Читать книгу "Осколки нашей любви"

9

Он же не псих! Не псих! Он ничего мне не сделает. Я знаю. Я уверена.

Убеждаю себя в этом, но внутри все равно жутко паникую. Мне страшно и больно. Больно оттого, что он снова ведет себя со мной так, словно я пустое место. Та самая шлюха, которую ему продали.

Он не поверил мне в тот день, когда его отец придумал эту гадкую историю, в которой я якобы обокрала квартиру Вэла, пока он был в другом городе. Не поверил, но в итоге решил проявить благородство и забыть этот инцидент как страшный сон. Снизошел до меня.

Стискиваю зубы и чувствую, как начинают дрожать ресницы.

Хочется плакать. Хочется раствориться во времени. Исчезнуть.

Слышу его тяжелый вздох, какие-то шевеления, и тело мгновенно холодеет.

Я вся покрываюсь корочкой льда, а вот щеки печет. Так сильно печет, будто я сама вот-вот разгорюсь. Покроюсь коконом из пламени, языки которого будут больно жалить кожу до тех пор, пока я не умру.

Всхлипываю и чувствую, как Вэл обхватывает мои пятки. Сильнее вжимаюсь спиной в диван.

– Не трогай! Я не буду! – кричу, толкаясь ногой, которую Кудяков тут же перехватывает и возвращает обратно.

– Очень жаль, – снова вздыхает.

Прикрываю руками грудь и замираю.

Пытаюсь прислушаться к происходящему, но у меня не получается. Сердце оглушает. Затмевает все остальные звуки своими громкими, быстрыми ударами.

Считаю про себя до пяти и, когда понимаю, что ничего не происходит, напрягаюсь всем телом и нерешительно открываю глаза как раз в тот момент, когда Вэл упирается подбородком в мои колени.

Он присел на корточки, обхватив мои ноги в районе лодыжек, и пристроил подбородок на моих согнутых коленях.

От этой картинки сердце в груди екает. Меня за секунду заливает теплом. По ощущениям, даже в комнате светлее становится.

Я буду лгуньей, если скажу, что мне противны его прикосновения.

– Ты серьезно думаешь, что я вот прямо сейчас буду пихать тебе в рот свой член? – приподнимает бровь.

– Ну ты же купил меня именно для этого, – отбиваю зло, словно уже чисто из упертости, хочу стоять на своем.

Я злюсь на него. Очень. За прошлое и настоящее. За его недоверие. За то, что он считает себя вправе делать все, что ему заблагорассудится. За то, что играет моей жизнью.

Но сильнее всего за то, что я помню, сейчас еще отчетливее помню, как он трогал меня. Помню его пальцы и член. Помню и хочу забыть, если честно. Забыть, потому что этой ночью я не была собой. Не была, а он этим пользовался!

– Ну да, – кивает, – именно для этого. Полина. – Обнимает мои ноги и чуть смещает голову так, чтобы прижаться к моим коленкам уже щекой. – Официантки в этом клубе просто мясо.

Вэл говорит тихо, выводя кончиком пальца какие-то странные узоры на моей коже. Эти прикосновения сейчас только сильнее нагоняют жути.

– Я отвалил за тебя кучу бабла, и знаешь, что мне сказали напоследок? – заостряет уголки губ.

Сглатываю и смотрю на Вэла во все глаза. Он выглядит сейчас пугающе. Как какой-то маньяк, что смакует детали своего последнего убийства.

– Что? – шепчу.

– Что у меня не возникнет проблем, если ты вдруг не вернешься домой. Совсем не вернешься.

Издаю неловкий смешок. Это от нервов, конечно.

Что значит, не вернусь домой? Умру? Меня убьют?

– Ты здесь одна. Родителей нет, родственников, можно сказать, тоже. Тебя никто не будет искать, если вдруг что-то случится.

Ну да, никто не будет. Мама умерла, я ее ни разу не видела, дедушка тоже. А тетка, она только рада будет, если я покину этот мир или просто где-то затеряюсь. Она меня ненавидит. Это из-за нее у меня куча проблем и долгов сейчас…

Опускаю взгляд, медленно сопоставляю детали. Виола спрашивала о моей семье еще до того, как предложила выйти в смену за Дашу. Активно мной интересовалась, когда я мыла полы на протяжении недели. Но тогда мне показалось, что она просто такой человек. Сочувствующий…

Хватаю губами воздух от этого страшного осознания, чувствую мерзкий, ползущий по позвоночнику холодок, а потом выдаю первое, что приходит на ум:

– Ты тоже не будешь искать?

Вэл ухмыляется и касается губами моей коленки.

– Нам повезло, – отвечает и медленно поднимается на ноги.

Я же пытаюсь переварить услышанное, но оставаться наедине с самой собой боюсь, поэтому снова спрашиваю:

– Меня бы там купили в любом случае, да?

Вэл кивает, стоя ко мне спиной с телефоном в руках.

– Изнасиловали и, возможно, убили?

– Полина!

Вэл повышает голос, и я замолкаю, правда, ненадолго.

– Я не знала, – бормочу на выдохе. – Правда не знала. Виола сказала, что Даша заболела и попросила ее подменить. Спросила, работала ли я когда-нибудь официанткой, – всхлипываю.

– Что ты вообще там делала?

Слышу голос Вэла и растираю по щекам слезы.

– Работала. Прибиралась.

Накрываю лицо ладонями и чувствую, как диван рядом со мной проминается.

Почему-то сознаться ему, что я там мыла полы, оказывается, трудно. Мне кажется, что он начнет осуждать. Хотя после случившегося вряд ли ему вообще есть до этого дело…

– Прости, – сжимает мою ладонь в своей, – за то, что напугал сегодня.

Часто киваю, крепче вцепляясь в его руку. Так и сидим. Рядом. Держась за руки.

– Я почти все помню, – проговариваю свои мысли вслух. – Смазано, без деталей, но помню.

Вэл поворачивает голову. Рассматривает меня и молчит.

– Ты понимал, что я не в себе, – отвожу взгляд. – Понимал, но все равно…

Договорить не решаюсь, давлюсь кислородом и захлопываю рот.

Мне неприятно это говорить и осознавать тоже.

Фактически он меня спас. Технически же попользовал. Не до конца, надеюсь, но это почти ничего не меняет.

– Ты была слишком убедительной, – Вэл пытается отшутиться, а я ловлю себя на мысли о том, что изначально он ведь решил, что я там себя действительно продаю.

Решил купить меня, потому что давно хотел, и теперь вот появилась такая возможность.

В какой момент он начал меня спасать, а не лелеять свое ЭГО?

Вонзаюсь зубами в губы, сижу так полминуты, а потом спрашиваю:

– Насколько дорого я тебе обошлась?

– Поверь, – Кудяков ухмыляется, – никаких денег мне не жалко.

Он снова пытается разрядить обстановку, но я хочу знать цифру.

– И все же…

– Зачем тебе?

– Вернуть часть долга, – пожимаю плечами. – На какую-то сумму из этих денег ты же меня все-таки облапал, – кривлю губы.

Вэл как-то странно улыбается и, выпустив мою ладонь из своей, уходит на кухню. Слышу, как открывает холодильник, и иду следом.

– Тридцать.

– Что тридцать? – Прижимаюсь поясницей к столешнице у Вэла за спиной.

– Тридцать штук ты мне стоила.

– Долларов? – бормочу себе под нос, прекрасно понимая, что он говорит о них. – Так дорого? – повышаю голос.

Кудяков смеется.

– Слишком много, по-твоему? Нормально ты себя так оцениваешь. – Поворачивается ко мне лицом и надкусывает бутерброд. – Повторюсь, сумма включает в себя отсутствие любых ограничений, – улыбается. – Так что, как будешь отдавать? Ну, раз уж решила...

10

Вэл

Полина растирает предплечья и смотрит себе под ноги.

Подхожу к ней вплотную, рассматриваю, а потом неожиданно даже для себя самого приподнимаю ее над полом и усаживаю на кухонный островок.

Прижимаю ладони к тонкой талии и снова тяну воздух у виска.

– Если тебе так принципиально, всегда можем закончить начатое, – улыбаюсь и перемещаю свои пальцы на внутреннюю сторону Полинкиного бедра. – Отработаешь натурой.

Полина округляет глаза. Ее взгляд скользит по моей груди к резинке штанов.

Понимаю ли я, какую дичь выдаю? Естественно.

Зачем я все это делаю? Потому что злюсь. Тупо злюсь! Причем сила этой злости настолько велика, что поступать рационально я уже просто не могу. Не получается у меня.

Выходит, я слабак?

Срываю свою злость на ней. Злость, которая скопилась во мне от бессилия, от мыслей, во что Лялька в принципе вляпалась.

После всего, что вообще этой ночью было, я будто продолжаю над ней издеваться. Издеваться из-за того, что эта бестолочь пробудила во мне какие-то запредельно нереальные страхи.

Я еще никогда так не боялся за кого-то, как в тот момент, когда уводил ее из этого места. Когда вообще ее там увидел, когда понял, что все может кончиться плохо.

Сталкиваю нас лбами. Буквально.

Закрываю глаза и вжимаю Ляльку в себя с такой силой, что у нее вот-вот начнут хрустеть кости. Эмоции в этот момент переполняют. Эйфория, смешанная с болезненной ломкой по этой самой девочке. Я так давно к ней не прикасался, так давно не ощущал ее, не видел…

Ее запах кружит голову и сворачивает кровь.

Сжимаю свои дрожащие пальцы у нее на талии и чувствую, как задыхаюсь. Меня потряхивает, как от шприца адреналина поверх энергетика.

Чувства собираются в клубок, и я произношу то, что вертится на языке ровно с того дня, часа, минуты, когда она от меня ушла. Вкладываю в эти слова всю свою внутреннюю боль потери.

– Возвращайся, – шепчу, ощущая, как напрягается ее тело в моих ладонях. – Мне без тебя хреново. Пожалуйста… возвращайся.

Касаюсь кончиком носа Полькиной щеки и закрываю глаза.

Она вздрагивает. Вытягивается, как струна и, кажется, даже не дышит.

– Вэл… – впивается ногтями в мои плечи. – Я не могу.

Я ее только слышу, не вижу, но почему-то уверен, что когда она это говорит, то крепко зажмуривается.

– Можешь, – все-таки смотрю на нее. Глаза в глаза.

Полина отстраняется, несмотря на то, что мои ладони в этот момент обхватывают ее щеки.

– Все закончилось. Я… я не хочу, – трясет головой. – Ведь в глубине души ты же понимаешь, что я тебе не подхожу. Понимаешь, но упорно этому сопротивляешься, потому что привык получать желаемое!

В какой-то момент она переходит на истеричный крик. На меня ее слова действуют как ледяной душ. Перевернутые, неверные слова.

Я никогда так не думал. Никогда!

Отхожу от нее подальше, чтобы погасить в себе очередную вспышку ярости, которая возникает практически на ровном месте. Почему-то мысленно возвращаюсь к ее словам о том, что у нее есть парень. Где он сейчас, блин? Але!

Я не сошел с ума, она мне это говорила, когда я приезжал с извинениями в общагу. Говорила…

– Или, – ухмыляюсь, – потому что у тебя новая любовь?

– Тебя это не касается!

– Ну знаешь, после того как отстегнул за тебя тридцать штук, хотелось бы прикоснуться, – улыбаюсь и убираю руки в карманы спортивных штанов. Уже там сжимаю их в кулаки.

Снова перегибаю. Снова и намеренно. Выплескиваю злость и свое бессилие этими словами. Потому что по факту ни черта я не могу сейчас сделать. Никак не могу на нее повлиять. Если только заставить…

Такие мысли тоже были. В моей больной башке вообще ворох подобных мыслей. Оставить ее рядом с собой силой тупо потому, что могу.

Мудак, ага.

– Я все верну, – шепчет, и я едва улавливаю эти звуки.

– Меня совсем не интересуют деньги, – пожимаю плечами, – особенно те, которых у тебя нет.

Забавно, что сейчас у меня их тоже нет. Этих сраных денег. Я слил этой ночью все, подчистую. Карточка выпотрошена. Если повезет, возможно, найду в квартире какую-нибудь заначку наличкой…

Лялькина работа официанткой в этом притоне дорого мне обошлась…

– И чего же ты хочешь? – спрашивает, чуть помедлив.

– Ставка никогда не меняется, – злобно хмыкаю. – Тебя.

– Меня? А ты не забыл спросить, хочу ли этого я, Вэл? Буквально недавно ты вышвырнул меня из своей жизни.

– Ты ушла сама.

– Ты не держал.

– Мне нужно было время во всем разобраться.

– И ты разобрался. Только вот мне от этого не легче. А после того, что произошло этой ночью, стало еще сложнее. Ты мною воспользовался…

Пропускаю через себя ее последние слова и зверею.

– Воспользовался? – поворачиваю голову, и Полинка тут же вжимает свою в плечи.

– Да, но, уже по привычке, снова и снова хочешь быть рыцарем…

11

– Рыцарем, значит?! – улыбаюсь. – Окей. Спасибо, Полина.

– Ты же понимаешь, о чем я…

– Нет. Не понимаю.

Полька всхлипывает. Мне же в этот момент хочется на нее взглянуть, но я не могу сейчас себе этого позволить. Пялюсь в окно.

– Ты… ты видел меня голой. Я помню. Ты трогал меня там, ты… Я сама себя при тебе трогала. А мы не пара больше. Понимаешь?

– Если честно, не очень.

Полина что-то бубнит себе под нос, а потом произносит уже громче:

– Я хочу отсюда уйти.

– Я тебя не держу. Иди.

Слышу, как соскальзывает со столешницы, идет в сторону спальни, замирает в дверном проеме, шумно выдыхает и спрашивает шепотом:

– Ты правда не знаешь, где мой телефон?

Боковым зрением вижу, как она приподнимает правую ногу на носок, упираясь ладонью в косяк. Волосы в этот момент падают ей на лицо, а футболка едва прикрывает задницу, после того как Полина спрыгнула со столешницы.

– Нет, – качаю головой, переводя взгляд в окно на проплывающий по реке катер. – Документы в сумке были?

– Нет.

– Хорошо, – киваю и перемещаюсь обратно в гостиную. Достаю из шкафа свой запасной смартфон. – Держи, – протягиваю коробку Польке, возвращаясь на кухню.

– Зачем?

– Чтобы у тебя не возникло мысли вернуться туда за своим телефоном.

– Я и не собиралась…

– Возьми, – сую ей в руки.

– Мне…

– Бери. Щас принесу какие-нибудь шмотки, чтобы ты могла переодеться, и отвезу тебя домой.

Вряд ли моя психика выдержит, если она пройдется по городу в этом шлюхастом платье из клуба.

– Я доберусь сама.

Пропускаю ее слова мимо ушей и ухожу к себе в спальню.

Когда сталкиваемся с Лялькой в прихожей, она тяжело вздыхает.

– Я правда доеду сама, Вэл.

– Обязательно.

Надеваю кроссовки.

Полька стоит, вжавшись в стену, одетая в мой спортивный костюм. Ее шпильки валяются здесь же, у двери.

– Придется на каблуках, мои тапки тебе будут совсем не по размеру, – улыбаюсь и подталкиваю ее на площадку.

– Вэл…

– Пошли, – беру ее за руку и, закрыв дверь, веду к лифту.

Как только оказываемся в кабинке, прижимаю к стене и наваливаюсь сверху. В башке такой кавардак, что я местами теряю реальность. Примерно как сейчас, когда целую Ляльку. Маниакально.

Это настоящая беспощадная агония.

Давлю пальцами Полинке на скулы, чтобы она приоткрыла рот и впустила в него мой язык. Фиксирую ладонью затылок, чуть зарываясь пальцами в ее рыжую копну волос, и закрываю глаза. С ума по ней схожу.

Полина пытается сопротивляться. Первые секунды точно. А потом, потом расслабляется.

Обвивает руками мою шею, отвечает на поцелуй и раззадоривает этим еще больше.

– Ты все равно будешь со мной, – злобно шепчу ей в губы. – Все равно!

Когда лифт тормозит на одном из этажей и в него кто-то заходит, моя рука уже вовсю лапает Полькину грудь под кофтой.

– Вэл, – шепчет, останавливая мои поползновения. – Так нельзя.

Часто киваю, но не отпускаю ее. Продолжаю мучить нас обоих.

Лифт снова останавливается. Полина пугливо смотрит мне за спину и поджимает губы.

– Прости, – упираюсь ей в лоб своим.

Сколько за время нашего знакомства я говорил ей – прости?

Наверное, сотни раз…

Полина ведет кончиками пальцев по моей щеке и произносит:

– Я правда очень тебе благодарна за то, что ты… За эту ночь, – краснеет, – то есть…

– Я понял, – киваю.

– Ты сказал, что отвезешь меня домой. Надеюсь не на лифте? – путается разрядить обстановку.

Вытягиваю ее за руку на лестничную клетку. Мы быстро проходим мимо консьержа и оказываемся во дворе.

Подземного паркинга тут нет. Дом старый. Когда-то тут жила московская интеллигенция. Эта квартира принадлежала еще моей прабабушке по маминой линии.

Не Сити, конечно, хоть и самый центр.

Открываю тачку и жду, когда Полина сядет внутрь. Адрес общаги я знаю наизусть. Туда ее и привожу. Пока едем, не могу удержаться, чтобы не потрогать ее за коленку.

Полина на мои прикосновения реагирует каждый раз одинаково – смотрит на меня осуждающе, но не так, чтобы я тут же убрал руки.

По факту мы словно вступаем в какую-то игру…

– Спасибо, – благодарит у крыльца общажного корпуса и, не попрощавшись, вылетает из машины.

Смотрю ей вслед и сразу же уезжаю.

Правда, километра через четыре тачка глохнет. Сначала даже не врубаюсь почему, а когда доходит, что кончился бензин и у меня нет бабла даже залить бак, ржу во весь голос.

12

Первые несколько минут тупо смотрю в лобовуху и улыбаюсь как придурок. Попал, конечно. Пораскинув мозгами, звоню Стеклову. Нужно где-то перехватить денег. Ярик, как и я сейчас, почти на нуле.

– Вэл, подскакивай к нам, – слышу сразу, как только Стеклов отвечает на звонок.

– Глебыч, бабки нужны, – прошу без прелюдий. Какой в них вообще смысл?

– Да без проблем, сколько?

– Штук триста.

– Понял. Ща скину.

На телефон почти сразу падает сообщение о переводе.

– Спасибо, – сжимаю пальцами руль.

Впервые чувствую себя неважно из-за денег. Новый опыт в моей жизни, не самый приятный, я вам скажу.

– Будешь должен, – ржет. – Приезжай давай, харе там тухнуть.

– Окей. – Вылезаю из машины и ставлю ее на сигнализацию. – Такси возьму только.

– Понял, – отключается, а я ставлю точку на карте и жду такси.

Минут через сорок заваливаюсь в Стекловский пентхаус.

– Пиво будешь? – предлагает Глеб.

– Буду.

Стеклов открывает холодильник и достает две бутылки. Откупориваем их одновременно. Газированный напиток издает тихое шипение. Здесь отличная шумоизоляция. Басы из гостиной на кухне практически неощутимы.

– Давай за прошедшую ночь. Леднев вон до сих пор отходит.

– Он тут?

– На втором этаже валяется. Вырубило с пары стаканов.

– Давай, – киваю и салютую бутылкой.

– Так что за проблемы с финансами? – Глеб приподнимает бровь.

Ответить ему не успеваю. Он отвлекается на телефон и просит меня подождать его тут, пока он кому-то откроет. Лично.

Делаю несколько глотков пива и разворачиваюсь к окну. Смотрю на стену Кремля, раскинувшуюся на другом берегу реки, и нервно постукиваю пальцами по стеклянной бутылке.

Мозги до сих пор плавятся.

Как только понимаю, что остался один, ловлю мощный откат. Даже пальцы подрагивают.

Ночь была трешовой.

Только Полина из всех, кого я знаю, могла вляпаться во что-то подобное, и, чем это могло закончиться, страшно даже предположить. Нам с ней крупно повезло – это факт.

Я купил ее как кусок мяса, блин. Если кто-то увозит из клуба близнецов девочку, домой она и правда уже не возвращается. Естественно – это не постоянная практика, но официантки, стрипухи и прочие девки там заканчиваются быстро. Неделя, может быть две, и снова новые лица.

Дело – дрянь вообще…

Если бы Леднев не вляпался в бои, меня бы там вчера не было, а значит…

Думать об этом не хочу, башка и так вот-вот лопнет.

Полина…

Мы херово расстались. Наверное, я не лез к ней все это время, потому что и правда испытывал чувство вины. Вины за то, что не поверил ей. Усомнился. Тут она права.

Просто было трудно представить, что мой собственный отец способен на такую дичь. Нереально…

Мне понадобилось чуть больше двух недель, чтобы убедиться, что по его просьбе Польку и правда задерживали менты, они засветились на камерах у метро. Ну а дальше клубок размотался сам собой, удивительно, что папа мой в итоге даже отрицать ничего не стал.

Его идиотская фраза: «Она тебе не подходит, я хочу для тебя как лучше», – до сих пор на зубах скрипит.

Когда он вдруг решил, что имеет право выбирать за меня?

Полина ушла, и меня снова крутит. Я в ней усомнился теперь уже дважды. Ведь в клубе проскользнула мысль, что она там вполне осознанно? Проскользнула…

Несмотря на то, что я быстро ее от себя отогнал, мысль была.

– Вэл, познакомься, это Алиса.

Реагирую на голос Стеклова поворотом головы.

– Привет, – выдавливаю улыбку, замечая, что девчонка тушуется. Не ее формат вечеринки явно.

– Глеб, я, наверное, пойду, – бормочет. – Дурацкая была идея прийти.

– Алиса, – Стеклов приобнимает ее за плечо, – не начинай. Сестра твоя здесь, кстати.

– Алина? А где?

– Там где-то…

– Я тогда поищу ее, – Алиса мило улыбается и выскальзывает за дверь.

– Что за телячьи нежности? – спрашиваю, разворачиваясь к Глебу лицом. – В твою искренность верится слабо.

Стеклов расплывается в скотской улыбке.

– Поставил на нее свой «Дукати». Развлекаемся с Германом.

– Ты всегда его ставишь…

– И заметь, ни разу не проигрывал.

– И в чем спор?

– А то ты не знаешь, Кудяков.

– Любовь и девственность? – ухмыляюсь. – Старо как мир.

– Ну! Таких припевочек у меня еще не было. Самому интересно. Ладно, забей на нее. Лучше расскажи, че у тебя с баблом?

– Выгреб все подчистую этой ночью.

– А я тебе говорил, что нехрен в Робин Гуда играть. Есть риск остаться ни с чем. Принцесса сбежала, на карте пусто, да и рожа у тебя – будто прям щас откинешься.

– Диагноз почти правильный.

– Ну и завязывай киснуть!

– Спасибо за деньги. Верну недели через две.

– Ты на них эти две недели выживи сначала, – ржет. – Можешь не отдавать, ты же знаешь, это тупо деньги. Не понял…

Стеклов замирает по центру гостиной, как только мы в нее попадаем, и пялится на лестницу.

– Судя по всему, у тебя появился конкурент на припевочку, – хмыкаю.

Девчонка с широченной улыбкой болтает с каким-то чуваком, и он уже несколько раз дотронулся до нее. Предплечье, пальцы, локоть…

– Я ща, – Глеб двигает туда, а я поднимаюсь на крышу по другой лестнице.

Падаю на шезлонг и пялюсь на хмурое московское весеннее небо.

Я на нуле. Теперь еще и в долгах. Работы нет. Доки из универа я забрал еще три месяца назад. Попадалово, конечно. Надо что-то думать…

Прокручиваю в башке все то, что умею в этой жизни, и, если честно, наскребаю немного. Это удручает.

Когда на телефон падает сообщение от Майи – оживляюсь.

Что ей могло понадобиться?

Перезваниваю, как она просит, принимая уже сидячее положение.

– Вэл, привет! Не отвлекла?

– Я же перезвонил.

– Точно, дико туплю. Слушай, одному человеку нужна информация, и я подумала, что ты можешь с этим помочь.

– Какому?

– Марату. Это насчет его жены… В общем, история там сложная и долгая. Он тебе сам расскажет. Ты ему позвони только, хорошо? Номер я скину.

– Ладно.

– Если что, он готов заплатить…

Даже так? Улыбаюсь и тут же оживляюсь еще больше.

– Разберемся, Май.

– Ну да, извини. Все тогда, спасибо огромное. Пока!

– Погоди, а Мейхер твой помочь брату своему не может?

– Не хочет, Вэл, у них сложные отношения. Поэтому…

– Понял. Принял. Пока.

Ну что ж, выходит, что все не так и тухло, господа.

Очаровашки, у меня сегодня стартовала новинка

«Он поспорил на тебя»

читать: https://litnet.com/shrt/uVSC<br> (про Глеба и Алису)<br> Буду всем очень рада!<br> Естественно, наличие еще одного процессника, никак не повлияет на качество выкладки этого!<br> Все, кто читают меня не в первый раз, это знают)))))

– Глебыч, Ростовецкая чет слишком борзая стала. Не кажется? – спрашивает Герман.<br> Мы как два осла пялимся Алиске вслед.<br> – Надо проучить, – киваю. – Месяц – и будет бегать за мной, как собачонка, с влюбленными глазами. В этот раз она меня реально выбесила.<br> – Ростовецкая, кроме преподов, чтоб исправить пятерку на пятерку с плюсом, ни за кем не бегает, чувак.<br> – Спорим? – протягиваю ладонь. – Ставлю свой байк.<br> Теперь это, блин, дело принципа.<br> ***<br> Глеб Стеклов – зарвавшийся мажор без каких-либо моральных принципов. Я всегда считала его придурком, но одна ночь все изменила. Он спас меня от хулиганов, и я искренне решила, что плохим он просто притворяется. Влюбилась. Думала, это взаимно, но это был всего лишь спор. Спор на меня. На мою невинность. Месть за его задетое самолюбие…

( Книга учавствуетв литмобе в_первый_раз)