Читать книгу "Он поспорил на тебя"

17

Алиса

Толкаю дверь, пытаясь не реагировать на слова Стеклова. Я не хочу узнавать его получше. В этом нет никакого смысла. Ни для меня, ни для него. Нет, но я зачем-то в принципе вступаю с ним в диалог и провоцирую. Если бы не мое глупое предложение, его бы сейчас здесь не было. Алина права – я сама вечно наживаю себе проблемы.

– Вот так просто сбежишь? – спрашивает с нотками веселья в голосе.

Замираю. Я сижу к нему спиной и уже успела поставить одну ногу на асфальт.

Сижу теперь словно на перепутье. И сбежать не могу – покажу свою слабость, и оставаться, чтобы вести душевные беседы – у меня тоже особого желания нет.

– Я не сбега́ю. – Все-таки смотрю на него, несмотря на то, как сильно он меня нервирует одним своим присутствием. – Если ты помнишь, мы должны быть на репетиции. – Проверяю часы. – Уже ровно как три минуты.

Стеклов кивает и молча выходит из машины. В первые секунды теряюсь, а когда сама оказываюсь на улице, понимаю, что он правда хочет пойти со мной.

Я была уверена, что до этого не дойдет. Но мы здесь, у корпуса, и Глеб не намерен никуда уезжать.

– Зачем тебе это? – спрашиваю, поднимаясь по ступеням.

– Я тебе уже отвечал.

– Ты сказал, – закатываю глаза, – что я тебе нравлюсь, и поэтому…

– Поэтому, – кивает и открывает для меня дверь.

Неловкость в этот момент зашкаливает. Моя точно. У Стеклова же, судя по всему, все отлично. Хотя такие, как он, и неловкость – классические параллельные прямые. Не пересекаются.

– Спасибо, – сцепляю руки в замок перед собой.

Я ему не верю. Совсем-совсем не верю, но, несмотря на это, сомнения все равно закрадываются. Я не понимаю, почему он выбрал меня. Не понимаю, с чего вдруг обратил столь пристальное внимание. Да, мы знакомы почти два года. Заочно знакомы. Но за все это время по факту ни разу даже не разговаривали друг с дружкой. А теперь вот…

Это какая-то коварная месть за то, что я накричала на него из-за Алины?

Слишком сложно. Зачем ему так заморачиваться? У него полно куда более интересных дел. Бары, клубы, девчонки, тачки, алко, не знаю…

– Нам туда, – указываю рукой влево, и мы сворачиваем в коридор. – Аудитория там.

Глеб снова кивает и убирает руки в карманы. Мы идем рядом, но я все равно буквально на полшага вырываюсь вперед. Делаю это намеренно, потому что локоть Глеба то и дело меня задевает. А так, если чуть ускориться, мы не будем касаться друг друга.

– Я надеюсь, твой Антошка не деревом был? – подает голос Стеклов уже у двери в аудиторию.

Замираю и смотрю на Глеба, не сразу понимая, о чем он.

– Что?

– В богадельне вашей. Это же спектакль, не?

– Боишься подпортить свою репутацию ролью дерева? – смеюсь.

– Опасаюсь.

Он жмет плечами, а потом улыбается. Улыбается как-то иначе, или мне уже это кажется…

Вообще, за последний час меня мотает из стороны в сторону. Никак не могу понять, что не так, где подвох, а в глубине души при всем при этом немного радуюсь поведению Глеба. Совсем чуть-чуть. Просто это приятно – видеть в нем человека, что ли…

Отворачиваюсь, пряча улыбку, и толкаю дверь в аудиторию.

– Всем привет, – взмахиваю рукой, – простите, немного опоздала. Так. – Кладу сумку на парту и хлопаю в ладоши. – Маленькое объявление: Антон заболел, поэтому его заменит Глеб, – киваю на Стеклова, который уже успел привалиться к стене и сложить руки на груди.

В аудитории тут же начинаются перешептывания.

– Ребят, давайте все вопросы потом обсудим. Нужно еще раз прогнать материал концерта.

– Серьезно? – шепчет подошедшая ко мне Лика. – Глеб?!

– Ага, – киваю.

– Алис, как ты его уговорила? На него же все девчонки универовские посмотреть придут. Зал битком будет, – улыбается.

– Деньги с них, что ли, брать? – прижимаю пальцы к подбородку.

– Алиса! – смеется Лика.

– Нет, ну а что?! – жму плечами. – Глеб, ты заменяешь Антона и будешь конферансье, – выкрикиваю, чтобы он меня услышал сквозь шум, который создают ребята. – Текста нужно выучить немного, остальное можно будет читать с листа. – Вытаскиваю из сумки парики. – Лик, держи, рыжий нашла. В прокате на шесть дней дали, потом сразу нужно будет вернуть, чтоб проценты за просрочку не пошли. А Вика где? – снова кричу.

– Я тут, Алис.

– Все, вижу. Поехали тогда. Прогоним сегодня по-быстрому. Давайте со стендапа начнем. Он самый сырой.

Пока Вика прогоняет свой номер, я делаю себе пометки в телефоне, на что нам нужно еще сделать упор. Стеклов все это время стоит у стены, но в какой-то момент отталкивается от нее и подходит ко мне.

– Это не смешно, ваще.

Моргаю и медленно разворачиваюсь к Глебу.

– Критикуешь, предлагай, – отрезаю холодно. – Но учти, что у нас определенный формат. Шутить про члены или материться перед ректором и городской администрацией нельзя.

Стеклов ухмыляется, подходит еще ближе и берет меня за руку.

– Что ты делаешь? – выдергиваю руку из его руки и гляжу на него во все глаза.

– Я просто сказал, а ты уже так нервничаешь. Пульс зашкаливает.

– Ничего у меня не зашкаливает. – Отворачиваюсь. – Так! Ваня, Алёна, Лика, теперь вы! Максим, музыку врубай. Ты. – Смотрю на Стеклова и вручаю ему листы с текстом. – Вливайся, пожалуйста, в репетицию. Следующих сам объявишь. И смешно пошутишь, если такой умный!

Складываю руки на груди, чувствуя, как горят мои щеки.

Я злюсь! Конечно, злюсь, потому что текст этого стендапа про универ вместе с Викой писала я. Я! А этот гад все обесценил. Не смешно ему, посмотрите-ка!

Оставшиеся два часа мы прогоняем программу, делаем упор на слабые места и, к моему сожалению, смеемся над шутками Стеклова. Ребятам действительно нравятся его идиотские вставки отсебятины между номерами.

К концу репетиции от злости на него я надуваюсь до размеров воздушного шара.

– На сегодня все, – командую. – Всем спасибо.

– Алисочка, – ко мне подбегает Алёна, – слушай, я костюмы нашла. Заберешь? Это в километре от твоей общаги.

– Ладно, – соглашаюсь и вешаю сумку на плечо.

Стеклов ходит за мной по пятам и молчит. К счастью.

– Алис, у меня капец завал. Курсач надо доделывать, Козина три дня дала. От нее муж свалил, она теперь свирепствует. Я разрываюсь, – жалуется Олег уже на улице.

– Ладно, – вздыхаю, – скинь мне, что у тебя там есть, помогу.

– Спасибо, – Олежа расплывается в улыбке, – Алиска, ты человечище!

Закатываю глаза, не в силах сдержать улыбку.

– Да они все здесь на тебе ездят, – шепчет Стеклов, снова загоняя иголку мне в сердце.

– Это называется взаимовыручка.

– Алиса!

Вера догоняет нас со Стекловым у его машины.

– Одолжишь рублей двести? Через неделю верну. Кофе хочу – смерть. А денег по нулям.

– Перевела, – выдавливаю из себя улыбку и прячу телефон обратно в сумку.

– Спасибо, моя хорошая, – Вера обнимает меня за шею, целует в щеку и убегает.

– Взаимовыручка? – снова подает голос Стеклов. – Ну-ну. Садись в тачку, подкину до общаги.

– Я сама справлюсь.

– Садись уже, женщина, – закатывает глаза и открывает для меня дверь.

18

Злобно стискиваю зубы, наблюдая за тем, как от нас отдаляется Вера, а потом смотрю на часы. Половина девятого. Наши репетиционные два часа затянулись почти на пять!

Бросаю взгляд сначала на Глеба, потом на открытую дверь машины и на выдохе присаживаюсь на сиденье. Я так устала, что сил спорить с ним у меня практически не осталось.

Стеклов расплывается в улыбке и, хлопнув дверью, огибает капот машины. Наблюдаю за ним исподтишка, а когда он падает за руль, тут же опускаю взгляд в сумку, делая вид, что усердно в ней что-то ищу.

– Про ресторан не забыла? – спрашивает Стеклов, как только его машина трогается с места.

Забыла! Именно что забыла!

С этими репетициями и паникой на фоне того, что мы ничегошеньки не успеем, еще и не такое забудешь.

Желудок в этот момент предательски урчит. Ну да, поесть я тоже забыла. Утром завтракала и перехватила кусочек шоколадки на обеде. Черт!

– Видимо, не забыла, – ухмыляется Глеб и встраивается в поток машин.

– Может быть, в другой раз?

Все еще надеюсь, что никакого ресторана и псевдосвидания не будет. Ну вот кому оно надо-то?

– Ты обещала, – отрезает уже холодней.

– Помню, – киваю, – но я устала. Голова совсем не варит.

– Чтобы складывать еду в рот, активная работа мозга не потребуется, – комментирует и щелкает поворотником.

Вздыхаю и сиротливо смотрю на проплывающие мимо улицы. Кажется, мне все-таки не отвертеться. Ладно, хоть поем тогда, что ли…

– Хорошо, но заплачу я за себя сама!

– За меня тоже? – смеется.

– Нет, тут уж как-нибудь сам, – шепчу, пытаясь скрыть улыбку.

Вытягиваю ноги и на секундочку даже прикрываю глаза. В машине тепло, тихо и негромко играет музыка. Тут вкусно пахнет, и никто тебя не толкает, как это частенько бывает в метро в час пик.

– Окей, – Глеб кивает и давит на газ.

По позвоночнику в эту же секунду ползет неприятный холодок.

– Можно ехать чуть тише, – прошу, вцепляясь в ремень безопасности.

Чувствую на себе недовольный взгляд Стеклова, но почти сразу ощущаю, что скорость он сбавляет.

– Спасибо, – снова улыбаюсь и выдыхаю.

Не люблю быструю езду. Не зря же придумали среднюю скорость, с которой движется поток, нет? Зачем лишний раз подвергать себя опасности и играть в «обгонялки»?!

Глеб кивает и откидывается затылком на подголовник. Еще немного, и он просто ляжет на этом сиденье. Как вообще в таком положении можно видеть хоть что-то, что происходит на дороге?

– Что еще? – спрашивает, бросая на меня подозрительный взгляд.

– Ничего, – мотаю головой, не решаясь высказать свои мысли.

– У тебя на лбу написано, что «чего».

– Ты дорогу вообще видишь? – все-таки спрашиваю после недолгой паузы и поворачиваюсь к Глебу.

Стеклов вопросительно приподнимает бровь, глядя на меня при этом как на дуру.

– Все, что мне нужно, я вижу.

– Но есть определенные правила. Руль нужно держать двумя руками, голова должна быть…