Текст книги "Иногда нужно просто удрать"

– Может, они там?

Оба подходят вплотную к контейнеру. Дети в ужасе переглядываются. Что делать?!

Выход один – спрятаться в мусоре. Нырнуть поглубже в пластиковые бутылки, чайные пакетики, пожухлые листья салата, баночки с высохшей краской, тюбики из-под зубной пасты, тухлые помидоры, яичную скорлупу, рваные кроссовки… И затаиться во всём этом на самом дне. Финн быстро прокапывает себе лаз в плотном слое мусора и вдруг чувствует, что влип во что-то мягкое. Как раз в этот момент крышка над ними приоткрывается, и в образовавшемся отверстии появляется лицо толстяка.

Финн старается не дышать и не шевелиться.

– Фи, как воняет! – пищит толстяк и быстрей захлопывает крышку. – Не, тута их нету.

– Чёрт! – ругается дылда. По голосу слышно, что она уже отошла от контейнера. – И чё, если мы их не найдём? Не, я серьёзно.

– Я те сразу сказал, шо они нам свинью подложили, – голос толстяка тоже удаляется. – Не, это ни фига не случайность. Это какая-то фигня!

Дети ждут ещё пару минут, и только когда снаружи всё совсем стихает, а значит, полицейские точно ушли, они выныривают из мусора и вылезают из контейнера. Девочка снимает с кудрей тёмно-бурую банановую кожуру. А Финн видит, во что влип: на руке у него болтается использованный детский подгузник – он приклеился липучками к куртке. Финн лихорадочно пытается его сбросить, но подгузник не поддаётся. Девочка помогает его снять и, посмеиваясь, бросает обратно в контейнер.

– Эластико-фантастико! – восклицает она. – Мы от них избавились!

Это, конечно, о полицейских. Она вытирает о штаны руку и протягивает её Финну.

– Между прочим, меня зовут Йола.

Финн пожимает руку.

– А меня – Финн.

4. Прожорливый телефон-автомат

– Вообще-то по-настоящему меня зовут Иоланта, – говорит Йола. – Но, по-моему, это имя больше подходит для взрослой тёти.

Финн и Йола идут по Ораниенбургу, который состоит из длиннющих улиц с совершенно одинаковыми домами. Они пытаются определить, в какую им надо сторону, и попутно рассказывают друг другу всякие важности. Например, что Йоле уже десять с половиной, хотя она почти на голову ниже Финна. Она во всех подробностях расспрашивает Финна о происшествии в поезде, и ему в третий раз приходится рассказывать про Хакмака и карточный фокус, с помощью которого тот украл у Финна рюкзак.

– Ну надо же, прямо как в книжке… – удивляется Йола. – Про Эмиля и этого противного господина Грундайса.

И точно! Была такая книжка, называется «Эмиль и сыщики»[8]8
  Эту книгу написал в 1929 году знаменитый немецкий писатель Эрих Кестнер. Мальчик по имени Эмиль, как и Финн, едет в Берлин один. В поезде он встречает господина Грундайса, который его обворовывает, но на этом приключения, конечно же, не заканчиваются…


[Закрыть]. Папа читал её Финну вслух, когда тот был совсем маленький и болел ветрянкой. Финн слушал с удовольствием. Особенно ему понравилось, что дети там намного умнее взрослых. Правда, кое-чего он не понял, потому что в книжке описывалась старая жизнь. Он даже хотел написать автору письмо по электронной почте, но папа сказал, что писателя давным-давно нет в живых и что эту историю он сочинил почти сто лет назад, когда не было ни электронной почты, ни даже мобильных телефонов.

Наверное, глупых проводников в то время тоже не было, которые ни за что ни про что могут выкинуть человека из поезда. Вместо того чтобы помочь, если кого-то обокрали.

Финн смотрит на Йолу, и ему опять становится не по себе. Может, это была не самая блестящая идея – просто взять и сбежать.

– Но Эмилю не пришлось искать дорогу в Берлин, – говорит Финн задумчиво.

– Ой, да это проще простого, – улыбается Йола. – Нужно просто всё время идти на юг. Так мы не потеряемся и придём прямиком в цити.

Финн кивает. Он знает – юг там, где солнце стоит в полдень, но сейчас уже смеркается, от солнца осталась только оранжевая полоска на горизонте.

– Солнце садится на западе, – Финн показывает на полоску. – Чтобы найти юг, надо повернуться влево на четверть оборота.

– Точно, – говорит Йола. – Значит, нужно брать немножко левее.

Но вначале надо позвонить. Финн просто обязан сообщить маме и Мухтару, что скоро приедет, чтобы они не беспокоились. Как назло, Йола забыла телефон в грузовике. Зато у неё есть с собой деньги. Она долго шарит по карманам и выуживает оттуда скомканные десять и пять евро, две монетки по пятьдесят центов и три по одному.

– Нужно найти телефон-автомат, – говорит она.

– Я по такому никогда не звонил, – признаётся Финн.

– Ничего, – успокаивает Йола. – Это как автомат с жвачкой. Только вместо жвачки там телефонная трубка.

Пока они ищут телефон, Финн расспрашивает Йолу, как это получилось, что грузовик врезался в полицейскую машину.

Оказывается, она родом из Фелефанца – маленького города неподалёку от Ораниенбурга. А когда-то, ещё до её рождения, её родители жили в Польше.

– Бабча и дзядек до сих пор там живут, – говорит Йола.

Она объясняет, что по-польски это значит «бабушка» и «дедушка». У них в Цедыне[9]9
  Цедыня – польский город, который находится рядом с немецкой границей.


[Закрыть] свой дом и хозяйство. А водитель грузовика – это её дядя Вой цех. Он тоже из Цедыни, но работает в Германии бетонщиком, потому что тут можно намного больше заработать, чем в Польше. А в выходные он едет обратно домой.

– И меня, к сожалению, берёт частенько с собой, – вздыхает Йола.

– Ты что, не любишь бывать у бабушки и дедушки? – удивляется Финн.

– В общем-то, люблю. Но не так часто. Иногда мне там скучно. И я терпеть не могу Вой цеха. От него пахнет потом, а ещё он жадный. Если он меня везёт, то мама платит ему двадцать евро за бензин, хотя он и так нехило зарабатывает на этих поездках. У него там куча всяких штук в багажнике.

– Каких ещё штук?

– Ну, старых стиральных машин, холодильников, посудомоек… Он потом продаёт всё это по дешёвке. Вот поэтому-то мы в вас и врезались.

– А какая тут связь?

– Грузовик так нагружен, что не может быстро тормозить. И нужно ехать очень осторожно и соблюдать дистанцию. Но Вой цех всю дорогу ругался – кричал, что не потерпит жвачки в машине.

Тут Финн окончательно запутался.

– Он что, не любит жвачку?

– Его от одного слова воротит. Он кричал: «Фся мы-ыши-ина в этай чёртавай жи-и-ивачке!» И требовал, чтобы я всю упаковку выкинула в окошко, представляешь?

– Что, прямо с нежёваной жвачкой?

– Ну да, представляешь?! Вот поэтому-то он не смотрел вперёд и слишком поздно затормозил. Ой, там такой грохот был в кузове! Наверняка все его посудомойки теперь всмятку!

Кажется, Финн понимает, почему Йола так хочет в «цити» и почему она сбежала от Войцеха.

– Если найдём телефон, ты тоже сможешь позвонить, – говорит Финн. – Чтобы твои родители не беспокоились.

– Ни в коем случае!

Финн удивлённо смотрит на Йолу, но она решительно мотает головой.

– Папа сразу примчится. И меня целый месяц не выпустят из дома.

– Целый месяц?!

Один раз Финна тоже так наказали. После того как они поиграли в ножички с Карло. Хотя они метали не настоящий ножик, а игрушечный, на двери осталось много маленьких дырок. Мама тогда такой крик подняла. И Финну пришлось целый день просидеть дома, хотя он и собирался играть в футбол. Но всё-таки это был один день, а не месяц!

Йола сбрасывает ногой камешек с дороги.

– У меня папа жутко строгий. Я один раз не убралась на столе, так он меня на две недели дома оставил.

– Ужас! – восклицает Финн.

Йола кивает.

– Он всё вечно контролирует и ко всему придирается. Поскорей бы мне исполнилось восемнадцать. Тогда я, как и моя старшая сестра, уеду из дома и буду работать водителем катафалка.

– Твоя сестра – водитель катафалка?

– Нет, Мальвина работает в доме престарелых. Но, по-моему, водитель катафалка круче. Чёрные машины такие клёвые. И без работы не останешься – кто-нибудь всегда умирает.

Финн косится на Йолу. По его мнению, Йола и сама клёвая, правда, со странностями. Он ни разу не слышал, чтобы девочка мечтала водить катафалки. Хотя сейчас он и сам мечтал о машине, пусть даже о катафалке, только без трупа внутри. Ноги от долгой ходьбы просто отваливаются. И у него такое чувство, что они идут всё время по кругу. По крайней мере, этот перекрёсток они точно проходили.

– Не, – говорит Йола, – мы были на другом перекрёстке.

– Может, телефонов-автоматов вообще больше нет? – произносит Финн задумчиво. – Сейчас ведь у всех мобильники.

– Но кому-то телефоны-автоматы очень нужны, – возражает Йола. – Например, шпионам и вымогателям, ведь по мобильнику их могут прослушать секретные агенты.

В этот момент они поворачивают за угол и… – о чудо! – видят впереди самый настоящий телефон-автомат! Металлическая колонна с небольшим козырьком сверху, на колонне – ящичек с кнопками и трубка. Телефон весь в каких-то надписях и царапинах. Но когда Финн снимает трубку, слышится гудок. Йола суёт в щёлку две монеты по пятьдесят центов. Монеты звякают и проваливаются. Финн набирает номер и прикладывает трубку к уху. Ждёт два гудка. Йола напряжённо прислушивается. Финн слегка наклоняет голову, сердце у него колотится. Раздаются ещё два гудка, потом – щелчок, и он слышит собственный голос: «Привет! Вы позвонили Свене и Финну. Нас нет дома, или нам просто неохота подходить. Можете что-нибудь пропищать после сигнала».

Это он сам записал на автоответчик, и мама очень смеялась.

– Автоответчик, – шепчет Финн.

– Скажи что-нибудь, – так же тихо говорит Йола. – Ну, что всё в порядке и всё такое…

Раздаётся гудок, Финн откашливается и говорит: «Мам, привет, это Финн. Я просто хотел сказать, что скоро приеду. У меня рюкзак пропал… Точнее, его украли… Поэтому проводник…»

Вдруг снова раздаётся щелчок, и в трубке слышится мамин голос:

– Финн! Господи, куда ты пропал?! – от волнения она с трудом переводит дыхание.

Финн хочет что-то ответить, но тут снова раздаётся щелчок и начинаются короткие гудки: пип-пип-пип…

– Не понял… – Финн беспомощно смотрит на трубку.

Йола изо всех сил давит на кнопку для возврата монет, заглядывает в пустой отсек для сдачи и наконец со всего размаха бьёт кулаком по колонне.

– Чёртов телефон! Всё съел! Хотя даже минуты не прошло!

Финн совсем растерялся. Одно ясно: монет больше нет, позвонить ещё раз не удастся. И надо же такому случиться, что как раз в эту секунду из-за угла показывается полицейская машина.

За ветровым стеклом Финн узнаёт два лица: круглое и длинное. Он быстро вешает трубку, хватает Йолу, которая как раз хочет выйти из-за колонны, и кричит:

– Сматываемся!

5. Всё время на юг

К счастью, полицейские их не заметили, и Йола решила, что лучше всего побыстрей смыться из Ораниенбурга. Они долго шли по дороге, и теперь вокруг лежат только поля и леса. Финн ковыляет следом за Йолой и размышляет: а вдруг они так и не дойдут до Берлина? Темнеет, и становится холодно. Сверху на них глядит похожая на пиццу луна. Просёлочная дорога всё время сужается и уже вся заросла травой.

– Стороны света можно определить даже ночью, по Полярной звезде – она всегда на севере, – говорит Йола.

Финн смотрит на усеянное звёздами небо.

– А если это не Полярная звезда, а какой-нибудь спутник? – спрашивает он.

Но Йола уверенно мотает головой.

– Никакой это не спутник. Полярная звезда всегда в одном и том же месте – над широкой стороной ковша Большой Медведицы.

Финн ещё раз внимательно смотрит на небо и бредёт дальше. Хочется есть. Все жвачки Йолы они уже сжевали. Желудок у Финна совершенно пустой, в нём может поместиться любая звезда, даже Полярная. Финн вспоминает о ланч-боксе с папиными бутербродами с черемшой и сыром тофу и печально вздыхает.

– Как подумаю, что этот Хакмак уплетает мою еду, прямо дурно становится.

– Наверняка он ради этого всё и украл, – говорит Йола. – Вот кого нужно ловить, а не нас!

– Да уж, – кивает Финн. – Они даже не взглянули на банку с отпечатками пальцев!

– Всё равно он своё получит, – уверяет его Йола. – Когда-нибудь. Даже если его не поймают. Потому что есть высшая справедливость. Вот как с Войцехом, раз – и авария… Может, его собака покусает. Или он раком заболеет.

– Рак – очень плохая болезнь, – вставляет Финн. – От неё лысеют.

У фрау Бухборн с пятого этажа был рак, и она долго лежала в больнице. А когда вернулась, то стала носить парик. Финн это понял, потому что один раз, когда он отдавал ей газеты, парик у неё съехал, и мама ему всё объяснила. Про химиотерапию и всё такое. И ещё сказала, что от рака можно умереть.

Мысль о том, что Хакмак облысеет, приводит Йолу в восторг:

– Круто! Ему тогда птички будут прямо на лысину какать!

Финн так и прыскает. Йола не выдерживает и тоже хохочет. И они оба так покатываются, что Финн валится на траву.

– Ой, больше не могу! – кричит он, задыхаясь. – У меня колики от смеха. И от голода.

Внезапно Йола щурится и смотрит куда-то вдаль.

– Кажется, я что-то нашла!

И показывает на какое-то покосившееся здание.

– Наверняка там есть еда! – кричит Йола и бежит вперёд.

Финн вскакивает и кидается за ней.

Когда они подходят поближе, лицо у Финна вытягивается. Здание явно нежилое. Стёкла выбиты, ворота покосились.

– Так себе местечко, – говорит он.

Йола принюхивается. В воздухе стоит крепкий запах навоза.

– Наверняка здесь раньше был свинарник, – заключает Йола и с любопытством осматривается.

Финн морщится.

– Будь я свиньёй, всё равно не хотел бы тут жить.

– Я тоже, – она упирается в створку ворот и пробует надавить. – Может, там что-нибудь есть?

– Что?

Внутрь Финну совсем не хочется.

– Ну, вампир или какая-нибудь зомби-свинья, – Йола хрюкает и корчит страшную рожу. – Обожаю всякие ужасы.

Она со всей силой наваливается на ворота, и они чуть-чуть поддаются.

– Ну же, помоги мне!

Финн встаёт рядом с Йолой, и они начинают давить с удвоенной силой. С лязгом и скрежетом створка ворот катится по ржавой рельсе и наконец во что-то упирается. Дети вглядываются внутрь, и у Финна перехватывает дыхание: перед ними и впрямь чудовище. Омертвевшими глазами оно уставилось на детей. В разинутой пасти зияет чернота. Финн вскрикивает. Но не от страха, а наоборот, от облегчения, потому что, немного приглядевшись, он понимает: страшная пасть – это всего лишь решётка радиатора, а глаза – обыкновенные фары. Чудище оказалось стареньким трактором.

Йола прыгает от радости:

– Шаппо-кляппо!

Вечно она со своими смешными словечками! Финн придирчиво осматривает трактор. Он весь во вмятинах, красная краска во многих местах облупилась, левое крыло проржавело.

– Старьё, – качает головой Финн. – Наверняка не на ходу.

Но Йола пришла в такой восторг, что её не так-то просто остановить.

– Это «Беларус»! Я-то знаю!

Она карабкается по заднему колесу, забирается на водительское кресло и смахивает рукавом пыль с панели приборов.

– Так… А теперь нам нужна проволока.

– Зачем?

– Как это зачем? Чтобы его завести!

Но Финн ничего не понимает.

– Разве можно завести трактор без ключей?

Йола кивает и выпрыгивает из кабины.

– Дзядек всегда так делает, когда денет куда-то ключи.

И она показывает на открытый моторный отсек.

– Это очень просто. Нужно соединить этот провод вон с той пипкой.

– Хм-м-м, – мычит Финн. – Но ведь дзядек заводит СВОЙ трактор.

– А мы его возьмём только на время, – говорит Йола и принимается искать что-нибудь наподобие проволоки. – Или ты хочешь идти пешком?

– Не, – Финн быстро мотает головой. – Я просто…

И совсем тихо, словно про себя, он говорит то, что бы его папа сказал:

– В общем… это не совсем корректно.

Даже если папа сто раз прав, усталость берёт верх. Мысль о том, что у них может появиться какая-никакая колымага, так заманчива, что все сомнения разом улетучиваются. Финн тоже озирается по сторонам, но разве в темноте что-то найдёшь? Тут он вспоминает, что вдоль просёлочной дороги тянется забор.

– Идея! – кричит он и выбегает из здания на дорогу.

Проходит несколько метров вдоль ограды и останавливается у одного из ветхих столбиков. Сверху столбик примотан к забору проволокой. Как раз на это Финн и рассчитывал. Он хочет схватиться за проволоку, как вдруг ему приходит в голову мысль – а что, если весь забор под напряжением? Как у папиных соседей. Как-то раз Финн случайно до него дотронулся – ощущение было такое, как будто кто-то огрел его дубинкой. Финн медлит, но всё-таки решает рискнуть. Зажмуривается и быстро-быстро трогает проволоку. Ничего. Никаких тебе дубинок. Осмелев, он берётся за торчащий край проволоки, но тотчас отпускает. Что-то его обожгло. Но на этот раз просто крапива. Стараясь не касаться крапивы, Финн гнёт проволоку в разные стороны, пока она не ломается. И Финн бежит к Йоле.

– Вот! – он издали машет в воздухе куском проволоки.

– Отлично! – хвалит его Йола. – Внутри бы мы всё равно ничего не нашли.

И она ещё раз объясняет Финну, как «вот этот провод» нужно соединить проволокой «вон с той пипкой». А сама забирается на водительское сиденье.

– На счёт «три»! – кричит Йола и вцепляется в руль. – Раз, два… три!

Финн прикладывает проволоку куда надо. Вспыхивает искра. Мотор фыркает, дёргается и сразу глохнет.

– Заводится! – кричит Йола с восторгом. – Давай снова: раз, два, три!

Финн проделывает всё ещё раз, но с тем же результатом: трактор подскакивает, дёргается и снова затихает.

Он задумывается. Когда они с мамой навещали дедушку Клауса, тот иногда разрешал Финну порулить. Конечно, не самому, а у него на коленках. И не на настоящей дороге, а на парковке у «Альди»[10]10
  «Альди» – сеть продуктовых супермаркетов в Германии.


[Закрыть]. Финн крутил руль, а дедушка нажимал на педали. Вот поэтому-то Финн и знает, что без педалей машина не поедет. Дедушка всегда говорил одно и то же: «Сцепление, ключ, передача».

– Наверняка дело в сцеплении! – кричит Финн.

Йола кивает.

– Я тоже об этом подумала.

Она ещё крепче держится за руль и выставляет левую ногу как можно дальше вперёд, стараясь достать до педали.

– Давай ещё раз со сцеплением!

Финн снова берётся за проволоку. Опять пробегает искра, мотор тарахтит, выхлопная труба чихает, выплёвывает облачко густого чёрного дыма, мотор ревёт и с грохотом заводится.

Йола ликует.

– Ну, что я говорила! А теперь – по местам! Мы ЕДЕМ в Берлин!

Но Финн, который всё ещё стоит рядом с подпрыгивающим трактором, медлит. Дедушка всегда говорил, чтобы он не вздумал ехать один. Вообще машину можно водить только с восемнадцати, и то если у тебя есть права.

Но на Йолу эти аргументы не действуют. Трактор – это же не машина! И ездить на нём проще, чем на велосипеде. В деревнях все дети водят трактор. ВСЕ! Без них бы сельское хозяйство давно загнулось. Просто нельзя использовать детский труд. Дело не в том, что дети не могут водить трактор, а в том, что им приходится работать водителями, вместо того чтобы играть.

Финн снова кивает. Ну что скажешь – Йола совершенно права. Если другим детям можно водить трактор, то почему им нельзя? И он тоже забирается в кабину и усаживается с ней рядом.

– Поехали, – машет рукой Финн.

Йола сияет. Она снова хватается за руль, выставляет вперёд левую ногу, выжимает сцепление и командует:

– Первая передача!

Финн дёргает за ручку, фиксирует её в нужном положении и кричит:

– Есть первая передача!

Йола медленно отпускает педаль – чтобы сцепление схватилось. Трактор делает движение вперёд, и они ЕДУТ!

6. У вас есть что-нибудь вегетарианское?

Йола изо всех сил держит руль, и они попадают точно в ворота, даже ничего не задев. С грохотом выскакивают на бетонные плиты перед ангаром и наконец выезжают на просёлочную дорогу – чтобы вписаться в поворот, Йоле пришлось хорошенько крутануть руль.

– Видишь, как просто?! – орёт Йола, стараясь перекричать мотор.

Финн кивает. Находит рычажок для включения фар, и глубокие борозды просёлочной дороги заливает жёлтым электрическим светом.

– Полный вперёд! – кричит Йола.

Нажимает на газ, и мотор шумит так, будто хочет выпрыгнуть наружу.

– Вторая передача! – вопит Финн.

Йола отпускает газ и выжимает сцепление. Финн снова хватается за ручку и выставляет вторую передачу. Так они добираются до третьей передачи, а потом и до четвёртой. Постепенно их движения становятся более плавными и слаженными, и трактор резво катит прямо в ночь.

– Я дам тебе порулить, – обещает Йола. – И покажу, как это делается.

Финн молчит, а про себя думает, что и сам прекрасно знает, как это делается.

Вскоре просёлочная дорога превращается в нормальную трассу, а ещё через некоторое время фары освещают большой жёлтый указатель, рядом с длинной чёрной стрелкой надпись: «Берлин 55 км».

Финн и Йола радостно переглядываются. Они на правильном пути! Они ЕДУТ в Берлин!

Потом за руль садится Финн. Управлять трактором и правда не так уж и сложно. Вскоре он уже чувствует, насколько сильно надо крутить руль, чтобы входить в поворот. Йола с довольным видом следит за спидометром.

– Идём со скоростью 25 километров в час, – говорит она деловито.

Финн подсчитывает – если они и дальше будут так ехать, то через два часа окажутся дома. Он представляет себе радостные лица мамы и Мухтара, когда они увидят их с Йолой на тракторе. Вот они удивятся! И если повезёт, то ещё и подарят ему что-нибудь.

Впереди над деревьями они видят звезду, которая светит намного ярче других. Но это не Полярная звезда и даже не спутник, потому что по форме она напоминает гамбургер, окружённый венцом из золотисто-жёлтой картошки фри. Светящийся рекламный щит установлен высоко на столбе, чтобы голодные путники, вроде Финна с Йолой, увидели его ещё издали.

– Ура! – радуется Финн. – Тут можно подкрепиться!

И он сворачивает в сторону закусочной, а Йола достаёт из кармана две мятые купюры и тщательно их разглаживает.

– Пятнадцать евро! Нам хватит!

Финн кивает:

– Главное, чтобы у них было что-нибудь вегетарианское.

– Ты что, не любишь мясо? – удивляется Йола.

– Люблю. Но всё равно я его больше не ем, потому что не хочу, чтобы животные умирали.

– Но они всё равно умрут… Когда-нибудь.

– Да, но это от старости, а не потому, что их убили.

– А некоторых съедают другие животные. Например, крокодилы, акулы или львы…

Финн снова кивает.

– Тогда они хотя бы умрут не из-за меня. К тому же сосиски и котлеты можно делать и без мяса.

– Но они не такие вкусные!

– У папы очень вкусные. У него даже один отель их покупает.

– Значит, твой папа почти что мясник?

– Вообще-то он программист. Ну… который сидит за компьютером… Но у него кризис, так что он больше не может видеть эти компьютеры. Вот он и стал делать всякие штуки из сои. Котлеты, сосиски, шницели… Теперь он даже этим зарабатывает.

– Забавно, – улыбается Йола. – Колбасно-соевый программист-вегетарианец.

Они подъезжают ближе к закусочной, и Йола показывает Финну на стрелку, над которой написано: Drive-in. И хотя Финн учит в школе английский, этого слова он ещё не знает.

– Это значит, что можно заехать туда и заказать еду прямо из машины, – объясняет Йола. – И тут же всё съесть.

– А, ну это как Kaffe-to-go.

Мама иногда покупает так кофе, чтобы проснуться, когда везёт Финна в школу. Мухтар ещё всегда над ней подшучивает – спрашивает: а этот кофе-то-го привозят из Того (это такая африканская страна)? В таком случае должны быть кофе-каме-рун и кофе-эфи-опия.

Финн поворачивает по стрелке, и они оказываются за одноэтажным зданием. На голой кирпичной стене прилеплен небольшой нарисованный домик с открытым окошком, а в окне сидит великанша. По крайней мере, великаншей она кажется на фоне домика, потому что полностью его заполняет. Над головой у неё совсем немножко места для маленькой зелёной кепки, кое-как напяленной на кудрявые волосы; кепка напоминает крохотную лодчонку в огромном бушующем море. Увидев трактор с Финном и Йолой, великанша машет руками.

Финн переносит ногу с газа на тормоз и выжимает сцепление. Трактор останавливается метра на два дальше окошка, из которого выглядывает удивлённая великанша.

– Чёрт, где тут задний ход? – спрашивает Финн, лихорадочно дёргая за ручку передач.

Йола ставит ручку в новое положение, Финн выжимает сцепление, трактор откатывается назад и снова останавливается – на этот раз метра за два до окошка.

Йола высовывается из машины и, стараясь перекричать мотор, отчеканивает:

– Нам на пятнадцать евро! И что-нибудь вегетарианское! И to-go!

Финн ещё раз нажимает на газ. Трактор снова делает рывок и на этот раз останавливается прямо перед окошком. Великанша качает большой головой, так что маленький микрофон у её рта дрожит.

– Ты, эта-само, ездить сперва научись, а потом уж заказывай! – слышится из громкоговорителя над окошком. Голос великанши звучит как из колодца. После чего она вся высовывается из окна и вперивается в Финна.

– Чёт я не пойму, – великанша усиленно моргает, словно хочет проверить зрение. – Откудова у тя трактор? У тя ишо молоко на губах не обсохло!

Йола строит серьёзную мину и, прочитав светящуюся надпись под окошком «Вас обслуживает фрау Шипляй», говорит:

– Слушай, ты, фрау Шипляй. У нас нет времени болтать. Нам ещё сегодня нужно в цити.

– Это на этой-то штуковине? – великанша показывает пальцем на трактор. – Не, вы чё на нём, до Берлина хотите?

Йола кивает и делает рукой такой жест, который всегда делают взрослые, когда хотят сказать что-нибудь важное.

– Вы не ошиблись, многоуважаемая. Ну а теперь можем мы наконец сделать заказ?

Финну кажется, что «многоуважаемая» звучит чуть-чуть старомодно. Но Йола явно входит во вкус. Она протягивает великанше две бумажки и говорит:

– Мы платим наличными. Скидок не надо.

Но вместо того чтобы взять деньги, великанша качает кепкой, нажимает на кнопку и гундосит прямо в микрофон:

– Двое детей.

Отпускает кнопку, и её голос дребезжит уже в громкоговорителе:

– Значица, так, я угощу вас чем-нить из детского меню – просто у мя сёдни хорошее настроение. Ну а вы немедленно вылазьте из этой штуки, я позвоню вашим мамочкам, чтобы они вас забрали. Ясно?

Она берёт два свёртка из коричневой бумаги, которые словно по мановению волшебной палочки очутились рядом, и протягивает детям.

Йола берёт оба свёртка и сочувственно улыбается.

– Спасибо, очень мило с вашей стороны. Но мы правда ужасно торопимся. Чао, многоуважаемая!

Она машет Финну, тот выжимает сцепление, и трактор трогается. Фрау Шипляй высовывается из окошка и бешено машет руками. Так, что даже кепка слетела с головы.

– Вы чё, совсем сбрендили? – вопит она. – А ну вылазьте!

Финн сильнее давит на газ, из выхлопной трубы валит чёрный дым, и трактор заметно быстрее отдаляется от окошка.

Йола оборачивается, машет рукой и кричит:

– Только не очень-то шипите, фрау Шипляй, не то вас ждёт большой нагоняй.

Финн хохочет.

– Сопляки несчастные! – воет великанша, и это последнее, что они слышат. Вскоре и она, и маленький домик становятся совсем крошечными и наконец вовсе исчезают из вида.