Текст книги "Эзотерика в истории, культуре и искусстве"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ezoterika-v-istorii-kulture-i-iskusstve-295269.jpg)
Автор книги: Массимо Чентини
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
2. Каузальное сравнение:
а) объектное сравнение. Либидо обозначается через свой предмет, например: благодатное солнце;
б) субъектное сравнение. Либидо обозначается через место своего происхождения или по аналогии с ним, например: фаллос или его аналог – змея.
При этих трех основных формах сравнения действует еще четвертая, а именно – функциональное сравнение, причем tertium comparationis (третий член сравнения) есть именно деятельность; например, либидо оплодотворяет, как бык, оно опасно – в силу своей яростной страсти, – как лев или дикий вепрь, и похотливо, как осел, и так далее»[7]7
Юнг К. Г. Символы трансформации / Пер. с англ. В. Зеленского. 2-е изд. М.: Академический проект, 2020. С. 127–128.
[Закрыть].В целом речь идет о том, чтобы понять, использует ли эзотерика серию языков или сама по себе является языком. Вопрос этот сложнее, чем кажется на первый взгляд. Система коммуникации, принятая в эзотерике, включает в себя опыт, практики и теории, разделяющиеся на бесконечное множество лингвистических инструментов, которые невозможно поместить в определенные модели. В сущности, эзотерический опыт и язык представляют собой сложную структуру, которая не поддается систематизации и научному анализу. В этом культовом комплексе проблематик знаки играли и продолжают играть основополагающую роль. В лаконичных графических, оральных и жестовых элементах они передают весь массив древних знаний. Это наследие хранит форму «другой» культуры, сотканной из тысячи знаний, тайн и, естественно, знаков.
![](i_006.jpg)
Иллюстрация из «Алхимического служебника» (“The Ordinal of Alchemy”) Томаса Нортона. Конец XV века
На девятой гравюре солнечные лучи падают на дистиллят, разлитый по шести сосудам, представляющим собой место, где созревает материя. По обеим сторонам от сосудов находятся бык и овца, о символическом значении которых мы говорили ранее. В нижней части гравюры прокаленная под солнечными лучами материя помещается в стеклянный сосуд. Меркурий принимает сосуд из рук «сестры» алхимика.
Десятая гравюра лаконично, но понятно показывает, как два вещества, аллегорически изображенных в виде звезды и цветка, помещают в Философское Яйцо. Алхимик, предварительно разведя огонь в атаноре, нагревает содержимое. Внизу, сбоку от печи, Солнце и Луна держатся за руки, символизируя соединение Философской Ртути и Философской Серы.
Гравюры одиннадцатая, двенадцатая и тринадцатая повторяют представленное соответственно в восьмой, девятой и десятой гравюрах. Алхимики считали необходимым повторять операции, первостепенные для того, чтобы Великое делание осуществилось. Здесь следует сравнить две иллюстрации и отметить интересный факт. На десятой и тринадцатой гравюрах внизу изображены Солнце и Луна, которые держатся за руки, подтверждая соединение Меркурия и Серы. На десятой гравюре у ног фигур указано число 10, а вот на тринадцатой числа оказываются гораздо больше. Это означает, что возможности Философского Камня привели к росту, улучшению Материи.
![](i_007.jpg)
Десятая гравюра из книги Mutus Liber: алхимик соединяет две субстанции в Философском Яйце, разжигает огонь и нагревает содержимое. Внизу, сбоку от печи, находятся Солнце и Луна
На четырнадцатой гравюре вверху расположено несколько печей, содержимое которых было взвешено и обработано алхимиками; также видны инструменты, необходимые для операций. Примечательно, что алхимик и «сестра» указывают на необходимость соблюдать молчание – первый урок, который преподают алхимикам.
Пятнадцатая гравюра повторяет некоторые элементы первой, но Иакова, уже пожилого, возносят наверх два ангела; он коронован за осуществление Великого делания. В окружении огромного количества растительных символов он протягивает веревку алхимику и «мистической сестре». Алхимик восклицает: “Occultatus abis!” – обещая сохранить переданный секрет. Внизу все так же присутствуют Солнце и Луна, уже не используемая лестница и материальное тело (сырье) – ненужное, поскольку трансмутация привела к созданию нового существа.
Когда человек, мало знакомый с рисунками алхимической культуры, смотрит на сложные произведения, подобные Mutus Liber, он прежде всего стремится сформулировать когнитивную гипотезу, что позволила бы ему ясно видеть культурный путь, разработанный автором:
«Когда выделены основные характеристики: структурные, исторические, иконографические и иконологические, – а также символические значения и глубинные смыслы, выражаемые через форму, на первый план выходят открытые компоненты произведения. Они позволяют увидеть межкультурные и межтекстовые отсылки, которые в разных интерпретациях могут предоставить сеть отсылок внутренних, внешних и смежных с произведением и его главной темой. Это позволяет понять вариации аллегорической традиции в рамках определенного исторического процесса, свидетелем которого является эволюция темы» [4].
![](i_008.jpg)
Адам и Ева совершают первородный грех. Андреа Мантеньи. Деталь картины «Мадонна Победы». 1496. Франция, Париж, Лувр
В любом случае необходимо помнить, что равновесие, понимаемое исключительно методологически, – это первое значение, которое наблюдатель принимает во внимание; фактически при изучении культурного комплекса необходимо представить его стабильным и последовательным.
Сегодня это довольно сложная задача по двум причинам:
◆ мы не знаем точное значение того, что наблюдаем в культурном и историческом контексте;
◆ изобилие современных образов затрудняет объективное толкование образов прошлого.
Физиологический факт видения может превалировать над культурным фактом наблюдения, ограничивая наш подход к знанию и оставляя нас барахтаться в водовороте поверхностного понимания. Более или менее неосознанная когнитивная догадка дает ощущение, что мы узнали что-то, лишь наблюдая за тем, как проявляется знание, отчуждая все прочие подходы и глубокую проработку, поскольку они слишком «разрозненны» и не могут сразу и полностью вместить все, как требует современный образ жизни. Однако, остановившись только на изображении, мы должны хорошо поразмыслить, как можно использовать его для познания и развития. Трудно узнать, что именно оставляет наблюдателю (или просто «зрителю») произведение, подобное Mutus Liber; в его разуме сохраняются лишь некоторые фрагменты, однако основное направление ускользает, избегая любых предвзятостей. Вне всякого сомнения, однако, изображения алхимии также служат своеобразными «хранилищами». Элиас Канетти писал о них следующее:
«Картины подобны сетям рыбака, а изображенное на них есть твой постоянный улов. Что-то со временем стирается, что-то покрывается патиной, но ты не оставляешь надежды, ты повсюду носишь с собой эти сети, забрасываешь их снова и снова, и с каждым разом улов становится все богаче. Но очень важно, чтобы эти картины сохранялись где-то за пределами человеческого сознания, ведь внутри его даже они становятся изменчивыми. Должно быть такое место, где они оставались бы в первозданном виде, где каждый, в ком зародились сомнения, мог бы найти их. Почувствовав шаткость своего опыта, человек может обратиться за поддержкой к картинам. И он утвердится в своем опыте, увидев его перед собой. И тогда рассеются его сомнения в познании действительности, в том, что это его собственное знание, несмотря на то что это лишь образ на картине. Может показаться, что это знание существует независимо от него, но это впечатление обманчиво, картине просто необходим опыт человека для того, чтобы ожить. Картины потому и остаются в забвении на протяжении целых поколений, что нет никого, чей опыт способен был бы пробудить их к жизни»[8]8
Канетти Э. С факелом в голове: история жизни, 1921–1931 / Пер. с нем. А. Карельского. М.: Райхль, 2020. С. 121–122.
[Закрыть].
![](i_009.jpg)
Джованни Антонио Пеллегрини. Салмакида и Гермафродит. 1708. Италия, Венеция, частная коллекция
Некоторые изображения будут вести себя как живая магма, спящая в лабиринте иконического мира, всегда готовая перевоплотиться, давая выход эмоциям. Образ действительно нуждается в человеческом опыте, чтобы пробудиться и начать игру вызова и ассоциации, однако игра эта возникает исключительно из практики наблюдения. С другой стороны, сейчас, пытаясь точнее определить теоретическое и концептуальное отношение между содержанием и образом, мы теряем из виду субъект, непосредственно вызвавший столь резкое разделение между описываемой и наблюдаемой реальностями. Фактически опыт – дестабилизирующее явление, которое сопротивляется форме, особенно когда ее наблюдают. Мы должны понять, что объект и субъект алхимии прежде всего представляют собой часть того случая, из которого рождается само искусство. Процесс – формирующее начало, конструктивное, отражающее, гораздо более важное, чем результат. Можно думать, что визуальный опыт позволяет точно определить смысл, способствует пониманию и осознанию произведения искусства. Однако подобный опыт достижим только благодаря практике и скромности тех, кто знает, что каждый образ может хранить в себе более широкие и сложные значения, невидимые на первый взгляд.
Потерянное знание«Если бы мы могли восстановить тысячи утраченных книг из разрушенных древних библиотек, нам пришлось бы переписать треть истории человечества».
Меткое наблюдение Паоло Кортези (1465–1510) из книги «Тайные манускрипты» (Manoscritti segreti) позволяет нам подумать о том, что знание, уничтоженное с гибелью великих библиотек прошлого, касалось не только научных, философских и литературных фактов, но и многих «истин», происходящих из эзотерического, алхимического и магического мира. Потеря эта была невосполнима: в библиотеках Мемфиса, Александрии, Пергама, Кесарии, Константинополя, Кордовы хранились сочинения из разных уголков света. Достаточно вспомнить о грандиозной Александрийской библиотеке, которая в середине I века до н. э. содержала целых 700 000 томов. К сожалению, в 47 году до н. э. пожар с кораблей Цезаря перекинулся на библиотеку, и огонь продолжал гореть десять дней! Чудом сохранившаяся часть великого наследия была окончательно уничтожена в 641 году, когда после завоевания Александрии калиф Омар сжег оставшиеся тома, ведь «в Коране есть все истинное, что нужно верующему для спасения».
Восток тоже не избежал массового уничтожения книг: в 213 году до н. э. китайский император Цинь Шихуан сжег все труды, находившиеся в его владениях.
Прочие библиотеки тихо исчезли, были скрыты или разорены, поскольку считались «неудобными»: так случилось с богатой коллекцией эзотерических рукописей и книг, которые император Рудольф II (1552–1612) хранил в своем замке в Праге.
Отголоском этой традиции стал роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», события которого разворачиваются в обществе будущего, где читать книги и хранить их считается преступлением. Подпольная группа скрывается в уединенном месте; каждый из ее участников запоминает наизусть одно или несколько классических произведений, и таким образом они сохраняют литературное наследие для человечества.
![](i_010.jpg)
Человек как микрокосм. Средневековая миниатюра
Эзотерика в природе
Может ли природа быть эзотерической? Да, если прислушаться к философам. Однако у ученых, придерживающихся жесткого позитивизма, мнение противоположное. Они рассматривают природу как вселенную без секретов, исследованную во всех закоулках, даже самых темных. Это онтологическое столкновение двух позиций кажется непримиримым, а сторонникам той или иной интерпретации как будто не суждено найти точки соприкосновения.
Чтобы понять, насколько весома природа в эзотерике, достаточно отметить ее символическое значение в религиях. Начиная с доисторического периода, некоторые природные явления: солнечный свет и жар, смена времен года, молнии, иные особенности окружающего мира, порождавшие неосознанные образы, такие как пещера, гора, вода, – считались частью божественного языка, а соответственно, имели неземной смысл.
Эзотерики, постигая религиозные символы и вычленяя связи между микро– и макрокосмом (то есть между человеком и вселенной), подчеркивали, что природа обладает своим тайным языком, откуда берут начало не только мифологии и верования, но и вся человеческая культура в целом. Отсюда возникает двойное прочтение некоторых явлений. Например, гора, источник или лес не только способны очаровать наблюдателя, но и скрывают в себе более глубокое значение, отсылающее к общему языку тех, кто главным инструментом коммуникации выбрал символы.
«Тайны» природных стихийЛатинским словом elementa[9]9
Буквально переводится как «начальный». В итальянском языке слово «стихия» (elemento) имеет тот же корень. – Прим. перев.
[Закрыть] обозначено начало Бытия и Жизни: базовые ценности в основе мироздания.
Вода, воздух, земля и огонь не только соответствуют осязаемым проявлениям, эмпирически ощутимым в реальности, но и наполнены символическими значениями, которые призваны поддержать священный язык.
Люди разных культур склонны приписывать стихиям особенное значение – так отображаются отношения между физикой и метафизикой, человеческим и сверхчеловеческим. Распространенная сакрализация природных стихий, существовавшая еще в далеком прошлом, позволила Фалесу утверждать: «Все полно богов».
Вода
Наше путешествие по миру эзотерических символов в природе мы начнем с воды. С древних времен источники, как и многие другие явления, наделялись сакральностью. Вода – поистине стихия ритуалов: она представлена практически во всех религиях, и там ей отводится четкая роль и созидающего, и разрушительного начала. Во всех вариантах это иерофания[10]10
Иерофания (от греч. «священный, светоч») – термин, введенный историком религии Мирча Элиаде, который означает любое явление, воспринятое как проявление священного.
[Закрыть] с присущей ей способностью возрождать, приносить очищение – даже путем избавления от всего живого (символично, что Всемирный потоп присутствует в разных религиозных традициях).
Во многих культурах жизнь зарождается в воде, например в ведической традиции вода определяется как материнское начало, в котором появляется каждое создание. В религиях прошлого вода часто становилась одним из важнейших ритуальных элементов: ее мощь, способная очищать и возрождать, отмечается в различных культах по всему миру.
Вода – начало всякой формы жизни, это дар небес, что особенно ярко проявляется в иудейско-христианской традиции: в начале «и Дух Божий носился над водою» (Бт. 1:2).
Священная незыблемость, источаемая водой, очень заметна в контексте христианства, однако подобные коннотации встречаются и в символическом языке других религий. Сверхъестественное, как считалось, находится вне человеческого понимания, и подобное убеждение привело к тому, что воду провозгласили божественной стихией. В ней заключена очистительная энергия, ставшая панацеей, чудотворное средство для врачевания тела и души.
В результате можно выделить два уровня символизма воды: один – очищающий, исполняющий в основном ритуально-магическую функцию; второй – чудотворный, который имеет более ясные функции, ограниченные физическими потребностями.
В последнем случае сразу же появляется следующее прочтение – совершенно мирское, не связанное с божественным, обладающее почти магической важностью, которая удовлетворяет чисто практический интерес. Это так называемый «источник жизни» или «молодости», где вода – лишь способ вернуть утраченную физическую силу.
Воздух
С символической точки зрения воздух ассоциируется со вздохом, то есть с дыханием, дающим жизнь всему сущему. Он представляет собой тонкий мир, находящийся между небом и землей. В китайской традиции воздух – это ци, вздох, главное, что необходимо для жизни. Воздух – космическое дыхание – в человеческом мире приобретает форму слова.
Во многих религиях воздух считается основой всего живого. Например, в Книге Бытия говорится, что руах, Дух Божий, есть дыхание, что выходит из ноздрей Яхве, который «носился над водою». Это же дыхание входит в ноздри первого человека и дарует ему жизнь.
В Индии вайю – это дыхание, связывающее все существа во всех мирах; человек состоит из пяти вздохов, дающих ему жизненные силы. В Китае есть несколько вариантов с различным количеством вздохов, которые объединились, чтобы оживить духа вселенной. В кельтской мифологии также признают важность стихии воздуха, особенно в том, что касается дыхания друидов: например, Мог Рут, великий друид, упомянутый в легенде «Осада Друйм Дамгайре», с помощью дыхания сбежал от воинов, собиравшихся его убить. Подув на них, друид заставил каждого превратиться в него самого. Воины думали, что перед ними враг, и убивали друг друга, и так друиду удалось спастись. Аналогичным образом Мог Рут применил свою силу и превратил врагов в камни. В Ирландии мифическое племя Туата Де Дананн, по преданию, отвело корабли Сыновей Миля – гойделов, которые пытались высадиться на берег, – с помощью магического ветра.
Земля
Земля – тело Великой Матери. Все живое от нее рождается и к ней возвращается. В индуизме пракрити – это базовая субстанция, только что отделенная от воды.
По своей природе земля плодородна. Сама по себе она создает минералы, металлы и ключевую воду. Если же на ней трудится человек, она, словно девственница, раскрывается под плугом и тяжелеет семенами, которые в свою очередь поддерживают жизнь различных созданий. Во многих цивилизациях земля тесно связана с материнской утробой. Иов говорит: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь» (Ив. 1:21). Эта концепция нашла отражение и в греческой культуре, например у Эсхила: «…Земля, что все родит и вечно зачинает вновь»[11]11
Эсхил. Орестея // Эсхил. Трагедии / Пер. с древнегреч. С. Апта. М.: Художественная литература, 1971. С. 282. (Библиотека античной литературы).
[Закрыть]. Гея, богиня Земли, сначала дала жизнь богам, затем – людям, после – животным и растениям.
![](i_011.jpg)
Изображение Земли и Небес в религиозной традиции Древнего Египта. Репродукция барельефа из храма в Дендере
В некоторых африканских племенах женщины, узнав о своей беременности, едят землю, а также занимаются посевом, чтобы урожай был богатым. Друиды использовали землю при клятвах: так она становилась гарантом людских намерений. В сложные взаимоотношения между человеком и землей вмешивается еще и камень – материя, в которой, несомненно, есть аура сакральности. Он глубоко проник в эзотерическую традицию. Любая религия всегда нуждалась в «вечном» камне, который мог засвидетельствовать бессмертие первозданной материи. Камень – символическое выражение между земным и небесным. В таком понимании он превращается в омфал – ключевую точку для общения человека и бога, лучшее место для молитвы и обращения к высшим силам. Есть множество тому примеров в различных религиях, приведем лишь самый яркий из них: символический сон Иакова, в котором камень оказался необходимым компонентом для божественного послания в форме вещего сна (Бт. 28:11–13).
Огонь
Огонь стал частью человеческой культуры примерно 400 000 лет назад, когда люди, научившись использовать и контролировать его, отвели огню сакральную роль.
Умение контролировать огонь – способность, исключительная для человека и определившая качественный скачок в его развитии: она приблизила человека к ступени Homo sapiens и отдалила от предков, передвигавшихся на четырех лапах. Благодаря этому скачку произошло разветвление, пока не объясненное, но неопровержимое, в механизме эволюции.
Огонь позволил первым художникам времен палеолита посвятить себя созданию шедевров, которые археологи сегодня называют «доисторическими Сикстинскими капеллами». В этих рисунках отражены мифы, ежедневные занятия и, вероятно, «священные» аспекты, которые характеризуют Homo sapiens и Homo sapiens sapiens.
Кузнец – «повелитель» стихииУченые, изучая очаги, восстанавливают аспекты жизни доисторического человека, узнают о его повседневности: организации быта, питании, изготовлении посуды и многом другом.
Огонь стал главным героем еще одной великой культурной революции: он позволил придавать форму глиняным изделиям, укреплять их с помощью обжига. Огонь повлиял и на работу с металлом, превратив его в орудия сельского хозяйства, оружие и предметы культа. Благодаря огню кузнецы постепенно приобретали все более высокое – порой даже сакральное – положение в общине. Например, в западноафриканском племени фан его глава выступал одновременно жрецом и кузнецом – по их представлениям, это ремесло священно, и только предводитель может его выполнять. В странах Северной Африки старух и кузнецов объединяет право говорить от имени своего племени и заниматься магией, а также выполнять небольшие ритуалы.
Обладание огнем в различных мифологиях и религиях всегда ассоциировалось с божественным даром, тайным наследием, предназначенным лишь для тех, кто обитает на небесах. Если это благо оказывалось у человека, то лишь потому, что так было суждено, оно выступало наградой или его похитили у богов.
В этом ключе показательной является легенда о Прометее. Он известен тем, что украл огонь у Зевса. Однако ab origine, изначально, он был осужден за неповиновение. Прометей умел создавать весьма искусные статуи. Он возжелал превзойти богов: взяв глину, намеревался сотворить жизнь, что было дозволено исключительно Зевсу. Для оживления материи требовалась искра огня (согласно верованиям древних греков, человека создали из земли и огня). Тогда Прометей украл огонь у Зевса.
Отец всех богов, разъяренный подобным оскорблением, приказал Гефесту, богу-кузнецу, выковать цепь, которую невозможно разорвать. Этой цепью Прометея приковали к одной из вершин Кавказских гор. Хищная птица (орел или стервятник в разных версиях) клевала его печень, которая затем заживала, а после все повторялось. Огонь вернули на Олимп, но, как мы знаем, люди тем или иным образом все же сумели им завладеть… Эзотерическая грань огня находит выражение в фигуре кузнеца или шамана: «“Хозяева огня” – литейщики и кузнецы были ими, так же как и алхимики, – все они, помогая работе Природы, ускоряли временной ритм и тем самым подменяли собою Время»[12]12
Элиаде М. Азиатская алхимия. Сборник эссе / Пер. с. рум., фр., англ. М.: Янус-К, 1998. С. 243–244.
[Закрыть].
Таким образом, круг замкнулся. Древние представления о кузнеце-шамане переплетаются с более поздним преданием об алхимике. Переход от мифологического мироздания к аду происходил под давлением христианства, которое, разглядев в языческой кузнице архетип преисподней, переплавило там образы и модели апокрифической и апокалиптической традиций.
Однако негативная аура преследовала кузнецов с античных времен. В Книге Бытия Тувалкаин – мастер своего дела, «который был ковачом всех орудий из меди и железа», потомок Каина (Бт. 4:22). А значит, он принадлежал к проклятому роду и был слугой зла. Дж. Л. Беккариа отмечает, что имя Каин «в семитских языках означает “кузнец”» [5].
В Новом Завете Святой Павел говорит о некоем меднике по имени Александр, которого апостол «предал сатане» (1Тим. 1:20; 2Тим. 4:14). Вероятно, сочетание профессии грешника и его связи с сатаной было случайным, но сыграло на руку традиции, распространенной в разных географических областях.
В западной христианской культуре подозрительное отношение, недоверие к кузнецам и даже страх перед ними возникли в результате повсеместного ужаса перед дьяволом, что в свою очередь было последствием борьбы против любого пережитка язычества. Итак, кузнецы:
«Считались ремесленниками-колдунами, отшельниками, живущими на окраине леса или на угольных судах, обладавшими ужасными тайными силами железа и огня. Они находились в постоянном контакте с лоном матери-земли и, выковывая оружие – инструменты смерти, – бормотали древние заклятья. Однако не все были отшельниками: не случайно их ремесло и даже их внешний вид: сажа на лице, грубые одежды, – в европейском фольклоре унаследовали гномы и черти» [6].
У кузнецов существовало тайное сообщество с четкими ритуалами посвящения, где обучали секретам искусства кузницы (это место быстро стало символом алхимической лаборатории), которые нельзя было раскрывать.
![](i_012.jpg)
Астральная печь. Иллюстрация из книги «Истинный методический курс по физике веществ, обычно называемой химией» Ганнибала Барле. 1657
В кузнице, каковую присутствие огня делало священным местом, происходила трансформация материи, принимавшей точные формы. Она обладала магической атрибутикой, а мастер «преображения» считался божеством или полубогом. Кузнецы перестали играть сакральную роль из-за технической революции:
«Религиозные представления и технические возможности изначально шли рука об руку. Хотя развитие технологий приводит к отдалению от религиозного мира и к обособлению, нарушая ту самую первоначальную связь, и приводит в итоге к его десакрализации» [7].
В Европе железо начали использовать около VII века до н. э. Народы, осевшие в местностях, богатых этим минералом, получили возможность развивать металлургию и копить знания, которые давали им преимущества в ратном деле.
У кельтов, чье искусство в обращении с железом было хорошо изучено в ходе археологических исследований, кузнецы пользовались большим почетом: только свободный мужчина мог заниматься этим ремеслом. Когда кузнец умирал, его инструменты хоронили вместе с ним, подобно тому как было принято поступать с оружием воина. Кузнец обучался у друидов и держал в строжайшей тайне секреты своего искусства. Сакральность, окружавшая работы по металлу, частично перешла на меч: в нем древние знания кузнецов приобретали форму и действенность, а в некоторых случаях считалось, что это оружие обладает магическими свойствами. Мифология богата священными мечами, которые ковались богами, гномами или демонами. Все они предназначались для героев, бывших живым воплощением надежд воинственных народов, что знали: меч – божественная иерофания.
Древняя первозданная сила заключалась между клинком и эфесом, образующими крест, и таким образом приобретала вид сакрального механизма. Эфес с мощами святых внутри стал новым imprimatur, разрешением, для христианского героя – воина и мученика, защищающего Слово Божье оружием божественного происхождения.
Кузница превращается в преисподнюю, меч передают архангелам, а созидающий огонь становится символом наказания. Отголоски работы древних кузнецов затихают, а дикие хранители секретов Гефеста и Вулкана низвергнуты ближе к чреву земли, к огню и саже, «на порог преисподней».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?