Читать книгу "Бывшие. Рестарт"
Автор книги: Марта Заозерная
Жанр: Эротические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Марта Заозерная
Бывшие. Рестарт
Глава 1
Остановившись перед вращающейся дверью, перехватываю стаканчик с кофе левой рукой, а правой достаю из сумки пропуск.
В холле «СофтТеха» прохладно и тихо. Я специально стараюсь приезжать на работу пораньше, чтобы не толпиться с коллегами на входе в девять часов. Турникет мигает зеленым, и створки, резко дернувшись, распахиваются.
Будем считать, сегодня мне повезло. В последнее время они всё чаще стали заедать, и на днях половина сотрудников, отложивших свое появление под самое начало рабочего дня, припозднились.
Я иду к лифту, когда телефон вибрирует в кармане моего тренча.
Из-за неуклюжести, присущей мне с детства, я обычно на ходу не переписываюсь и даже не читаю сообщения. Но вибрация повторяется, и мне приходится сдаться.
Оказавшись в лифте, удерживаю одной рукой пропуск и кофе, а второй нащупываю телефон.
Увидев на экране имя сестры, настораживаюсь. Она обычно так рано не просыпается. Оксана у нас видеоблогер и по совместительству счастливая супруга вице-губернатора, так рано ей подниматься попросту некуда.
«Нечисть в городе!!! И, кажется, направляется прямиком в твой офис. Так папа сказал. Держись!»
«Говорят, он вернулся не один…».
Перечитываю несколько раз, второе сообщение игнорирую напрочь. Для меня его не существует.
Возвращаю внимание к первому.
Три восклицательных знака и ни одного смайлика – для Оксаны это практически крик отчаяния.
Но будоражит меня далеко не это. Внутри будто стоп-кран кто-то дернул, и я против воли напрягаюсь.
По рукам одна за одной расползаются волны мурашек, и мелкие волоски на коже встают дыбом.
Нечисть. Так «ласково» сестра называла моего бывшего мужа. Во-первых, когда мы были женаты, Оксанке было всего четырнадцать лет, и ей казалось, что Нечаев наглым образом отобрал меня у семьи.
Во-вторых, моя немного взбалмошная сестра всем придумывает прозвища.
Ну и в-третьих, он заслужил.
Не верю сестре, но сердце вопреки желанию замирает в груди. Жаль, мне так нравилось думать, что я давно переросла фазу, когда упоминание бывшего могло что-то сделать со мной.
Смотрю на дату в углу экрана, облегченно выдыхаю.
Первое апреля.
Быстро и почти раздраженно набираю ответ:
«Вы там что, с утра шампанского откушали? С первым апреля, Окс».
Отправляю и жду секунду. Вдруг прилетит ответ, что-нибудь в духе: «Попалась!» или, на худой конец, смеющийся смайлик. Но нет, Оксана не отвечает.
Убираю телефон обратно в карман и медленно делаю вдох, поправляю ремешок на плече и шагаю вперёд.
Отвлекаюсь всего на секунду и тут же впечатываюсь в стену.
Высокую, твердую и на подсознательном уровне до одури знакомую.
Я узнаю егопрежде, чем поднимаю глаза. Первыми срабатывают инстинкты, мозгу приходится догонять. Шарахаюсь обратно в кабину лифта, но поздно.
Крышка слетает со стаканчика, и я будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как содержимое водопадом выплескивается на белоснежную рубашку, галстук и темные брюки.
Пока кофейные капли продолжают расползаться по дорогой ткани, я поднимаю глаза.
Организм каждой своей клеточкой протестует, совершая одновременно три невозможных действия: сердце останавливается, желудок проваливается, исчезая в неизвестном направлении, а лёгкие забывают, как качать кислород.
Пульс падает до нуля.
Передо мной стоит та самая Нечисть, о которой предупредила сестра. Александр Нечаев. Человек, предательство которого семь лет назад полностью разрушило всю мою жизнь. До основания, до последнего камушка.
Он изменился, стал старше, шире в плечах, набрал мышечную массу. Возмужал, одним словом, но при этом остался вполне узнаваем.
Во мне что-то вспыхивает. Не пресловутые бабочки в животе, нет. Нечто другое. Горячее и едкое как кислота. Хочется оказаться где угодно, но только не здесь.
Тишина длится от силы пару секунд, и этого не хватает, чтобы собрать себя по частям.
– Женя, – говорит он, не сводя с меня взгляда.
– Прости, я тебя не заметила, – отзываюсь, готовая отдать всё, что имею, лишь бы поскорее убраться отсюда.
Он усмехается и опускает взгляд на свою рубашку. Пятно расползлось, и не заметить его нереально.
– Семь лет прошло, а внимательность всё та же, – уголок его рта дергается, но на улыбку это совсем не похоже.
– Скорее, это рефлекс, – не могу удержать язык за зубами.
– На что?
– На раздражитель.
Аллерген, отторгаемый всем моим существом.
Зачем, вот зачем он здесь появился? Всё только наладилось! Мне потребовалось целых три года, чтобы прийти в себя. Восстановить свое здоровье и психику, заново научиться доверять людям. И вот снова…
Он прищуривается, слегка наклоняя голову набок. Смотрит на меня сверху вниз с нескрываемым интересом.
Какая же сволочь…
А в следующую секунду всё и того хуже становится.
Нечаев заглядывает в полупустой стаканчик, крепко зажатый в моих руках, и деланно округляет глаза, дескать, батюшки…
– Эспрессо? Серьезно?
Честно? Лучше бы небеса разверзлись.
Семь лет назад я пила только сладкий кофе, латте или капучино. Крепкий, горький кофе пил как раз-таки Саша. И меня приучал. Безрезультатно.
Мои вкусы изменились только после выписки из больницы, где я находилась, пока Нечаев, окрыленный своими успехами, со мной разводился. Поначалу я даже не заметила, как переняла его привычку, а когда дошло, стало уже слишком поздно.
Мой тогдашний психолог считала, что я сделала это подсознательно. Хотя бы так старалась быть ближе к нему.
Но всё это в прошлом.
– Не твое дело, – отвечаю после короткой заминки.
По его лицу пробегает тень. Он хочет что-то сказать, но не успевает, потому что к нам по коридору несется Леночка – наш офис-менеджер.
Она окидывает Нечаева взглядом, и ее глаза становятся круглыми от ужаса.
– Александр Игоревич! – щебечет она надрываясь. – Мы вас ждём, всё готово, переговорная на восьмом этаже, я провожу...
Александр Игоревич.
Его ждут.
Переговорная.
Слышу шум крови в ушах, и пазл складывается с таким щелчком, что больно становится.
Пару дней назад нам прислали внутреннюю рассылку: «Уважаемые коллеги, рады сообщить, что нашу команду возглавит новый генеральный директор...»
Я не дочитала и имени нового гендира не запомнила.
Мне было не до того, горел дедлайн, а у нас упал тестовый сервер. Я просто в мыле была.
Зря, конечно, не дочитала.
Теперь придется страдать.
Или искать новое место работы.
Глава 2
Сейчас, возможно, по мне не сказать, но во времена учебы в университете я была серая, блеклая, никому не интересная мышь.
Мало кто знает, в глубине души, под слоем брони, наращённой с легкой руки Нечаева, я такой и осталась, но речь идет не об этом.
В студенческие годы глупая и нисколечко не разбирающаяся в людях Женечка Вереск даже не задалась вопросом, почему самый желанный, да и, что греха таить, красивый и перспективный парень группы обратил свое внимание именно на неё.
А стоило бы задуматься…
Тогда, вероятно, всё не закончилось бы так печально. И не пришлось бы целых три года собирать себя по кусочкам.
Но я, признаюсь, была не в меру наивна.
За это и поплатилась.
– Так ты... – начинаю и обрываю себя на полуслове. Негоже строить из себя дурочку и делать вид, что ничего не понимаю.
Во всяком случае, при Леночке точно театрально охать и сокрушаться не стану.
«О боже! Что делать?! Мой бывший муж станет моим новым главным боссом?!» – от таких речей попахивает мыльной оперой.
Выхода мне видится два: терпеть и помалкивать о прошлом в тряпочку или, как я уже подумала ранее, уволиться. Осталось только решить, что важнее именно для меня: проект, которым я жила все последние годы, или собственное спокойствие.
Не скрою, в этот момент уйти, хлопнув дверью, хочется гораздо сильнее. Однако я привыкла обдумывать свои поступки.
Всё просто, жизнь научила одной простой истине: нести ответственность за сделанный выбор придется в любом случае.
Поэтому стоит подумать.
Нечаев поворачивается к подошедшей Леночке и коротко кивает, дескать, через минуту.
Бедняжка мешкает. Со страдальческим видом смотрит на его перепачканную рубашку, будто ей может влететь за мою оплошность, но в итоге кивает и испаряется со скоростью звука.
Полагаю, весть о том, что я испортила внешний вид нового босса, уже облетает этажи. Готова поспорить, пока она дойдет до первого, то видоизменится и будет звучать сродни: «Полоумная Вереск напала из-за угла на достопочтенного господина Нечаева и хотела совершить самосуд. Александру Игоревичу удалось чудом спастись. Но увы, не без потерь».
Если вы думаете, что в преимущественно мужском коллективе сплетни разносятся медленнее, то спешу вас огорчить…
Наши парни не прочь перемыть чужие косточки и покопаться в грязном белье.
У некоторых даже чаты отдельные есть. «Для сплетен». Но они по наивности думают, что об этом никто не знает.
Запомните: в коллективе, где есть штатный хакер, сокровенных тайн не бывает.
Мы вновь остаемся с Нечаевым наедине. После семилетнего перерыва эта непросто.
Камеры видеонаблюдения не в счет.
Я чувствую себя загнанной в угол.
Кажется, кто-то наверху сегодня во всю развлекается за мой счёт.
– Значит, новый генеральный, – произношу я с легкой усмешкой.
В былые времена я бы непременно сказала, что рада за Сашу, но не теперь.
– С сегодняшнего дня.
– Я бы предпочла, чтобы это оказалось первоапрельской шуткой, – смотрю ему прямо в глаза.
Думаю, для него не секрет: кроме неприязни, во мне к нему ничего не осталось. Все светлые чувства он выжег своим мерзким поступком.
– Я оценил, – скользит взглядом по мне. Быстро и оценивающе. Остается только порадоваться тому, что я приучила себя выглядеть хорошо каждый день. – Ты работаешь здесь?
Правда был не в курсе?
Почему я в это не верю?
Не то чтобы мне давила корона, но всё же.
– Да, – звучит слишком резко.
Всё та же недобитая Женечка хочет рассказать ему о своих успехах, но я силой воли ее затыкаю. И злюсь.
Нечисть, сейчас это прозвище ему очень подходит, сужает глаза.
Они, кстати, у него необычные. Их насыщенный янтарный оттенок при солнечном свете сиял и казался ярко-оранжевым, а в сумерках становился густо-медным и глубоким.
Оксанка, будучи любительницей всякой второсортной фэнтезятины, называла их волчьими, за что вечно от меня получала.
А теперь понимаю, отчасти доля истины в ее словах была.
– Ты стала не особо приветливой, Женя.
Ох! Ну надо же, какая досада!
– А тебя есть за что привечать?
Держусь из последних сил. С удовольствием бы плеснула остатки кофе ему прямо в лицо!
– У вашей компании проблемы. Меня пригласили на должность руководителя.
– А, ну да. Тебя всегда куда-нибудь приглашают, – невольно вспоминается то злосчастное приглашение на работу за границей. – Видимо, чужие идеи и правда помогают продвигаться по карьерной лестнице.
Повисает густая, оглушающая тишина.
Черты его лица напрягаются. Челюсти сжимаются так, что на скулах проявляются желваки.
Пройденный этап, и всё равно мой пульс бьется в горле, в запястьях, на кончиках пальцев.
– Жень, я твоими идеями не пользовался.
Гнев начинает бурлить в крови, но я сохраняю бесстрастный вид.
– Охотно верю, Александр Игоревич.
– Жень…
– В любом случае, это значения никакого не имеет, – перебиваю.
С его легкой руки я все последние годы жила как отшельник.
Но Нечаеву, естественно, знать об этом необязательно.
Пока истинные чувства не успели прорваться наружу, обхожу его по дуге и скрываюсь за поворотом.
Уже оказавшись в кабинете, прислоняюсь к стене. Зажмуриваюсь и выдыхаю так шумно, будто не дышала все эти пять минут.
Телефон снова вибрирует.
И снова Оксана.
«Это не шутка, Жень. Позвони мне».
Обязательно, только попозже, милая. Пока что у меня нет сил даже на тебя.
Я не хочу, чтобы прошлое возвращалось. Ощущение, будто я снова перестаю контролировать собственную жизнь.
С первым апреля, Евгения Дмитриевна. Чья-то небесная шалость сегодня определенно удалась.
Глава 3
Рабочий день тянется мучительно медленно, сродни ожиданию ответа от перегруженного сервера.
Сидя перед монитором и глядя на строчки кода, я не вижу ни одной. Картинка неизменно расплывается, превращаясь в бессмысленный набор символов.
Курсор мигает, ждет, бедняжка. Я тоже жду непонятно чего. Вероятно, возвращения своего здравого смысла, который явно меня покинул, стоило только увидеть Нечаева.
Мне даже как-то стыдно за себя становится.
Подумаешь, вернулся. Дальше что? Каким образом это должно меня задевать? Мы в разводе. Давно. Всё, что нас связывало, безвозвратно кануло в Лету.
И всё же… Это так нечестно с его стороны… Гадко и подло.
Черт.
Ну ты, Вереск, и размазня!
Откинувшись на спинку кресла, я запрокидываю голову и рассматриваю потолок. Если не взять себя в руки, то смысла оставаться здесь работать не будет.
Когда уже собираюсь вновь приступить к работе, дверь в мой кабинет открывается. На пороге стоит Полина из отдела аналитики.
– Чем обязана? – спрашиваю прежде, чем она успевает поздороваться.
Мне и так понятно, что новость уже разлетелась. Полина – первый доброволец, отправленный разведать обстановку.
Вряд ли кто-то в курсе, что мы с Нечаевым были женаты. Во всяком случае, мой новый паспорт девственно чист, в нем нет никаких посторонних штампов.
Но инцидент с кофе, по-любому, уже оброс подробностями, и этого достаточно, чтобы возбудить любопытство.
– Евгения Дмитриевна… – она широко мне улыбается. – Я хотела кое-что уточнить по пятничному отчету. Запуталась немного с таблицами… – начинает смущаться под моим вопрошающим взглядом.
– Давай позже? Я наберу, как освобожусь.
Полина слегка теряется, улыбка меркнет.
– Хорошо… Извините, что отвлекаю.
– Ничего страшного, – смягчаю тон, чтобы совсем уж злюкой не выглядеть. Босса облила, коллегу послала. – Я просто действительно занята. Как только закончу текущий блок, позвоню. Ориентировочно после двух.
Она кивает и бормочет, дескать, без проблем. Поспешно выходит из кабинета.
Злясь на Нечаева, который с такой легкостью выбил меня из колеи, возвращаюсь к работе.
К обеду мне почти удаётся войти в ритм. Появляется надежда, что «пациент будет жить». Но потом звонит папа.
Вздохнув, принимаю вызов.
Если его проигнорировать – приедет. Закрытых дверей для Дмитрия Дмитриевича в принципе не существует.
– Жень, ты в курсе? – начинает он без предисловий, так сказать, экономит слова на вступлениях.
– И тебе, папочка, доброго дня.
Слышу, как он нервно тарабанит пальцами по столу. Привычка. Он всегда так делает, если кем-то или чем-то недоволен. Пытается справиться с раздражением.
– Евгения, я задал тебе вопрос.
– Если ты про нового генерального – да, мы уже познакомились.
Ставлю на то, что странный скрежет, доносящийся из динамика, – скрежет его зубов.
– Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, – заявляет категорично. – Никаких контактов сверх необходимого.
Этот разговор начинает меня раздражать. Таким тоном он обычно общается со своими сотрудниками.
А мне скоро тридцать, я полностью самостоятельна. Так какого черта должна выслушивать указания?
– Пап, он мой непосредственный руководитель.
– Женя.
– Что – Женя?
– Перестань дурковать и возвращайся ко мне.
Мы с ним не сработались. Пробовали, но спустя год я уволилась. Это было невыносимо.
– Не хочу.
– Ты забыла, чем всё закончилось в прошлый раз?
Как тут забудешь...
Кажется, я физически на это не способна.
– Помню. Но мне двадцать девять, а не девятнадцать. Я справлюсь.
– Я тебя предупредил. Этот человек использует людей. Использовал и будет использовать. А на тебя, как мы знаем, он воздействовать отлично умеет.
«Ага, как и ты, папуль», – отзываюсь мысленно, не желая обострять.
Кладу трубку и какое-то время просто сижу, глядя на татуировку в виде аккуратно выполненной звездочки. Она скрывает небольшой шрам на запястье.
Моя звездочка…
Папа вел со мной подобные разговоры сотни раз. Начал с тех самых пор, как Нечаев впервые появился в нашей жизни.
Второй курс, начало семестра. Лекция по объектно-ориентированному программированию, на которой я, впрочем, как и на остальных, сидела на первом ряду и старательно конспектировала каждое слово, произнесенное преподавателем.
Ботаничка, помните?
У меня была всего одна подруга, и когда она прогуливала, я сидела одна. Потому что серая мышь из богатой семьи – это даже хуже, чем просто серая мышь.
Окружающие считают, если у родителей есть деньги, значит, ты должна блистать. А я не блистала… далеко не блистала.
Разве что знаниями, но это, скорее, усугубляло проблему. Меня вдвойне не любили.
Нечаев в тот день зачем-то подсел ко мне. Это было так странно.
Помощь ему наверняка была не нужна.
Он был умным. Одним из тех, кто схватывает информацию до того, как преподаватель закончит объяснять. И, в отличие от меня, из обычной семьи.
Позднее я узнала, что мама растила его одна на зарплату медсестры в городской поликлинике. Отца не было, Саша о нем ничего не знал.
Помогали Нечаеву в то время только светлая голова, решительность и упорство.
Сложно объяснить как, я до сих пор особо не понимаю, но с того дня мы стали сближаться.
Папа забеспокоился сразу, почувствовал интуитивно, хотя я ничего не рассказывала.
«Женя, ему нужна не ты. Он хочет, чтобы я взял его на работу».
«Женя, посмотри на него трезво – у парня нет будущего. Ты для него просто билет в безбедную жизнь».
«Женя, я в людях разбираюсь лучше тебя. Поверь мне, счастливой он тебя не сделает».
Я не поверила.
Мы поженились на четвёртом курсе. Переехали к Саше в однушку, где зимой было безумно холодно и шумно как на вокзале.
И знаете что?..
Я была тогда так счастлива… Искренне, по-настоящему.
Жаль, что только я.
***
До конца дня мы с Нечаевым больше не пересекаемся.
В восьмом часу я выключаю комп, собираю вещи и выхожу из офиса. Дорога до дома занимает, на удивление, от силы минут тридцать. Пробок в городе нет.
Хвала небесам. Добивать меня они не хотят.
Зато поднявшись на свой этаж, я настораживаюсь.
Дверь в квартиру приоткрыта. Совсем чуть‑чуть, но этого достаточно, чтобы пульс начал бить в уши.
Глава 4
– Вот ты мелкая зараза! – с облегчением выдохнув, захлопываю дверь и припадаю спиной к её прохладному полотну. Сердце продолжает усиленно колотиться. – Кто так делает, Окс?!
– Я хотела сделать тебе сюрприз! – на лице сестры появляется оскорбленное выражение.
Я шумно вздыхаю. Ну конечно, сюрприз. Напугать она меня хотела, поэтому и затаилась в прихожей, чтобы видеть произведенный эффект.
У сестры вообще специфичное чувство юмора. Лет в шестнадцать она разыграла отца: испугала его посреди ночи и выложила это видео на своей странице в социальной сети.
Не знаю, о чем она думала, но наш папа узнал о шалости младшей дочери ещё до того, как ролик набрал первую сотню просмотров.
И удалил его, вместе с профилем моей драгоценной сестры.
В наказание Окс была лишена телефона на целых три месяца. Помнится, она тогда даже вознамерилась жить со мной, ибо предки (это дословно) не понимают её тонкой натуры.
– Как ты так быстро поняла, что это я? – Оксанка складывает руки на груди.
Она явно ожидала другого эффекта. Как минимум, моего перепуганного вопля.
– По твоим приторно-сладким духам, – отвечаю и, опустившись на пуф, принимаюсь расстегивать ремешки на своих демисезонных ботинках.
– Вот черт! В следующий раз искупаюсь с хозяйственным мылом, перед тем как ехать к тебе.
Где она и где хозяйственное мыло? Готова поспорить, Оксанка даже не представляет, где его люди отыскивают.
Адреналин, окативший меня холодной волной, отступает, оставляя после себя чувство раздосадованности и зашкаливающий пульс.
– Следующего раза не будет! Вломишься без приглашения ещё раз, и я выставлю тебя за дверь!
– Ты сама дала мне ключи! – дует свои аккуратно увеличенные губки.
До сих пор не понимаю, зачем она начала перекраивать свое лицо. Из нас двоих только она имеет ангельскую внешность, которую переняла от мамы.
– Я не давала их тебе, а забыла их у тебя!
И о том, что забыла, тоже забыла!
– Так это одно и то же! – фыркает сестра.
Полтора года назад папа устал бороться с выходками сестры и подыскал для нее подходящую партию. Теперь с этими пятьюдесятью пятью килограммами счастья подкидывается по большей части Антон.
Ну и мне вот иногда достается.
Проходя мимо, хлопаю её по плечу, а после протягиваю руку открытой ладонью вверх. Делаю знак пальцами, дескать, отдавай.
– Ай! – она взвизгивает и делает вид, что ничего не понимает. – Ты чего дерёшься?!
– Ключи отдавай! Я чуть инфаркт из-за тебя не получила!
Оксана потирает плечо с обиженным видом, но ключи отдает.
– Можешь не верить, но я реально хотела сюрприз сделать! Встретить тебя, обнять, утешить…
О, вот мы и перешли к самому главному!..
Не удивлюсь, если это папа отправил Оксану разузнать обстановку.
– Зачем меня утешать? – изгибаю бровь, становясь серьезной.
– Ну как же, Нечаев вернулся…
Может быть, к появлению бывшего мужа я и не была готова, но вот родных отбривать за семь лет научилась.
Пожалуй, это их неуемное желание покопаться в моем прошлом и напомнить о совершенных ошибках в конечном счете меня закалило.
Первое время было трудно, я погрязла в самокопаниях. Анализировала и обвиняла себя в том, что не смогла уберечь самое ценное, что было в моей жизни. Родители и сестра пытались помочь, но делали только хуже.
«Ты ведь видела, какой он…».
«Хорошо, что всё обошлось малой кровью».
«Подумаешь, развелись… Вот если бы он остался в нашей семье, это бы стало проблемой…».
Их речи мало походили на искреннюю поддержку, и в какой-то из дней я просто проснулась утром и поняла: так больше продолжаться не может.
С тех пор я стала пресекать любые разговоры о Саше и о том, что случилось после того, как он меня бросил и улетел покорять мировые IT-вершины.
– Утешения мне не требуются, – произношу резко и иду в ванную.
Поняв, что сказала что-то не то, Окс семенит следом.
– Жень, ну прости. Я не это имела в виду… Просто стресс. Вы ведь так долго не виделись… Когда папа сказал, что Нечисть вернулась, я вообще обомлела. Зачем он вернулся?
Резко обернувшись, вглядываюсь в её милое личико.
– Позвони ему и спроси. Мне он, знаешь ли, не докладывает!
Грублю не специально. Просто эта жалость во взгляде… Она меня вымораживает!
Всё время, что я мою руки, умываюсь и переодеваюсь в домашний костюм, сестра находится рядом и виновато сопит.
– Подожди, – я натягиваю топ и оборачиваюсь. – А где твоя машина? Я не видела во дворе.
– На такси приехала, – Оксана заговорщически улыбается. – Потому что…
Она убегает на кухню и через пару секунд появляется с бутылкой мартини в руке.
– Та-дам! Девичник!
– Окс, сегодня вторник.
– И что? Вторник – это маленькая пятница.
– Так говорят о среде.
– Да? Ну, значит, я и завтра приеду, – хохочет. – Какая, собственно, разница?
И правда. Для нее дни недели перестали иметь какое-либо значение с тех пор, как она забила на учебу в МГУ, заявив, что основы государственного управления ей никоим образом не интересны.
Кстати, зря.
Хватку сестра переняла у отца. Чистая сталь.
То, что происходит сейчас, идеальное тому подтверждение.
Мартини – тактический ход: развязать мне язык и добыть информацию.
Только не на ту напала, милая.
Разливая алкоголь по бокалам, сестра одаривает меня внимательным, тёплым и чуть тревожным взглядом.
– Ну и как ты, Жень? – спрашивает участливо. – Только не ври.
– Нормально, – отвечаю как можно беззаботнее. Откидываюсь на спинку стула и, наклонив голову, слежу за её движениями.
– «Нормально» – это сродни «отвратительно»?
– Нормально, это нормально. Отчего я должна, по-твоему, расстраиваться?
Стараясь поддержать, они все топчутся по, казалось бы, зажившей ране.
– Понятно, – она кивает и, пододвинув один бокал мне, отпивает из второго. – Тогда рассказывать буду я!
Я невольно фыркаю.
Весь следующий час Окс в подробностях обрисовывает мне причины новой ссоры родителей, к которой невольно оказалась причастна.
Мама с подругами уехала в отпуск и оттуда делилась с сестрой снимками. Оксана, конечно же, не удержалась и некоторые из них запостила в социальной сети. Папа увидел на одной из фотографий постороннего мужика и закатил маме скандал.
– Он ревнует, представляешь? – Оксана хохочет. – К итальянцу! К официанту!
– Папа ко всем ревнует. У него это чувство напрямую связано с контролем.
Оксана замолкает на секунду.
Мы обе понимаем: я сказала больше, чем собиралась. Благо, делаем вид, что не заметили.
Меня он тоже в какой-то степени ревновал. Я была его собственностью, дальнейшую жизнь которой он тщательно распланировал.
А потом раз… и всё развалилось.
Саша помешал ему очень сильно, потому что, не имея в своем распоряжении наследника, папа надеялся правильно выдать старшую дочь замуж. То есть, меня. Но система дала сбой, и я продолжила сопротивляться даже после развода.
Вечер проходит неплохо. Разомлев, сестра ведет себя более естественно, чем обычно. Рассказывает мне о своем новом блоге. Периодически жалуется на Антона, который не понимает её потребности снимать каждый свой шаг. А потом…
Потом она достает телефон и сосредоточенно набирает что-то в поисковике.
– Окс, – уточняю, почувствовав неладное, – что ты делаешь?
– Ничего, – отвечает, не поднимая глаз. – Просто…
– Оксана.
– Папа сказал, что Нечисть притащил с собой в Россию невесту или жену. Я хочу на нее посмотреть.