Текст книги "Самая страшная книга. Лучшее (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samaya-strashnaya-kniga-luchshee-sbornik-140433.jpg)
Автор книги: Майкл Гелприн
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Татьяна Томах
![](i_006.jpg)
Член Союза писателей России и Союза писателей Санкт-Петербурга Татьяна Томах имеет порядка ста публикаций в различной периодике и изданные малым тиражом роман «Имя твоего волка» и сборник «Правила создания дорог».
Номинировалась на премии «Звездный мост» и «Созвездие Аю-Даг».
Рассказ «Аттракционы» стал одним из украшений антологии «Самая страшная книга 2015».
Аттракционы
– Христо, бездельник, чтоб тебе повылазило! Ты почистил рыбу? Нет?! Я разве просила тебя полировать чешую или менять седла, я велела просто почистить рыбу! – Грозный голос тети Ксаны грохотал, как гром, потемневшие глаза сверкали молниями, а сдвинутая набок цветастая косынка и толстые кольца золотых серег придавали ей сходство с пиратом. Рассерженным пиратом, собравшимся кого-нибудь зарубить. Вместо сабли в руке тети Ксаны красовался остро наточенный тесак. – Ты уже считаешь, что старая дама должна вместе со своим радикулитом и слабой спиной сходить на базар, наварить на всех обед и еще переделать твою работу?
Могучей спине тети Ксаны позавидовал бы и молотобоец, но Христо решил не возражать.
– Сейчас-сейчас, – торопливо зачастил он, отступая от тесака на безопасное расстояние, – туточки ворота облупились, и я… – он продемонстрировал хозяйке банку краски с полузатопленной кистью.
– Я велела не малевать забор, а чистить рыбу, поганец!
«Нет, – подумал мальчик, – только не это». Он надеялся, что за утро хозяйка забудет про поручение, и потому оттягивал его выполнение, отвлекаясь на мелкие дела.
– Сейчас-сейчас, – пролепетал он, – я только…
– Вы гляньте на этого негодяя, – возмутилась тетя Ксана, всплескивая руками. Куры, единственные зрители этой сцены, отчаянно хлопая крыльями, с кудахтаньем метнулись прочь, приняв взмах тесака на свой счет. – Я его кормлю и пою, волоку на слабой спине дом и дело, а он… Сейчас же выкинь эту вонючую банку и иди чистить рыб!
– Уже иду, тетенька Ксана, – пролепетал мальчик. «Почищу синюю. И скажу, что я…»
– Обеих рыб! Понял?!
Сглотнув, мальчик кивнул. Он не знал, чего больше сейчас боится – тети Ксаны или Белой рыбы. Синяя еще ладно, Синяя смирная, а Белая…
* * *
Они серьезно поссорились в первый раз.
– Ты не понимаешь! – кричала Аська.
– Нет, это ты не понимаешь! – перебил он, с трудом удержавшись, чтобы вообще не назвать ее дурой. Но Аська, кажется, почувствовала это непроизнесенное, как обычно чувствовала другие, ласковые слова в одной улыбке, беззвучно отвечая смеющимися губами: «Я тебя тоже». И обиделась. Ушла на кухню и молча уселась там над кружкой остывшего чая. Одинокая, никем не понятая и печальная. Рисовать замерзшим пальчиком на холодном стекле отчаянные письма в надежде, что хотя бы в зазеркалье найдется кто-то сочувствующий.
Долго Андрей не выдержал. Обнял вздернутые плечи, тронул губами теплую щеку.
– Асенька…
– Я никогда-никогда, – тихо сказала Аська, – …я никогда не видела моря. Оно мне снится, понимаешь?
– Я знаю, – Андрей вздохнул. Море было Аськиной мечтой, и глупо надеяться, что можно всю жизнь морочить ей голову расплывчатыми обещаниями «вот через пару лет обязательно, а сейчас сама понимаешь»… Но он думал, что хотя бы не так скоро, что хотя бы эта пара лет у них еще будет…
– Если бы была какая-то опасность, если хоть что-то из этих слухов было по-настоящему, они бы не разыгрывали эти путевки, – убежденно сказала Аська, шмыгнув носом. – Ну да? Скажи – да? Ты ведь сам говорил мне, что все под контролем, что нечего беспокоиться?
– Говорил, – с неохотой согласился Андрей. – Чтобы ты не беспокоилась зря. Потому что…
– Потому что – что? Ну? Договаривай, я же не маленькая.
– Маленькая, – усмехнулся Андрей, целуя ее в висок, в завитки светлых и нежных, как пух, волос – Потому что мы все равно ничего не можем изменить. Только бояться или не бояться. Но от того, что мы не боимся и не думаем, это никуда не девается.
– И ты решил за меня – думать мне или нет? – возмутилась Аська.
– Асенька… – Было невыносимо так с ней говорить. Хотелось ее обнять, защитить. Убедить в том, что мир вокруг предсказуем и безопасен. То есть – наврать что-нибудь утешительное.
– Ты сам говорил, что нечего верить слухам. И что если в официальных источниках…
– Они врут, Ася. Они всегда нам врали, – Андрей понизил голос – О том, что происходит за границей. Что происходит у нас. Что они все контролируют. Потому что это в принципе нельзя контролировать. Талантливо сплетенная паутина вранья, чтобы мы запутались и не смогли выбраться. Чтобы одним движением липкой нити можно было бы каждого… – он осекся. Вряд ли кухню прослушивают, но есть вещи, которых не стоит говорить ни при каких обстоятельствах.
Аська смотрела на него округлившимися глазами. Потом вдруг сказала, сбросив его руку со своих плеч:
– Тогда чем ты лучше? Если ты со мной – так же, как они?
* * *
До пансионата надо было еще ехать на автобусе вдоль побережья, но Аська не утерпела.
– Смотри, смотри, – крикнула она, – море!
И потащила Андрея за рукав туда, где за крышами домов проблескивала серебристо-лазурная полоса. Андрей вздохнул, перехватил поудобнее тяжелый чемодан и поплелся следом.
Пыльная каменистая дорога вильнула за угол дома, ощерившегося пустыми глазницами окон, и неожиданно вывернула к маленькой бухте. Аська восхищенно ахнула. В оправе золотого песка изумрудная, пронизанная светом вода сияла, как драгоценный камень. Мелкие волны с шелестом накатывались на берег, солнечное кружево мерцало на зыбкой морской поверхности. Аська выронила сумку прямо на дорогу и, как завороженная, медленно пошла к воде.
Андрей хотел было ее окрикнуть, остановить, но заметил на краю бухты, на камнях, купающихся мальчишек, загорелых до черноты, похожих на маленьких вертлявых чертенят, и осекся. Аська, наверное, почувствовала его несостоявшийся крик, обернулась, махнула рукой. На ее лице сияла улыбка.
– Эй, – позвала она, – давай сюда!
Он кивнул, плюхнул у дороги осточертевший чемодан. Рванул ворот промокшей от пота рубахи.
Все было не так. Слишком яркое солнце, слишком душный воздух, слишком безобидное море, слишком… Тут он увидел Аськины небрежно сброшенные туфли – один на боку, второй – нахлебавшийся песка. Как утонувшие кораблики. И Андрея вдруг захлестнул ужас. Дикий, необъяснимый; материализовавшаяся холодная тень тех кошмаров, что не давали ему толком высыпаться в последнее время и забывались сразу же, как он открывал глаза. Андрей, оцепенев и не имея сил отвести взгляд от утонувших в песке туфель, стоял под жарким полуденным солнцем и трясся от озноба.
В себя его привел слегка обиженный окрик Аськи:
– Эй, ты что там?
Он вздрогнул, заставил себя отвести взгляд от брошенных туфель, посмотреть на Аську – живую, здоровую и очень счастливую. С усилием, будто в финальном рывке выжимая штангу, Андрей поднял руку, махнул в ответ.
– Иди, иди скорее! Вода теплючая!
Вода и вправду была теплая. Песчинки щекотали ступни, иногда под ногу попадала ракушка, Аська теряла равновесие, взвизгивала, хваталась за Андрея. Сперва они вдвоем поплескались на мелководье, смеясь и дурачась. Андрей заставлял себя улыбаться в ответ, и ослеп ленная морем Аська не замечала фальши. А потом она сказала:
– Поплыли? – и махнула рукой вперед, где бирюзовая вода становилась сперва темно-синей, а потом почти черной.
– Аська, я… – глухо пробормотал Андрей, холодея в один миг и покрываясь мурашками. – Я устал очень. И голова кружится от солнца. Давай как-нибудь потом, а? Пойдем сейчас в пансионат уже? Пожалуйста.
Аська посмотрела на него с удивлением. Потом растерянно кивнула. Андрей выдохнул, обнял ее за плечи и почти вытащил на берег. Ему очень хотелось обернуться и снова посмотреть туда, где светлая вода становилась черной, но он сдержался.
И решил не говорить Аське ни слова про свои сны.
* * *
Начальник пансионата, представившись – Краснов Игорь Степаныч, – выдал им для изучения по тонкой книжице.
– Инструктаж по ТБ. Прочесть, – строго велел он, сдвинув на лоб квадратные очки, отчего сразу стал похож на учителя, – вопросы потом – мне, подпись, дату – в журнал. Чтобы после, если чего…
– Если – чего? – спросил Андрей.
– Вопросы – потом, – строго повторил Игорь Степаныч и углубился в бумаги, наваленные на столе.
Первой спросила Аська, полистав книжицу до конца.
– Простите, а что…
– Да, девушка? – доброжелательно улыбнулся Игорь Степаныч. Андрею его улыбка не понравилась.
– А что, в море купаться нельзя?
– Там непонятно написано?
– Понятно. Но ведь…
– Два бассейна, – сказал начальник и поморщился; наверное, ему приходилось повторять это не раз. – Один с пресной водой, другой с соленой. С восьми до двадцати. По пятницам – до двадцати двух. Чего непонятно?
– Но море… – растерянно пробормотала Аська.
– Любуемся, – объяснил Игорь Степаныч, опять морщась. – Прогулки по аллеям, Морская номер один и номер два.
– До двадцати ноль-ноль? – уточнил Андрей, сверяясь с книжицей.
– Именно! – обрадовался начальник. Подтолкнул толстый гроссбух, ткнул пальцем в новую страницу. – Дата, подпись. Прошу. Талоны на питание получите у Натальи Алексеевны.
– А… – растерянно начала Аська.
Андрей легонько сжал ее плечо, протянул ручку, подвинул гроссбух. Сказал мягко:
– Вот здесь подпиши. Дату я поставил.
Андрей почти силой вытащил упирающуюся Аську в коридор.
– Ты чего? – рассерженно зашипела она.
– А ты? Что ты как маленькая? Не понимаешь, что ничего не изменишь своим возмущением?
– А ты…
– Что?
– Ты так и хотел, да?!
Аська вывернулась из его рук и побежала к выходу.
Андрей не стал ее догонять. Потому что он так и хотел. Подальше от этого проклятого моря.
* * *
Синяя рыба была еще ничего. Смирная. Она просто иногда виляла хвостом, как игривый щенок, и вздыбливала металлическую чешую на загривке. Но если на нее прикрикнуть и двинуть кулаком в бок, успокаивалась и опять застывала неподвижно, прикрывая глаза веками из крашеной парусины. Снова становилась, как неживая. И можно было притвориться перед самим собой, что ничего такого не происходит, что механическая рыба не шевелится сама по себе. «Подумаешь, – бормотал себе под нос Христо, натирая ветошью блестящую синюю чешую, – видали мы таких рыб». Шестерни да рычаги внутри, а сверху – жесть и парусина. Да, еще деревянное седло на узком хребте, чтобы удобнее крутить педали.
Дядя Костя, небось, был немного не в себе, когда придумывал эдаких страхолюд – огромных железных рыб с седлами и педалями. Впрочем, у него все изобретения были странноватые. А детям нравилось. К этому аттракциону всегда была очередь. Да и понятно – залезаешь в седло, сразу выше всех. Крутишь педали, и рыба начинает двигаться, катится вперед, по рельсам, в воду, да еще моргает глазами и крутит хвостом на поворотах, брызгается. Дети визжат от восторга, взрослые подбадривают, рыбы катят наперегонки, кто быстрее. На финише все обычно клянчат у мамы-папы хотя бы еще один круг. Христо сам любил покататься, конечно, уже после закрытия. Дядя Костя разрешал, иногда и сам садился на вторую рыбу. Они так и катили рядом, дядя Костя – на Белой Акуле, Христо – на пучеглазом Синем Карасе. Первый круг неторопливо, вроде как по работе – посмотреть, как идут рыбы, ничего ли не скрипит, не шатается. Ровно ли моргают, вовремя ли бьют хвостами. Иногда Христо первый замечал неполадки, и потом гордился похвалой дяди Кости. После первого круга дядя Костя, откинув чешуйную кольчугу, залезал в рыбье брюхо, подкручивал, подправлял там, что надо. Второй круг ехали проверочным, а потом уже как получалось. Например, дядя Костя говорил – а вот, скажем, если Белую перевести на внутренний круг, сможет ее обогнать Карась или нет? Проверим? И они проверяли. Иногда увлекались, летели круг за кругом, крутя педали. «Эгей, Акула!» – кричал дядя Костя и хлопал свою рыбу по хребту, будто подбадривая. «Вперед, Карась!» – отзывался Христо и лупил Синего пятками по бокам, будто тот был живой лошадью, а не железной рыбой. Случалось, за этой гонкой их заставала тетя Ксана, забрызганных и довольных.
Дядя Костя смущался, сейчас же тормозил Акулу, доезжал неспешно до мостика, делая вид, что проверяет что-то в рыбьих внутренностях на ходу. Тетя Ксана молчала и тихонько улыбалась. Она вообще часто улыбалась и почти никогда не ругалась, пока дядя Костя был жив.
Дядя Костя потонул во время Второго наводнения. Тогда море дошло почти до гор, накрыло весь поселок. В последний момент всех предупредили, можно было успеть спастись. Почти все местные успели. Даже кошки ушли – еще заранее, с утра, кто потихоньку, а кто пытался сказать хозяевам о беде истошным мявом. Потонула только запертая скотина да собаки на привязи, о которых забыли впопыхах. И дядя Костя. Собрав домашних, он вдруг рванулся к аттракционам – что-то там закрепить, чтобы не сломало водой. Аттракционы остались целехонькие, а дядю Костю так и не нашли. После этого целый год разом постаревшая тетя Ксана вскакивала среди ночи на каждый шорох. Ждала или живого дядю Костю, или известия о нем, мертвом. Не дождалась ни того, ни другого. Море сожрало дядю Костю целиком, вместе с его аттракционами – потому что те после наводнения больше не работали. Что-то, видно, в них повредилось, внутри. Только карусель работала, но и та наполовину. Вертелся, поскрипывая, общий круг, но морские коньки с узорными изящными хвостами, толстый розовый кальмар и пучеглазый осьминог с длинными щупальцами оживать не хотели.
Через год после исчезновения дяди Кости тетя Ксана сдалась. Налила две маленькие стопочки самогона, одну – Христо.
– Ничего, – сказала на его удивленный взгляд. – Можно. Ты теперь старший мужчина.
Ее темные глаза тут же налились слезами.
– За помин души, – быстро сказала она и одним махом опрокинула в себя стопку. И сейчас же налила следующую. Она пила и беззвучно плакала, крупные слезы катились по ее щекам, падали на вышитую кофту в цветочек – подарок дяди Кости. Христо отводил глаза, ему тоже хотелось заплакать, но он сдерживался. Потому что если он теперь старший, как будто вместо дяди Кости, то нельзя.
А я ведь тебе говорила, – вдруг пробормотала тетя Ксана дрожащими губами, неподвижно глядя в стенку. Христо сначала было дернулся, а потом понял, что она обращается не к нему. И замер. Потому что, по-хорошему, теперь надо было встать и тихонько уйти. – Говорила ведь, Костя. Не дразни их. Не дразни! Что, теперь у них там будешь свои карусели делать? А я как же? Как я без тебя?!
Тетя Ксана вдруг согнулась пополам, будто кто-то невидимый резко ударил ее под дых, и завыла громко и отчаянно. Без слов, как воет пес по мертвому хозяину.
Христо сидел, будто замороженный. Хотел ее утешить, но не смел. Несколько раз протягивал руку к вздрагивающей спине и отводил.
На следующий день тетя Ксана стала уже совсем другая. Строгая и крикливая. «Христо, бездельник, подмети дорожки, а почему ворота еще не починены? Завтра открываемся, забыл, бестолочь?» Христо так и не решился у нее спросить, про кого она говорила вечером. А, скорее всего, она бы и не ответила.
А с тех пор как начали оживать проклятые рыбы – синяя еще ладно, она смирная и по старой памяти слушается Христо, а вот Белая Акула… Но теперь у тети Ксаны вообще страшно что-то спрашивать.
Хотя, наверное, Христо и сам знал ответ. Только не хотел в этом признаваться даже самому себе.
* * *
Андрей проснулся рывком, вынырнув из привычного уже кошмара, призрачно-зеленой глубины, где плавали жуткие тени, свивались огромные щупальца и мерцало Аськино лицо, незнакомо и страшно искаженное текучей водой. Он лежал несколько секунд непо движно, тяжело дыша, не понимая, проснулся он уже по-настоящему или нет. А если проснулся, то почему не дома. Потом вспомнил – пансионат. Перевел дыхание, повернулся. На соседней подушке темнела Аськина голова. Андрей потянулся рукой и замер, не решаясь дотронуться. Вдруг испугавшись – тенью еще маячившего за веками кошмара, – что Аськина кожа будет холодной, а волосы – мокрыми и липкими от морской воды. Потом, преодолев ледяную дрожь, дотянулся до Аськиного плеча. Она вздохнула, пробормотала что-то невнятное, потянулась к Андрею и уткнулась лицом в его шею, горячо и щекотно дыша. Аська была теплая, уютная и родная – от пушистой растрепанной макушки до розовых, боящихся щекотки пяток.
* * *
Бассейна, конечно, ей было мало.
Они выбрались на волю, за территорию, огражденную металлическим высоким забором. Побрели по направлению к деревне, но на самом деле – к морю. Возле пирса старик возился с лодкой – вычерпывал из нее воду консервной банкой.
– А, молодежь! – окликнул он прохожих. – Свежей рыбки? Тока наловил.
Нырнув куда-то внутрь лодки, он вынул сетку, где переливались быстрые серебряные тела.
Заметив гримаску на лице девушки, рыбак немедленно сменил тактику.
– А покататься?
– С парусом? – спросила Аська, с интересом разглядывая лодку.
– А как же, – оживился дед. – С им. И погода вон, – он картинно прищурился из-под широкой корявой ладони на солнце. – Садись, молодежь, занимай места в партере, – и вдруг заговорщически, хитро подмигнул Андрею. Андрей отступил, потянулся удержать Аську, но она уже, улыбаясь, залезала в лодку, опершись на галантно подставленную руку старого рыбака.
Ладно, решил Андрей, поколебавшись и оглядывая улыбающегося старика, крепкую лодку и безмятежную гладь моря. Лучше так, чем Аська сама полезет в воду. И во сне… во сне все было не так.
– Недалеко, – предупредил он рыбака, – до того мыса и обратно.
Старик послушно закивал.
Парус то надувался, то опадал под слабым ветерком, лодка неторопливо скользила по морю. Дед правил, негромко напевая что-то залихватски-веселое, Аська смеялась, перегнувшись через борт, перебирала пальцами в искристой от солнца воде, будто плела что-то волшебное из сияющих нитей.
* * *
Все изменилось в один миг. Сперва Андрей увидел внизу, в глубине, невнятную огромную тень. Хотел крикнуть, предупредить, но не успел. Тень будто вдруг выплеснулась из воды, накрыла сумраком и светлое небо, и яркое солнце. И лодку с пассажирами. Взвыл ветер, лодка качнулась, а потом поднялась на дыбы, как взбесившийся конь. Аська закричала. Андрей прыгнул к ней, поймал маленькую мокрую ладошку – и упустил.
Повторялся сон, который до того снился Андрею много раз, – Аськино отчаянное лицо уплывало от него в зеленовато-темную глубину.
Его вытащили спасатели через несколько часов. Андрей сопротивлялся, но сил у него уже почти не оставалось. Он пытался ухватить спасателей за скользкие куртки, промахивался и умолял их не уплывать, дальше искать Аську.
– Найдем, – пообещал старший, бородатый, с добрыми серыми глазами. – Держи одеяло, парень. И глотни-ка вот.
Из фляги резко пахло спиртом, от курток спасателей – рыбой и водорослями. Бородатый, конечно, наврал – катер повернул к берегу.
* * *
Дальше Андрей помнил смутно. Окружающее поплыло куда-то в сторону. Андрею показалось, что он погружается на дно, а вокруг в воде покачиваются обломки разбитых лодок и бледные безвольные мертвецы. Один, в лейтенантских погонах, с сердитым и чуть размытым лицом, нудно выспрашивал про фамилию и домашний адрес. Адрес вспоминался, но не тот, что нужно, и вообще, если все утонули, – какой может быть на дне моря адрес? Андрей попытался подплыть поближе к лейтенанту и все объяснить, но запутался в водорослях и опрокинул по дороге то ли стол, то ли стул. Потом из водорослей выплыл начальник пансионата, нервно поправляя очки и держа под руку огромную медузу с блондинистым начесом и медицинским чемоданчиком.
– О, вы тоже утонули, – обрадовался Андрей знакомому лицу и поплыл к Игорю Степанычу. Слегка опасаясь медузы, он сильнее греб правой рукой и, видимо, поэтому ударился о дверь.
– Держитесь, голубчик, – неожиданно сердечно сказал Игорь Степаныч и подхватил Андрея под руки. – Антонина Петровна, ну что вы там?
– Сейчас-сейчас, – ответила медуза, щелкая чемоданчиком. Андрей хотел увернуться от нее, но не успел – медуза выстрелила в него щупальцем, и яд жгучей волной немедленно начал расползаться от точки укуса, парализуя тело. Краем глаза Андрей вдруг заметил Аську, уплывающую все дальше и глубже, и рванулся следом за ней.
* * *
Очнулся он в незнакомой комнате. Белый потолок, грязно-кремовые стены, несколько пустых коек вдоль стены.
– Лазарет, – объяснил голос сверху, будто объявляя новую остановку.
Андрей с трудом повернул голову и увидел начальника пансионата.
– Вот и ладно, – сказал тот, устало улыбаясь. – А то второго покойника мне не хватало.
– Аська! – вспомнил Андрей и вскочил, откидывая одеяло. Пол поехал из-под ног, как скользкий коврик, Игорь Степаныч подхватил Андрея за плечи, усадил на кровать.
– Да что же это, – сердито сказал он. – Лежите смирно. Или позвать сестру, чтобы она вам опять укол сделала?
– Вы не имеете права меня тут держать! – возмутился Андрей.
– Еще как, – криво усмехнулся Игорь Степаныч. Снял очки, склонился к Андрею. Глаза его без защитных стекол неожиданно оказались опасными и даже чуть диковатыми. – Учитывая обстоятельства, голубчик, еще как. Хотите, оформим официальное задержание до выяснения? Нет? Вот и правильно.
– Где Аська? Где моя жена? Вы нашли… вы ищете ее?
– Разумеется, будет сделано все, что возможно, – сообщил начальник, снова надевая очки. – Вам сейчас принесут ужин, отдыхайте. Я еще зайду. – Поднялся, сухо кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
* * *
Андрей заставил себя поесть. В любом случае, ему нужны были силы. Потом настоял, чтобы принесли одежду. Когда он зашнуровывал ботинки, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть, опять появился Игорь Степаныч.
– Вы не имеете права меня тут держать, – уже спокойно повторил Андрей, поднимаясь на ноги.
– Конечно, – неожиданно согласился начальник пансионата. – Можете возвращаться в номер. Пойдемте, провожу.
Но на выходе из медицинского корпуса он вдруг подхватил Андрея под локоть и направил совсем в другую сторону.
– Куда вы… – начал Андрей.
– Да погодите возмущаться, – тихо прошипел Игорь Степаныч совершенно другим голосом, – хотите ответов, так слушайте.
– Что?
– Сейчас, – и дальше Игорь Степаныч сказал уже громко, хотя вокруг вроде бы и никого не было: – Вам надо воздухом сейчас подышать. Пойдемте.
* * *
Удивленный Андрей послушно пошел вместе с ним. Они свернули направо с главной аллеи, и Андрей узнал первую Морскую, где полагалось гулять отдыхающим до двадцати ноль-ноль. Сейчас аллея была пуста. За темными деревьями проблескивало освещенное луной море, от воды веяло прохладным ветром.
– Присядем, – Игорь Степаныч опустился на лавочку, вынул из-за пазухи флягу, отвинтил крышечку.
– Что это? – подозрительно принюхался Андрей.
– Никакого алкоголя. Травяной сбор. Успокаивающий. Мята, мелисса, ну и всяко разного. Вам сейчас в самый раз. Да и мне. Слушайте меня, Андрей. Вам сейчас самое правильное – немедленно уехать. Возражения потом! Слушайте. Делать вам тут совершенно нечего. Я могу точно сказать, что жену вашу не найдут. Потому что искать не станут. Сейчас не ищут утопленников, понимаете?
– А если она еще не…
– Вы-то сами понимаете? Сколько времени прошло? Строго говоря, Андрей, вас тоже не должны были спасать. Да не смотрите на меня так. Я предупреждал? Я вас, дураков, каждый раз предупреждаю, а вы все лезете! Раньше ворота запирали, так еще хуже, каждый второй норовил сбежать. Не соображают, что это не тюрьма, а наоборот. Теперь открыли, надеемся на сознательность, и все равно в каждой смене хоть один идиот найдется! – Игорь Степаныч осекся, глотнул из своей фляги, помолчал.
– Мне говорили, – глухо сказал Андрей, – еще когда мы сюда только собирались, что вы тут специально… Своих, местных, жалко, а приезжих… А если жертву вовремя принести, то местных не трогает. И наводнений не бывает, и рыба хорошо ловится. Еще на удачу можно… Я тогда не верил.
– Да что же это такое! – возмутился Игорь Степаныч. – Вы меня за кого тут… Вы вот, неверующий, какого черта полезли к этому рыбаку, а?
– А при чем тут…
– А при том. То есть лично я этого вашего деда, конечно, не видел, но подозреваю, что вполне может быть. Говорят, у некоторых тут есть даже личные договоренности – подвезти к определенному месту, подать знак. Зато потом, как вы говорите, рыба будет хорошо ловиться. И на удачу можно. Или еще на что.
– И вы это все знаете, и ничего…
– А что я могу? Что я лично могу, а?! Если даже они там, наверху… Я вам говорил про официальный запрет спасения на воде, а? Вот эти ребята, которые вас вытащили, они теперь будут месяц оправдываться, объяснительные писать, доказывать, что вы просто поскользнулись и случайно упали в море, и не было никакого умысла и пожелания либо претензии иной стороны. А как это доказать, скажите на милость? Эту самую иную сторону в суд вызвать?
– А зачем тогда они вообще нужны, эти ваши спасатели, если так? Окурки с пляжа собирать?
– Нет, ну как дети, – всплеснул руками Игорь Степаныч. – Вы, молодые, вроде уже взрослые с виду, а на деле… Зачем-зачем. Затем, что покуда присутствуют хотя бы внешние атрибуты государства, пусть уже и без внутренней сути, государство существует. Покуда основные массы верят, что власть их скорее оберегает, чем обирает и убивает – власть на этой вере и будет держаться. А для наглядности главное своевременно указывать, от кого в данный момент они нас оберегают. От капитализма, американских шпионов или глубоководных чудовищ. И тут неважно, что чего-то из этого не существует, а от чего-то уберечь просто невозможно. И скажите спасибо, Андрюша, что вы не маршируете строем с песнями прямо в пасти этих чудовищ и не ведете туда за ручку своих детей и любимых. Возможно, это только пока – потому что сейчас нет надобности. Потому что при умелом политическом вальсировании устроить это проще простого. Да уже и ходили. И пойдете снова, если они захотят.
– А вы? – помолчав, глухо спросил Андрей. – Вы – нет?
– А я отходился. Хватит.
– Тогда что вы тут шепчетесь со мной в кустах?
– А вот как раз потому, что отходился, – усмехнулся Игорь Степаныч. – За то, что я вам тут говорил, расстреливают, знаете? Да и за то, что вы тут слушаете.
– Не пугайте.
– А я не пугаю. А советую. Уезжайте отсюда. Сегодня выспитесь, а завтра собирайтесь и… Хотите, я вас на сегодня в другую комнату переведу, чтобы, так сказать, ничего не напоминало?
– Нет.
– Ну, дело ваше. Только поймите, что сделать вы ничего здесь больше не можете. Разве еще себя погубить. Потому что, голубчик, вы сейчас как бы живете незаконно. Если пойдет разбирательство, понимаете, возможны всякие варианты.
– Что, отвезете обратно и утопите? – зло усмехнулся Андрей.
Игорь Степаныч вздохнул, укоризненно покачал головой, завинтил крышечку на своей фляге и медленно, вроде как с неохотой поднявшись, пошел прочь. По Морской аллее номер один, в темноту, заполненную шелестом листьев и волн.
Растерянно глядя ему вслед, Андрей подумал: а ведь и правда – они могут.
* * *
Подушка пахла Аськиными волосами. Андрей обнял ее, как ребенок плюшевого медведя, уткнулся лицом, жадно вдыхая родной, любимый запах. Представляя, что сейчас дверь откроется и под одеяло нырнет Аська, прохладная после душа, и бормоча: «Холодно-холодно», устроит замерзшие ладошки греться на его груди.
Потом он пытался думать, как это будет дальше – когда Аська больше не придет. Когда ее не будет. Совсем. Ему захотелось закричать. Или завыть. Или зарыдать. Но он не смог. Просто лежал неподвижно и жадно, как воздух, вдыхал слабеющий, потихоньку утекающий в новое свежее утро запах Аськиных волос.
* * *
Увязая в песке, Андрей брел по пустому берегу, по самой кромке возле воды. Волны, шипя, подкатывались к его ногам. Он сам толком не понимал, чего ждал, на что надеялся. Что море вынесет к нему Аську, живую и здоровую, успевшую зацепиться за какой-нибудь обломок и удержаться на воде? Или ее тело. Или хотя бы клочок одежды…
Сперва он хотел найти того старого рыбака. Схватить его за горло и трясти до тех пор, пока тот не испугается по-настоящему. А потом убить. Или просто избить его до смерти, чтобы тот долго и мучительно умирал здесь, на берегу, возле моря. И чтобы он больше никогда никого не повез кататься на своей проклятой лодке. Хотя, может, не избивать, а умолять надо этого старика, валяться в ногах – чтобы вернул Аську обратно, как угодно, за любую цену. Пусть договорится с этими, своими, кому он приносит человеческие жертвы за удачную рыбалку и хороший ветер. Ведь если они такие, как говорят, если они могут все, или почти все…
Но рыбака не было. Пустой, безлюдный берег – даже местные дети не плескались на мелководье, не ныряли в живописной бухте с прозрачной и спокойной водой.
Андрей добрался до поселка. На пыльных, нагретых солнцем улицах ему никто не встретился, только разморенные жарой ленивые куры. Жители прятались за высокими заборами, крепко запертыми воротами и не спешили открывать чужаку на стук. Один раз кто-то прошаркал к калитке, звякнул щеколдой, спросил изнутри то ли простуженным, то ли пропитым голосом:
– Ты кто такой, мил-человек?
– Приезжий, – начал Андрей, – а вы не видели здесь…
– Вот и проезжай, – перебили его, – мимо, как ехал, а то пса спущу.
Сразу же зловеще звякнуло цепью, и злым гулким басом забрехала собака. Андрей поспешно двинулся дальше.
Только в одном доме, возле которого на колченогом столике стояла миска с абрикосами, на стук открыли дверь. Глуховатая древняя старушка очень огорчилась, что Андрей зашел не насчет ягод и что яблок ему тоже не надо.
Поселок закончился. Широкая дорога истончилась и, обогнув унылое трехэтажное здание – то ли больницу, то ли школу, – вильнула в заросли ежевики. Андрей хотел повернуть назад, но вдруг услышал вдалеке странные звуки – то ли звяканье, то ли пение, и вроде даже смех.
Пропетляв среди ежевики и орешника, тропинка перевалила через горку, на которой паслась облезлая коза, посмотревшая на Андрея крайне неодобрительно. А за горкой, в небольшой долине, вдруг обнаружились аттракционы. Крутилась, поскрипывая, карусель, играла музыка, смеялись дети. Чуть подальше толкалась очередь к каким-то гонкам в бассейне. Там визжали и радовались еще громче.
Андрей немного постоял, глядя издалека на веселый, но вроде как чуть истеричный праздник.
Аське бы тут понравилось. Она любила до головокружения накататься на каруселях, а потом поехать в вагончике в пещеру ужасов, где из темноты падали пластмассовые скелеты со светящимися глазами и плюшевые крашеные кикиморы. Она, как маленькая, радовалась всей этой ерунде и пугалась по-настоящему. Верила в дурацких придуманных чудовищ и в сказки. Поэтому, не задумываясь, залезла в старую лодку этого чертова рыбака. Навстречу приключению, которое сама выдумала. А Андрей, дурак, ее не остановил.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?