бьяр не соглашался служить арьям, шарахаясь от прежних господ, словно от злых дивов…
Когда в Майхоре начались убийства арьев – такие необъяснимые, жестокие и нелепые, что первое время в них просто не верилось…
Когда наемных рабочих стало слишком мало, ссыльные начали разбегаться и пришлось остановить строительство Рва…
Вот тогда Аршалай наконец понял, что происходит нечто очень, очень скверное. И решил прибегнуть к суровым средствам.
И поехал в Яргару…
Руки Аршалая задрожали, давний ужас наполнил слабостью колени.
И снова за левым плечом, уже намного ближе, раздался вздох…
– Эй, чего стоишь? – дребезжащим голосом закричал наместник. – Чаша пустая!
Арсури подскочил с бочонком и быстро налил кубок до краев.
Аршалай жадно выпил, проливая половину – так дрожали руки при одном воспоминании о празднике на поле у Каргая.
Никогда еще он не был так близок к смерти!
Наместник был вовсе не глуп, да и разведка у него была хороша. Очень скоро выяснилось: источник всех бед – слепой колдун Зарни Зьен. Непонятно, чего он хотел, зачем мутил бьяров, но его просто необходимо было немедленно убить. Причем при всем народе, чтобы не ходило потом слухов о чудесно воскресшем или спасшемся Небесном Всаднике…
Судя по доносам, Каргай полностью подпал под влияние нового Зарни. Он точно не захотел бы отдать его просто так. Но Аршалай и не собирался с ним спорить.
«Как подойдем поближе, стреляйте по моему приказу», – велел он охране, въезжая на поле.
Застрелить Зарни Зьена, этого ложного бога, – жестоко, у всех на глазах. Раз и навсегда прекратить почитание земных воплощений сомнительного сына Сола…
Да, все свершилось очень быстро. Каргай не успел и рта раскрыть. Зато Зарни успел…
– Так вот ты каков, гусляр, – произнес Аршалай, с любопытством разглядывая слепца одесную изумленного Каргая. – Не знаю, кто ты таков на самом деле, но…
– Я – Зарни Зьен, – громовым голосом, раскатившимся над притихшим полем, ответил слепец. – Убейте змееголовых!
Тогда Аршалай понял, что́ ощущает дичь, затравленная на охоте. Никогда в жизни он не ощущал такого ужаса и обреченности, как в тот миг, когда против него разом обернулось все праздничное поле. На добродушных, оживленных лицах бьяров – мужчин, женщин, детей – при взгляде на ария появлялось одно и то же, почти нечеловеческое выражение. Так смотрят на ядовитую гадюку, прежде чем ударить ее палкой…
– Убьем тварь! – понеслось со всех сторон. – Убьем змеелюда!
И толпа бросилась на правителя Бьярмы.
Почти вся его свита была растерзана в клочья прямо там, на праздничном поле. С огромным трудом уцелевшая горстка охранников пробилась к лесу, увозя наместника.
– Где, где змееголовый? – лепетал Аршалай, озираясь в седле, пока кровавое поле не скрылось далеко за поворотом дороги.
– Это ты, ясноликий, – холодно ответил ему Шайн.
Из всей свиты лишь телохранитель-накх сохранил спокойствие. Разве что выглядел несколько мрачнее обычного.
– Я?!
Аршалай схватился за голову, ощупывая лицо.
Шайн хмыкнул. Эта насмешка отчасти вернула наместника в разум.
– Колдун навел морок?
– Ну да.
– А ты? Или накхов мороки не берут?
– Отчего ж не брать? Что мы, не люди, что ли?
– И ты видел меня в облике змеелюда?
– Видел.
– И спас?! А, я понял! Вы же поклоняетесь Змею…
– Да мне все равно, что там у тебя с головой, ясноликий, – весьма непочтительно ответил накх. – Я тебе присягал.
– Похвальная верность… – еле ворочая языком, выговорил Аршалай и упал в обморок…
Аршалай перевел дух, одним глотком выхлебал кубок и упал в кресло. Его трясло, как тогда, на лесной дороге. Честно сказать, тот страх не прошел до сих пор. Наместник опасался, что теперь он не пройдет никогда…
Вернувшись в полный пугающих слухов Майхор, наместник сразу заперся у себя. Просидел один всю ночь, потом собрал всех ближников, кто мог быть полезен, взял казну, припасы, домашнее войско – и скрылся в лесах, бросив город на произвол судьбы…
Что там сейчас, в Майхоре? А Хул его знает! Может, бьяры уже всех перерезали. Аршалаю не было до того дела – и даже не стыдно.
Какой стыд, когда речь идет о спасении его драгоценной, единственной жизни?!
«Надо спасать себя – остальное неважно, – в тысячный раз подумал Аршалай. – В столицу! Мне надо в столицу!»
Мысль о возвращении в столицу была для Аршалая единственным просветом в непроглядном ужасе этой весны. Да, придется признать – Бьярму он потерял. Здесь у него нет союзников, а одному против безумных бьяров не выстоять.
Но как попасть в столицу?
В Гуляй-крепости достаточно войска и припасов, чтобы продержаться хоть до лета. А дальше что? Пробиваться в Аратту с боями? Это верная гибель. Идти в обход, вдоль Змеиного Языка? Бьяры вроде бы знают тропы… А толку?!
Трубный рев внизу заставил правителя Бьярмы вздрогнуть и открыть глаза. За ревом последовал взрыв хохота, лай, звуки шумной возни…
«Кому там так весело?»
Аршалай не без труда поднялся на ноги и подошел к перилам. Внизу, во внутреннем дворе, топталась гора свалявшегося грязно-белого меха, размахивая хоботом и топая так, что стены ходили ходуном. Вокруг мамонта, заливисто лая, почти кидаясь ему под ноги, прыгал мохнатый сторожевой пес. Чуть подальше стояли молодые псари, крича и подначивая пса. Огромный пес притворно нападал на мамонта, будто пытаясь схватить его за ноги. Мамонт пятился, отмахиваясь хоботом. Вдруг хобот стремительно упал вниз, а в следующий миг пес с визгом подлетел в небо и упал в глубокий сугроб. Под хохот псарей выкопался из сугроба, отряхнулся, подняв вихри снежной пыли, и снова с лаем принялся скакать вокруг мамонта.
Недовольная гримаса у следившего за игрой зверей Аршалая понемногу сменялась добродушной улыбкой. Белого мамонта Айхо сперва побаивались – уж очень велик! – но понемногу привыкли. Теперь же его любила вся Гуляй-крепость, от косматых псов до важного ария-управляющего, который поначалу ежедневно подавал Аршалаю записки с просьбой убрать огромную скотину из крепости в отдельный загон. Айхо оказался послушным, безобидным, сообразительным, игривым, дружелюбным… Куда более дружелюбным, чем его дикая хозяйка.
Аршалай навалился на жалобно скрипнувшие перила, высматривая Айху. Что это не играет со своим «братцем»? А, вон она – сидит в стороне, подперев голову руками, с мрачным, насупленным видом.
Что это с ней? Опять, что ли, животом мается? Мохначка очень страдала от негодной для нее доброй человеческой еды. Но не уходила.
Уже и зима прошла, но Айха все еще была при Аршалае. Все ждала, когда тот выполнит обещание – приведет ее к нареченному, обожаемому жрецу Хасте.
Любая другая женщина давно бы поняла, что ее дурят и никто ее никуда вести не собирается. Но не мохначка. Страхолюдная девица свято верила, что сказанное пред богами слово не может быть ложным и надо просто еще немного подождать.
Аршалай ее не разубеждал. Она была ему очень нужна – и могла еще пригодиться в будущем.
– Эй, Айха, иди сюда! – закричал Аршалай, перегибаясь через перила. – Время для песен!
Мохначка подняла лицо. «Плакала, что ли? – изумился наместник. – А она умеет?»
– Иду, – буркнула Айха, вставая на ноги и направляясь к высокому крыльцу.
Путевые песни Айхи были первым из тех сокровищ, которые у нее удалось выудить Арлашаю. Якобы в награду за то, что в будущем наместник отведет ее к Хасте, мохначка день за днем рассказывала ему о тропах мохначей через весь Змеиный Язык – на летние кочевья и обратно.
Вернее, не рассказывала, а пела.
«Мы идем и поем песни – так и вспоминаем дорогу, – рассказывала Айха. – Истинные люди все время ходят, не сидят на одном месте. Солнце ходит по небу, звери идут за солнцем, а мы за зверьем.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?