Текст книги "Черный ящик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernyy-yaschik-93477.jpg)
Автор книги: Майкл Коннелли
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Майкл Коннелли
Черный ящик
Посвящается всем читателям, которые помогли Гарри Босху продержаться целых двадцать лет. Огромное вам спасибо.
И тем людям, что оттеснили толпу и провели меня сквозь нее в памятный день 1992 года.
Вам тоже – моя глубочайшая признательность.
Michael Connelly
THE BLACK BOX
Печатается с разрешения издательства Little, Brown and Company, New York, New York, USA и литературного агентства Andrew Nurnberg.
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Hieronymus, Inc., 2012
© Перевод. И.Л. Моничев, 2015
© Издание на русском языке AST Publishers
Белоснежка
1992
К вечеру третьего дня погибших стало уже так много и их количество росло столь стремительно, что некоторых оперативников из отделов убийств районных полицейских участков пришлось срочно отозвать с «передовой», где шло сражение с бунтующими толпами, и перебросить на срочные задания в Южном Централе. Детектив Гарри Босх и его напарник Джерри Эдгар были выделены голливудским участком для создания особой мобильной следственной группы, в которую для обеспечения прикрытия включили двух вооруженных патрульных полицейских. И теперь их по мере необходимости могли вызвать в любую точку, где обнаруживался новый труп. Состоявшая из четырех человек бригада перемещалась на черно-белом патрульном автомобиле от одного места преступления к другому, нигде не задерживаясь надолго. Конечно, это мало походило на полноценные расследования убийств и даже близко не приближалось к их нормальной работе, но они делали все, что было в их силах, учитывая сюрреалистические обстоятельства, поскольку действовать приходилось в городе, который трещал по швам и грозил рассыпаться в прах.
В Южном Централе шла настоящая война. Повсюду полыхали пожары. Мародеры стаями перемещались от магазина к магазину. Чувство собственного достоинства и общепринятые понятия о морали улетучились вместе с дымом, столбами поднимавшимся в небо. С наступлением ночи в Южном Лос-Анджелесе правили бал уличные банды, заключившие временное перемирие, позабыв о междоусобицах, чтобы совместно выступить против властей.
Погибли уже пятьдесят человек. Владельцы магазинов стреляли в мародеров, национальные гвардейцы стреляли в мародеров, мародеры стреляли в мародеров, но были и другие – подлинные убийцы, под прикрытием хаоса и гражданских беспорядков сводившие старые счеты, не имевшие никакого отношения к тому, что творилось на улицах, затопленных яростью и другими необузданными эмоциями.
Двумя днями ранее расовые, социальные и экономические проблемы, подспудно зревшие в недрах города, вырвались на поверхность подобно извержению вулкана. Суд по делу четырех офицеров полицейского управления Лос-Анджелеса, обвиненных в чрезмерной жестокости при избиении чернокожего водителя, арестованного за превышение скорости после долгой погони, закончился оправдательным приговором. Оглашение вердикта, вынесенного присяжными в здании суда на другой окраине города, расположенной в сорока пяти милях от Южного Лос-Анджелеса, вызвало там тем не менее мгновенную и бурную реакцию. Небольшие поначалу группы озлобленных людей стали собираться на каждом перекрестке, возмущаясь столь вопиющей, по их мнению, несправедливостью. И очень скоро крики переросли во вспышки насилия. Вездесущее телевидение не мешкая подняло в воздух вертолеты, чтобы передавать эти сцены в реальном времени в каждый дом города, а затем – и по всему миру.
Полицейских события застали врасплох. Начальника управления тогда даже не было в «Паркер-центре»[1]1
Здание, где располагалась штаб-квартира полиции Лос-Анджелеса до 2009 года. – Здесь и далее примеч. пер.
[Закрыть]. Когда в суде оглашали приговор, он выступал невесть где с политической речью. На рабочих местах не оказалось ни одного из командиров. В их отсутствие никто не пожелал взять руководство на себя, но, что было хуже всего, личный состав проявил полнейшую апатию, не придя на помощь горожанам. Полиция бездействовала, и, не встречая сопротивления, насилие прокатилось по городу лесным пожаром, во всех деталях воспроизведенное на телевизионных экранах. Не потребовалось много времени, чтобы ситуация стала полностью неуправляемой и запылали первые дома.
Два вечера спустя едкий запах паленой резины и обращенных в пепел людских надежд пропитал все вокруг. Пламя тысячи пожаров в дьявольском танце плясало на фоне черного неба. Выстрелы и полные звериной ненависти выкрики неслись вслед патрульной машине. Но четверо сидевших в автомобиле с бортовым номером и позывным «6-Кинг-16» не реагировали и останавливались только там, где произошли убийства.
Была пятница, 1 мая. Их особая группа предназначалась для ночной работы. Дежурство начиналось в шесть вечера и официально заканчивалось в шесть утра. Босх и Эдгар заняли заднее сиденье, а патрульные Роблето и Делуин расположились впереди. Сидевший на месте пассажира Делуин держал ружье на коленях, направив ствол под углом вверх, чтобы его конец торчал в открытое окно.
Сейчас они ехали к месту обнаружения очередного тела – переулку, ответвлявшемуся от бульвара Креншо. Информация поступила в центр экстренной связи от калифорнийских национальных гвардейцев, дислоцированных в городе на время чрезвычайного положения. Часы показывали только половину одиннадцатого, а сигналы продолжали поступать и накапливаться. С начала смены их группа уже успела поработать на месте одного из убийств – жертвой пал мародер, подстреленный при попытке проникнуть в дисконтный обувной магазин. Стрелял в него владелец заведения.
Поскольку место преступления ограничивалось пространством магазина, Босх и Эдгар работали в относительной безопасности под охраной вооруженных Роблето и Делуина, в полном защитном снаряжении занявших позиции перед входом. К тому же у сыщиков оказалось достаточно времени, чтобы собрать вещественные доказательства, начертить схему происшествия и собственноручно сделать фотографии. Они записали показания владельца магазина и просмотрели видеозапись с камеры наблюдения. На ней было видно, как мародер, орудуя алюминиевой битой для софтбола, разбил стекло входной двери. Потом нырнул в образовавшуюся дыру, но, не успев подняться, получил две пули от хозяина, который затаился за стойкой кассы и выжидал.
Медики из судебно-медицинского отдела не справлялись с многократно выросшим объемом работы, и потому труп на «скорой» доставили в окружной морг при клинике Университета Южной Калифорнии. Там он пробудет до тех пор, пока все не успокоится – если это вообще когда-нибудь случится, – и тогда, возможно, у врачей дойдут руки до положенного вскрытия.
Что же касалось стрелявшего, то Босх и Эдгар не стали брать его под стражу. Пусть работники окружной прокуратуры решают потом, было ли это необходимой самообороной или хладнокровным убийством из засады.
Поступать так не позволяла ни одна должностная инструкция, но сейчас с этим приходилось мириться. Среди царившего повсюду бедлама их миссия сводилась к самому элементарному: собрать улики, составить протокол, причем как можно быстрее, и убедиться, что труп доставлен куда следует.
Приехали, оперативно сработали и отправились дальше. Главное – самим остаться в живых. Настоящее расследование проведут позже. Может быть.
По пути на юг в сторону Креншо им то и дело попадались скопления людей, в основном молодых мужчин, маячивших на перекрестках или группами направлявшихся куда-то. На углу бульвара Креншо и Слосон-стрит толпа, в которой преобладали цвета уличной банды «Крипс», мгновенно завелась при виде полицейского автомобиля, двигавшегося на большой скорости без сирены и других спецсигналов. Вслед машине полетели бутылки и камни, но она мчалась слишком быстро, чтобы эти «снаряды» могли причинить ей вред, лишь усыпав мостовую осколками позади нее.
– Мы еще вернемся, ублюдки! Вот увидите! – выкрикнул Роблето. Босх счел это проявлением чрезмерной горячности. Угроза со стороны молодого патрульного прозвучала столь же беспомощно, сколь выглядели действия городской полиции с того момента, как в среду днем по телевизору показали судью, зачитывавшего текст оправдательного приговора.
Роблето, который вел машину, стал притормаживать, только когда показался пост Национальной гвардии, блокировавший улицу своими грузовиками. Гвардейцам была поставлена задача взять под контроль основные уличные узлы Южного Лос-Анджелеса, чтобы затем постепенно расширять свою зону, подавляя очаги сопротивления. Вот и сейчас они находились менее чем в миле от одного из таких стратегически важных скрещений городских магистралей – Креншо и Флоренс, а солдаты и бронетранспортеры Национальной гвардии уже продвинулись от перекрестка на несколько кварталов по всем направлениям. Остановившись у баррикады рядом с Шестьдесят второй улицей, Роблето опустил стекло со своей стороны.
Гвардеец с нашивками сержанта подошел к двери и склонился, чтобы разглядеть, кто сидит в машине.
– Сержант Берстин из Сан-Луис-Обиспо. Чем могу вам помочь, парни?
– Отдел расследования убийств, – ответил Роблето, ткнув пальцем себе за спину, где сидели Босх и Эдгар.
Берстин распрямился и, жестом приказав расчистить путь для проезда машины, сказал:
– С прибытием. Она в проулке между Шестьдесят шестой и Шестьдесят седьмой улицами. Проезжайте дальше, и мои ребята покажут вам дорогу. Мы же замкнем периметр и будем держать под наблюдением крыши. Поступили не подтвержденные пока сообщения, что в окрестностях орудует снайпер.
Роблето поднял стекло и повел машину дальше.
– «Мои ребята…» – передразнил он Берстина. – Этот тип в обычной жизни, должно быть, какой-нибудь учитель или что-то в этом роде[2]2
Национальная гвардия США – это своего рода ополчение, состоящее из резервистов, периодически проходящих боевую переподготовку, но не являющихся кадровыми военнослужащими.
[Закрыть]. Я слышал, что среди этих доблестных воинов нет ни одного уроженца Лос-Анджелеса. Их собрали с бору по сосенке со всего штата, но только не из самого города. Ни один без карты не доберется даже до Леймерт-парка.
– Два года назад ты бы и сам туда не добрался, приятель, – напомнил ему Делуин.
– Пусть так. Но этот деятель ни хрена не ориентируется в городе, а ему вроде как поручено здесь всеми командовать. Чертов воскресный вояка! Я просто хочу спросить, на кой дьявол нам сдались эти парни? Что теперь скажут о нас? Что мы не совладали с ситуацией и пришлось звать на подмогу настоящих профессионалов из Богом забытого Обиспо?
Эдгар откашлялся и подал голос с заднего сиденья:
– Если ты сам еще не понял, то могу сообщить тебе новости. Мы действительно не совладали с ситуацией, и ничто уже не испортит нашу репутацию больше, чем мы сами испоганили ее в среду вечером. Мы отсиживались и ничего не делали, позволив спалить полгорода, вот что я тебе скажу. Или ты не видел, какого дерьма наснимали телевизионщики? Хоть один из наших вмешался и надрал задницы паре этих головорезов? Так что не надо возмущаться, что прислали каких-то учителей из Обиспо. В этом виноваты только мы сами.
– И все равно обидно, – сказал Роблето.
– Что у тебя написано на борту машины? «Служить и защищать!» – добавил Эдгар. – Мы не сумели сделать ни того ни другого.
Босх отмалчивался. Не потому, что не был согласен с напарником. Их управление опозорилось по полной программе, не сделав ничего, чтобы задушить беспорядки в зародыше. Но мысли Гарри занимало сейчас другое. Его поразило местоимение «она», которое сержант употребил, говоря о жертве. Прежде они не знали, что это женщина, и, насколько Босху было известно, представительницы прекрасного пола среди убитых до сих пор не числились. Это, разумеется, не значило, что те не принимали самого активного участия в охватившем город разгуле беззакония. Среди мародеров и поджигателей не наблюдалось особого неравенства по половому признаку. Босху уже доводилось наблюдать, как дамочки занимаются и тем и другим. Прошлой ночью он участвовал в операции по сдерживанию толпы на Голливудском бульваре и своими глазами видел, как растаскивали товар из «Фредерикса» – знаменитого магазина нижнего белья. Добрую половину мародеров составляли именно женщины.
Но фраза сержанта все равно заставила его задуматься. Какая-то леди влезла в этот хаос и поплатилась жизнью.
Роблето между тем миновал открытую для него нишу в баррикаде и направился к югу. Миновав еще четыре квартала, они увидели солдата, подававшего сигналы фонариком, указывая им в пространство между двумя магазинами с восточной стороны улицы.
Если не считать гвардейцев, занявших посты с интервалом в двадцать пять ярдов, на Креншо не было больше ни души. Здесь царила жутковатая неподвижная темнота. Ни в одном из заведений, расположившихся по обе стороны бульвара, не горел свет. Многие из них успели разгромить мародеры и поджигатели. Но некоторые чудесным образом уцелели. А кое-где на фасадах вывели краской из баллончика: «Владелец – чернокожий» – жалкая попытка защититься от обезумевшей толпы.
Нужный им проулок пролегал между разграбленным салоном покрышек и колесных дисков «Волшебный обод» и сожженным дотла магазином, прежде торговавшим подержанной бытовой техникой, «С Бэ-У не прогадаешь». Сгоревший дом был обнесен желтой лентой и помечен красными знаками городской инспекции как объект повышенной опасности, непригодный для жилья. Босх сразу понял: этот район разгромили в самом начале. Они ведь находились всего лишь в двадцати кварталах от того места, где на пересечении Флоренс и Норманди была зафиксирована первая вспышка насилия, – людей вытаскивали из автомобилей и грузовиков, безжалостно избивая, пока весь мир взирал на это с высоты, на которой расположились телекамеры.
Гвардеец с фонарем пошел впереди «6-К-16», показывая водителю въезд. Пройдя футов тридцать, сопровождающий остановился и поднял вверх сжатую в кулак руку, словно они находились на разведке в тылу врага. Нужно было выбираться из машины. Эдгар хлопнул Босха по плечу.
– Помни, Гарри, что нужно соблюдать дистанцию. Держись от нас не ближе шести футов, что бы ни случилось.
Эта дежурная шутка призвана была скрасить унылую обстановку. Дело в том, что из четверых членов группы только Босх был белым. То есть наиболее вероятной мишенью для снайпера. Как, впрочем, и для любого стрелка.
– Слушаюсь, – буркнул он.
Эдгар снова хлопнул его ладонью.
– И шапочку не забудь.
Гарри наклонился и подобрал с пола машины белый защитный шлем, выданный всем участвующим в подавлении беспорядков. Им приказали не снимать его ни при каких обстоятельствах. Но разве сверкающий белый пластик шлема не бросается в глаза издали, делая их особенно уязвимыми?
Им с Эдгаром пришлось подождать, пока Роблето и Делуин выйдут из машины и откроют задние дверцы. Босх выбрался наружу, неохотно нацепил шлем, но ремешок вокруг подбородка застегивать не стал. Ему очень хотелось курить, однако время было дорого, да к тому же в пачке, лежавшей в левом нагрудном кармане рубашки, оставалась последняя сигарета. Лучше ее приберечь, поскольку неизвестно, где и когда удастся пополнить запас.
Босх огляделся. Тело он увидел не сразу. Проулок был основательно замусорен всевозможным хламом, как полуистлевшим, так и брошенным недавно. Старые электроприборы, видимо, уже не годившиеся для перепродажи, были сложены штабелем у боковой стены магазина подержанных товаров. Помимо прочего мусора, повсюду валялись обломки обрушившейся при пожаре крыши.
– Где она? – спросил Босх.
– Там, – показал гвардеец. – У стены.
Проулок освещали только фары патрульного автомобиля и фонарик гвардейца. Старые бытовые приборы и прочий хлам отбрасывали причудливые тени на стены и землю. Босх включил свой фонарь фирмы «Маглайт» и направил луч в ту сторону, куда указывал солдат. Стену магазина украшали граффити, оставленные членами уличной банды. Имена, рисунки надгробных камней – поминки по погибшим, угрозы… Стена служила доской объявлений для местного клана «Роллинг-Сикстиз», находившегося под началом у более крупной группировки «Крипс».
Он сделал еще три шага вслед гвардейцу и почти сразу увидел ее. Маленькая женщина лежала на боку около стены. Ее тело почти полностью закрывала тень, отбрасываемая проржавевшим остовом стиральной машины.
Прежде чем подойти ближе, Босх обшарил лучом фонарика окружавшую труп землю. Когда-то давным-давно проулок был частью мостовой, от которой остались лишь куски бетона, гравий и грязь. Но следов обуви или пятен крови он не увидел. Он медленно приблизился к трупу и присел на корточки. Пришлось положить тяжелую металлическую рукоятку фонаря, рассчитанного на шесть крупных батареек[3]3
Фонари такого типа имеют до полуметра в длину и весят более полутора килограммов.
[Закрыть], себе на плечо, прежде чем обвести лучом тело. За свою карьеру он повидал достаточно мертвецов, чтобы на глаз определить, что смерть наступила от двенадцати до двадцати четырех часов назад. Ноги резко согнуты в коленях – результат трупного окоченения или указание на то, что в момент гибели женщина стояла на коленях. Видневшаяся на руках и шее кожа имела пепельный оттенок или потемнела от запекшейся крови. Кисти же рук почти почернели, и уже отчетливо ощущался запах разлагающейся плоти. Лица женщины почти не было видно из-за упавших на него длинных светлых прядей. Кровь обильно покрывала ее волосы на затылке, а одна струйка превратилась в тяжелый сгусток на локоне спереди. Босх переместил луч фонаря на стену над трупом и увидел типичное смазанное сверху вниз кровавое пятно, ясно указывавшее, что женщину убили здесь, а не просто привезли и бросили труп.
Босх достал из кармана авторучку и убрал ею волосы с лица жертвы. Вокруг ее правой глазницы виднелись крапинки ожогов от пороха, а пулевое отверстие пришлось прямо в глаз, оставив глазницу пустой. В нее стреляли буквально с нескольких дюймов. В лицо, навылет, с очень близкой дистанции. Он убрал ручку и склонился еще ниже, направив луч на заднюю часть головы. Рана на выходе оказалась огромной, с рваными краями. Не приходилось сомневаться, что смерть наступила мгновенно.
– Боже правый, так она еще и белая?
Это был Эдгар. Он пристроился за спиной у Босха, глядя на труп, как бейсбольный судья смотрит из-за спины кэтчера.
– Похоже на то, – ответил Босх, медленно перемещая луч вдоль тела.
– Как, черт возьми, сюда занесло белую девчонку?
Босх не ответил. Он заметил что-то под правой рукой женщины.
Пришлось положить фонарь и натянуть перчатки.
– Направь свет ей на грудь, – попросил он Эдгара.
Уже в перчатках Босх снова склонился над трупом. Убитая лежала на левом боку, а ее правая рука была прижата к груди, прикрывая предмет, свисавший на ремешке с шеи. Босх осторожно достал его.
Это был ярко-оранжевый пропуск для прессы, выданный полицейским управлением Лос-Анджелеса. За многие годы Босху часто приходилось видеть такие удостоверения. Но это выглядело совсем новым. На пластике, в который его заламинировали, не было ни пятен, ни царапин. Он увидел паспортного типа фотографию светловолосой женщины. Внизу значились ее имя, фамилия и название издания, на которое она работала:
«Аннеке Йесперсен
“Берлингске тиденне”».
– Она – иностранная журналистка, – сказал Босх. – Аннеке Джесперсен[4]4
Босх первоначально читает датскую фамилию, искажая ее на американский лад.
[Закрыть].
– Откуда?
– Не знаю. Возможно, из Германии. Здесь написано «Берлин…». Короче, что-то берлинское. Я толком не разберу.
– Зачем им посылать сюда кого-то аж из Германии? У них там что, своих проблем мало?
– Я не могу с уверенностью утверждать, что она именно из Германии. Мне это пока неясно.
Босх отключился от болтовни Эдгара и вгляделся в снимок на пропуске. Даже на куцей паспортной фотографии женщина выглядела привлекательной. Ни улыбки, ни косметики, все по-деловому, волосы стянуты на затылке, а кожа такая бледная, что кажется почти прозрачной. Но в глазах заметна отрешенность. Такие глаза Босху доводилось встречать у знакомых копов или солдат, слишком многое успевших повидать за короткое время.
Босх перевернул удостоверение. Никаких сомнений в подлинности. Он знал, что пропуска для прессы обновляли ежегодно, наклеивая специальную этикетку, чтобы журналист мог посещать пресс-конференции в управлении и проходить через кордоны к местам преступлений. На этом пропуске присутствовала свежая наклейка с цифрой 1992. Это означало, что жертва получила его не ранее ста двадцати дней назад, но, судя по безукоризненному глянцу, это произошло совсем недавно, заключил Босх.
Затем Гарри возобновил осмотр тела. На жертве были синие джинсы и, поверх белой рубашки, жилет с многочисленными накладными карманами. Отсюда напрашивался вывод, что женщина работала фотокорреспондентом. Но ни при ней, ни рядом фотокамер он не обнаружил. Стало быть, их забрали, если они вообще не стали поводом для убийства. Ведь большинство профессиональных фотографов носят при себе дорогие камеры и прочие аксессуары.
Гарри потянулся к жилету и открыл один из нагрудных карманов. При обычных обстоятельствах он предоставил бы изучение личных вещей криминалистам, поскольку официально труп после внешнего осмотра поступал в окружную лабораторию судебно-медицинской экспертизы. Но Босх сомневался, что они появятся на месте этого убийства, а наводить справки не оставалось времени.
В кармане он обнаружил четыре черных контейнера с кассетами. Естественно, он не мог знать, отсняты эти пленки или еще нет. Снова застегивая молнию на кармане, он почувствовал под ним что-то твердое. Трупное окоченение не длится вечно. Проходит всего лишь день, и мертвое тело снова делается мягким и податливым. Поэтому он откинул полы жилета и постучал кулаком по груди жертвы. Звук подтвердил, что ее действительно покрывало нечто твердое. Убитая женщина носила пуленепробиваемый жилет.
– Эй, только глянь на этот списочек! – окликнул его Эдгар.
Босх поднял взгляд. Луч фонаря Эдгара высвечивал верхнюю часть стены. Граффити прямо над головой жертвы представляло собой перечень имен членов банды, павших в уличных боях. Кен Дог, Джи-Дог, Оу Джи Нэсти, Некбоун и так далее. Место преступления находилось на территории, подконтрольной «Роллинг-Сикстиз», входившей, как уже было сказано, в состав огромной группировки «Крипс» и постоянно воевавшей с бандой «Семь троек», тоже, как ни странно, являвшейся частью «Крипс».
Среди рядовых обывателей бытовало представление, что войны между уличными бандами Южного Лос-Анджелеса, в которых одни убивали других чуть ли не каждую ночь, сводились к разборкам и дележу территорий между «Бладз» и «Крипс» – двумя крупнейшими и старейшими группировками города. На самом же деле куда более кровавыми и оставлявшими за собой значительно больше трупов являлись столкновения мелких банд внутри одной и той же группировки. И самыми непримиримыми среди них считались «Роллинг-Сикстиз» и «Семь троек». Члены обеих банд действовали по принципу: увидел врага – стреляй! А счет жертвам обе стороны вели вот в таких настенных мемориалах, где в одной графе значились собственные потери, а рядом тщательно вписывались в колонку клички уничтоженных противников.
– Так что тут у нас все как в сказке «Белоснежка и “Семь троек”», – хихикнул Эдгар.
Но Босх в ответ лишь раздраженно покачал головой. В городе шла настоящая гражданская война, и перед ними лежала одна из ее жертв – женщина, которую поставили к стенке и расстреляли. А его напарник, кажется, до сих пор не воспринимал происходящего всерьез.
Эдгар прочитал мысли партнера.
– Это всего лишь глупая шутка, Гарри, – поспешно сказал он. – Встряхнись. Нам нужно сохранять хоть какое-то чувство юмора. Пусть это и юмор висельников.
– Хорошо, я встряхнусь, – ответил Босх, – но только после того, как ты вызовешь по радио штаб. Доложи, что мы тут обнаружили, и непременно вдолби им в головы, что погибла представительница иностранной прессы, и убеди прислать сюда полноценную следственную бригаду. Или в самом крайнем случае хотя бы судебного фотографа с осветительными приборами. Объясни, что это дело заслуживает особого внимания и нам нужна помощь.
– Почему? Только потому что она – белая?
Босх глубоко вдохнул, прежде чем ответить. На этот раз Эдгар перешел все границы. Понятно – его задело, что Босх не оценил каламбура с Белоснежкой, но все же…
– Нет. Вовсе не поэтому, – медленно и внятно проговорил он. – А потому, что она не из числа мародеров, не принадлежит к уличной банде, и можешь мне поверить и внушить нашему начальству – вся репортерская братия слетится сюда, как только узнает об убийстве коллеги. Понятно? Или для тебя этих причин мало?
– Да понял я, понял.
– Вот и хорошо.
Эдгар направился к машине, чтобы воспользоваться передатчиком, а Босх снова взялся за работу на месте преступления. Он первым делом обозначил его границы, распорядившись, чтобы два национальных гвардейца переместились вниз и вверх по проулку, создав таким образом свободные зоны в двадцать футов по обе стороны от жертвы. Две другие естественные границы образовали боковые стены сгоревшего магазина бытовой техники и салона автопокрышек.
Занимаясь этим делом, Босх обратил внимание, что проулок пересекал небольшой жилой квартал, расположившийся на задворках магазинов, фасадами смотревших на бульвар Креншо. Причем в проулок выходили задние дворы жилых домов, огражденные чем бог послал. Некоторые хозяева воздвигли мощные каменные стены, другие ограничились деревянными заборчиками или простыми металлическими сетками.
Босх понимал, что при нормальных условиях непременно обошел бы все эти дворы, постучал во все двери, но в нынешней ситуации этим придется заняться много позже, если вообще придется. Сейчас следовало сосредоточить все внимание непосредственно на месте убийства. И ему очень повезет, если он успеет переговорить хотя бы с парой соседей.
В какой-то момент Босху бросились в глаза фигуры Роблето и Делуина, стоявших со своими ружьями у входа в проулок со стороны бульвара. Они оживленно беседовали, вероятно, жалуясь друг другу на начальство или на жизнь вообще. В те времена, когда Босх воевал во Вьетнаме, такую позицию шутники называли «два по цене одного для снайпера».
По периметру проулка постоянно дежурили восемь национальных гвардейцев. Кроме того, Босх заметил, что в дальнем его конце начала собираться небольшая пока толпа зевак, и жестом подозвал солдата, показавшего им дорогу к месту преступления.
– Как ваша фамилия?
– Брабанд, но все здесь зовут меня Барабан.
– Хорошо, Барабан. Я – детектив Босх. Скажите, кто ее обнаружил?
– Вы о трупе? Это был Доулер. Он заскочил сюда, чтобы отлить, и наткнулся на нее. Говорит, что сначала почуял запах. А этот запашок ему уже знаком.
– Где сейчас находится Доулер?
– Думаю, на южной баррикаде.
– Мне нужно с ним побеседовать. Можете вызвать его сюда?
– Так точно, сэр.
И Брабанд двинулся к выходу из проулка.
– Постойте, Барабан. Я еще не закончил.
Брабанд выполнил поворот кругом.
– Когда вы сюда прибыли?
– Мы здесь с восемнадцати ноль-ноль вчерашнего дня, сэр.
– Значит, с того времени вы держали тут все под контролем? В том числе и этот проулок?
– Не совсем так, сэр. Прошлым вечером мы начали от перекрестка Креншо и Флоренс-авеню, а потом продвигались к востоку от Флоренс и к северу от Креншо. Но постепенно. Квартал за кварталом.
– И когда же добрались до проулка?
– Наверняка сказать не могу, но если не ошибаюсь, то нынче на рассвете.
– И все погромы и поджоги в непосредственной близости отсюда к тому времени уже прекратились?
– Точно так, сэр. Как мне сказали, здесь все разорили в первую же ночь.
– Спасибо, Барабан. Еще только одна просьба. Нам необходимо больше света. Вы не могли бы пригнать сюда одну из ваших бронемашин с дополнительными фарами на крыше?
– Они называются «хамви», сэр.
– Вот и отлично. Подгоните одну с той стороны проулка и поставьте впереди тех людей, чтобы весь свет падал на место преступления. Вы меня поняли?
– Понял, сэр.
Босх велел ему поставить машину напротив патрульного автомобиля полицейских.
– Отлично. Мне нужно создать здесь перекрестное освещение. Это лучшее, что мы можем сейчас предпринять.
– Так точно, сэр.
Он снова попытался уйти, но Босх опять остановил его:
– Эй, Барабан!
Тот повернулся.
– Слушаю вас, сэр.
Босх перешел на шепот:
– Ваши люди не сводят с меня глаз. Не лучше ли им повернуться и наблюдать за обстановкой?
Брабанд шагнул к остальным гвардейцам и, вращая пальцем вокруг головы, выкрикнул:
– Слушай мою команду! Все – кругом! Смотреть по сторонам, наблюдать за обстановкой. Не мешайте детективу работать.
И, бросив взгляд на группу зевак, добавил:
– И заставьте эту публику отойти подальше.
Когда солдаты исполнили его распоряжения, Брабанд наконец покинул проулок, чтобы связаться с Доулером и вызвать машину для подсветки.
Пейджер, прикрепленный к брючному ремню Босха, издал сигнал. Он достал его из футляра и по номеру определил, что на связь вышел командный пункт. Босх знал: сейчас они с Эдгаром получат новое срочное задание. Они еще толком ничего не сделали здесь, а уже следовало сниматься с якоря. Этого ему сейчас хотелось меньше всего, и он снова сунул пейджер в футляр, не удостоив штаб ответом.
Босх подошел к ограде первого из дворов, начинавшихся за боковой стеной магазина бытовых приборов. Это был сбитый из досок забор, слишком высокий, чтобы через него можно было заглянуть внутрь. Но он заметил, что доски только что заново покрасили. Ограда выходила в проулок, но на ней не было и следа граффити. Для Босха это означало, что владелец дома заботился о своей собственности и закрашивал надписи на заборе. Быть может, он из тех, кому не все равно, что творится в квартале, и мог слышать или даже видеть нечто полезное для следствия.
Босх перешел на противоположную сторону проулка и снова опустился на корточки у границы обозначенного им места преступления. Он походил сейчас на сидящего в своем углу боксера, готового в любой момент возобновить бой. Оттуда он принялся обшаривать лучом фонарика изломанную бывшую мостовую – теперь в основном земляную, но с сохранившимися кое-где кусками бетонного покрытия. Под столь необычным углом свет отразился от великого множества самых разных поверхностей, открывая Босху то, чего он не мог видеть прежде. И уже вскоре он заметил, как среди мусора что-то ярко блеснуло. Луч фонаря замер. Он поднялся, подошел к тому месту и обнаружил среди россыпи гравия медную стреляную гильзу.
На этот раз ему пришлось встать на четвереньки, чтобы как следует разглядеть патрон, не прикасаясь к нему. В ярком свете фонаря он увидел, что это действительно девятимиллиметровая медная гильза со знакомой маркой производителя – «Ремингтон», выведенной по кругу. В пистоне четко виднелась вмятина, оставленная бойком при выстреле. Босх отметил, что хотя гильза и валялась поверх гравия, на нее никто не успел ни наступить, ни смять колесом машины. Значит, появилась она здесь совсем недавно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?