Читать книгу "Кот Тихон в поисках города на букву «Эс»"

Маша Трауб
Кот Тихон в поисках города на букву «Эс»

© Трауб М., текст, 2026

© Козлов В., иллюстрации, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

– Владимир Семёнович, расскажите про ваши приключения! – попросил младший котёнок.

– Борис, ты уже не маленький, я тысячу раз рассказывал. Тебе не надоело? Может, книжку почитать? Мама сердится, что вы мало читаете, – ухнул Владимир Семёнович, заботливо поправляя клювом одеяло на его лежанке.

– Не надоело. Расскажите! – попросил Борис, которого в семье ласково звали Барсик.

– Он ещё маленький, – мяукнула немного раздражённо, как и положено старшей сестре, Маруся, по-домашнему – Муся. Но тоже притихла, приготовившись слушать истории старого сыча хоть в миллионный раз.

– Есть места на земле, где живут удивительные птицы. У них глаза светло-красного, почти оранжевого цвета. Они не кричат, как чайки, не поют, как соловьи, не курлыкают, как голуби. Они угукают. Так и говорят: «угу-угу». Птички с виду маленькие, серенькие, ничем не примечательные, а кричат так, что это «угу» слышно всем. Люди, чутко спящие, от него даже просыпаются ранним утром. Эти птицы – горлицы. Они красивые, если смотреть издалека, милые, но, если приглядеться, клюв у них очень грозный. Не клювик какой-то там, а настоящий клювище. С нами по соседству жила маленькая девочка, будущая художница. Она любила рисовать животных и птиц. Горлица ей очень нравилась. Одна из горлиц прилетала к девочке на балкон и будто позировала – садилась на стол или стул и не двигалась. Девочка восхищалась цветом оперения, невероятными глазами, грацией птицы. Только клюв девочке не удавался. Она без конца стирала набросок ластиком и пыталась нарисовать снова. Для горлицы, при её изящной голове и небольшом теле, клюв был слишком велик. Девочке не хотелось делать птицу грозной и опасной. Она так расстраивалась… В конце концов, юная художница нарисовала нечто среднее между голубем и горлицей. Натурщица, та самая птица, – её звали Дуся – была очень довольна портретом. Девочка – нет. Её мама восторгалась рисунком, а девочка сказала, что таких птиц в природе не существует. Этим меня всегда поражали художники. Изучайте портреты, пейзажи – вы сможете многое понять про людей и природу, – рассказывал старый сыч.

– Да, все вокруг только и говорят: больше читайте, ходите в музеи, в театры, слушайте классическую музыку, – буркнула Муся. – А можно хотя бы на ночь послушать о приключениях, а не нравоучения?

– В тех местах, где живут горлицы, облака имеют удивительный цвет, – продолжил рассказ Владимир Семёнович. – Они с одной стороны подсвеченные солнцем, с другой, совсем рядом – уже тёмные, вечерние. Солнце быстро садится, буквально мгновение – и небо становится другого цвета. Именно поэтому его всегда пытались нарисовать художники. А ещё море, легкую зыбь, шторм… Айвазовский, мой любимый художник, жил в тех краях. Море на его картинах – ничего лучшего я не видел…

Раньше даже в больших городах чуть ли не в каждом дворе были голубятни – маленькие деревянные сарайчики. Люди в них поднимались по деревянной лестнице. Голубей разводили просто так, чтобы ими любоваться, слушать, как они курлыкают. А потом их стали использовать, чтобы заработать денег. Например, на свадьбах. Молодожёны брали двух белых голубей, как символ любви, и отпускали в небо. Конечно, голуби возвращались к хозяину. Это была их работа. Не все хозяева заботились о том, чтобы их подопечные жили в хороших условиях, отдыхали. Да и люди, не умевшие обращаться с птицами, могли им навредить.

– Лучше бы голуби доставляли письма влюблённых, – заметила Муся. – Голуби ведь раньше были почтовыми, да?

– Да, они очень умные и верные птицы. Всегда возвращаются домой, к родному гнезду. В Древнем Египте голуби передавали сообщения о разливе Нила, а в Древней Греции – имена победителей на Олимпийских играх. Позже голуби доставляли секретные данные о ходе военных сражений. Голубей очень любили журналисты. Благодаря птицам они раньше всех получали сообщения и новости о регатах[1]1
  Соревнование по парусному спорту.


[Закрыть] или других событиях, о которых затем писали в газетах. Голуби могли лететь со скоростью больше ста километров в час и преодолевать огромные расстояния, – ответил Владимир Семёнович.

– А почему сейчас нет почтовых голубей? – спросил Барсик.

– Потому что вы все сидите в телефонах. Тогда же нужно было написать письмо, очень короткое, на маленькой бумажке, которую привязывали к лапке голубя, чтобы ему было не тяжело лететь. Существовал даже специальный голубиный шифр, который раскодировали люди и пересылали сообщения другим людям уже в понятном виде. Когда ты должен что-то написать на маленькой бумажке, волей-неволей вынужден формулировать мысли и писать коротко, только главное, – посетовал по-стариковски сыч. – Голубиная почта позволяла рассказать о любви так, как никто до тебя. Одной фразой заставить свою возлюбленную тебя ждать и мечтать о встрече.

– Вы тоже отправляли письма голубиной почтой? – ахнула от восторга Муся.

– Да, только никому об этом не рассказывай, – ухнул сыч, – я делал это тайно.

– Это так романтично! – воскликнула Муся.

– А по-моему, глупо. Зачем писать письма? – удивился Барсик. – Я вот ещё в первом классе сказал Соне, что люблю её и женюсь только на ней.

– А в детском саду ты обещал жениться на Асе, – фыркнула Муся.

– В том месте, где я жил в молодости, люди строили другие голубятни: не деревянные домики, а кирпичные, – продолжил рассказ старый сыч. – Как настоящие дома, только маленькие, стоящие на бетонных столбиках-опорах. Никаких лестниц рядом. В этих домах были окошки, балкончики. Когда я впервые увидел такое сооружение, даже не поверил, что оно предназначено для пернатых… Красивый, прочный, уютный дом, в котором любая птица могла найти приют и корм.

– А есть города, где очень любят кошек? – спросил Барсик.

– Конечно! Кажется, кошек везде любят, – рассмеялся Владимир Семёнович. – На Куршской косе есть город, где кошки – настоящие хозяева. У них собственные улицы, им установлены памятники. И в других странах кошек очень любят: они живут в магазинах, спят прямо на витринах. Кошки буквально везде: в ресторанах, торговых центрах, в каждом доме. А есть страны, в которых люди должны сдать экзамен, чтобы забрать котёнка из приюта. Очень сложный и ответственный экзамен, между прочим. Люди должны доказать, что сумеют позаботиться о котёнке.

– Ещё бы, – хмыкнула Муся, – с нашим Барсиком и после экзамена не справишься. Даже мне было сложно, когда он был маленьким. То спрячется, и ищи его, то ест, то не хочет. То спит, хоть пушкой стреляй над ухом, то носится по ночам и всех будит. Мама тоже с ним с ног сбилась.

– Сама такая была, мне мама рассказывала! – возмутился Барсик.

– Но везде, в любых странах, городах, деревнях есть удивительные животные, которые живут ради людей, – продолжил рассказ Владимир Семёнович. – Я познакомился как-то с псом породы немецкий боксёр, его звали Мишель, Миша. У него отказали задние лапы. Пес попал под машину, но хозяева его выходили, сделали специальное приспособление, чтобы Миша мог ходить на передних лапах. Вместо задних прикреплялся специальный аппарат на колесиках, похожий на тележку. Миша дважды в день выгуливал сначала хозяина, потом хозяйку. Хозяин тяжело передвигался на ходунках – это такие приспособления для людей, которые не могут ходить сами. Миша, как мог, тянул его за собой, заставлял проходить дальше и дольше. Вечером точно так же выгуливал хозяйку, которая хоть и без ходунков, но тоже ходила медленно и тяжело. Миша и её тянул всё дальше. Ради него она проходила немножко по парку, до следующего дерева, до скамейки. Миша старался, чтобы хозяева шли быстрее, специально убегал по узкой улочке в гору, всё выше. Он знал, что врачи рекомендовали хозяевам больше двигаться.

«Так и живём», – признался как-то Миша, тяжело дыша. Он был уже пожилым псом, и ему самому с трудом давались подъёмы в гору и спуски. «Я ради них стараюсь, а они – ради меня. Они думают, что меня выгуливают, а я думаю, что выгуливаю их. Опять Дуся сегодня с утра раскричалась, – жаловался пёс. – Хозяев разбудила». Кстати, вы знали, что немецкие боксёры становятся лучшими друзьями кошек? Удивительно, правда? Миша дружил со всеми котами в округе.

– Дуся? – прервала рассказ Владимира Семёновича Муся.

– Да, та самая горлица, которая кричала дурным голосом. Дульсинея, – ответил старый сыч. – Спасу от неё не было. Только задремлешь с утра, как она начинает голосить.

– А вы её видели? – спросил Барсик.

– Кого? – Владимир Семёнович задремал, закончив вечерний рассказ.

– Дусю!

– Видел, конечно. Сам хотел её в дупло поглубже засунуть, чтобы дала выспаться, – хмыкнул сыч и опять задремал.

– Вот бы и мне её увидеть! – тихо сказал Барсик.

– И мне, – прошептала Муся.

Самый старший из котят – Сёма – давно спокойно спал. Привык засыпать под рассказы Владимира Семёновича. После тренировок он был не только без задних лап, как говорят про тех, кто очень устал, но и без передних.

– А что было дальше? – спрашивал Барсик, когда Владимир Семёнович спускался в детскую пожелать спокойной ночи котятам и прочитать им хотя бы страницу из «Евгения Онегина» или другой классической литературы. Нора настаивала: дети должны воспитываться на человеческой классике, знать литературу, чувствовать язык. Но стоило старому сычу нацепить на нос очки для чтения, сделанные специально для него свинкой Марысей и ёжиком Лёней, как Барсик спрашивал про его прошлое. Что Владимир Семёнович видел, где жил… Сыч снимал с носа очки и пускался в воспоминания молодости.

– Дома в том городке были старые. Весь городок был старым, так и назывался – Старый город. А квартира, в которой мы жили, находилась будто в колодце, вырубленном в скале. Этажи дома не поднимались, а уходили вниз по винтовой лестнице. Очень крутой. Нам, птицам, всё равно, а люди страдали, преодолевая ступеньки, которых было много. Весь город состоял из ступеней, ведущих вверх и вниз. Самый короткий путь – через сад, в котором, правда, было запрещено гулять с собаками, даже на поводке. Там росли удивительные цветы, деревья, кустарники. Пахло так, что начинала кружиться голова. Никакие духи не сравнятся с тем садом. Люди, заходя в него, находились будто в дурмане, не в силах выйти наверх. Они часами сидели на скамейках, думая о чём-то своем, забывая о телефонах, делах, заботах… В этом саду все проблемы будто исчезали сами собой, оставались лишь красота, запахи. Они позволяли забыться, пусть и на короткое время… Я любил этот сад. Там провёл самые счастливые часы своей жизни… Каждый дом в старом городе имел название и номер – они были указаны на красивых плитках, похожих на изразцы на печке. Наш дом назывался «Сюрприз». Да, в некотором роде это было правдой – обычный вход и вдруг резкий спуск вниз, ещё ниже, ещё на несколько этажей. Люди соорудили подпорки в скале, чтобы удержать её от разрушения, но их давно пора было менять – время и природа брали своё. Мой хозяин жил на нижнем этаже. Вид из окон с одной стороны квартиры открывался на крыши соседних домов, а с другой стороны – на скалу. Хозяину нравилась скала. В спальне всегда было темно. Но хозяин был несчастлив в личной жизни – его возлюбленная привыкла просыпаться вместе с солнцем, с рассветом. А он наслаждался утренним сумраком. Не любил слепящий свет, проникающий в окна. Поэтому они расстались. Тогда я понял, что птицы, звери, люди должны смотреть в одну сторону. Думать, чувствовать, ощущать одинаково. Только тогда возникает настоящая любовь. Как у нас с моей Лорой. Она, как и я, не любила рано просыпаться. Ей нравились та скала и те крыши.