Текст книги "Коронная башня. Роза и шип (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/koronnaya-bashnya-roza-i-ship-sbornik-157426.jpg)
Автор книги: Майкл Салливан
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава седьмая
Колнора
Когда Адриан наконец добрался до города, заморосил мелкий дождик. От пирса, где заканчивался бечевник, вверх по склону каньона шла более широкая и куда более крутая тропа. Перед подъемом Адриан спешился и взял лошадь под уздцы. Несчастное животное весь день тянуло баржу, и он не хотел мучить его дополнительным весом на спине. Когда они достигли вершины, оба тяжело дышали. Изо рта вырывались клубы пара, но скорее от влажности, нежели от холодного воздуха. Да и сами они уже не ощущали холода, приложив столько усилий для преодоления крутого подъема.
В городе улицы оказались вымощены неровным булыжником, что создавало при ходьбе определенные трудности. И все же это было лучше немощеной дороги, которая под дождем мгновенно превратилась бы в грязное месиво. Близился рассвет. В городе было много уличных фонарей, но ни один из них не горел. Редкие прохожие, оказавшиеся на улице в столь ранний час, шли медленно, время от времени позевывая и с негодованием поглядывая на небо. Колнора оправдывала свою репутацию самого крупного города всего Аврина, о чем свидетельствовало несметное число разбегавшихся во все стороны улиц и сотни самых разных домов и магазинов. На глаза Адриану попалась лавка, где продавали только дамские шляпки. Как можно выжить, торгуя одними шляпами, он не мог понять, особенно если клиентуру составляют только женщины. В другой лавке продавались мужские тапочки – не сапоги, не ботинки, а тапочки! Адриан ни разу в жизни не надевал тапочек. «ОСТАВЬТЕ ГРЯЗЬ НА УЛИЦЕ!» – призывала вывеска над большой витриной. «Интересно, – подумал Адриан, – видел ли хозяин лавки когда-нибудь свою улицу?» Перед входом в магазин было идеально чисто. Адриан чувствовал себя призраком на кладбище или вором, залезшим в чужой особняк. Все здания и улицы тонули во мраке, ничто не нарушало тишины, кроме звонкого стука дождевых капель, падавших с крыш домов на каменную мостовую.
После тяжкого восхождения на гору Адриан окончательно выбился из сил. Сейчас ему больше всего хотелось найти постоялый двор, да пусть даже сухое крыльцо под крышей – что угодно, лишь бы не мокнуть под дождем и на несколько часов закрыть глаза. Заснуть ему, конечно, не удастся – в этом он был уверен. Его преследовало навязчивое видение – мертвая Вивиан. Он вспоминал и о других убитых, но именно она, лежавшая ничком на полу каюты в темной луже крови, постоянно возникала перед глазами. Согнутая рука, голова повернута так, что он не видел лица – хоть на том спасибо.
Он бродил по улицам. За ним, цокая копытами, следовала его огромная лошадь. От реки город поднимался вверх, будто его построили на вершине горы. Чем выше Адриан поднимался, тем красивее становились здания, и ему вспомнилось замечание Пиклза: «Все остальное бежит под гору, но золото течет наверх». Дома здесь были построены из обработанного камня, высотой в три-четыре этажа, со множеством застекленных окон, рельефными бронзовыми воротами и даже башенками, словно каждый дом являл собой замок в миниатюре. Адриан понятия не имел, что это за квартал, но чувствовал себя тут крайне неуютно. Ему никогда не доводилось видеть такой роскоши. Здесь имелись тротуары и канавки для стока дождевой воды, чтобы поддерживать чистоту на улице. Улица. Адриан усмехнулся. Слово «улица» не очень подходило для описания ведущих к вершине холма дорог. Это были красивые бульвары, вымощенные роскошным шлифованным камнем, втрое шире любой обычной улицы. Ряды деревьев, садов и фонтанов образовывали по центру великолепные островки. Самым удивительным Адриану показалось полное отсутствие лошадиного навоза, и он предположил, что по ночам каменные плитки моют и полируют.
Он шел дальше, сворачивая наобум, разглядывая вывески в поисках подсказок. Добравшись до невысокой стены, он посмотрел вниз и понял, как высоко забрался. Далеко внизу протекала река, тонкая лента на дне каньона, а то, что он принял за крышу лодочного сарая, казалось не больше медного дина, если держать монетку на расстоянии вытянутой руки.
Убедившись, что на вершине он не найдет того, что ему нужно, Адриан спустился другим путем. Наконец он заметил вывеску с изображением короны и меча, которая висела на здании, похожем на орудийную башню замка, сложенную из крупных каменных блоков и увенчанную зубчатым парапетом на высоте двух этажей. Адриан привязал лошадь к столбу, поднялся на крыльцо и забарабанил в дверь у подножия башни. После четвертого удара он задумался, не достать ли большой меч – головку его рукояти можно было использовать как молоток, – но тут дверь открылась. На пороге стоял крепкий мускулистый мужчина со щетиной на разукрашенном свежими синяками лице. Он окинул Адриана сердитым взглядом опухших глаз.
– Чего надо?
– Вы из городской стражи? – спросил Адриан.
– Шериф Малет, – прохрипел тот в ответ.
– Совершено убийство… даже несколько… на реке.
Малет мрачно посмотрел на улицу, оценивая погоду.
– Черт побери!
Он жестом пригласил Адриана в маленькую комнатку, где имелись печь, стол, смятая постель и столько мечей, щитов и прочих военных орудий, что их вполне хватило бы для вооружения небольшой армии.
– Вытри ноги и оставь лужу за дверью. – Малет был один. В руке он держал свечу, пламя которой освещало его лицо снизу, придавая ему гротескный вид каменной горгульи. Он поставил свечу на стол и уставился на Адриана. – Как звать?
– Адриан Блэкуотер.
– Блэкуотер – это где?
– Это не название местности.
Малет, одетый только в ночную сорочку, поднял с пола штаны. Присев на край стола из темного дерева, он сунул ноги в штанины.
– Тогда что это за ремесло?
– Это просто фамилия. Она ничего не значит.
Малет устало и мрачно посмотрел на Адриана.
– И к чему она мне, если она ничего о тебе не говорит?
– Почему бы вам не называть меня просто Адрианом?
– Так и сделаю. – Он встал и застегнул штаны. – Откуда ты, Адриан?
– Изначально из Хинтиндара… Это маленькая деревушка к югу отсюда, в Ренидде.
– Изначально? Это еще что значит? Ты недавно переродился где-то в другом месте?
– Нет. Я просто имел в виду, что много лет там не был.
– Много лет? По твоему виду не скажешь, что ты прожил на свете много лет. – Шериф перевел взгляд на мечи. – Много железа таскаешь, Адриан. Ты, случайно, не оружейных дел мастер?
– Мой отец был кузнецом.
– А ты сам нет?
– Послушайте, я пришел сюда, чтобы доложить об убийствах. Хотите об этом послушать?
Малет почмокал губами.
– Ты знаешь, где сейчас убийца?
– Нет.
– Трупы могут встать и уйти?
– Нет.
– Тогда куда торопиться?
– Понимаете, я немного устал…
Малет вскинул кустистые брови.
– Правда? Как же мне тебя жалко! Знаешь, я тоже слегка вымотался. Весь день угробил на то, чтобы предотвратить кровавую бойню на западной стороне, потому что какой-то недоумок плюнул не туда. Двое моих парней заполучили ножевые ранения в качестве сувениров. А всего несколько часов назад мне врезали по носу, пока я вытаскивал двух пьянчуг из трактира «Серая мышь», которым вздумалось разнести его в пух и прах, потому что они решили, что это будет занятно. И только я рухнул в постель, какой-то мерзавец стал колотить по моей двери, видите ли, не мог дождаться утра. Спал я всего ничего, и башка трещит так же, как когда я лег. Это ведь не я стучался к тебе домой, а, Адриан? Вот и не хнычь мне тут, что устал. – Шериф повернулся к печке. – Кофе будешь?
– Разве вы не хотите увидеть тела?
Малет вздохнул и потер переносицу.
– Они там, снаружи? На улице?
– Нет, на реке, милях в трех отсюда, наверное.
– Тогда нет, я не хочу увидеть тела.
– Почему?
Шериф бросил через плечо взгляд, полный недоверия и раздражения.
– Темно, идет дождь, и я не собираюсь тащиться вниз по грязному спуску до восхода солнца. Поверь моему опыту, мертвецы – народ терпеливый. Не думаю, что они не смогут подождать пару часов, а? Так ты будешь кофе или нет?
– Буду.
– Хорошо. – Он принялся запихивать в печь поленья, сложенные рядом с ней. – Давай, рассказывай свою историю.
Адриан сел за маленький стол и пересказал события последних нескольких дней, пока шериф готовил кофе и одевался. Когда Малет закончил оба эти дела, в окне, за которым раньше была сплошная чернота, проявилась мокрая улица в тусклом размытом свете.
– И эта баржа стоит в трех милях вниз по реке возле бечевника? – спросил шериф, присаживаясь напротив Адриана у окна и держа железную кружку у себя под носом.
– Да, я привязал ее перед тем, как идти сюда. – Кофе оказался горьким и гораздо слабее того, к которому привык Адриан. В Калисе кофе легко можно было найти в каждом доме, но в Аврине он был редкой и, как счел Адриан, дорогой роскошью.
– И раньше ты ни с кем из этих людей знаком не был?
– Нет, сэр.
– И в Колноре никогда не бывал?
– Нет, сэр.
– И ты утверждаешь, что парень в черном плаще с капюшоном убил всех на лодке, а также троих в Вернесе, а затем просто испарился?
– Да.
– Так скажи мне, Адриан, как тебе-то удалось выжить?
– Ну, наверное, потому что я один был вооружен. К тому же я вообще не ложился спать. Вот почему мне бы хотелось поскорее с этим разобраться.
– Ага. А как же этому парню удалось убить всех на крошечной барже, а ты этого не видел? Ты ведь не видел? Он перерезал всех этих людей, включая женщину, с которой ты был – эту Вивиан, – а затем сбежал, и ты даже не видел, как он плыл к берегу?
– Я не знаю, как он это сделал.
– Ага. – Шериф громко отхлебнул кофе. – Говоришь, ты не кузнец… Кто же ты, Адриан?
– В данный момент никто.
– Стало быть, ищешь работу?
– Скоро начну искать. Пока что я еду в Шеридан.
– В университет? Зачем?
– Друг нашей семьи сообщил, что скончался мой отец, и просил меня приехать.
– Я думал, ты родом из Хинтиндара.
– Так и есть.
– Но твой отец умер в Шеридане?
– Нет, он умер в Хинтиндаре… наверное. Но его друг живет в Шеридане. Он должен мне кое-что отдать.
– А откуда у тебя мечи?
– Я был солдатом.
– Дезертир?
– Почему вы меня допрашиваете? – возмутился Адриан.
– Потому что ты явился сюда с рассказом о том, как ты один выжил после массовых убийств, стало быть, ты очевидный подозреваемый.
– Если бы я их убил, разве пришел бы к вам? Почему бы мне просто не скрыться?
– Может, в том и дело. Может, ты считаешь, что если повесишь убийства на Вихря, я не стану тебя подозревать.
– Кто такой Вихрь?
Шериф недоверчиво усмехнулся и сделал еще глоток.
– Я должен его знать? – спросил Адриан. – Представьте себе, я не знаю…
Малет смерил его озадаченным взглядом. Затем, приподняв брови, с тихим стуком поставил кружку на стол.
– Год назад, прошлым летом, по городу прокатилась волна на редкость жестоких убийств, совершенных человеком по кличке Вихрь. Судью, адвокатов, купцов, кое-кого из моих ребят и нескольких бунтарей с сомнительной репутацией порезали и подвесили, как украшения. Каждое утро появлялись новые украшения, жутковатые произведения искусства. Опасность грозила всем. Убивали даже членов «Черного алмаза». Это продолжалось все лето. Улицы опустели, народ был так напуган, что боялся нос из дома высунуть. Страдала торговля, и каждый проклятый купец обзывал меня самыми разными словечками.
– И все это из-за одного человека?
– Ходили такие слухи…
– Вы его так и не поймали?
– Нет. Однажды убийства просто прекратились. И с тех пор горожане каждый день возносят хвалу Новрону и Марибору. Так что можешь понять, почему мне не очень приятно выслушивать твою историю.
– С чего вы взяли, что это тот же самый человек?
Шериф пожал плечами.
– Убийцу мало кто видел, но свидетели говорили, он носил черный плащ с капюшоном.
Малет выглянул в окно, допил остатки кофе и снял с крючка плащ.
– Ладно, пошли посмотрим, что ты оставил на реке.
* * *
Лил дождь. Они ехали верхом по скользкому бечевнику, где раскисшую землю прорезали сотни грязных ручейков. Теперь Адриан понял, почему Малет не хотел спускаться к реке до рассвета. С каменистых стен каньона на тропу обрушивались десятки настоящих водопадов. От более мощных путников защищали деревянные навесы, которые Адриан не заметил в темноте. Их можно было обойти. Другие же так затрудняли продвижение, что приходилось то и дело спешиваться и вести лошадей под уздцы. Адриан все еще был одет в свою калианскую льняную одежду, он вымок до нитки и дрожал от гулявшего по ущелью ледяного ветра.
По узкому бечевнику невозможно было ехать рядом, и Адриан шел первым. Он чуть замедлил ход, а потом и вовсе остановился.
– Что-то не так? – спросил шериф.
– Да. Это то самое место. Она была здесь.
– Баржа?
– Да.
Малет пустил свою лошадь, изможденную гнедую кобылу с жиденькой черной гривой, по кругу.
– Я думал, ты ее пришвартовал.
– Так и было. Прямо здесь. – Адриан соскочил с лошади в грязь.
Он посмотрел вниз по реке и не увидел ничего, похожего на баржу.
– Ну… наверное, течение стало сильнее, и канат развязался. – Он нашел дерево, к которому пришвартовал баржу, и увидел слабую отметину, но ничего, что хотя бы отдаленно напоминало след от веревки.
Малет поджал губы и кивнул.
– Все может быть.
Адриан осмотрел бечевник в поисках каната, крепившегося к упряжи, но он тоже исчез. Еще больше его беспокоило отсутствие лошадиных хомутов и второй кобылы. Не осталось ничего. Он прошел дальше по тропе до небольшой излучины, откуда хорошо обозревалась река. Баржу он так и не увидел.
– Пойдем-ка обратно и поговорим с Беннетом на погрузочной платформе, – сказал Малет, когда Адриан вернулся. – Интересно, что он думает о пропаже своей лодки.
Адриан кивнул.
Между стенами каньона за причалом виднелась деревянная постройка, своей красотой не уступавшая убогой хижине шахтера, но удлиненной формы, как у лодочного сарая. На крыше красовалась вывеска: «ГРУЗОВЫЕ И ПАССАЖИРСКИЕ ПЕРЕВОЗКИ КОЛНОРА – ВЕРНЕС».
– Закрыто! Уходите! – раздался голос, когда Малет постучал в дверь.
– Открывай, Билли, – сказал Малет. – Нам нужно поговорить о барже, которая должна была прийти сегодня.
Дверь приоткрылась, и выглянул низкорослый лысый мужчина.
– Что… кто?
– Баржа, которую ты ожидал утром… она не придет. Если верить этому парню, – Малет кивком указал на Адриана, – там всех попереубивали.
Старик прищурился.
– Вы о чем? Какая баржа?
– Что значит «какая баржа»?
– Я не ждал сегодня никакой баржи. Следующая баржа через три дня.
– Да ну? – удивился Малет.
– Честное слово, – ответил Беннет, потирая рукава.
– На тебя работает штурман по имени Фарлан? – спросил шериф. – Это твой рулевой?
Беннет покачал головой.
– Никогда о таком не слышал.
– Может, он на кого другого работает, ты не знаешь? А может, сам по себе, независимый?
Беннет снова покачал головой.
– А коновод? Есть у тебя человек по имени Эндрю?
– И о нем никогда не слышал.
Малет снова повернулся к Адриану. Вид у шерифа был весьма недовольный.
– А вот эта лошадь? – спросил Адриан, похлопав кобылу, которую он считал Гертрудой.
– А что с ней? – удивился Беннет.
– Это одна из лошадей, тянувших баржу.
– Это твоя лошадь? – обратился шериф к Беннету.
Лысый мужчина вытянул шею. На него попало немного воды, и он снова отступил под крышу. Утеревшись рукавом, он скривился и сказал:
– Никогда прежде не видал эту лошадь.
– Но как же ювелиры? – Адриан повернулся к Малету. Ему с трудом удавалось держать себя в руках. Из-за всей этой истории он выглядел сумасшедшим. Хуже того, он и сам начинал сомневаться в здравости своего рассудка. – Вы что-нибудь слышали о скором открытии новых ювелирных лавок?
Малет сверлил Адриана взглядом, с кончика носа у него стекала дождевая вода.
– Нет, не слышал. А ты, Беннет?
– Да что-то не припомню…
– Ладно, Билли, прости, что разбудили тебя. Можешь спать дальше.
Мужчина закрыл дверь, не сказав на прощание ни слова.
Взгляд шерифа стал жестче.
– Ты говорил, что едешь в Шеридан, верно?
Адриан кивнул.
– Мой тебе совет: отправляйся в путь сейчас же, пока я не начал всерьез размышлять, какого черта ты разбудил меня затемно и вытащил под этот мерзкий ливень. Не будь я таким усталым и не выгляди ты столь же погано, как я сам, бросил бы тебя в тюрьму за неоправданное беспокойство.
Адриан смотрел, как шериф, ворча, поднимается обратно по склону. Он пытался найти этому загадочному происшествию хоть какое-то объяснение, но все его старания ни к чему не привели.
Глава восьмая
Медфордский дом
Стоя в очереди на улице перед приемной городского оценщика, Гвен и Роза вымокли до нитки. Даже под проливным дождем Дворянский квартал выглядел красиво. Вода сбегала по каменным тротуарам и исчезала в зарешеченной канализации. Здесь не было грязи; все дороги были вымощены гладким камнем, а вдоль них выстроились высокие красивые дома.
– Наш дом будет выглядеть вот так? – спросила Роза у Гвен.
С мокрыми, зачесанными назад волосами девушка походила на ласку. Она указывала на большое здание через дорогу. Красивый зеленовато-голубой дом окружала невысокая ажурная ограда. Большую часть фронтона занимало большое декоративное окно. С одной стороны возвышалась квадратная башня, на целый этаж выше остального дома, благодаря чему он становился похож на замок. Полукруглое крыльцо с крышей и белыми колоннами опоясывало фасад дома, придавая ему цветистый, женственный вид.
– Если мы так отделаем старый постоялый двор, – сказала Гвен, – констебль велит сжечь нас на костре за колдовство.
– У нас получится. Я знаю, что получится, – уверенно сказала Роза.
Гвен слабо улыбнулась:
– Что ж, посмотрим. Мы пока живы.
Сегодняшним утром она не могла предложить более ободряющих слов. Дождь еще более испортил настроение. Девушки провели ночь в холоде, на рассвете начался ледяной ливень, от которого не спасали дырявые стены бывшего постоялого двора. Лица у всех побелели, губы приобрели синеватый оттенок, а зубы не переставали стучать. Гвен заставила их работать. Мэй подметала пол новой метлой, но с таким же успехом можно было пытаться очистить поле от грязи. Несмотря на дождь, несколько человек из тех, кто доставлял товары в «Голову», остановились посмотреть на них. Хотя это было безумное занятие, работа согревала девушек и не позволяла Гвен кричать.
Она оставила Джоллин за главную и на Дворянскую площадь взяла с собой Розу. Она боялась, что без волшебного разрешения Итан выгонит их, поэтому хотела одной из первых утром встать в очередь. Дождь и в самом деле помог им. В такую непогоду Итану, должно быть, не хотелось совершать обход. Гвен не знала, что потребуется для того, чтобы получить грамоту, и надеялась лишь, что это не слишком дорого.
– Следующий! – Мужчина в длиннополом пальто ударил посохом по деревянному крыльцу.
Гвен схватила Розу за руку и затащила девушку внутрь.
Мир тут же погрузился в тишину. Шум ливня напоминал теперь отдаленный гул, грохот повозок остался снаружи, а внутри царило молчание. За большим столом сидел пожилой мужчина в камзоле с накрахмаленным воротником. Позади него, не произнося ни слова, сновали туда-сюда четверо молодых людей, сортировавших стопки пергамента и книг без переплета.
По другую сторона стола стула не было.
– Я смотрю, дождь все еще идет, – сказал старик.
– Да, сэр, – ответила Гвен и быстро присела в реверансе, как учила ее мать. Она не делала этого много лет и чувствовала себя неловко.
– Чем могу помочь? – Вопрос застал Гвен врасплох. Она была готова к тому, что здесь к ней отнесутся так же, как в лавке шерстяных изделий: прогонят, оскорбят или вообще не заметят. Потому-то она и взяла с собой Розу, посчитав, что никто не сможет сказать «нет», глядя в большие, круглые глаза девушки, но старик даже не смотрел в сторону Розы.
– Э… На Кривой улице, – пролепетала Гвен, – в Нижнем квартале напротив трактира и пивной «Гадкая голова» есть заброшенное здание. Я…
– Постойте. – Старик отклонился назад и бросил взгляд через плечо. – НК, квадрат номер четырнадцать, – крикнул он. Один из молодых людей подбежал к полке и начал рыться в пергаментах.
– Я… – снова заговорила Гвен, но оценщик поднял руку.
– Подождите, пока я не увижу, о чем мы говорим. Медфорд – город большой, нельзя ожидать, что я помню каждый его уголок, особенно такой маленький, как квадрат номер четырнадцать в НК. Там мало что происходит.
Гвен кивнула. Вода стекала со лба ей в глаза, но она не решалась вытереть лицо, не будучи уверенной, что это позволяют приличия, и только часто моргала. Удивительно, насколько громким может быть звук капель, падающих с одежды, в полной тишине.
– Вы ведь не из этих мест? – спросил оценщик.
– Я родилась в Калисе.
– Это я вижу. Как вас зовут?
– Гвен ДеЛэнси.
– Ага. А кто это с вами? Не сестра. – Он кривовато улыбнулся.
– Нет. Это Роза.
– Откуда вы будете?
Роза очаровательно улыбнулась. Она превосходно справлялась с отведенной ей ролью – именно потому, что не играла.
– Я родом из Холодной лощины, это между Королевской дорогой и…
– Я знаю, где это.
– Мы… – Гвен помедлила, – деловые партнеры.
– Правда? Молодые девушки редко ведут дела.
– Мы в этом отношении необычны.
– Действительно.
Клерк положил стопку пергаментных листов на стол перед оценщиком. Тот стал осторожно их просматривать.
– Вы говорите о лоте четыре – шестьдесят восемь. Постоялый двор «Заблудший путник».
– Это больше не постоялый двор… просто куча полусгнивших досок.
Оценщик кивнул.
– Теперь понятно, почему с этого лота вот уже… восемь лет семь месяцев и шесть дней не поступали налоги. Что вам там нужно?
– Я бы хотела купить его, – сказала Гвен.
– Купить? – удивился оценщик.
– Да.
– Вы не можете его купить.
Спина Гвен ссутулилась. Его слова прозвучали весьма категорично.
– Но им никто не пользуется, – попыталась возразить она.
– Это не имеет значения. Вся земля в королевстве Меленгар находится в собственности его величества. Он не расстается ни с одной ее частью – никогда. Так что если у вас нет армии, которая может вторгнуться сюда и удерживать… – он снова посмотрел на пергамент, – лот четыре – шестьдесят восемь силой, он остается владением короля.
– Но постойте… а как же «Гадкая голова» напротив? Ведь ею владеет Рэйнор Гру.
Старик со вздохом покачал головой.
– Я только что вам сказал: все в этом королевстве принадлежит королю. Рэйнор Гру не владелец… – оценщик снова посмотрел на пергамент, – лота четыре – шестьдесят семь. Ему всего лишь дана привилегия держать на этом месте трактир и пивную.
– Привилегия? То есть разрешение?
– Королевское свидетельство о разрешении.
– Тогда я хочу такое же.
– Какое дело вы намерены там открыть?
– Бордель.
Оценщик наклонил голову и пристально посмотрел сначала на Гвен, потом на Розу.
– Ясно.
– Это нельзя?
– У вас есть родственники в Холодной лощине? – обратился он к Розе.
– Да, – ответила Роза. – Мама… я ее там похоронила в прошлом году.
– А отец?
– Будь у меня отец, наверное, и мама до сих пор была бы.
Мужчина кивнул. Лицо его приобрело серьезное выражение.
– А у вас? – спросил он у Гвен.
– Мои родители тоже мертвы. Поэтому нам нужно открыть дело.
Старик поджал губы и покачал головой.
– Свидетельство будет стоить вам два золотых тенента плюс регистрационный сбор в размере восемнадцати медных динов. У вас есть такие деньги?
– Ах… да. Да, есть! – радостно воскликнула Гвен. – Всего два!
Оценщик, казалось, удивился и одарил ее легкой улыбкой. Он взял пергамент и, обмакнув перо в чернила, начал писать.
– С момента выдачи свидетельства вы облагаетесь налогом относительно вашего дохода. Если вы не сумеете ничего заработать в течение шести месяцев с момента выдачи свидетельства или же не сумеете заплатить требуемые налоги в течение одного месяца после последней оценки, которая далее будет проводиться дважды в год, вы будете выселены без компенсации вложений. – Он говорил быстрым речитативом, в котором слышалась скука. – У вас имеются при себе два тенента и восемнадцать динов?
– О… да. – Гвен вытащила кошелек из-за лифа.
– Свидетельство будет действительно в течение одного года. По прошествии этого срока вам нужно будет приобрести новое.
– Мы можем поселиться там прямо сейчас – сегодня, так?
– Вы можете делать что угодно до тех пор, пока это законно, не угрожает безопасности города и королевства, обеспечивает облагаемый налогом доход и одобрено королем.
– Король нанесет нам визит? – изумленно спросила Гвен.
Оценщик поднял голову и усмехнулся.
– Нет. Его величество не станет наносить вам визит. Но кто-нибудь из купеческой гильдии Нижнего квартала непременно явится с проверкой.
– И если он одобрит то, что мы делаем, мы сможем оставить здание себе? – Гвен протянула монеты.
– Вы сможете использовать его, – поправил старик. – Помните, что любые изменения, выполненные на этом месте, становятся собственностью короля, а ваше свидетельство может быть в любой момент отозвано королевским указом.
Гвен быстро убрала монеты.
– Что это значит?
– Если король захочет, он может вас выгнать.
Девушка нахмурилась.
Старик наклонился вперед.
– Будьте успешны, но не слишком.
Гвен кивнула так, словно поняла его слова, и вручила ему монеты, чувствуя смесь облегчения и ужаса. Она приобрела дом для них всех. И только что отдала большую часть имевшихся у них денег в обмен на разрушенную лачугу.
* * *
– Дом наш, – сообщила Гвен девушкам, когда они с Розой вернулись.
Все еще лил дождь, но Гвен уже не обращала на него внимания. Дом принадлежал им, весь, до последней гниющей балки! Стало теплее, а непрекращавшийся дождь Гвен посчитала преимуществом. Из-за ливня многие люди, в том числе и Итан, останутся дома. Пока дом не отремонтирован, девушки будут уязвимы, словно мыши в открытом поле. Дождь очень мешал им, но он сдерживал ястребов, давая время вырыть норку. Щенки, котята, уточки, а теперь вот мыши – она и сама не могла понять, почему все время сравнивает девушек с маленькими зверьками, разве что они были такими же милыми, хотя часто становились обузой.
– Через несколько дней к нам зайдет человек, и если он одобрит, все это станет нашим.
– Все это? – кисло спросила Джоллин.
В отсутствие Розы и Гвен девушки смогли вычистить только небольшую часть мусора и закрыть дыры полусгнившими досками. Ветер гулял на улице, дождь перестал заливать гостиную, но дом так и оставался свалкой старой рухляди со сломанными стенами.
– Все будет выглядеть лучше, – заверила их Роза. – Просто нужно сделать ремонт.
– Сегодня будет холодно и мокро, – сказала Мэй. – Можно подметать сколько угодно, но это не поможет.
Гвен кивнула.
– Надо до темноты расчистить печную трубу и камин. Сожжем обломки дерева, чтобы убрать лишний мусор. У меня осталось немного денег, хватит на покупку древесины, но нужно использовать все, что сможем.
– Мы не разбираемся в плотницком деле. – Этта шмыгнула носом. – Мы ни за что не сможем это отремонтировать.
– Мы с Эбби пытались сдвинуть те балки, что побольше. – Кристи указала на огромную балку, которая, упав, перегородила лестницу. – Не вышло.
– Нам понадобится помощь. – Гвен медленно кивала, внимательнее разглядывая развалины.
– Никто нам не поможет, – сказала Джоллин. – Никому нет дела до кучки беглых шлюх, которым не хватило ума уйти куда-нибудь подальше, а не на другую сторону мерзкой улицы.
Гвен в который раз порадовалась дождю, который своим грохотом заполнил повисшую тишину. Пришло время принять серьезное решение. Вчера они покинули заведение Гру, руководствуясь исключительно страхом. Ни у кого не было времени все обдумать. Проведя целый день в холоде, занимаясь физической работой после того, как всю жизнь зарабатывали деньги лежа на спине, и предвидя очередную холодную и мокрую ночь, они наконец получили возможность как следует обдумать ситуацию.
Гвен не сделала ничего, чтобы дать им уверенность или надежду на будущее. Она лишь выбрала место для ночлега и купила немного еды и тонкие одеяла. Прямо напротив «Гадкая голова» навевала мысли о тепле. У Гвен были только идеи и планы, но что значат идеи по сравнению с сухими постелями?
– Нам нужен кто-нибудь сильный, – подала голос Роза. – Тот, кто станет работать задешево.
«Благослови ее Марибор», – подумала Гвен и добавила:
– Или бесплатно.
– Размечтались! – Джоллин села на деревянную ступеньку лестницы, которая вела в никуда, оканчиваясь кучей деревянных щепок. – Почему бы нам просто не встать на колени и помолиться о том, чтобы кончились все наши беды? Успех будет тот же.
– Посмотрим, – сказала Гвен. – Проследи, чтобы все начали расчищать печную трубу и убрали мусор подальше от камина, а я пойду посмотрю, что можно сделать.
– Гвен собирается превратить это место в дворец, – мечтательно проговорила Роза.
Поначалу ее слова прозвучали как жестокая шутка, но сказано это было без малейшего намека на юмор.
– Мы видели дом на Дворянской площади, – безмятежно продолжала Роза, – и мы собираемся сделать наш таким же. Какой это был дом! С башенкой… и все такое.
Гвен грустно улыбнулась. Тот дом наверняка принадлежал барону или капитану дальнего плавания. Он, должно быть, стоил несколько сундуков золотых слитков, а может, даже милостей со стороны дворянства. У них не осталось ничего, кроме одной золотой монеты и денег, накопленных каждой из них за всю жизнь, а это было несколько динов и сесов. Прекрасная мечта, но неосуществимая. Роза, как все невинные люди, верила в невозможное.
– Медфордский дом, – сказала Роза.
– Что? – спросила Джоллин.
– Мы назовем его Медфордский дом. Можно, Гвен? Это будет лучшее заведение в городе.
Никто не рассмеялся. А следовало бы. Джоллин первой должна была хохотать до слез и колик, но она молчала.
– Пусть будет Медфордский дом, – согласилась Гвен. – Но прежде здесь нужно прибраться. Мы должны открыть наше заведение как можно скорее.
– Как думаешь, сколько у нас времени? – спросила Мэй.
– Не знаю. – Гвен смотрела на проливной дождь, из-за которого лужи на улице казались кипящей водой. – Девочки, помогите Джоллин. Я вернусь через несколько минут.
Гвен покинула убогое укрытие в развалинах постоялого двора и снова вышла под ливень.
В отличие от Дворянского квартала, на Кривой улице не было зарешеченных стоков, и в такие дни, как этот, она всегда превращалась в темно-бурый пруд. Если дождь не прекратится в ближайшее время, вода поднимется выше уровня грязной сточной канавы, и улицы затопит смесь лошадиного навоза и мочи пьяниц.
Вымокнув до нитки, Гвен даже не пыталась прикрыть голову или пройти по сухим местам. Она шлепала по лужам, поднимая волны, и, несмотря на отчаянную неопределенность и даже опасность теперешнего их положения, испытывала небывалое до сей поры радостное чувство. Она впервые шла по Кривой улице, не ощущая себя так, будто ее засасывает вонючая сточная канава. Теперь ее ничто не сковывало, кроме рамок, которые она сама установила. Она могла пойти куда вздумается и оставаться там столько сколько пожелает. Неожиданно улыбнувшись, Гвен прыгнула в самую большую лужу и с удовольствием прошлепала по ней.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?