Читать книгу "Он поспорил на тебя"

12

Алиса

– Девушка, с вами все в порядке? – спрашивает таксист, глядя на меня в зеркало.

Растираю по щекам реки слез и нахожу в себе силы кивнуть. Потом добавляю уже словами:

– Да, все хорошо, – улыбаюсь через силу, а сама снова и снова проживаю в своей голове тот ад, что случился со мной на выпускном.

Восемнадцать. Лето. Одиннадцатый класс. Мы больше не школьники, уже почти студенты.

Красивый ресторан, музыка, платья, укладки, улыбки, бесконечные вспышки камеры. Лучший в городе фотограф.

Я была счастлива. Золотая медаль. Перспективное будущее. Скорый переезд от родителей. Меня ждала Москва, а я ждала, когда в ней поселюсь, когда вкушу новых знаний, найду новых друзей.

Мы с одноклассницами позировали у пресс-вола, обнимались. Парни шутили.

Родители сидели в соседнем зале, парни вечно бегали покурить на улицу так, чтобы их не спалили, там же догонялись спиртным, потому что на выпускном было только некрепкое вино.

Я танцевала до приятной ноющей боли в ногах, а когда заиграл медляк, улизнула в туалет, чтобы Сашка Громов снова не начал ко мне подкатывать.

В туалете было пусто. Только я, ненавязчивая музыка из колонок и шум воды. Я ополоснула руки, подправила укладку лаком и уже собиралась выходить, когда в туалет зашел Громов. Он улыбался, прикалывался, подкатывал. Потом попытался поцеловать и столкнулся с моим безразличием. Я так много раз на протяжении учебного года говорила ему, что между нами ничего не может быть, но он не хотел слушать. В какой-то момент даже начал сталкерить. Караулил у дома. Отчитывал за мои поздние прогулки с подружками, отваживал всех интересующихся мной парней и ничего не хотел слушать.

Я же, просто решила не конфликтовать. Сделать вид, что не замечаю ни его, ни его странной опеки. В конечном счете он никогда и пальцем меня не трогал. Все было лишь на словах.

Но не в тот вечер на выпускном.

Он был пьян. Зол. Я снова ему отказала и увидела перед собой не человека больше, нет, монстра. Монстра, который ломал все мои попытки сопротивления.

Он целовал меня своим мерзким ртом, лапал «грязными» руками. Порвал мое платье, белье.

В тот момент мне казалось, что жизнь остановилась, казалось, что я мертва.

Когда я пыталась кричать, он зажимал мне рот ладонью, а когда укусила за эту самую ладонь, ударил. Ударил по голове.

Я упала, не чувствуя земли под ногами. Я упала, а он набросился сверху продолжать начатое. Разодрал подол, трусы, я видела, его уродливый член, который он вытащил из своих штанов и приставил к моим губам. Из глаз брызнули слезы, я крепко сжала зубы и чувствовала его мерзкий запах. Чувствовала склизкую жидкость на губах и захлебывалась слезами.

Если бы не зашедшая в туалет классная руководительница, он бы меня изнасиловал. Он бы сделал это, я знаю, потому что видела это в его глазах. Видела, что он бы не остановился.

Закрываю лицо ладонями и трясу головой, чтобы снова забыть этот кошмар. Он преследовал меня во снах целый год. Целый год я боялась своей тени и училась обороняться. Ходила на курсы по боксу весь первый курс. Делала все, чтобы меня никто не тронул…

Мне потребовался год, чтобы вернуться к нормальной жизни и забыть. Целый год, а сегодня я увидела Стеклова с той девушкой и чуть не умерла во второй раз. Мозг отключился, в глазах скапливались слезы. Меня трясло.

Понимаю, что у них все было по согласию, я это понимаю, но меня все равно трясет, я все равно чувствую страх, холодящий тело и разум. Мне больно физически. Мне больно морально.

Мне едва хватает сил, чтобы дышать.

Они дали мне вспомнить, не осознавая этого, протащили через тот вечер, о котором я хочу забыть.

Такси останавливается у здания общежития, и я понимаю, что нужно выходить. Нужно встать на ноги, нужно найти в себе для этого силы.

Благодарю таксиста и вылезаю из машины. До комнаты иду как в бреду. Периодически останавливаюсь для того, чтобы отдышаться.

Девчонки уже спят. Стараясь не шуметь, раздеваюсь и прячусь под одеяло, какое-то время лежу обездвиженно и плачу. Молча плачу, просто чувствуя, как по щекам катятся слезы.

Засыпаю лишь под утро. Правда, мой сон длится совсем недолго.

– Ничего себе! Девки, девки! – кричит Настя. – Просыпайтесь, скорее!

Нехотя разлепляю глаза и слышу стук в окошко. Моргаю и сажусь на постель.

Последний человек, которого я ожидаю увидеть этим хмурым утром, Стеклов.

Стеклов с букетом тюльпанов, прямо за нашим окном.

А мы живем на четвертом этаже, между прочим…

13

– Он окном ошибся? – хихикает Таня.

– Без понятия, – бормочет Настя. – Алиска, ты это видишь?

Девчонки перешептываются и смеются, как чайки. Стеклов явно сделал их утро. Мое же испоганил своим появлением еще больше.

Нехотя поднимаюсь с кровати и заворачиваюсь в огромный ярко-розовый махровый халат длиной до пят.

Глеб снова стучит, и Настя тянется к ручке, чтобы открыть окно.

– Он кран вызвал, – сообщает Таня. – Прикиньте?! Целый кран, чтобы подняться на этаж через окно!

– Мамочки, как романтично. Интересно, кому из девчонок наших такое счастье прилетело?

– Да уж. – Поплотнее запахиваю халат. – То еще счастье, – кривлю губы.

– Вы чего тут? – спрашивает Алинка.

Оглядываюсь. Сестра, судя по всему, только вышла из душа. На голове кандибобер из полотенца, а сама она завернута в такой же халат, как и у меня.

– Тут такое, – заговорщически шепчет Таня.

Алина хмурится, а Настя, наконец, открывает окно, впуская в комнату весеннюю прохладу и… Стеклова.

– Ты, кажется, этажом ошибся, – смеется Танька.

Чувствую, как меня подхватывает под руку сестра, и, немного повернув голову, замечаю в ее глазах щенячий восторг. Интересно…

Для меня увидеть Глеба утром, еще и в своей комнате, не то, к чему я стремлюсь в жизни. Стеклов меня раздражает своей наглостью. Он думает, что ему все позволено. Думает, что неприкасаемый и может творить любые гадости.

Он, как и его друг Герман, не те люди, с которыми сто́ит дружить, да и просто иметь хоть какие-то отношения.

Алина же, судя по реакции, имеет на этот счет абсолютно противоположное мнение.

– Не, я туда, куда нужно, – лыбится Стеклов и спрыгивает с подоконника, оставляя на нем грязные следы от своих огромных кроссовок. – Алиса, – протягивает мне букет. – Тебе.

Девчонки замирают. Продолжают глупо улыбаться, но больше и слова не говорят.

Алина слегка болезненно впивается ногтями в мое предплечье в этот момент.

Морщусь и снова смотрю на следы, которые он без зазрения совести оставил на подоконнике. Ему ведь даже в голову не придет разуться. Я уверена.

– Спасибо, но я обойдусь.

Отворачиваюсь и, отлепившись от сестры, выхожу из комнаты.

Мы живем в общаге квартирного типа. У нас есть смежный санузел, кухня и две комнаты. Всей этой роскошью мы пользуемся вчетвером, потому что у меня с комендой отличные отношения, и она никого к нам больше не подселяет, хотя могла бы. Два свободных койко-места простаивают.

Перемещаюсь на кухню, достаю стакан и наливаю в него воды из фильтра. Голова раскалывается. Я почти всю ночь не спала, а наутро еще вот такое счастье.

– Ростовецкая, я не понял…

Стеклов появляется за моей спиной, держа в руках розовые тюльпаны. Их штук сто, не меньше.

– Стеклов, забирай свой веник и вали отсюда, – отмахиваюсь и засовываю в рот таблетку. – Хотя нет, подожди. – Иду в прихожую, беру свою сумку и вытаскиваю деньги. – Вот, это за такси. Спасибо, что выручил, – благодарю и открываю дверь. – А теперь уходи.

– Алиса! – вмешивается сестра. – Ты чего такая злющая с утра? Глеб же от чистого сердца. Правда?

– Вот именно, – поддакивает Стеклов.

– Пьяный и в грязной обуви, которую даже не удосужился снять? – приподнимаю бровь.

Стеклов смотрит на свои кроссовки, хмурится, оглядывается на спальню и, почесав затылок, разувается.

– Готово, – снова лыбится, как самый настоящий придурок.

– Глеб, будешь кофе? – расплывается в глупой улыбке Алина. – И цветы, давай я цветы в вазу поставлю. У нас есть, – забирает у Стеклова букет.

Закатываю глаза и, не желая смотреть это представление, возвращаюсь в спальню.

– Что он тут забыл? – набрасываются с вопросами девчонки.

– Без понятия, – пожимаю плечами. – Кофе попить, видимо.

– Реально будет пить у нас кофе?

Девочки с интересом идут на кухню, а я закрываю окно.

Это какая-то шутка? Прикол? Чего ему здесь надо?

Касаюсь пальцами губ. Вчера он меня поцеловал, сегодня явился с цветами…

Это странно. В его искренность я не верю. Совсем не верю.

Дверь за моей спиной хлопает, и мне приходится обернуться и отвлечься от своих мыслей.

– Ты охренела, Алиса? – спрашивает грозным шепотом Стеклов, надвигаясь на меня мягкой грациозной поступью.

– Я? Ты ничего не перепутал? Кажется, вы со своим Германом этой ночью перепили, если ты здесь.

Глеб прищуривается и подходит ближе. Снова и снова. Пока не зажимает меня между собой и подоконником.

– Я же вчера сказал: Ты. Мне. Нравишься.

– И? Я теперь должна тебе в ноги упасть? – вздергиваю бровь.

14

Глеб

– Ты че такая коза? Я искренне, вообще-то.

– Ага. Очень верю, – цокает своим язычком.

Бесит!

Я тащил ей этот гребаный веник через полгорода, а она смотрит на меня как на говно. Нормально, нет?! Сучка.

Стою здесь, распинаюсь перед ней, как сопливый подросток, а ей похер.

Коза, блин.

Неужели ее удел и правда бегать только за преподами, чтобы исправить пятерку на пятерку с плюсом, как шутканул Гера?!

Ее сестра явно посговорчивей. Надо было на нее спорить…

– Иди уже отсюда, Стеклов, – вздыхает и пытается отодвинуться от меня.

Ага, хрен ей. С места теперь не сдвинусь.

Я, как долбаный дебил, в это окно барабанил, и что по итогу?!

Идея с цветами и окном появилась под утро, когда мы с Герой проезжали мимо цветочного. Нас растащило от вискаря, абсента, текилы…

Гришин трепался про очередную телку тридцать плюс, с которой протусовался половину ночи, пока не нагнул ее в своей тачке, и между делом вывез что-то вроде: «Надо послать ей цветы за охуенный минет. Знать бы адрес».

Он ржал, затягиваясь сигаретой, а я как раз заметил круглосуточный ларек с цветами.

Адрес Ростовецкой я знал. Че его не знать? Общага она и в Африке общага. Выяснить комнату и сторону, на которую выходит ее окно, – дело пяти минут.

И вуаля, вот я здесь. Стою напротив этой бешеной козы и терплю все ее оскорбления в угоду спору.

– Серьезно, – жму плечами и сжимаю Алискину ладонь в своей. – Я говорю тебе серьезно, ты реально мне понравилась.

Ростовецкая вздрагивает и зыркает на меня своими глазищами.

Рассматриваю ее сейчас детальней. Волосы по лопатки. Прямые, густые, темные. Сердцевидное лицо с острым подбородком и румяными яблочками, посредственные губы без особой припухлости и ямочки на щеках. Но сейчас, когда улыбается, точно проступают ямочки.

Зачем я это помню и когда вообще успел заметить, понятия не имею. Ростовецкая в принципе не особо-то умеет улыбаться. А вот трахнуть кого-нибудь в мозг – любит, умеет, практикует.

– Я искренне тебе верю, – ухмыляется, качнув головой. – Все? Теперь иди.

– Куда? – провожу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.

– Домой, Глеб. Иди, пожалуйста, домой.

– Не, я к тебе ехал, – отступаю и встаю с ней рядом.

– Ладно, тогда я уйду, – делает шаг.

Тут же перехватываю ее за запястье. Не, так не пойдет.

– Стеклов, – шипит, дергая рукой, – это не смешно. Тебе – может быть, но мне точно нет. Уходи!

– Ладно, – соглашаюсь и отталкиваюсь от подоконника, выпуская Алиску из захвата. – Уговорила, я свалю сейчас, но ты завтра сходишь со мной на свидание.

Действовать надо быстро. Шантаж так шантаж. Сама напросилась.

– Чего?

– Иначе я у вас поселюсь.

Алиска издает смешок.

– Серьезно. Поверь, меня отсюда не выпрут, – подмигиваю. – Так что?

– Ничего, уходи, – прижимает ладони к моему предплечью и начинает толкать к двери.

– Ты не ответила, – стою на своем, не позволяя ей сдвинуть себя ни на шаг. – Да или нет?

– Тебе нечем заняться? Что за бред?

– Да или нет?

– Да. Да. Иди уже!

– Если обманешь, накажу, – подмигиваю и, крутанувшись на пятках, шагаю к двери. Притормаживаю уже на пороге. – Проводишь?

– Обойдешься.

– Не, видимо, и правда надо остаться.

– Ладно! – психует, переходя на крик. – Пошли.

Ростовецкая выходит вместе со мной в коридор, прикрывает за нами дверь и складывает руки на груди.

– Все? Я проводила, уходи.

– А поцелуй на прощание?

– Стеклов, я тебя сейчас ударю, понял?

– Боевых хомяков не боюсь.

– Уверен? – бросает взгляд на мою ширинку, намекая на то, как заехала ночью мне по яйцам.

– У тебя получилось чисто случайно.

– Ну да, ну да, успокаивай себя этим.

– Лисенок…

Ростовецкая морщится, а потом, чуть выставив ладонь вперед, вытаскивает из кармана мобильник.

– Да. – Прикладывает смартфон к уху. – В смысле заболел? – взрывается через секунду. – У нас концерт на носу! Ректор будет, из администрации городской люди! Ты меня подставляешь, сейчас, – возмущается и проводит рукой по лбу. – Ты не имеешь права болеть в такой ответственный момент! И что нам делать теперь? Антон, блин! Что я? Я с температурой сорок конкурс красоты в том году организовывала, и ничего, не умерла.

Судя по быстро меняющимся на ее лице эмоциям раздражения, этот Антоша продолжает ей что-то упорно затирать.

– Все ясно с тобой. Поняла, ага. – Скидывает звонок. – На освобождение от пар можешь больше не рассчитывать, – злобно шипит себе под нос, а потом переводит взгляд на меня. – Ты, кажется, что-то про свидание говорил?

– Ага. Завтра, – киваю.

– Отлично. Заменишь в нашей постановке одного безответственного идиота, и будет тебе свидание.

Че, блядь?

15

Алиса

Стеклов замирает с таким лицом, словно я предложила ему прыгнуть с крыши.

– Я? – спрашивает, все еще продолжая пялиться на меня как на привидение.

– А ты здесь кого-то еще видишь? – Оглядываюсь для правдоподобности, едва сдерживая улыбку.

Я прекрасно понимаю, что он не согласится. Где Стеклов и где вся наша вузовская внеучебная деятельность. Просто забавно наблюдать, с какой скоростью и оттенками меняются эмоции на его лице. От полного отвращения до неверия. В какой-то момент он смотрит на меня как на умалишенную. Впрочем, мне именно это от него и нужно. Теперь он от меня точно отстанет.

– Репетиция завтра в четыре. Второй корпус, первый этаж. Сто третья аудитория. Не опаздывай.

– Завтра? – заторможенно переспрашивает Глеб, чем смешит меня еще больше.

– Ты чем-то занят в это время?

Стеклов оглядывается на дверь в соседский блок и чешет затылок.

– У тебя, наверное, много важных дел, – подсказываю ответ. – Да?

Глеб ловит мой взгляд. Смотрит в упор не моргая. Злится. Вижу, что злится.

– Я приду, Алиса.

Его слова звучат с вызовом, и на пару секунд я даже жалею о своем предложении. Что, если и правда придет? Только вот это опасение развеивается так же быстро, как и появилось в моей голове. Придет? Ну и пусть. Надолго его все равно не хватит.

Конечно же, он сольется. Это не его формат «тусовки».

– Супер, – расплываюсь в довольной улыбке и показываю два пальца вверх. – Тогда жду тебя. Кстати, если хочешь, можешь заехать за мной, – пускаюсь во все тяжкие.

Знаю, что они с Германом что-то задумали, почему бы не подыграть?

Стеклов явно на такое не рассчитывает, а эффект неожиданности тем и хорош!

Правда, говоря все это, внутри я дико нервничаю и, если уж быть откровенной – жутко его боюсь. Он двинутый на всю голову. Я сейчас почти добровольно лезу в пасть к тигру, честное слово.

– Без проблем. – Смотрит на меня все тем же волчьим взглядом, правда, теперь его губы мне улыбаются. – Обязательно заеду.

Он почти шепчет, и это оказывает на меня такой странный эффект: дыхание перехватывает, спина и плечи покрываются мурашками, которые вот-вот доползут до шеи, а сердцебиение учащается.

Тру ладони друг о друга и, проглотив эти странные эмоции, отвечаю:

– Тогда договорились. У меня завтра пары до двух. В половине четвертого буду ждать тебя здесь, на крыльце.

Глеб медленно кивает, поджигая меня глазами. Они у него демонические. Он самое настоящее воплощение ада на земле. Красивое отравленное яблоко…

– Договорились, – проговаривает шепотом, – но после этой, – кривит губы, – репетиции, – ты поедешь со мной.

– Куда?

Вот такого поворота я не ожидала. Это не вписывалось в мой план.

– В ресторан.

В ресторан? С ним?

Боже упаси, конечно!

Вслух, правда, произношу другое:

– Ладно. Значит, в ресторан.

Улыбаюсь шире, напрягая мышцы щек на максимум, и, взмахнув рукой, возвращаюсь в комнату, бесцеремонно захлопывая дверь прямо перед носом Стеклова.

Ухожу почти победительницей. Это, конечно, не полноценный ответ за его причуды в туалете, но тоже вполне неплохо!

Нет, нужно говорить так: «Ты была хороша и неподражаема, Алиса!»

– Фух, – выдыхаю, прилипая спиной к стенке, и, немного подумав, запираю блок за защелку.

– Что это было, Алиса?

Алинка выскакивает из кухни с такими огромными и возмущенными глазами, что мне становится дико смешно от одного ее вида.

– Стеклов, – жму плечами и топаю на кухню. Мне нужен травяной чай, срочно. Мои нервы явно не в порядке.

Только сумасшедшая могла заключить с Глебом такую глупую сделку.

– Я понимаю, что Стеклов. Чего он тут делал? Почему принес тебе цветы? Вы встречаетесь и ты молчишь? Сама с ним мутишь, а мне запрещаешь…

– Стоп, – обрываю Алинкин словесный понос, – я ни с кем не встречаюсь. У Стеклова просто проблемы с головой, и он уверен в своей неотразимости.

– Это да, – хихикает Таня.

– Именно, – щелкаю пальцами и улыбаюсь. – Он просто местный дурачок, Алиш. Вот и все, вот и все.

Развожу руки в стороны, а потом достаю из ящика свой травяной чай.

Сестра надувается, как воздушный шарик, и, скрестив руки на груди, смотрит на меня исподлобья.

Игнорирую ее обидку и заливаю в кружку кипяток. В конце концов, мне сейчас нужно думать о том, как я буду вести себя завтра. У нас почти последняя репетиция перед концертом, Антон меня очень подвел, а Стеклов… Надежности в нем ноль. Не уверена, что его запала хватит, чтобы дотянуть до концерта, но не поиздеваться над ним на этой репетиции я просто не могу.

– Кстати, Насть, раскидай по чатам, что нам нужна замена для Антона. Он заболел, – прошу подругу и делаю глоток чая.

***

Шестнадцать тридцать две.

Не приедет.

Еще раз проверяю время и ухмыляюсь. Я была права!

Застегиваю кнопки на куртке и спускаюсь по ступенькам с крыльца.

Вытаскиваю из сумки наушники, но не спешу их надевать, потому что слышу музыку, громкость которой нарастает с каждой секундой. Поворачиваю голову на звук и вижу машину Стеклова.

Черный спорткар. Он останавливается рядом со мной за считаные секунды.

Сжимаю кейс с наушниками в кулак, а крыша спорткара начинает медленно открываться.

– Запрыгивай, Лиса, – Глеб бьет ладонью по сиденью и сдвигает на нос черные солнцезащитные очки.

Показушник!

16

Глеб

– Прыгай уже, Ростовецкая, я не кусаюсь!

Расплываюсь в улыбке, наблюдая, как эта заучка мечется в нерешимости.

Явно не ожидала, что я приеду.

Глеб Стеклов, если че, слов на ветер не бросает. Ну, старается, по крайней мере.

Ловлю на себе недовольный Алискин взгляд и делаю музыку чуть тише.

– Так что? – снова спрашиваю. Мимо нас проходит парочка девчонок. Поворачиваю голову и улыбаюсь. Им, конечно. Сам краем глаза палю реакции Ростовецкой. Пофиг. Ей все еще на меня пофиг. Ладно, двигаемся дальше, значит.

Сиюминутной победы я не ожидал, но и помогать ей с тупыми постановками в мои планы тоже не входило.

Алиса тем временем открывает дверь и опускается на сиденье.

На ней короткая ярко-красная куртка и широкие черные джинсы, скрывающие ноги. Она в принципе вечно шатается в каких-то объемных шмотках. Наличие у нее талии проявилось только в дурацком костюме феи.

– Не рановато ли для кабриолета? – спрашивает, рассматривая меня так, словно первый раз в жизни видит.

– Самое то, – давлю на газ, плавно трогаясь с места.

Алиса начинает быстро пристегиваться, параллельно убирая за уши раздуваемые ветром волосы.

Возвращаю крышу на место, и мы оказываемся в тачке один на один. Обстановка сразу же меняется. Чувствую искрящееся недовольство, и свое тоже.

– Спасибо, – благодарит, приглаживая волосы.

– Не за что, – киваю, откидываясь в кресло, и перехватываю руль одной рукой.

– У водителя обе руки должны быть на руле, – тут же душнит Ростовецкая.

– Если ты опасаешься, что я нас убью, расслабься. Я слишком люблю себя и жизнь.

– Аварии случаются со всеми, вообще-то!

Наращиваю скорость, замечая, как Алиска вцепляется в свою сумку и несколько раз дергает ремень, чтобы проверить, сработает ли он, если что.

– Слушай, ты всегда такая?

– Какая?

– Заёбистая.

– Что?

– Просто наслаждаться жизнью можешь? Весна. Солнышко вон. Тачка шикарная. Учеба гребаная скоро закончится. Красота же!

– У меня совершенно другие понятия о «красоте». Я люблю учиться. Не люблю пафосные тачки, и умею! Умею наслаждаться жизнью, только по-другому. По-нормальному!

– По-нормальному – это как? Взывать к духу всезнайки, чтобы помог сдать очередную сессию на пятерки? – улыбаюсь.

Алиска краснеет и злится.

– Я тебя задел? Прости, это не входило в мои планы. Просто не понимаю, как можно всегда быть такой серьезной? Ты же красивая, классная девчонка. Расслабься на пару минут, может, втянешься.

Ростовецкая сжимает пальцы в кулаки и бросает на меня раздраженный взгляд.

– Ладно-ладно. Понял, прости, – отрываю руку от руля и поднимаю вверх уже обе.

Алиска тут же подается в моею сторону с криком:

– Держи руль!

– Да держу-держу, – ржу и перестраиваюсь в соседний ряд.

– Ты нормальный вообще, Стеклов?!

– Вполне, – киваю.

Алиса отворачивается. Следующие минут десять-пятнадцать мы едем в тишине. Меня она не напрягает, в общем-то. Но я вновь сбился со своего курса. Это… в новинку, когда выстраивать гребаные отношения приходится тебе одному и самому. Она не то что не помогает, наоборот, вставляет палки в колеса. Не ведется ни на тачку, ни на обещанный рестик, по хрен ей на все.

Материальное для нее – пустой звук. Как я сразу не допер?

Барабаню пальцами по рулю и произношу:

– Извини, Алиса.

Ростовецкая моргает и смотрит на меня. Не то чтобы с интересом, хотя, может быть, и с ним…

– Я сначала болтаю, – хмурю брови, – потом думаю. Извини. За то, что случилось у меня дома, за букет, – печально улыбаюсь, – и за сегодняшний день тоже. Я правда не хотел тебя обижать.

Ростовецкая молчит, я же продолжаю:

– Глупо вышло с букетом. И сейчас тоже. Я правда не хочу тебя обижать, но постоянно получается как-то иначе, – вздыхаю.

Мельком смотрю на Ростовецкую. Она поджимает губы. Слушает меня внимательно. Ведется?

Сущность внутри меня ликует в этот момент. Вот так, девочка. Правильно. Ты должна начать мне верить, а потом доверять.

Непробиваемых не существует.

Правда, прикидываться милым зайкой, которому с ней интересно, напрягает.

Я бы сейчас мог тусоваться где-нибудь, а не катить по городу на минимальной скорости в угоду этой дуре, еще и в какой-то кружок художественной самодеятельности.

– Глеб, я знаю, что вы с Германом что-то задумали. Я не глупая.

– Что, например? – снова смотрю на нее.

– Ты мне скажи.

– Ладно. – Отворачиваюсь, стискивая зубы, включая обиженку. – Думай как хочешь.

Пялюсь в лобовуху, чувствуя, что Алиска все это время смотрит на меня не отводя взгляда.

Несколько раз касается свей щеки, трет друг о друга ладони и убирает волосы за ушко.

– Ты же не обиделся? – нервно хихикает.

– Конечно же, нет. По твоему мнению, уверен, я на такое неспособен даже, – бросаю слова так, чтобы в них чувствовалась обида.

– Глеб…

– Проехали.

Притормаживаю на светофоре. Алиска все еще на меня смотрит, поджав губы. Анализирует. Прикидывает – верить мне или нет.

– Если ты правда искренне, то извини. Просто ты не похож на…

– Нормального человека? – хмыкаю.

– На того, у кого есть чувства.

– Весело, наверное, навешивать на людей ярлыки, да, Алиса? – смотрю на нее. – Чувствуешь сразу свое превосходство в такие моменты.

– Я не вешаю…

– Серьезно? – улыбаюсь и ловлю ее взгляд.

Алиса вздыхает и отворачивается.

– Я же говорил, – жму плечами.

Ростовецкая молчит и заговаривает снова лишь тогда, когда мы паркуемся у корпуса.

– Я не хотела тебя обижать. Просто… ты же сам знаешь, что о тебе говорят.

– В курсе. – Глушу движок и разворачиваюсь к Алиске корпусом. – Но очень хочу, чтобы ты захотела узнать меня настоящего.