Текст книги "Мама. Жена. Истинная"

Глава 3

Арина

Я смотрю на сестру и пытаюсь осознать, что она мне говорит.

– Мне нельзя даже на регистрацию? – переспрашиваю неуверенно.

Может, неправильно её поняла?

Сестра в окружении стилистов и подруг отвечает не сразу. Мастер заканчивает причёску, а я всё жду ответ, начинаю нервничать. Сегодня Эля сама на себя непохожа, и даже мне приходится мысленно поправлять себя.

Не Эля. Лина.

Она очень красивая, нереальная. Волосы блестят, ради брачной ночи Лина даже не стала наращивать длину, чтобы Макар мог нас перепутать. Она вообще казалась сказочной принцессой в белом воздушном платье. Дунь – и улетит в сказку. Я никогда не видела её такой, поэтому теряюсь, топчусь в сторонке, сжимая в руках бисерную сумочку.

И чувствую себя чужой на этом празднике.

Мама не хотела пускать меня в номер отеля, где Лину готовили к свадьбе, упирая на то, что я помешаю сестре. Обещая, что потом мне позвонит и расскажет, что делать. Но я так хотела увидеть сестренку, что прорвалась сюда, и теперь стою, не понимаю, почему всё неправильно. Она ведь такая красивая, это её день, но мне кажется, что всем было бы лучше, если бы я не приходила, не отпрашивалась с работы. Не отсвечивала. Исчезла.

– Спасибо всем, – великодушно улыбается Лина и переводит на меня взгляд. – А теперь прошу оставить меня наедине с моей гостьей, – произносит с нажимом.

Все уходят, бросая на меня любопытные взгляды. Я невольно сравниваю себя с сестрой и понимаю, что сегодня никто не скажет, что мы с ней близняшки. Слишком разные. Её образ больше подходит не принцессе, а Снежной королеве.

– Я думала, мама тебе сказала, что не стоит приходить на регистрацию, – она морщится. – Ты хоть понимаешь, что может произойти, если Макар увидит тебя раньше времени?

– Нас никто не перепутает, – улыбаюсь, а внутри разливается горечь. Жжёт, делает так больно, что я хочу развернуться и уйти, но заставляю себя стоять на месте.

Я обещала помощь, и никуда не денусь, иначе меня попросту съедят. Мама не даст мне жизни, если я обижу Лину. Да и портить самый радостный день сестры мне не хочется.

– У него отличный нюх, – бормочет она. – И у гостей с его стороны. Они могут понять, что ты моя родственница, начать задавать вопросы. Нам это не нужно. Понимаешь?

– Понимаю, – со вздохом переступаю с ноги на ногу. – И что мне тогда делать?

– Езжай домой. У нас регистрация в одиннадцать, потом катания по городу, фотосессия. Ресторан за городом. «Лесная заимка», знаешь, где это? – смотрит недоверчиво, словно сомневаясь.

– Знаю, – я киваю.

– В общем, возьмёшь такси, приедешь к, – она замирает, что-то высчитывая. – Приедешь к восьми, если что, лучше там в уголке подождёшь, чтобы точно не пропустить момент. Думаю, к этому времени Макар уже лишится нюха да и дойдёт до нужного состояния… Ира, постарайся ничего не испортить.

– Если помнишь, это я старшая сестра, – пытаюсь улыбкой напомнить ей обо всём хорошем, что нас объединяет, но Лина кривится.

– Да? И насколько? На пятнадцать минут? – отмахивается она. – Всё, Ира, тебе лучше уехать.

Я не спорю, отступаю и покидаю номер в дорогущем отеле.

Мне хочется оказаться как можно дальше отсюда, сбежать на другую планету, где меня никто не найдёт. Я не хочу помогать, не хочу видеть счастье сестры… И всё же знаю, что ровно в восемь буду в проклятом отеле, чтобы заменить Лину в спальне.

Я так погружаюсь в себя, что не замечаю, как на моём пути оказывается человек. Врезаюсь в него, пошатываюсь, но он не даёт мне упасть. Хватает крепко, но довольно бережно.

– Простите, – лепечу, выдавливаю из себя натужную улыбку, рассматриваю его.

Невысокий, крепкий и сильный, мышцы на руках бугрятся, когда он напрягается и буквально отставляет меня в сторону.

– Будьте осторожнее, – голос низкий, но приятный, в карих глазах весёлые искорки, и я сама не замечаю, как улыбка становится искренней. – Вы на свадьбу?

Я вздрагиваю, не понимая, как могла в огромном отеле натолкнуться на того, кто тоже приглашён на торжество. Мне нельзя выдавать себя, поэтому я предельно честно отвечаю, осознавая, что не вру ему:

– Нет, меня не пригласили.

– Да? – он окидывает странным взглядом моё платье – праздничное, но простое. – Хотите?

– Чего хочу? – не понимаю его.

– На праздник хотите? Я могу провести?

– А вы приглашены? – неосознанно флиртую, хотя мне хочется сбежать.

Нет, он не пугает меня, но есть в этом мужчине что-то такое… опасное.

– Приглашён, – кивает он. – Плюс один. Хотите стать моей парой не сегодня? – в его словах мне чудится подтекст, поэтому я качаю головой, улыбаясь.

– Боюсь, на этот вечер у меня другие планы.

Он задумчиво кивает и подаётся ко мне, шепча довольно громко, обдаёт горячим дыханием моё ухо, обжигает словами:

– А ты знала, что оборотни порой отлично различают правду и ложь? У вранья отвратительный запах, и чувствительный нос может выловить его среди других ароматов.

– Всегда? – мне становится холодно.

Я падаю в колодец со стылой водой, ведь мне сегодня придётся врать. Много врать. Оборотню, который, как оказалось, может меня раскусить. Но Лина обещала лишить его нюха, и я верю сестре.

– Нет, – с моих плеч падает гора, а мужчина отстраняется. – Не каждому это дано в полной мере. Но я могу, – я замечаю в его улыбке острые клыки и сглатываю. – Ты сладкая девочка, и я с радостью провёл бы с тобой эту ночь, но ты не соврала, а жаль. Иначе нам бы понравилось твоё наказание.

– Мне пора, – дрожу и отступаю в сторону.

– А вот теперь ты врёшь, но я сам виноват, нечего было пугать такую конфетку. Иди, но если вдруг захочешь, то приходи. «Лесная заимка». Это…

– Я знаю, где это, – перебиваю его.

– Что ж, так даже лучше. Скажешь охране, что «плюс один» Волкова, тебя пропустят. Имя-то своё мне скажешь?

– Рина, – отвечаю быстро, не желая раскрывать своё настоящее имя, но, кажется, делаю только хуже.

– Интересно. Невеста – Лина, случайная неприглашённая девушка в отеле, где невеста готовится к лучшему дню своей жизни, Рина… Совпадение?

– Вы пересмотрели передач о мистике, – произношу равнодушно, и он смеётся.

– Я буду ждать тебя, Рина.

Я вылетаю из стеклянных дверей, чтобы вдохнуть горячий воздух. Сегодня жарко, но меня трясёт, мне страшно.

О чём я думала, соглашаясь с бредовым планом сестры?

Я должна отказаться!

Ради собственной безопасности мне следует послать все планы мамы и сестры далеко и надолго.

Отказаться.

Глава 4

Арина

Я уезжаю недалеко. Просто сажусь в автобус и выхожу через две остановки, увидев вывеску кафе. Мне хочется побыть одной, но почему-то страшно. И не с кем посоветоваться. Да кому я могу рассказать такое? Никому. У меня никогда не было близких друзей, я привыкла, что их мне заменяет сестрёнка. Но теперь придётся пересматривать свою жизнь, ведь после её свадьбы мы обязательно отдалимся.

Или я не смогу смотреть ей в глаза, зная, что спала с её мужем.

Я запуталась.

Я хочу слишком много, но не всё в этом мире можно получить просто так. Любовь не вспыхивает как искра и не разгорается пожаром. Может, у кого-то именно так, но у меня всё иначе. Я влюблялась, тихо страдала, наблюдая за объектом моих желаний, и отходила в сторону, отдаваясь учёбе. Я не яркая звезда – я синий чулок. Заучка. На меня никогда не будут обращать внимания огненные парни. Это Лина всегда была той самой девочкой-огонь, ради которой готовы совершать подвиги. Неудивительно, что она оказалась истинной парой какого-то оборотня. Могу поспорить, что он не просто богат, красив и силён, но обладает всеми уникальными качествами идеального мужчины.

Просто потому, что Лине всегда везёт.

Я мешаю чай ложечкой, забыв положить сахар, и не сразу обращаю внимание на то, что меня кто-то зовёт. Поднимаю голову и вижу Екатерину Григорьевну.

– Ариша, а что ты здесь делаешь? – неожиданно по-доброму спрашивает меня она. – Я могу присесть? – кивает на стул напротив.

Я отвечаю согласием. Неожиданно становится дико стыдно за себя и свои мысли. Я должна думать о других, о том, как им помочь, а не страдать из-за глупостей.

– Простите, что взяла отгул, – начинаю оправдываться. – Завтра я обязательно выйду. Хочу сделать как можно больше до того, как начнутся занятия. Август выдался тяжелым и…

– Ариш, что случилось?

– Вы о чём? – поднимаю на неё взгляд.

– Ты выглядишь потерянной. Не хочешь поговорить?

– Нет, – качаю головой. – А вы здесь откуда? – спохватываюсь и задаю вопрос.

– Я живу недалеко, – кажется, Екатерина легко меня разгадывает. – Возвращалась домой, смотрю, ты идёшь, пока забежала в магазин, думала, уже потеряла, но нет, нашла.

Живёт рядом? А ведь район хороший, жильё здесь дорогое. Мы с ней никогда не говорили ни о чём, кроме работы. Но как-то странно пытаться подружиться с женщиной лет на пятнадцать старше.

Или не странно?

– Я, – начинаю и замолкаю.

– Не хочешь, не говори, – она улыбается, но я чувствую её напряжение.

Осознаю, что она волнуется. За меня. И говорит со мной сейчас не только потому, что случайно меня увидела, а из-за этой тревоги. Как же плохо я выгляжу, что она нервничает из-за меня?

– Не хочу, – признаюсь. – Но мне страшно. Нужно решиться, а я, оказывается, такая трусиха.

– Ты смелая. Ариш, среди всех, с кем я работала в центре, ты единственная не боишься говорить правду. И при этом ладишь со всеми.

– Стараюсь.

Снова теряюсь, закусываю губу. Мне очень хочется ей всё рассказать, объяснить, попросить совета. Мне просто не к кому обратиться. Наверное, я впервые в жизни так чётко осознаю, что у меня нет никого, кроме сестры, и это не радует. Семья – важно. Очень. Но что если нужен совет от постороннего, а у меня нет такого человека.

Я одна.

И не решаюсь.

Отвожу взгляд, несмело улыбаюсь, спрашиваю о каком-то пустяке. Екатерина неожиданно предлагает называть ей Катей, и я в замешательстве. Хочу сблизиться с ней, но боюсь осуждения.

– В центре новая девочка, – вздыхает Катя. – Опять та же история. Первая любовь, оборотень с горячей кровью и нежданная беременность. Вот, долго с ней разговаривали, так тяжело на душе теперь. Не смогла там оставаться, отпросилась пораньше. Не знаю, что и делать. По-хорошему, не стоит ей ребёночка оставлять, но глупышка так мечтает, что сможет к себе того парня этим привязать. Вернуть. Глупая.

– А, может, у неё получится? – да, я знала, что так не бывает, но не спросить не смогла.

У Кати на губах появляется грустная улыбка, она отвечает, словно ножом душу режет, отбрасывает все девичьи мечты в сточную яму:

– Не выйдет. Если была бы его истинной, он бы одну не оставил. Не бросил. С ума сходил, но и её, и ребёнка себе забрал, а так… Развлёкся и думать забыл. Среди них, конечно, как и среди людей, встречаются хорошие парни. Врать не буду, Ариш, встречаются. Но звериное сильно, а чужая самка – не то, что своя, о ней мало кто готов думать да ответственность брать.

– Наверное.

Я думаю о сестре. Вот уж кто точно не попадёт в историю, у неё теперь будет свой личный защитник. От всего мира спрячет и укроет, если понадобится.

– Да, это я ведь точно знаю, – я замечаю, как Катя сильно сжимает чашку пальцами, белеют костяшки, а её голос становится хриплым, словно от слёз.

– Кать? – непонимающе смотрю на неё, – неужели? – вспыхивает догадка.

– И я когда-то любила, – кивает она и неторопливо отпивает чай, успокаивая расшалившиеся нервы. – Любила. И он говорил, что любит. Я не была его истинной парой, но нас это не волновало, мы даже успели пожениться, представляешь? – горькая улыбка скользит по губам и замирает на них, меняя женщину до неузнаваемости. – Никого это не удивило. Мы жили тут, в этом районе. Он был всего лишь охранником, ходил везде за своим альфой, но всё равно зарабатывал намного больше меня. Мы были счастливы. Я думала, что были, ведь всегда уступала, всегда отвечала лаской, всегда жертвовала собой ради него. Никогда так не делай, Ариш, мужчины этого не ценят…

– И? Что случилось? – не могу вынести тягучего молчания и её потерянного взгляда.

– Однажды он просто не вернулся домой. Перестал отвечать на мои звонки, сбрасывал, игнорировал. Я испугалась, но пришла в клан сама. Там-то и узнала, что он встретил её – истинную пару. А я просто осталась в прошлом. И выяснила, что не было никогда любви. Было желание, удобство и… Нет, он не был сволочью, оставил мне квартиру при разводе, денег столько, что даже сейчас не нуждаюсь, но… Разбитое сердце это не вернёт. Поэтому помни, что любые слова – это всего лишь слова. И свою жизнь тебе строить придётся самой. Надеясь на сильное плечо, помни, что и оно может оказаться иллюзией.

– Ты же знаешь, у меня никого нет. Я одна.

– А ещё я вижу, что тебя что-то мучает. Ты не можешь решиться, балансируешь на краю и боишься. Не надо. Взвесь всё и прими то решение, которое будет самым верным для тебя.

– А если я ошибусь?

– Тогда ты точно будешь знать, что твоя ошибка – только твоя.

– Спасибо.

Мы разговариваем ещё долго, но всё равно дела забирают Катю, и она уходит, а я остаюсь.

Моя ошибка? Да, пусть ошибка будет только моей, мне не страшно. Я точно знаю, что сейчас готова на всё, чтобы идти дальше. Но и потерять семью страшно. Нет у меня никого, кроме мамы и Линки, а если откажусь, то они мне не простят. И поздно уже.

Смотрю на экран телефона и вздрагиваю. День промчался мимо, а я этого даже не заметила. Спешу оставить деньги за заказ и выйти из кафе. Приложение мигает, что рядом есть машина, и я нажимаю на вызов. Совсем скоро я останусь один на один со своими страхами.

И только жизнь расставит всё по местам. Скажет, ошибаюсь я или поступаю верно.

Глава 5

Арина

Меня встречает мама и тащит переодеваться. Оглядывает недовольно, сравнимая с Линой, и я чувствую, что сравнение не в мою пользу. Да, я худее, у меня суше кожа и не такие красивые волосы. Я серая и невзрачная, не такая, как моя идеальная сестрёнка. Но ведь мне не бороться за внимание мужчины. Мне всего-то и надо заменить её на пару минут, пока не передумала.

– Как у меня могло родиться такое недоразумение? – бросает мать и достаёт белоснежное нечто. – Надевай!

Я разворачиваю свёрток и замираю. Нежнейшее кружево, от которого мурашки по коже. Я такое видела только в витринах дорогих магазинов или в кино, а вот теперь держу в руках.

Комплект из полупрозрачного лифа с тончайшей вышивкой и таких же трусиков-стринг. Пеньюар, несмотря на то что выполнен из той же ткани, не просвечивает, но уверена, надень, и станет для мужчины не меньшим испытанием, чем потрясающее нижнее бельё. Фантазия разыграется будь здоров! Мне даже становится неловко, ведь я такого не ношу, да что там, даже не примеряла никогда.

И страшно. Ведь это Лина знает, как такое носить, как соблазнять мужчину, а не я.

– Там ванная комната, – кивает мама на дверь. – На раковине стоят средства, помоешься ими, чтобы скрыть свой запах. И мойся тщательнее, не хватало еще сомнения у Макара таким пустяком вызвать. И голову помой! – она задумывается, но не находит, что ещё может мне сказать, поэтому продолжает: – Банкет в самом разгаре, но Лина уже намекнула Макару, что пора бы перемещаться в спальню. Минут через двадцать она тоже уйдёт купаться, поэтому не спеши, но помни, время ограничено.

– Да, мам.

– Иди. Я верю, что ты справишься, Ира.

– Справлюсь.

Подхватываю всё и ухожу в ванную, запираю дверь и только здесь позволяю себе немного расслабиться.

Двадцать минут. Самое большее через час я лишусь девственности с незнакомцем… и что потом? Мама с Линой попросят меня тут же уехать домой? Или оставят как незваную гостью среди праздника, выделят угол, чтобы я могла переночевать? Скажут «спасибо»?

Я ведь совершаю ошибку и должна отказаться. Прямо сейчас выйти и прокричать «нет!», заставляя мать вспомнить, что я тоже её дочь, и у меня есть чувства.

Отражение в зеркале смотрит на меня блёклыми голубыми глазами. Испуганно. Потерянно.

Мама ответит, что я просто завидую счастью младшей сестры, хочу снова испортить всем жизнь. И это тоже правда. Глубоко в душе я прячу это знание, но я завидую Лине, что она может быть открытой, бездумно следовать за своими желаниями, не считаясь с чужим мнением. Я не такая. Я боюсь открытого противостояния, боюсь сделать шаг в сторону от распланированного графика, стать собой. Но, может, после этой ночи я смогу измениться? Лина ведь поможет мне. Пусть и не сразу, но она введёт меня во взрослый мир, от которого я до сих бегу как проклятая. Она не бросит. Поможет. Я знаю.

Повторяю как мантру, раздеваюсь, аккуратно складывая одежду на край раковины. Остаюсь обнажённой и, не удержавшись, рассматриваю себя. Мне бы чуть-чуть набрать вес, и тогда я стану самой-самой. Знаю. Вижу это. Что-то уже начало меняться во мне, я чувствую. Пусть это только начало, но Катя права, я буду совершать свои ошибки, наступать на грабли, плакать и смеяться. Но сама.

Я отличаюсь от сестры, но мы обе надеемся, что её муж не заметит этого в темноте. Хотя… Я провожу по родинке, о которой все забыли. Слева, ниже пупка, у меня крохотное пятнышко, отметина. Папа всегда говорил, что именно здесь меня поцеловала Фортуна. И родинка когда-нибудь принесёт мне удачу. Глупое поверье, сказка для дочери. Он ушёл, а надежда осталась. И теперь я смотрю на себя и думаю лишь о том, как сделать так, чтобы Макар не заметил единственное, что сегодня будет отличать меня от его жены.

А сегодня последний раз сделаю это для кого-то другого, ведь семья – это не пустой звук. Это родная кровь. Это самые близкие, самые важные люди, ради которых можно взлететь к звездам и спуститься на самое дно. Их любовь и уважение зажигает в нас огни маяка, к которому потом будут стремиться уже другие. Наши дети.

В бутыльках, которые оставили мне, оказывается жидкость без запаха. Но она хорошо пенится, и я не испытываю ни неловкости, ни сожаления, когда залезаю в ванну, чтобы потратить их на себя. Это шикарное место, и ванна с лёгкостью вместит троих, так что я отрываюсь как в последний раз.

В дверь стучат, но я уже заканчиваю обтирать тело полотенцем, ещё немного подсушиваю волосы и выхожу, встречаясь с сестрой. Лина смотрит на меня оценивающе и, наконец, улыбается.

– Блеск! Ты с тобой прямо клоны, – смеётся она, обходит меня по кругу.

На ней простое белое платье, не то, что она хотела, на которое я отдала ей свои деньги, и это удивляет. Она ведь так плакала, что ей не хватает на него, и я не смогла устоять, выгребла всё, что успела скопить, ради счастья самого дорогого человека.

– Лина, – хочу спросить, но она обрывает меня:

– Ир, я не смогу тебя проводить, так что до спальни придётся идти самой. Тут, конечно, совсем ничего, но всё равно постарайся не особо светиться. Макар жутко ревнивый, он весь этаж выкупил, тут только две комнаты занято – эта и наша. Ты бы знала, какого труда мне стоило убедить его, что без мамы я не смогу, – хихикает она.

– Ты всё сделала? – не даёт ей разгорячиться мама.

– Да, – Лина подходит к бару и наливает в стакан янтарную жидкость, протягивает мне. – Пей, Ирка, это для смелости. Ну, и я тоже немного пригубила, так что надо. Иначе как объясню, что уходила с ароматом алкоголя, а вернулась без? Пей.

Я принимаю у неё стакан и задерживаю дыхание. Пить не хочется, но зажмуриваюсь и опрокидываю в себя. Горло обжигает, тепло проносится по груди и оседает в желудке странной лёгкостью. Поднимаю взгляд на сестру, но вижу ей плохо, глаза слезятся, а голова наполняется странной пустотой.

– Эх, Ирка! – взвизгивает Лина. – Как бы я хотела тебя обнять, но нельзя. Эх… Так! В общем, запоминай! С Макаром никаких миленьких словечек, никаких любимый, зайчик, котик, он этого не любит, злится. Помни, что ты изображаешь девственницу, так что никакой инициативы. Мы слишком разные, он сразу раскусит. Пусть лучше думает, что меня стеснительность разбила. Постарайся, чтобы всё прошло как можно быстрее и линяй, скажи, нужно в туалет или душ, и ты сразу вернёшься… Нет, лучше скажи, что у тебя есть сюрприз, и ты вернёшься буквально через мгновение. Придёшь сюда, мы поменяемся местами, и я уйду. А мама поможет тебе незаметно покинуть базу.

– Вот так сразу?

– А чего тянуть? – недоумевает Лина. – Потом встретимся и всё обсудим. Не сегодня же этим заниматься?

– Верно, – соглашаюсь.

– Всё, иди! Комната номер семь! И не задерживайся!

Я знаю, что должно происходить за закрытой дверью спальни, но мне всё равно страшно.

Очень страшно.

Глава 6

Макар

Я покачиваю бокал, в котором лениво перетекает по стенкам дорогое вино. Мне не по душе это сборище, но я следую традициям людей и просьбе родителей. Всё же не каждый день любимый сын встречает истинную пару.

Но отчего на душе так стрёмно? Мерзко, будто надышался волчьей пыльцы и теперь хочу выть на луну.

Я люблю Лину. Элину. Да, при первой встрече я ничего не понял, что странно, удивительно, но вполне объяснимо. Я уже знаю, что моя жена любит ароматную парфюмерию, иногда выливает её на себя без меры. И тогда даже самый острый нюх оказывается бессилен.

И сегодня. Найти бы того шутника, что бросил в рагу корень многосила, который люди считают лучшим средством для потенции. Люди! А вот для оборотней он похуже яда! И я сижу, наблюдаю за праздником, но не чувствую ни малейшего запаха. Всё вокруг стало для меня серостью. Словно мир – унылая серая масса. Скучная, бессмысленная и непонятная. Неужели для людей всё именно так? Тупо и глухо? Они не чувствуют пару, не знают, врёт им собеседник или нет, боится, злится, любит или ненавидит. Как так можно жить? Не зная себя и тех, кто тебя окружает? Доверяя интуиции и человеческому слову, которое ничего не стоит.

– Допился? – рядом со мной приземляется Андрей, морщится, рассматривая ровную шеренгу стопок, которые я влил в себя до этого.

– С чего ты взял?

Я спрашиваю, потому что он точно в курсе, что никакой алкоголь меня не берёт. Почти. Слишком силён контроль, который я не позволяю себе отпустить даже на мгновение. Моя страсть – всё знать, держать руку на пульсе. Даже на этой свадьбе я считал, что у меня всё учтено, пока не вляпался. Хорошо, что не всем гостям подали отраву, а лишь мне, ещё нескольким оборотням и людям, которые всё равно ничего не почувствуют.

– У тебя на морде выражение, будто ты познал вселенский дзен.

– Примерно, – ухмыляюсь и спрашиваю. – Тебя не задело?

– Нет, что удивительно. Но я опоздал, так что без меня сожрали. И как ощущения?

– Словно слепой щенок, – морщусь и отпиваю вино, не чувствуя его вкуса. Только перевожу продукт, но плевать. – Найти бы этого массовика-затейника.

– Твой отец уже всех на уши поднял.

– Зацепило?

– Его нет, а вот твою мать – да.

Я вздыхаю. Понятно, мама уже закатила отцу скандал, поэтому он теперь носом землю рыть будет, но найдёт кретина, который допустил ошибку.

– Понятно, – вдыхаю и отставляю бокал на стол.

– Понятно, что ничего не понятно? – Андрей осматривается. – Я не вижу счастливой невесты. Где ты её потерял?

– Она с матерью, – едва сдерживаю рык, эта женщина меня бесит до одури. – Готовится к брачной ночи.

– Да? – недоверие сквозит из Андрея как воздух из пробитого колеса. – И что там за приготовления такие, что она не стала развлекаться дальше?

– Полегче, – огрызаюсь для проформы. – Лина – моя жена.

– А как же? – он недоговаривает, но я и так понимаю его.

– Я нашёл её. Легко. Пацан ошибся.

– Думаешь? Мне кажется, в его шуточке было слишком много… правды.

– Дрюха, можешь заткнуться? – прошу и закрываю глаза.

В голове гудит, словно я не пару шотов осушил, а литра три в одно рыло. Или вино всё-таки оказалось не настолько хорошим, как о нём говорили?

Гости, музыка, чьи-то крики – всё сливается в одно серое полотно, падает на голову нереальностью. Уносит куда-то за пределы сознания. Такого со мной раньше не бывало, но я довольно быстро прихожу в себя, рассматривая удивлённое лицо друга.

– И что это такое? – он хмурится, внимательно разглядывая меня.

– Да после этой дряни мутит что-то, – отмахиваюсь от его заботы.

– И как ты будешь жену женщиной делать в таком состоянии? – насмешливый вопрос выдёргивает из прострации.

– Да уж как-нибудь. Опыт есть!

Поднимаюсь, попутно вспоминая, что Лина просила полчаса, чтобы подготовиться. Она впервые с момента нашего знакомства смущённо отводила глаза и краснела. Да и вообще сегодня выглядела мило и невинно, сменив яркий образ на натуральную красоту. Когда увидел её такой, то даже подумал, что влюбился бы сразу, встреться мы с ней такой. Настоящей. Не нарисованной. Искренней?

Нет, последнее точно не про Лину.

Я до конца не верил, что эта яркая, слишком откровенная, немного развязная девчонка может быть девственницей. Хотел её отшить. Может, разок трахнуть – и забыть. Но она не далась. А потом я почувствовал притяжение, начал думать о ней, сходить с ума от желания прикоснуться. Когда оборотень находит пару, он понимает это. Обычно сразу. Иногда достаточно одного взгляда, иногда – прикосновения. Я же понял, что Лина – моя истинная лишь на пятой встрече. Долго. Но тот мальчишка сказал, что мне придётся трудно. Мелкий шкет, полукровка, клянчил деньги, но по виду никто бы не сказал, что он бродяга. Слишком хорошо одет, слишком.

Возвращаюсь из воспоминаний в настоящее. Наверх поднимаюсь с трудом. Лина просила, чтобы никого из посторонних на нашем этаже не было, стеснялась, что кто-то из оборотней может услышать. Это было странно слышать от той, кто совершенно не стеснялся, когда её друзья рядом занимались сексом. Но я пошёл ей навстречу, даже в глубине души радуясь, что у девчонки есть хоть какие-то эмоции.

Я вижу родителей, их глубокую связь, наверное, хочу того же. А теперь точно знаю, что также не будет. Лина другая. Она влюблена в меня, но больше радуется тому, что станет женой оборотня. Получит власть и деньги.

Да какие у меня сейчас деньги! Не так уж и много, хотя по меркам Лины – целое состояние. Отец не отворачивается от меня, помогает, хотя я давно сказал ему, что не хочу становиться во главе клана. Поэтому на мне защита. И крохотное пока охранное агентство. Нужно работать, много работать, чтобы добиться большего, но рано или поздно я добьюсь.

И надеюсь, Лина не разочаруется, что её мечты будут сбываться не так быстро, как ей хочется.

Замираю перед дверью спальни, где должна состояться первая брачная ночь. И впервые за вечер чувствую нетерпение зверя. Волк рвётся туда, к ней, к своей паре. Тянет меня так сильно, что я не могу сопротивляться, оглушённый дрянью, которая, вроде как, должна была превратить меня в импотента. Но нет, я хочу войти, хочу открыть эту чёртову дверь и увидеть глаза своей жены.

Не только глаза.

Её.

Толкаю дверь и осознаю, что в комнате темно, тянусь к выключателю, потому что не вижу ничего, и в очередной раз проклинаю шутника, который, оказывается, лишил меня не только нюха, но и нормального зрения.

– Не включай! – бьёт по нервам испуганный шёпот, и я наконец-то вижу смутный силуэт у окна.

Лина не ждёт меня в постели, а стоит, будто собирается драться. И мне больно от этого. Я хочу обнять её, притянуть к себе, укрыть от всего мира.

Никогда раньше она не вызывала во мне таких ярких эмоций, была красивым приложением к будущему. Что изменилось? Волк, который должен был потерять с ней связь из-за человеческого стимулятора, неожиданно стал чувствовать её как часть себя. Такую открытую, боящуюся меня, искреннюю и красивую.

Ловлю себя на мысли, что хочу прижаться к ней, исследовать губами каждый сантиметр нежного тела. Доставлять удовольствие и открывать для неё взрослый мир. Для нас. Сейчас мне кажется, что не было никого раньше, только она и была, а мой зверь лишь поддакивает, толкает к ней, чтобы я стёр страх, показал нашей истинной паре, каким могу быть.

– Не бойся, я никогда не причиню тебе боли, – шепчу ей, сдерживаясь, боясь напугать ещё сильнее.

Как она могла прятаться за той уродливой маской так долго?