Текст книги "Мама. Жена. Истинная"

Глава 10

Арина

Следующую неделю я вся в делах. Скоро начнётся учёба, и я перебираю вещи, гадаю, что может пригодиться сейчас, а что пока можно убрать на дальнюю полку. Мама не достаёт, она пропадает где-то, почти не появляется дома, и я радуюсь этой передышке, которая даёт мне возможность прийти в себя.

Я дура, пора это признать. Дура, которая почему-то ни о чём не жалеет.

У меня словно появились силы, я с радостью бегу на работу. Очень много времени провожу с детьми, наконец-то однозначно принимая и решая своё будущее. Я ведь сомневалась, но теперь точно знаю, буду работать с детьми. С полукровками, потому что это правильно. Верно.

– Ариш, – в кабинет врывается Катя, тяжело дышит, оглядывается.

– Что-то случилось? – я отрываюсь от документов, которые заполняла, спохватываюсь, нажимаю сохранить и снова смотрю на коллегу.

– Там вызов, Филатова опять дочь избила. Я службу вызвала, забираем девочку, сама всё проконтролирую… Но, ох, Ариша, – она нервно закусывает губу, словно не знает, что делать. – У меня дочь нужно с занятий забрать, я не успеваю и туда, и туда.

– Я могу…

Запинаюсь, не зная, что собираюсь ей предложить. Ехать разбираться с Филатовой – нет у меня ни полномочий таких, ни опыта. А забирать чужого ребёнка?

– У вас есть дочь? – неожиданно встаю и замираю.

– Да, – Катя хмурится. – На «ты», Ариша, что с тобой?

– Не ожидала просто, прости, – каюсь, но головой всё-таки качаю. – Я могу её забрать, но я же посторонняя.

– Не волнуйся, Светику я позвоню, она у меня сообразительная. Забери, пожалуйста, – улыбается виновато. – Нет у нас с ней больше никого, а тут… Неожиданно всё это. Не ожидала, что так сложится. И няню на сегодня отпустила.

– Не волнуйся, – торопливо закрываю все файлы, сворачиваю работу. – Я всё сделаю.

Улыбаюсь, подхватываю сумку, спрашиваю, куда ехать. Катя объясняет, но я и так узнаю адрес. Центр искусств, который в школе посещали и мы с Линой. Но Катя беспокоится, сбрасывает мне адрес на телефон, пока я жду такси, просит отзвониться, когда встречу её дочь.

Через минуту получаю ещё и фото, улыбаюсь. Обо мне также беспокоился папа, так что не страшно, я только рада, что Катя – такая ответственная мама.

Когда приезжаю, понимаю, что в пробке провела чуть больше времени, чем планировала, поэтому залетаю в холл Центра, даже не оглядываясь по сторонам. Темноволосую девочку в ярко-розовой футболке вижу сразу. Она стоит чуть в стороне от большой группы девчонок, которые громко смеются и тычут в её сторону пальцами.

– Света? – подхожу к ней.

Она медленно оборачивается, внимательно рассматривает меня, а потом вдруг оборачивается к смеющейся толпе:

– Зато у меня есть старшая сестра, а у тебя нет! – кричит кому-то и обнимает меня, утыкаясь в живот.

Я кладу руки на хрупкие плечики, но не молчу, подыгрываю Катиной дочке.

– И кто из вас обидел мою сестрёнку? – голос холодный, взгляд рассерженной фурии – так я иногда отстаивала права Лины перед учителями. Когда считала, что они на неё наговаривают.

– Никто, – фыркает одна из толпы, – больно надо.

– Пойдём? – тяну девочку к выходу.

– Ага, – Света обхватывает мою ладошку, почти весело улыбается. – Мама сказала, что ты приедешь, но я боялась, что передумаешь. Няня сегодня занятая, у неё вечно какие-то дела. Мама злится, но остальные со мной сидеть не хотят. Говорят, что водиться с волчьим выродком смысла нет, всё равно пойду по наклонной.

– Света! – выдыхаю ошарашенно.

Зато теперь понятно, что передо мной полукровка. Присматриваюсь и замечаю небольшие клычки, которые ребёнок ещё не умеет прятать. И понимаю, что не всё мне Катя рассказала. И не просто так она работает с семьями, в которых растут дети оборотней.

И её это задело.

– Да ничего, я привыкла. Мама тоже ругается на меня, но я понимаю. Она-то папу любила, теперь страдает, что ко мне плохо относятся. Даже как-то предлагала меня в клан отправить, но зачем мне папа, у которого давно другая жена? – она говорит об этом равнодушно-весело, словно о погоде. – Я его и в глаза не видела. Знаю, что где-то живёт, у него сыночек родился, наверное, миленький. А ты будешь моей старшей сестрой, правда? – спрашивает без перехода.

– Буду, – выдыхаю, потому что не знаю, как ответить иначе на этот напор. – Если твоя мама не будет против.

– Мама не будет, она со мной уставать начала. Я же в школу должна была пойти особенную, а меня не приняли пока, мест нет. Мама даже пыталась туда учителем устроиться, не вышло. Но я не переживаю, в следующем году пойду, – она хмурится. – Только девочки обижают. Им родители говорят, что со мной лучше не дружить. На самом деле они не злые, это просто, – замирает на мгновение, – неправильная мотивация и неверная оценка ситуации. Вот.

– У мамы подслушала?

– Ага, – улыбается смущённо. – Я тоже хочу как она. Или пилотом! Но больше как мама работать, чтобы всем помогать.

Отвожу её домой. У Кати большая, светлая и очень уютная квартира. Здесь легко можно представить большую семью. Света показывает свою спальню, по которой видно, что мама в дочке души не чает. Балует, но в меру, потому что Света шёпотом жалуется, что мама запретила устанавливать какую-то новую игру на компьютер. А ещё удалила из электронной книги какие-то романы. Сказала – рано.

В этой квартире хочется жить. Хочется остаться, и я звоню Кате, спрашиваю, могу ли задержаться и приготовить ужин. Она соглашается, и я колдую над плитой. Вроде ничего особенного, но Света мне активно помогает, и к приходу её мамы у нас уже готов наваристый суп, жареная картошка и овощной салат. Света просит булочки, но я не вижу в доме ничего мучного и просто пожимаю плечами. Не мне решать, может, у девочки непереносимость чего-то, и я сделаю только хуже.

Катя приходит вовремя, улыбается дочери, нежно её обнимает, но я вижу, что она устала.

– Ариш, спасибо тебе, – произносит, садясь за стол, – ты даже представить себе не можешь, как сильно меня выручила. Ого, сколько вы наготовили, – удивляется, когда гордая Света ставит перед ней сперва тарелку супа, а потом и картошку.

– Для тебя, мама!

– Спасибо, солнышко, – целует дочь.

– Я пойду? – Света терпеливо ждёт разрешения и, получив его, сбегает в зал, где тут же начинает бормотать телевизор.

– Сколько ей? – спрашиваю, тоже садясь за стол.

– Почти девять. Она – моя самая лучшая ошибка, – Катя тепло улыбается. – Когда Влад ушёл, мне ничего не осталось. Пустота. И тогда появился лучик света, который осветил тьму, спас меня. Я могла оборвать её жизнь, но не стала. Могла рассказать бывшему мужу о её рождении и, возможно, он бы забрал её в клан, но не сделал это. Кто-то скажет, что я совершила ошибку. Но это не так! Моё солнышко – смысл моей жизни.

– Ты всё сделала правильно.

– Не всё, – морщится Катя. – Образование выбрала неверное. Иначе смогла бы устроиться на работу и пропихнуть в школу Свету.

– Она говорила об особенной школе, – произношу медленно.

– Да, для полукровок и чистокровных, у которых в семейном древе люди потоптались. Там специальные занятия. Света уже должна обернуться, её зверь хочет, но у неё самой не выходит. Я, конечно, стараюсь водить её на дополнительные занятия, но этого маловато. Рядом с ребёнком должен быть наставник или кто-то из родителей. На крайний случай, родственник, которому ребёнок доверяет. А где мне таких взять?

– Кать, ты говорила, что муж оставил тебе достаточно, чтобы не работать, – уточняю осторожно.

– Оставил, – неожиданно горько хмыкает она. – Вот только если я брошу работу, мне ни одну справку не подпишут! И ходить из службы станут точно так же, как мы с тобой ходим.

– Но мы же только к неблагополучным, – теряюсь.

– А ты думаешь, мои соседи не настучат с радостью?

– А если, – отвожу взгляд, признаваться почему-то неловко. – Если я буду с ней ходить? Я всё равно на полставки работаю.

– Ариш, ты же…

– Света попросила её сестрой быть. Знаю! – добавляю торопливо. – Это ничего не значит, но…

– Попросила?

– Да…

– Ариш, ты психологию оборотней не прогуливала? – почти шёпотом спрашивает Катя.

– Нет, – отвечаю и ойкаю, потому что вспоминаю.

Дети оборотней очень зависимы от родителей, а полукровки – особенно. И они легко могут привязаться к совершенно чужому по крови человеку или волку, признать его членом семьи. И никто не сможет переубедить их. Сформированная эмоциональная связь становится настолько сильной, что со временем затмевает кровную.

– Вот тебе и «ой», доченька, – смеётся Катя. – Что там такое произошло? Света у меня одиночка, да и тебя в первый раз увидела…

– Обидели её сильно, вот и всё, – я поморщилась.

Зачем рассказывать Кате о том, что там было. Только тревожить. А я, как старшая сестрёнка, попробую со всем разобраться.

– Обидели? – хмурится, но я бросаю взгляд на часы и подскакиваю.

– Мне домой пора! Мама должна сегодня вернуться, так что я поеду.

– Конечно, – Катя провожает меня, на прощание обнимает. – Если что обращайся, ты меня сегодня очень выручила.

– Непременно, – улыбаюсь, думаю, что её предложение мне не понадобится.

И ошибаюсь как никогда в жизни. Снова.

Глава 11

Арина

Всю дорогу до дома думаю о маленьком лучике света, который спас Катю от депрессии. Понимаю, что и сама бы не отказалась от такого варианта.

И пугаюсь, выкидываю ненужные мысли прочь.

Это не я! Не про меня! Я просто помогла сестре и не собираюсь отбивать у неё мужа. А все эти мысли о ребёнке – просто глупость. Вот встречусь с Макаром лицом к лицу и забуду о таких глупостях. Мы с Линкой ещё посмеёмся над всей этой ситуацией, я точно знаю.

К дому подхожу уже успокоившись. Поднимаюсь на этаж и вставляю ключ в дверь, но даже не успеваю провернуть его, как дверь открывается.

– Мама? Привет, – улыбаюсь. – Ты уже вернулась?

– Ира, – мамин голос остужает мою улыбку и чуть-чуть портит настроение, – я тебя долго ждала.

– Задержалась на работе, – не хочу оправдываться, поэтому лгу. – Как Лина?

– У Элины всё замечательно, – мама поджимает губы и понижает голос. – Сегодня они с Макаром придут на ужин, поэтому тебе нужно уйти сейчас.

– Мам?

Передо мной падает сумка, и я вздрагиваю, поднимая на маму непонимающий взгляд.

– Уходи, – шепчет она, оглядываясь по сторонам.

– Но…

– Ира, уходи, пока он не пришёл! Он должен сегодня прийти в гости, и мы решили, что тебе следует уйти до того, как вы можете встретиться.

– Мам, – я улыбаюсь, чувствую, как страх, прокравшийся было в душу, постепенно сходит на нет. – Мам, всё хорошо. Я просто поздороваюсь и уйду в свою комнату, чтобы не беспокоить вас. Ничего страшного.

Пытаюсь пройти в квартиру мимо неё, но охаю, когда мама впивается ногтями в мою руку, оставляя следы. Больно, но я смотрю на неё и не понимаю, что происходит.

– Я не хочу, чтобы он тебя видел! – внезапно шипит она, и её лицо меняется. Мама отпускает мою руку, ногой подпихивает сумку в мою сторону.

– Из-за того, что мы с Линой близняшки? – хмурюсь. – Или…

– Ты с ним спала! – её шёпот оглушает, а я бледнею и отступаю, баюкая руку, которая невыносимо ноет. Но мать не обращает на мой испуг внимания, шипит, вбивая гвозди в моё сердце: – Он муж твоей сестры, понимаешь? Ты хоть представляешь, что будет, когда он увидит тебя? Лина пошла на такие жертвы, чтобы быть с ним, травила себя этим… этой гадостью, чтобы он ничего не учуял, не понял, что моя девочка до него уже успела оступиться, а ты хочешь испортить всё? Сейчас, когда она наконец-то получила всё, что заслуживает? Не думала, что моя старшая дочь – такая дрянь! – бросает презрительный взгляд и разве что не плюёт в мою сторону. – Подумай о счастье сестры! Он – богатый оборотень! Лина его истинная пара, а ты пытаешься влезть в их семью. Как не стыдно?

Не понимаю. Лина травила себя чем-то? Пила… препараты? Но я ведь точно не заставляла её это делать!

Сердце колотится так, словно вот-вот выскочит из груди и разобьётся о холодные плиты лестничной клетки. Это ведь не со мной? Это сейчас мне всё кажется? Мама не может говорить мне таких жутких слов? Не может выбрасывать из дома только потому, что скоро должна прийти сестра с мужем?

Я ведь ради них…

– Мам, он мне не нужен, – шепчу, смаргивая слёзы, но понимаю, что она не слышит.

Она снова думает только о Лине, которой повезло сорвать куш.

– Конечно, не нужен! Макар – чужой муж, запомни это, – морщится, оглядывая меня, забывая, что старшая дочь выглядит точно так же, как и младшая. – Уходи из моего дома и больше здесь не появляйся.

– Мам? – я в ужасе.

– Что? – кривит губы, а в глазах безумная радость. – Как спать с ним, так первая, а как отвечать, то страшно стало?

– Но вы же сами…

– А у тебя нет головы на плечах? – хлёстко бьёт словами. – У меня одна дочь. И Макару Лина сказала, что её близняшка умерла, так что не ной, иди, устраивай свою жизнь.

– Мам, но я… Мне некуда идти. У меня даже денег нет, – пытаюсь её образумить.

– Найди работу, – морщится.

Она знает, что у меня есть работа, пусть не денежная, но мне нравится. Только все сбережения я отдала сестре, потому что Лине так хотелось платье мечты на свадьбу, а напрягать Макара она боялась. Но всё равно гонит, понимая, что я уйду в никуда.

– Мам, – поднимаю сумку, но она лёгкая, слишком лёгкая, и я решаюсь. – А вещи…

– Я всё выбросила, этого тебе хватит, – она закатывает глаза. – Лучше думай, как будешь оправдываться перед сестрой, если встретитесь! Какая же ты дрянь, Ира!

Хочу поправить её, сказать, что это имя – не моё, но молчу. Как всегда, молчу, знаю, что она всё равно меня не услышит.

Но в последний раз пытаюсь образумить:

– Я переспала с ним, чтобы спасти от позора Лину!

– Заткнись! – взвивается мать, и щёку обжигает болезненная пощёчина. – Не смей лгать о сестре! Лина невинная, тихая, идеальная, а ты, – она начинает тяжело дышать, и я понимаю, что мне лучше уйти.

Подхватываю сумку, но успеваю только развернуться, когда в спину прилетает сильный удар, и я скатываюсь по лестнице, собирая все ступеньки, разбивая колени и сдирая кожу.

– Уходи! – вопит она, а потом смеётся.

Кое-как я встаю, бросаю быстрый взгляд наверх, но там хлопает дверь, и я бегу из дома, чудом не снося кого-то у подъездной двери. Но нет сил даже попросить прощения, я убегаю.

Как так? Ничего не понимаю! Что случилось с мамой? Да, она бывала раздражительной, злилась на меня, наказывала за пустяки, которые легко спускала Лине, но выгонять из дома? Что за глупость! Неужели на неё так подействовала свадьба сестры?

Дохожу до скамейки в парке, морщусь, потому что, кажется, сильно ударилась рёбрами, бросаю сумку и сажусь рядом. Телефон жжёт карман, достаю его, выдыхаю и нахожу номер Лины, чтобы поговорить с ней и понять, что происходит в нашей семье.

Всё это кажется мне какой-то жестокой шуткой. Но я слушаю гудки.

Гудки.

Абонент не отвечает.

Набираю снова. И снова. Наконец, сестра отвечает, лениво растягивает слова, словно нехотя здороваясь со мной:

– Привет. Что надо?

– Лин, привет, – говорю торопливо. – Что с мамой? Я была дома, она на меня накричала, из дома выгнала. Говорит, не хочет, чтобы мы с твоим мужем встречались. Что происходит?

Молчание. Дыхание сестры в трубке. И почти весёлое:

– Ирк, ты пойми, Макар – оборотень. А знаешь, что это значит? У него нюх потрясающий! Он и так меня третировал, что я духи сменила, хотя ты вымылась же, чтобы собой не пахнуть, а он всё равно что-то такое учуял. Понимаешь? Я не хочу, чтобы вы встретились даже случайно. Мама, конечно, перебарщивает, но ты, надеюсь, поймёшь, да?

– Я понимаю, – тяну, хотя на самом деле в голове вата. – И мама ещё сказала, что ты пила что-то, чтобы Макар не понял… Это не опасно? Ты себе не навредила?

– Ой, там капсулы прикольные, – Лина хмыкает. – На оборотней действует безотказно. Выпила – и мужик тебя прям девочкой-целочкой, невинной такой видит, полностью запах тела меняет, словно я – уже и не совсем я. И ещё одни, специально для него, запрещёнка… Стоят, правда, как самолёт, но денег не жалко. Вот и твои деньги пригодились…

– Но я же их на платье давала… На мечту.

– Макар все мои мечты исполнил. Только молчи, поняла? – спохватывается вдруг. – Никто знать не должен об этом.

– Я не скажу, – да и кому мне теперь всё это рассказывать?

– Вот и замечательно. Я тебе потом звякну, поболтаем.

– Лин! Подожди! Мама не дала мне вещи забрать. И у меня денег нет…

– Ир, – голос сестры каменеет, – я не поняла. Ты у меня денег требуешь? Серьёзно? Ты что, думаешь, раз я за богатого замуж вышла, то теперь бабки буду лопатой грести? Спятила? Нет, сестрёнка, от тебя я такой меркантильности не ожидала, – говорит разочарованно. – А ведь мама права, стерва ты, Ира. А, может, ты специально под Макара легла, а? Надеялась, что потом сможешь меня шантажировать, да? Сучка ты! И не звони мне больше, поняла?

Тишина в трубке оглушает.

У меня нет слов, они пропадают, теряются в вязкой и густой вате, что заполняет моё сознание. Я никак не могу выловить в ней связные мысли, теряюсь. Хочется рыдать, биться в истерике, потому что я не понимаю, что происходит.

Это не со мной. Не сейчас.

Странный кошмар, и мне просто следует проснуться.

Глава 12

Арина

Я сижу, сжимая телефон в руках. У меня нет ни мыслей, ни желаний. Я думаю о том, что мне нужно встать и уйти из чужого двора, но каждый раз, когда собираюсь подняться, то вспоминаю – мне некуда идти.

У меня больше нет дома.

Нет мамы. Не сестры.

Как так произошло, что они решили от меня отказаться? Нет, это не может быть правдой! Мама, наверное, опять разозлилась на меня из-за того, что я не уделяю сестре внимания, перетягиваю на себя одеяло. Как всегда. А Лина… Она просто ревнует к мужу. И я её понимаю. Я бы тоже не смогла смотреть на сестру, которая спала с моим мужем.

Но всё это… Словно долго брела в темноте и наконец-то прозрела. Я думаю о том, что сестра наговорила мне много лишнего, и будь я чуточку больше похожа на них с мамой, то уже звонила бы ей снова, чтобы намекнуть на денежный вопрос ещё раз. Но я не такая. Я не буду шантажировать, не буду опускаться до их уровня, сама добьюсь чего хотела. А им с Макаром пожелаю счастливой совместной жизни. Заслужили.

Вздрагиваю от звонка, бросаю напряжённый взгляд на экран и облегчённо выдыхаю.

– Да, Катя.

– Ариш, прости, что тревожу, знаю, ты дома, но я хотела с тобой насчёт Светика поговорить. Ты сказала, что сможешь с ней на занятия ходить…

– Смогу, – я неожиданно даже для себя всхлипываю и вдруг начинаю смеяться.

– Ариша?

– Я… Я с радостью, – бормочу в трубку, – только не знаю, захочет ли она теперь с бомжом гулять, – и снова смеюсь.

– Так, что произошло? – голос Кати становится твёрдым.

– Ничего, – делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Помогает, и я спокойно произношу: – Меня мать из дома выгнала.

– Тьфу, – недовольно произносит Катя. – Тогда бери такси и мигом ко мне. Придумала проблему, тоже мне!

– Я не думаю…

– Вот и не думай, собирайся и приезжай. Будешь мне доченькой, раз уж Света решила, – смеётся, но я чувствую напряжение в её голосе.

Я пытаюсь протестовать, но мне хочется почувствовать себя не одинокой, и я соглашаюсь. Искать такси, вызывать – не хочу, поэтому иду на ближайшую остановку, жду автобус, который должен привезти меня как можно ближе к Кате.

И думаю. Думаю, как быть дальше.

С учёбой никаких проблем, но вот с работой придётся что-то решать. У меня нет лишних денег. Да что там! У меня вообще нет денег, никаких. Ни сбережений, ни больших выплат в перспективе. Скоро начнутся занятия, до холодов ещё долго, но мама не дала мне забрать тёплые вещи. Конечно, она скоро успокоится, и я, наверное, смогу их забрать, но что-то подсказывает, что и тогда всё будет плохо.

И предательство сестры бьёт больно. Я всегда считала, что уж на неё точно могу рассчитывать в любой ситуации. Но оказалось…

И я виновата не меньше.

До квартиры Кати добираюсь уже по темноте, и она открывает сразу, смотрит на меня недовольно, злится, поджимает губы.

– Я уж подумала, что ты не приедешь, – говорит, наконец.

– Просто думала.

– Нужно было не думать, а сразу ко мне ехать. Есть хочешь? Ваш ужин ещё остался.

– Спасибо.

Из комнаты Светы доносится музыка, она смотрит какую-то комедию и весело смеётся.

– Чего замерла?

– Я вас не стесню? – мне неловко, на глазах снова вскипают слёзы, и я не знаю, что делать.

– Глупости какие! Свет? Тут Ариша пришла! – кричит, споро накрывая на стол.

Топот детских ног, счастливый визг, и Света виснет на мне. Я обнимаю девочку в ответ, понимая, что, даже если захочу, не смогу отсюда уйти. За один день в чужой семье я получила больше внимания и добра, чем за всю жизнь в родной.

– Ты с нами жить будешь? Ура! Я так рада, – тараторит девочка. – А ты будешь помогать мне делать домашнее задание? И мама говорила, что если ты согласишься, то мы с тобой будем ходить везде вместе! Ты согласишься?

– Свет, – мягко обрывает её Катя.

– Я помню, мам, – она отпускает меня и отступает. – Я контролирую себя. Ничего страшного… Ой, фильм! – и срывается с места, возвращаясь в свою комнату.

– Она немного… гиперактивная, – Катя вздыхает, но я вижу в её взгляде тревогу. – Знаешь, нельзя так говорить, но я даже рада, что ты мамой поссорилась. Прости, – виновато отводит взгляд. – Расскажешь, что у вас случилось?

Я молчу, ковыряюсь в тарелке, не знаю, что сказать. Мне стыдно рассказывать правду, но без этого… Я не хочу, чтобы Катя считала меня виновной в чём-то, мне надо с кем-то поделиться своей историей. Всей историей, от начала до самого конца. И я тихо, чтобы не услышала Света, начинаю.

Говорю, что всегда заботилась о сестре, о том, чтобы она хотя бы училась нормально. То прикрывала её похождения, брала иногда на себя её вину в шалостях. Рассказываю, что Лина всегда мечтала удачно выйти замуж, а не так давно влилась в компанию, где тусовались оборотни. Влилась и захотела стать женой оборотня. И ей повезло, она встретила истинную пару. Точнее, это оборотень признал в ней пару… И после этого мнусь, не зная, как выложить то, что произошло дальше.

– Он что? – не верит Катя. – Да бред какой-то! Волк, если пару встречает, ему срать, кто там у неё до него был, у них же с этим проще. Истинная – это всё. Это жизнь, это сила, контроль и прочие плюшки, которые людям даже не снятся. Он бы не отказался от неё в любом случае, так что ерунду твоя сестра несла. Или он так хотел от неё отказаться. Прости, Ариш, но других вариантов я не вижу.

– Он её любит, – вздыхаю. – Он таким нежным был, такие слова говорил. Так что не игра это была с его стороны. Он на самом деле вот с такой придурью, – кривая усмешка скользнула по губам.

– Не верю я, – Катя стоит на своём. – Оборотни все одинаковые, им эти наши человеческие заморочки важны только в договорных браках. Да и то не всегда.

– Не знаю. Но ночь я с ним провела. Даже не ночь, – краснею и замолкаю.

– Ладно. Всё мне понятно, – Катя поднимается из-за стола, собирает посуду. – Идём, покажу комнату, в которой жить будешь.

Мне выдают постельное бельё и большую комнату в голубых тонах. Я задёргиваю шторы, закрывая от себя ночь, выкладываю в большой шкаф свои скромные пожитки. И замираю, начинаю смеяться. Сначала тихо, но чем дальше, тем сильнее. Всхлипываю, опускаюсь на колени, упираюсь в мягкий ковёр и смеюсь. Горький смех сменяется судорожными всхлипами. Истерика снова накрывает меня. Я не могу понять, зачем среди обычных, дешёвых вещей, которые ничего не стоят, не несут в себе никаких воспоминаний, мама кинула в сумку то самое бельё, в котором я провела лучший вечер в своей жизни.

Самый лучший и отвратительный, который испортил мою жизнь.

И дорогой комплект с отстиравшимся пятнышком крови будет напоминать мне об этом. Всегда.