Читать книгу "Осколки нашей любви"

5

– Тихо, – прикладываю палец к губам и отодвигаю Лялину чуть в сторону.

Звук шагов становится отчетливее.

– Вэл, – голос Артура сливается с ударом в дверь. – Потом как следует ее отдерешь, бой начинается.

Полька вжимается в стену, крепче заворачиваясь в полотенце. Бросаю взгляд на ее поджимающиеся на ногах пальчики.

– Иду, – говорю громко, и Полька накрывает уши ладонями.

Дверь в комнате снова хлопает. Прислушиваюсь к обстановке за пределами ванны и подбираю с пола свои шмотки, несколько раз задевая локтем Полинкины колени. В этот момент стискиваю зубы, потому что я не железный и моя психика, мать вашу, уже на пределе.

Крепко зажмуриваюсь и чуть быстрее обычного выхожу из ванной.

Полина боязливо топает за мной следом. Слышу, как всхлипывает, и снова прикрываю глаза. Кулаки сжимаются автоматом при этих звуках.

– Что ты тут забыла? – спрашиваю, натягивая футболку.

– Что? – моргает, прилипая спиной к стене рядом с кроватью.

Судя по глазам и вновь покрасневшим щекам, возбудителями ее перекормили. Холодный душ едва ли помог…

– Как ты здесь оказалась? Новая работа? – кривлю губы.

– Ага, – кивает и съезжает по стене к полу, разводя колени в стороны. Полотенце, замотанное у нее на груди, начинает медленно сползать.

– И давно?

Спрашиваю, а самого от злости начинает потряхивать. Вот так просто, блин! Новая работа в этом гадюшнике. Чем ей в баре официанткой не работалось?!

– Чуть больше месяца, – пожимает плечами, а потом вздыхает.

– И как? Нравится? – Оглядываюсь на нее и натягиваю джинсы поверх мокрых трусов.

Хорошо, что штаны черные.

Полька бормочет что-то себе под нос. Разобрать ее слова невозможно. Совсем.

Внутри все уже давно сотрясается от злости, но я стараюсь держать себя в рамках. Орать на нее сейчас бессмысленно.

Чуть больше месяца… Если это так, то вероятность, что ее еще не покупали, равна нулю.

Снова не вяжется, но решаю обдумать это позже.

– Сиди здесь, – подхожу к ней и присаживаюсь на корточки.

– А ты куда? – рассматривает меня, медленно хлопая ресницами.

Честно говоря, не уверен, что она меня вообще до конца понимает.

– Скоро вернусь. Сиди здесь, поняла?

– Поняла, – кивает и касается пальцами моего плеча. – Буду сидеть здесь, – широко улыбается.

Закатываю глаза от абсурда происходящего и поднимаюсь на ноги.

– На кровать пересядь, – прошу ее, но никакой реакции в ответ не получаю. – Полин!

– А? Что?

– Руку дай.

Лялина протягивает мне ладонь, сжимаю ее и тяну вверх. Как только мы оба оказываемся в вертикальном положении, да еще так близко, все очень быстро сворачивает на второй круг.

Полина цепляется за мои плечи и, привстав на носочки, тянется к губам.

– На кровать, – отталкиваю ее от себя.

Уже боковым зрением наблюдаю, как она падает на кровать и как с нее слетает полотенце.

В коридор выхожу, застегивая ширинку. Артур, заметив меня, ухмыляется и отпускает другую официантку, с которой разговаривал.

– Если ее кто-то до меня поимеет, – киваю на дверь за своей спиной, – платить я не буду. Учти.

Это не те люди, которым можно сказать: «Эй, чуваки, я ее знаю, не надо ее трогать».

Меня бы здесь в принципе не было, если бы не Леднев, который впутался в эти долбаные бои и связался с близнецами.

– Понял-принял. – Артур с понимающей улыбкой закрывает Полинку в комнате и отдает мне ключ. – Она в твоем полном распоряжении всю ночь, как и договаривались.

– Отлично, – киваю, и мы спускаемся по лестнице на цокольный этаж клуба, где собрана клетка. Ярик уже внутри нее.

Стеклов тусуется в углу. Моральная поддержка, блин.

Запрыгиваю на платформу и хлопаю Глеба по плечу. Ярик в этот момент совершает круг почета.

– Как тут у вас? – спрашиваю, наблюдая за ликующей толпой.

– Вроде норм, – Глеб пожимает плечами. – Ему надо выстоять четыре боя без поражений, поэтому…

– Радует, что не за одну ночь.

Глеб кривит губы и бросает взгляд на близнецов.

– За пять прошлых поединков Леднев принес им много бабла. Они не позволят ему выиграть все четыре…

– Тоже об этом думал, – убираю руку в карман джинсов.

– Ярик сказал, ты эту рыжую знаешь, – ухмыляется. – Кудяков, я всегда был уверен, что ты у нас не тусуешься с проститутками.

– Рот закрой. Она не проститутка.

– Ну да, так, на огонек заглянула. Ты же знаешь, у них тут все официантки вдоль и поперек затраханные. Твоя точно не исключение.

6

– Она не проститутка, – смотрю на Глеба, стиснув зубы и сжав кулаки.

Несмотря на стойкое желание хорошенько ему вмазать, головой я понимаю – устроить драку здесь, на потеху публике и близнецам, идея не самая умная.

Глеб это понимает и прекращает лыбиться.

– Ладно, понял, извини, – Стеклов кивает и смещает свое внимание на Ярика.

Какое-то время смотрю в пол, снова и снова прокручивая в башке все, что услышал сегодня от Полинки. Бесспорно, в таком состоянии она может нести полнейший бред, но тем не менее ее ответы отдают болью между ребер.

Она не проститутка! Нет, конечно. Второй раз на одни и те же грабли я не наступлю.

Смотрю на Артура. Они с Вадимом улыбаются. Выглядит это отвратительно, в контексте происходящего уж точно. Все, что здесь происходит, – их хлеб. Их забава. Они процентов на триста отбитые отморозки. Вступать с ними в конфликт сейчас, с тем, что мы имеем, – глупо.

Клуб – их главное развлечение, на котором они поднимают неплохое бабло. Люди в поисках острых ощущений готовы платить любые деньги.

Леднев попал сюда не случайно. Хотел доказать себе, что может выстоять против кого угодно за пределами официального ринга. Идиот! Если о происходящем узнают в федерации, с профессиональным спортом он может попрощаться.

Стеклов тычет меня локтем в бок, а Вадим в этот момент отвлекается от беседы с братом и кивает на Яра, толпа тут же взрывается криками и улюлюканьем, потому что в клетку выходит второй боец. Вечер перестает быть томным…

– У них явно разные весовые категории, – воспроизводит вслух увиденное Стеклов.

Молчу. Леднев заканчивает свой почетный круг и подходит к нам.

– Главное – моргни, чтоб я мог выбросить белое полотенце, – ржет Стеклов, хлопая Яра по плечу.

– Подбодрил так подбодрил, – Леднев кривит губы и оглядывается на своего противника. – Думал, ты уже не придешь, – говорит мне.

– Так легко ты от меня не отделаешься.

Леднев смеется, но складка от напряжения между бровей у него все равно не разглаживается.

– Пожелайте мне удачи, пацаны, месиво лютое будет.

– Ты его уложишь, – подбадриваю.

– С одного удара, – подключается Стеклов.

– Время, – дает команду кто-то сбоку, и мы с Глебом выходим из клетки.

Толпа взрывается новой волной криков. Адреналин в крови увеличивается пропорционально накалу ситуации. Бой будет тяжелый – это было ясно, как только мы узнали, кого близнецы выставят против Яра.

– Эй, эй!

Стеклов подзывает чувака, который собирает ставки.

– На нашего. – Вытаскивает наличку. – Кудяков?

– Поддерживаю.

Кладу деньги.

Звучит первый и последний гонг. Никаких раундов. Никаких передышек. Бой будет длиться до тех пор, пока кто-то один не останется на ногах.

Ярик двигается быстро, это его преимущество перед тяжелым противником. А вот сила удара проигрывает.

– Чугун уложит этого балеруна, – хвалятся мужики рядом с нами. – Давай, мордой об колено его!

Он продолжает насмехаться, и с каждым новым словом Глеб все чаще на него косится. Когда к этим разговорам присоединяются еще трое, быстро сжимает и разжимает кулаки.

– Не надо, – осекаю его в первый раз, когда он заметно дергается в их сторону.

– Как кузнечик скачет, ему в танцы надо, – снова смех.

– Щас фальцетом запоет.

– Да не успеет, Чугун ему башку проломит. Похоронит пацанчика, похоронит. Ну, мы люди не жадные, на гроб скинемся.

– Че ты вякнул? – Стеклов рвется вперед и с размаха бьет его по морде. – Че. Ты. Вякнул. Падаль?

– Глеб! – оттаскиваю его в сторону, но уже поздно.

Стеклов запустил механизм, спустил крючок. Жажда крови, бушующая по залу в головах людей, мгновенно высвободилась на свободу.

Драка понеслась.

Замечаю бегущую в наш сектор охрану и, применив легкий удушающий со спины, оттаскиваю Глеба в сторону.

– Мозги включай, придурок, – киваю на ринг.

Ярик мочит этого толстозада, вбивая его башку в пол.

– Отвали, – брыкается, и я его отпускаю. – Ты оху…

Пространство заполняет звук второго гонга. Второй гонг значит здесь только одно – бой закончен.

Моргаю. Ярик поднимается с колен. Морда в крови, черт лица не разобрать.

Судья подлетает к нему мгновенно. Хватает за руку и поднимает ее вверх.

Чугун продолжает валяться, тяжело дыша, харкая кровью, без сил подняться.

– Пошли. – Запрыгиваю на платформу. Из клетки мы выходим втроем через другой ход, минуя толпу ликующих людей. Охрана остановила драку мгновенно. Они здесь особо не церемонятся. Если тебе случайно проломят башку в толпе, претензии предъявлять будет некому. Этого места в принципе не существует...

– Молоток, – накидываю на Яра спортивную кофту.

– Ага, – разматывает бинты на костяшках.

– Ярик, – басит идущий нам навстречу Артур, раскинув руки в стороны. – Ты устроил отличное шоу. Тебе бы в душ и выпить.

– Бабло наше где? – встревает Глеб.

– Наверх поднимайтесь, все будет, пацаны.

– Иди туда, – наставляю Глеба. – У меня еще дела есть. И я тебя прошу, думай, прежде чем делать, Стеклов.

– Ой, вали уже к своей рыжей, – отмахивается и поднимается по лестнице. Я же сворачиваю в комнату, где запер Польку.

Поворачиваю ключ, толкаю дверь и сталкиваюсь с довольно неожиданной картинкой.

Аккуратно проскальзываю в комнату и так же тихо прикрываю за собой дверь, прижимаясь к ней спиной. Глаза же неотрывно наблюдают за Лялькой, которая раскинулась на кровати…

7

Пялюсь на нее как гребаный маньяк и не дышу. Она полностью голая. Полотенце валяется где-то на краю кровати. Полинка развела ножки в стороны, согнув их в коленях, и ласкает себя пальцами.

Картинка получается возбуждающей, и меня обдает жаром. Волна огненных эмоций прокатывается по глубинам сознания, подкашивая выдержку.

Стиснув зубы, сжимаю-разжимаю кулаки и, оттолкнувшись от стены, закрываю дверь на ключ.

Медленно подхожу ближе. Это просто минутная слабость. Визуальная зависимость. Трогать нельзя смотреть – предложение из трех слов, и, где здесь ставить запятую сейчас, хрен разберешь.

Ее голое тело в красном освещении выглядит еще более соблазнительно, а срывающиеся с губ стоны заставляют член болезненно подергиваться. Никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Никогда…

Подхожу ближе, понимая, что она меня не замечает даже.

Рассматриваю ее как обезумевший.

Я скучал.

Адски.

Завороженно наблюдаю за происходящим, пока Полька не открывает глаза. Моргаю.

Сталкиваемся взглядами. Он у нее чуть поплывший. Она медленно хлопает длинными пушистыми ресницами и почти сразу прикусывает зубами нижнюю губу, сдерживая улыбку, продолжая трогать себя между ног.

Сглатываю, наблюдая за игрой ее пальцев и меняющимися на лице эмоциями блаженства.

Снова не дышу. Упираюсь в матрас коленом, а потом ладонью. Полина слегка запрокидывает голову, выгибается в пояснице и начинает учащенно дышать.

Мозг отключается в этот момент. Просто белая вспышка, затмевающая все «за» и «против». Чистые инстинкты.

Торопливо стаскиваю с себя футболку и накрываю Полинку собой. Устраиваюсь между стройных ножек, меняя ее пальцы на свои. Она пиздец мокрая. Нетерпеливая. Моя.

Ласкаю, собирая влагу, и погружаюсь в нее пальцами, глядя в глаза. Целую в припухлые, манящие губы, посасывая кончик язычка, и перекидываюсь на шею. Покрываю поцелуями тонкую белую кожу с легким налетом веснушек. Шею, ключицы.

Добавляю еще один палец и делаю то, о чем давно мечтал, – обхватываю губами острые соски идеальных Полинкиных сисек. Ловлю себя на мысли в этот момент, что она для меня вся идеальная. Любая. Была, есть и будет.

Полька выгибается. Издает тихий стон. Втягиваю бледно-розовую вершинку, постукивая по ней кончиком языка. Чувствую, как Лялькино дыхание снова учащается. Она мечется по кровати, тихонечко постанывая, обхватывая ладонями мой затылок. Давит.

Ухмыляюсь про себя, продолжая эту жаркую прелюдию, от которой у меня скоро дым из всех мест повалит.

Перемещаю пальцы. Накрываю подушечкой нежный бугорок, совершая несколько нажимистых круговых движений.

Легкая Полинкина дрожь передается и мне. Она сжимается, распахивает глаза и протяжно стонет.

– Вэл, – прогибается в пояснице, буквально на секунду, и расслабляет мышцы таза. – Ах…

Она все еще дрожит.

Расстегиваю ширинку, оттягиваю резинку трусов. Головка члена тут же погружается в Полькино влагалище без какого-либо направления с моей стороны. Чувствую ее теплую влажность. Упираюсь рукой в матрас над Лялькиной головой. Дышу. Рвано. Часто.

Всего одно резкое движение. Всего одно, мать вашу.

Меня натурально трясет. Выдержка сдулась.

Один раз. Один гребаный раз.

Она, блин, целка, Кудяков!

Заебись, лишить девчонку девственности в занюханном притоне!

Сгибаю руку в локте, нависаю над Полинкиным лицом. Снова касаюсь губами губ и болезненно морщусь, когда она начинает ерзать задницей по матрасу.

– Не шевелись, – прошу и на выдохе смещаю направление члена. Прокатываюсь им по влажным складкам и со скрипом на зубах переворачиваюсь на спину.

Быстро застегиваю ширинку, замечая, как Полинка мгновенно сжимается, обнимая свои плечи.

Подтягиваю ее к себе. Обнимаю. Нюхаю ее волосы и улыбаюсь как полный дебил. Член болезненно упирается в ширинку джинсов и Полькино бедро. Прикрываю глаза, пытаясь разбавить похотливые мысли чем-нибудь еще. Сместить ориентиры сейчас будет неплохо, иначе…

С той нашей ссоры, четыре месяца назад, я ни с кем не трахался. А если учесть, что и с Полькой тогда тоже…

Вжимаю ее в себя крепче.

Удивительно, но на других не стоит вообще. Точно Ведьма.

Полина переворачивается, оказываясь со мной лицом к лицу. Смотрит.

Чувствую, что смотрит, хоть сам и закрыл глаза. Распахиваю их лишь тогда, когда она касается моей щеки кончиками пальцев.

– Я думала, ты не придешь, – шепчет.

– Но я пришел, – ухмыляюсь.

– Я так хочу спать, – зевает, уткнувшись носом мне в грудь.

– Спи, – целую в макушку.

– Ты не уйдешь?

– Не уйду.

– Спасибо, – бормочет и прижимает раскрытую ладонь куда-то в область моего сердца.

Вытаскиваю мобильник из кармана джинсов и, отведя руку чуть в сторону, пишу Артуру:

«Хочу забрать ее к себе».

«Ты знаешь правила. Так нельзя».

«Плачу х3».

Артур молчит примерно минуту, а потом пишет:

«Ок. Наличкой. Ты помнишь».

«Естественно».

Аккуратно, чтобы не разбудить Полину, поднимаюсь с кровати и накрываю ее краем одеяла. Быстро надеваю футболку и выхожу из комнаты. Естественно, закрыв ее на ключ.

В випке уже вовсю бухают. Ярик нажрался вусмерть после победы. Глеб явно делает вид, что набухался, но я уверен, что к алкоголю он даже не притронулся.

– Бабки, – кидаю на стол нал.

– Забирай, – кивает Вадим. – Если она вдруг будет не в состоянии вернуться домой никогда, – ухмыляется, – на тебя никто не выйдет.

– Понял, – киваю, выдавливаю из себя ухмылку, на секунду задумываясь, сколько девчонок отсюда не вернулось домой уже никогда…

8

Полина

Моргаю и отрываю голову от подушки. Первые секунды пытаюсь сообразить, где я.

Точно не дома…

У нас не так много окон, из которых проникает солнечный свет, окутывая собой просторную комнату в теплых бежевых тонах. Да и идеально белого постельного белья на широкой кровати тоже не встретишь.

Медленно кручу головой, обхватив горло ладонью. Растираю кожу от впадинки между ключицами до подбородка, испытывая нестерпимое чувство жажды.

Язык прилип к внутренней стороне щеки, которая сейчас полностью лишена слизистой оболочки. Ощущения мерзкие. Морщусь, пытаясь собрать хоть какую-то слюну, но ее тоже нет.

Аккуратно спускаю ступни на пол, а когда пытаюсь встать, чувствую легкое головокружение. Тут же прижимаю ладошку к виску, а внутри все вздрагивает в этот момент, потому что память подкидывает отрывки воспоминаний вчерашней ночи.

Клуб. Мужчины. Смех. Деньги.

Вэл!

Кудяков точно там был. Я помню!

Зажмуриваюсь, продолжая растирать ладошкой шею, будто это поможет утолить жажду.

Он там был, и он сказал мне, что…

Замираю. Впиваюсь ногтями в кожу на шее, пока по позвоночнику ползет мерзкий, пугающий до чертиков холодок.

Он сказал, что купил меня.

Он. Меня. Купил.

Внутри все сжимается от этой мысли, от слов, произнесенных его голосом. Они кружат в моей голове, как надоедливые осы! Мне очень хочется от них отмахнуться, но не получается. Не потому, что боюсь, нет, просто воспоминаний становится все больше. Они набрасываются на меня несдерживаемым потоком, и я начинаю задыхаться. Задыхаться от ужаса…

Красный свет. Красивый. Возбуждающий. Холодная вода. Поцелуи.

Я помню, что он целовал меня. Помню, что обнимал. Трогал.

Помню, что я и сама его обнимала. Сама хотела, чтобы все это продолжалось.

Хотела его…

Так сильно хотела, до боли в мышцах и конечностях. Никогда до этой ночи я не испытывала такого желания. Оно было необъяснимым. Казалось, что, если он до меня не дотронется, я умру, а если не поцелует, взорвусь.

Я помню это желание, смешанное с болью. Этот огненный жар, охвативший каждый кусочек моего тела и мыслей.

Резко зажмуриваюсь и, взвизгнув, приседаю на пол, накрывая лицо ладонями.

Нет. Нет. Нет.

Я помню! Нет, даже будто сейчас чувствую его пальцы.

Щеки алеют и становятся горячими. Дверь в комнату хлопает где-то позади меня, и я точно знаю, кто сюда зашел.

Уверена.

– Ты чего кричишь?

Голос Вэла звучит прямо надо мной. Зажмуриваюсь крепче и пугливо убираю руки от лица. Обнимаю ими свои плечи и нерешительно запрокидываю голову. Открываю глаза, сталкиваясь с Вэлом взглядами.

– Что я здесь делаю? – пищу.

– Ну, пока кричишь.

Моргаю и плюхаюсь на задницу, подтягивая колени к груди. Вэл продолжает возвышаться надо мной, а я неотрывно смотрю на крест, висящий у него на цепочке.

Кудяков в одних спортивных штанах, без футболки…

Стискиваю зубы, обнимая себя крепче. Память снова оживает.

Веду пальцами по запястью, внутреннему сгибу локтя, плечу, ключице и понимаю, что я его уже видела сегодня без футболки. Не просто видела – чувствовала. Телом к телу.

Вздрагиваю и только сейчас соображаю, что на мне нет лифчика. Только длинная бежевая футболка.

Нет, нет, нет…

Такого не могло случиться. Не могло. Я не могла быть с ним голой. Не могла же, правда?

– Где мы? – спрашиваю, стараясь сместить фокус своего внимания на что-то нейтральное.

– У меня.

Снова оглядываюсь.

– У тебя? – недоверчиво переспрашиваю, понимая, что эта комната ни капли не похожа ни на одну из тех, что были в его квартире в «Москва-Сити».

– Ага, – Вэл кивает и присаживается на край кровати, рядом со мной. Упирается локтями в свои колени, наклоняя корпус вперед. Мое плечо в этот момент прижимается к его ноге.

– У тебя новая квартира?

– Что-то тип того. Как ты?

– Пить хочется.

– Это нормально, – ухмыляется, собирая пальцы в замок.

Поджимаю губы и замечаю, куда он смотрит. На мои голые ноги. Кожа в этот момент покрывается колючими мурашками, а соски съеживаются и твердеют, проявляясь под тканью футболки.

Вэл это тоже замечает. Сначала моргает, а потом у него дергается кадык.

– Вода есть на кухне, – хрипит и быстрым шагом выходит из комнаты.

– Спасибо, – бормочу ему вслед.

Прежде чем выйти из комнаты, осматриваю ее на наличие своих вещей, но, кроме того черного платья, что вчера мне дали в клубе, ничего не нахожу.

Оттягиваю футболку как можно ниже и приоткрываю дверь. Прислушиваюсь к звуку кофемашины, и желудок предательски урчит.

Выползаю исключительно на запах, а когда замечаю на кухонном островке пол-литровую бутылку воды, осушаю ее до дна. Пластик хрустит под пальцами, и я вытираю рот тыльной стороной ладони.

Кручу по сторонам головой, понимая, что вышла на кухню. Вэла тут нет, но я замечаю его в проеме, ведущем в гостиную.

– Где мой телефон? – спрашиваю, пряча руки за спину, оказавшись с Кудяковым в одной комнате.

– Без понятия. Твои шмотки мне никто не отдавал, – произносит обыденно, продолжая пялиться в экран смартфона, раскинувшись на диване.

– Что это значит? – шепчу.

– Тебя продали, в чем была. Туфли, платье, трусы. Лифчик, – ухмыляется, замирая глазами на моей груди.

Тут же прикрываюсь руками и четко вижу себя со стороны.

Я улыбаюсь, расстегивая крючки на бюстгальтере, и кидаю его себе под ноги. Кудяков в этот момент стоит от меня на расстоянии вытянутой руки.

– Судя по тому, как твое лицо периодически перекашивает, память к тебе частично возвращается, – злобно смеется Вэл и поднимается с дивана. В четыре шага сокращает расстояние между нами до минимума и упирается в стену ладонью у меня над головой.

– Зачем ты это сделал? – смотрю на него во все глаза и искренне не понимаю. Не понимаю его мотивов. Зачем?

– Что сделал?

– Зачем ты меня купил? – качаю головой. – Они же ради тебя меня чем-то накачали. Ради тебя…

– Ты бы больше кайфанула, сделай они это с тобой ради кого-то другого? – заостряет уголки губ, недобро прищуриваясь.

– Я бы просто отработала смену и пошла…

Договорить не успеваю, потому что Велий начинает громко смеяться.

– Лялька, блин, ты реально такая дура и правда не догоняешь?

Стиснув зубы, прижимаюсь спиной к стене.

– Отработала смену официанткой и пошла куда? Домой? – переспрашивает, не переставая смеяться. – Серьезно? Ты вообще понимаешь, где ты работаешь? Но вопрос в другом – зачем? Что ты, блядь, там забыла? – срывается на крик и, оттолкнувшись кулаком от стены, поворачивается ко мне боком. Прижимает напряженные пальцы к подбородку и сводит брови к переносице.

– Не кричи, пожалуйста, – прошу просто потому, что громкие звуки усиливают мою головную боль, периодически к ней подключается тошнота и головокружения.

– Окей, – кивает и отходит в сторону. – Ты месяц в этом притоне «трудишься», сама вчера сказала, и до сих пор не знаешь, что это за место и что там с такими, как ты, делают?

Хмурюсь, пытаясь подобрать слова, а еще понять, нужны ли они мне вообще сейчас. Должна ли я перед ним оправдываться. По привычке, если честно, хочется. Очень.

– Это тебя не касается, – отрезаю холодно и снова обхватываю свои плечи ладонями.

– Не касается? – Вэл ухмыляется. – Окей. Тогда давай я тебе наглядно покажу, что с такими пустоголовыми, как ты, там делают. На колени вставай, – смотрит на меня, будто вот-вот придушит, – и отрабатывай бабло, которое я за тебя заплатил.

– Ты…

– Футболку снимай. Трусы тоже, – резко дергает меня за руку и толкает на диван.

Вжимаюсь позвоночником в спинку дивана и крепко зажмуриваюсь, когда Вэл оттягивает резинку своих спортивных штанов.

– Если что, я люблю глубоко, Поля.