Текст книги "Мама. Жена. Истинная"

Глава 7

Арина

Наверное, я так не тряслась никогда в жизни.

Лина, дура, даже фото мужа не показала, молодец. Да и я не лучше! Могла бы попросить, но… застеснялась, потерялась в энтузиазме матери и сестры. И теперь мнусь в нерешительности перед дверью номера для новобрачных. Постучать? Ой, а не глупо ли это будет? Да и совсем не в духе Лины.

Вздыхаю и нажимаю на ручку. Дверь открывается передо мной, и я вхожу в спальню. Вспыхивает свет. Замираю, разглядывая всё, наверное, краснею, потому что не могу представить себе, что будет дальше. Точнее, слишком красочно это представляю.

Рука сама тянется к выключателю. Макару не следует видеть меня при свете. Да, мы с Линой слишком похожи, но всё-таки не стоит указывать на наши различия.

На миг темнота ослепляет, а потом я привыкаю. Вижу в полумраке очертания окна и иду к нему. На улице светло. Даже слишком. Уличные фонари освещают прогулочную дорожку, которая тянется вокруг всего здания и теряется в глубине парка. Оборотням не нужно лишнее освещение, они прекрасно обходятся без ненужных источников света, так что это только для людей. Но я мечтаю, чтобы они все потухли, чтобы Макар не увидел меня, не смог понять, что рядом с ним не его жена.

Я невероятная обманщица. Я – лгунья! И мне неимоверно стыдно за себя.

Я теряюсь во времени, смотря куда-то вдаль, забываю о том, для чего пришла сюда, и вздрагиваю, когда дверь неожиданно открывается.

В прямоугольнике света, который на миг ослепляет, я вижу мужской силуэт. Крупный, мощный, пугающий. Я замираю, кажется слышу его дыхание в тишине комнаты, вижу, как он тянется рукой к выключателю и не выдерживаю:

– Не включай!

Мне кажется, что я кричу, но это только шёпот. Испуганный, и я понимаю, что выдала себя. Смотрю, как Макар закрывает дверь и медленно идёт ко мне, останавливается слишком близко.

И говорит:

– Не бойся, я никогда не причиню тебе боли.

Его голос оглушает. Это не страх, это что-то другое. Оно течёт по венам, заменяет кровь, распаляет её, лишая меня способности связно мыслить. Я всё ещё боюсь этого мужчину, боюсь ненароком выдать обман, но не могу контролировать то, как неистово рвётся из груди сердце.

– Лина, я всегда буду рядом с тобой, тебе нечего бояться, – он осторожно, слишком бережно прикасается ко мне, и я вскидываюсь, пытаясь рассмотреть его лицо.

В полумраке это сделать трудно, но я горжусь собой, что не отшатнулась, что всё ещё стою рядом, уговаривая себя, что надо идти до конца.

Дура я, что согласилась на всё это.

– Но я боюсь, – шепчу.

Макар подаётся ко мне и обнимает, слишком нежно, слишком бережно. И я понимаю, что не только я дура, но и Лина. Он ведь любит её! Любит! И сейчас со мной такой нежный, потому что любит мою дурёху сестрёнку. Если бы она рассказала! Но она промолчала, и молчать придётся мне, потому что злой оборотень может натворить дел.

– Я с тобой, – повторяет Макар и касается моих губ.

Я закрываю глаза, превращаюсь в камень, боюсь вздохнуть, но всё меняется. Его язык скользит по моим губам. Легко, игриво. Он пытается растормошить меня, вывести из ступора, хотя я думала, что оборотни не такие, они берут то, что хотят, не думают о чужой боли.

И я поддаюсь. Заставляю себя вдохнуть и раскрыть губы. Совсем немного, но этого ему оказывается достаточно, чтобы скользнуть внутрь, отвоёвывая территорию. Я чувствую, как его язык касается моего, играет, соблазняет, пытается вывести из дикого состояния страха, в котором я могу легко заблудиться.

Лёгкие объятия, которые не соответствуют той огромной фигуре, которую я видела. Слишком бережные.

– Расслабься.

И я повинуюсь. Он не мой мужчина, но мне так хочется сейчас почувствовать его своим, что я позволяю себе поверить в несбыточное, в невероятное. Я принимаю правила игры и становлюсь другой. Подаюсь ему навстречу, обнимаю, понимая, что мои руки дрожат. Но Макар, словно чувствуя, не отпускает, продолжает легко целовать, распаляя меня и себя, подталкивая к грани, где мы оба будем уже не просто фигурками на чужом поле, а полноценными игроками.

Он хочет меня. И хочет пробудить желание во мне.

Мужские губы отпускают мои и спускаются ниже. Шея – каждый сантиметр кожи, поиски чувствительных точек. И он находит, в основании, чуть выше ключицы. Одно касание – и мой тихий стон, первый стон, моё тело выбрасывает белый флаг. И как так может быть, но кожей я чувствую его улыбку, влажное прикосновение языка.

– Мы можем переместиться на постель? – он проводит носом путь вверх, прикусывает мочку уха, и я осознаю, что у меня невероятно чувствительные уши.

– Да, – я всё ещё шепчу.

Я для него слишком лёгкая. Макар подхватывает меня на руки – слишком бережно, чтобы это было правдой. Слишком крепко, чтобы это было сном. И мгновение спустя я чувствую под спиной мягкость постели. Напрягаюсь, но он словно чувствует меня, успокаивает нежным поцелуем, забирает ненужные тревоги.

Сейчас я – для него. Принадлежу ему.

И мне плевать, что будет после, именно сейчас я хочу принадлежать лишь одному мужчине. Моему.

И Макар знает это, но не торопится. Медленно ведёт рукой, одновременно лаская и освобождая моё тело от ненужной ткани. Нет, пеньюар всё ещё на мне, но теперь не скрывает того, что было под ним. Я слышу восхищённый вздох.

– Ты такая красивая, Лина, – выдыхает Макар, касаясь моей кожи.

Его поцелуи обжигают, но я не могу слышать это имя. Оно вымораживает, напоминает о том, какая я бессовестная лгунья.

И не выдерживаю. Понимаю, что нельзя, но шепчу ему в ответ:

– Не называй меня так, прошу. Сегодня. Не называй.

И Макар почему-то идёт мне навстречу, соглашается, спускаясь раскалённой лавой мне на грудь.

– Сегодня всё для тебя.

И я отпускаю себя. Отпускаю страх и сомнения. Отбрасываю стеснение. Зачем они? Это не я. Я и не я. С ним та, кто мог бы подарить ему счастье. Та, кого он будет вспоминать всё время, видя рядом с собой. А я унесу в сердце частичку неистового восторга, понимания, что есть нечто большее, чем просто секс и потеря невинности.

Есть мужчина, лица которого я не запомню, но буду всегда помнить его губы.

Глава 8

Макар

Я словно сопливый щенок не могу остановиться. Не могу взять себя в руки. Есть только она – моя красавица жена с нежной, бархатистой кожей и испуганно бьющимся сердцем. Я не сдерживаю волка. Впервые за всю свою жизнь мы с ним согласны в том, что не стоит торопиться. Мне хреново от мысли, что придётся сделать ей больно, но понимаю – иначе не выйдет. Я сам поставил дурацкое условие и теперь должен сделать всё, чтобы она не разочаровалась во мне. Не оттолкнула.

Целую груди, оставляю на коже влажные отметки, оттягиваю пальцем лишнее сейчас кружево, чтобы добраться до аккуратного напряжённого соска. Лина хочет меня. Боится, но хочет. Её возбуждение плывёт по комнате ароматом белой сирени – сладким как мёд, но с лёгкой ноткой горчинки, за которой скрывается загадка. И я отгадаю, что ещё есть в моей жене, отчего волк готов ползать перед ней на брюхе.

Что она скрывает от меня?

– Не бойся.

Обхватываю губами горошинку и слышу тихий вздох. Тело Лины напрягается подо мной, она стискивает ноги, но мне хватает и аромата, чтобы понять, ещё немного ласк, и моя девочка начнёт сама просить о продолжении.

Хочется порвать её бельё, но меня неожиданно останавливает волк. Мысль, что она старалась, выбирала это бельё для первого раза, застигает внезапно. Чёрт, когда это я думал о таких глупостях?

Но это оглушает, и я аккуратно высвобождаю её грудь, обхватываю ладонями, мну, наслаждаясь их мягкостью. Целую, исследуя каждый сантиметр, запоминаю, врезаю в память всё, что связано с моей женой. Учу реакции её тела.

Чтобы не ошибиться. Чтобы не ошибаться.

И Лина уже не зажимается. Чуть-чуть, но разводит в стороны ноги, уже позволяя мне больше, чем хотела. Не осознаёт, что отдала мне себя. Нежная. Моя.

Моя маленькая девочка, которую я никуда от себя не отпущу.

Она не дала мне включить свет, боялась, что я увижу её тело. Если бы не та дрянь, что подмешали в еду, то мне было бы плевать, но сейчас катастрофически недостаёт освещения. Я хочу её видеть. Всю! До последней родинки. Но человеческое зрение такое неверное, и я полагаюсь на оставшиеся способности оборотня, которых слишком мало. Запах, её запах поманил и исчез, но я запомнил этот аромат. Незнакомый. Но когда бы раньше Лина могла возбудиться так сильно и одарить им меня? Никогда. Моя хорошая девочка, которая так хотела казаться плохой и опытной. Но я раскусил наивную актрису, поймал за хвост свою удачу.

Чуть подрагивающий живот, мои откровенные поцелуи, лёгкие стоны. Лина держится из последних сил, сжимает кулачки, выгибается навстречу моим поцелуям.

– Не трогай пупок, – я слышу неуверенный смешок, она пытается отвести мою голову, когда я касаюсь языком впадинки на животе. – Щекотно!

Улыбаюсь и спускаюсь ниже. Яркое пятнышко на коже – родинка. Раньше не замечал, мне было всё равно, но теперь я его вижу, даже в сумраке комнаты оно светится как метка. Потом я обязательно вернусь к нему, но потом. Позже. А пока спускаюсь ниже, к её разведённым ногам. К восторгу, который готова подарить мне любимая. Её счастье – моё. У нас теперь всё общее, одно на двоих.

Наставник говорил, что оборотень, встретивший истинную пару, сходит с ума от её запаха. Не может надышаться, что ж, это действительно так. Аромат её возбуждения не просто заставляет меня терять себя. Он превращает меня в зависимого, в того, кто готов подарить своей женщине не только луну и звёзды, но и самый оглушительный оргазм. Лаская – твою мать, кто бы сказал мне, что я знаю такие слова! – лаская пару языком.

И она на вкус как чёртов рай.

Её тихий шёпот лишает самообладания, стоны возбуждают до предела.

Моя маленькая пара. Идеальная. Сколько же я ждал тебя, тянул до последнего, не верил. Идиот, чуть всё не разрушил. Но теперь ты моя, Лина, никто не отберёт у меня будущее.

– Пожалуйста, – молит она, выгибаясь на простынях.

Разве я могу ей отказать?

Накрываю её собой, вдыхаю сладкий аромат, почти неуловимый, прячущийся от меня и зверя. Он злится, что не может насладиться, но успокаивается, понимая, что это всё временно. Совсем немного, и дрянь выйдет из крови, а жена останется рядом. И вот тогда-то мы не выпустим её из рук. И из постели.

– Будет больно, – предупреждаю, и она чуть сжимается.

Но шепчет в ответ:

– Я знаю…

Она жмурится. Ждёт, но я не тороплюсь. Скольжу членом по её влажным складочкам, задевая чувствительный бугорок. Пара движений, и я уже на пределе, а Лина расслабляется, готовая принять меня. Медленно, я вхожу в неё очень медленно, слежу за губами, которые она в какой-то момент прикусывает слишком сильно.

Ну уж нет. Целую её, отвлекаю и прорываю сопротивление, ловя тихий вскрик.

– Больно, – всхлип.

– Уже всё, больше не будет больно, – сцеловываю слезинку.

Грёбаный романтик!

Двигаюсь медленно, ловлю губами её дыхание, возвращаю возбуждение прикосновением губ. Хочу, чтобы она запомнила эту ночь как самую лучшую, без боли, одно наслаждение.

И у меня получается.

Она сама обнимает меня, прижимается, старается быть ближе. Разгорячённая откровением наших тел. Я научу её всему, но пока мне нравится эта нерешительность, не наигранная скромность, осторожные прикосновения. Моя истинная провозит по моей спине, царапая ноготками, даже не подозревая, как это может на меня подействовать.

И волк рвётся, чтобы поставить на своей паре метку, заклеймить её навсегда. Я прикусываю чувствительное ушко, прокладываю дорожку поцелуев по шее, выбираю местечко. Провожу языком, широко освежая место будущей метки.

Хочу сделать всё быстро, но тяну. Быть в Лине слишком хорошо, я чувствую, как она дрожит, мы с ней почти дошли до пика, ещё немного, и она сорвётся в оргазм. Я могу чуть-чуть потерпеть, чтобы подарить ей это наслаждение.

Её тело выгибается, прижимаясь ко мне на максимум, внутренние мышцы обнимают член так крепко, что я срываюсь вслед за ней, хотя собирался держаться до последнего. С диким рыком, уже не соображая ничего, врываюсь в сладкое тело, но мне хватает всего пары движений, чтобы кончить. Наполнить её собой во всех смыслах. Сперма наполняет мою уже точно жену, и я не боюсь, что мы были без резинки. Какая разница? Если эта ночь окажется с последствиями, то я только порадуюсь.

Мой волк согласно зарычал и напомнил, что кое о чём следует позаботиться сразу же.

– Лина, сейчас может быть немного больно, – говорю тихо, целуя её шею. – Я быстро.

– Что? – мне жаль, что я не вижу её взгляда, но представляю, какой он.

Наполненный негой и удовольствием.

– Нужно поставить метку. Может быть немного больно, но я постараюсь потом загладить свою вину.

– Метку? – она неожиданно напрягается.

– Да, метку.

Не помню, говорил ли ей об этом, но думаю, Лина должна о ней знать. Все женщины вызнают подробности о будущих мужьях. А уж какая она любопытная!

– Сейчас? – напрягается так сильно, словно хочет меня оттолкнуть.

– Лучше сейчас, – не понимаю её.

– Хорошо, – расслабляется, но стоит мне прикоснуться к её шее, вдруг вздрагивает всем телом и неуверенно просит, удивляя: – А можешь меня отпустить?

– Тебе больно? – тут же приподнимаюсь над ней на руках.

– Нет, я… Я, – словно собирается с духом и выпаливает: – Я хочу в туалет!

Не выдерживаю, утыкаюсь ей в плечо лицом и смеюсь.

– Мне тебя отпустить?

– Да… Я быстро. Только туда и обратно.

Отстраняюсь, в полумраке наблюдаю, как Лина хватает халат, натягивает его на себя и зачем-то направляется к двери в коридор.

– Туалет не там, – машу рукой.

– Я… Я хочу ещё переодеться.

Странное стеснение я чувствую даже без сил оборотня, и мне это не нравится, но я уступаю ей, потому что уже не могу иначе.

– Ты знаешь, где меня найти, – ухмыляюсь.

Лина выскакивает за дверь.

Глава 9

Арина

Твою мать!

Я разрываюсь на тысячу частей и перестаю существовать.

Это больно. Больнее, чем мне говорили, чем я читала. Я не хочу, но он продолжает, делает меня своей и… Мне нравится. Я не чувствую себя предательницей, я та, что есть. Я наслаждаюсь прикосновениями чужого мужа, позволяю ему быть моим.

Макар ничего не знает и не узнает, но я не жалею. Я не думала, что всё будет так. И я… рада.

Пока не слышу его горячечный шёпот:

– Мне нужно поставить метку.

– Метку?

Напрягаюсь, пытаюсь отстраниться, потому что Лина ничего об этом не говорила. Но и без неё я прекрасно понимаю, к чему это может привести. Не она, а я стану женой, и этого нельзя допустить.

Придумываю какую-то глупую отмазку, злюсь на себя, потому что не желаю уходить. В его объятиях слишком хорошо. Спокойно. Надёжно. Как если бы Макар был моим мужчиной. Но, увы, как бы мне ни хотелось, это не может быть правдой. Он уже встретил свою пару, и это моя сестрёнка.

Выскакиваю в коридор, по едва освещённому пространству добегаю до комнаты, в которой меня ждут мама и Лина, врываюсь туда без стука. Сестра сидит на диване и смотрит телевизор, покачивая в руках бокал с ярким, словно кровь, вином. Мне достаётся недовольный взгляд, который тут же меняется на озабоченный, когда она понимает, кто перед ней.

– Ну, наконец-то! – вскакивает с места. – Раздевайся! Фу, – оглядывает меня с брезгливостью. – Вы там с ним чем занимались? Ой, нет, не говори, не хочу знать. Снимай с себя всё!

– Линочка, а, может, лучше наденешь чистое? – вклинивается мама. – Он всё равно не учует разницы, а тебе… не после Иры.

Сестра замирает, потом кивает.

– Да, ты права, – произносит и обращается ко мне, словно извиняясь. – Ир, правда, я что-то не подумала… Ты Макарчику что сказала?

– Что в туалет пошла.

– Ну, там и до ванной недалеко, – она поправляет волосы и тянется к сумочке, достаёт губную помаду. – Он всё сделал? Ну, – ждёт, потому что я молчу, торопит, – секс был?

– Был, – сглатываю и обхватываю руками свои плечи.

Не понимаю, что творится вокруг. Дешёвая мыльная опера или жизнь? Мама не обращает на меня внимания, выходит из комнаты, чтобы принести Лине другую одежду – ещё более развратный комплект, только теперь уже красный. А сестра… Я ожидала от неё другой реакции.

Но не равнодушия.

– Это хорошо. Он не был грубым? – она разворачивается ко мне, шлёпает губами. – Что? Должна же я знать, было ли что-то особенное? Мне же надо будет это помнить.

– Ничего особенного. Макар был очень нежен. Он… Любит тебя.

– Конечно, любит, – фыркает Лина. – Оборотень же, а я его пара. Так, мам, давай, помоги Ире собраться, переодеться. Её нужно вывести побыстрее, чтобы никто из этих не учуял, – поправляет волосы, бросает на себя взгляд в зеркало, улыбается. – Ир, ух, как я хочу тебя обнять, но нельзя, понимаешь?

– Конечно.

Мне неуютно. Стыдно. Немножко противно. Я кошусь на дверь ванной, нужно смыть с себя мужские прикосновения, поцелуи чужого мужа. Привести себя в порядок, чтобы никто не мог сказать, что я только что… только что…

– Ира! – мамин окрик врывается в сознание.

Я понимаю, что погрузилась в свои невесёлые мысли и пропустила момент, когда сестра вышла из номера, оставив нас с мамой одних.

– Что? – поднимаю на неё взгляд, вздрагиваю от спокойного недовольства, с которым она всегда смотрит на меня.

Привыкла, но сейчас кажется, что от осуждения в воздухе я задохнусь, слишком уж его много. Слишком. Для меня.

– Иди мойся. И поторопись.

Она суетливо вручает мне стопку вещей – чистое полотенце и мою одежду. Подталкивает в спину, торопит. Но я и сама хочу поскорее разобраться с этим и покинуть отель. Где-то там ещё празднуют счастливое событие гости. Оборотни. Они не должны увидеть меня, понять, что здесь произошёл подлог.

Не должны увидеть копию невесты.

Я запираю дверь, включаю воду в душе и какое-то время просто смотрю на стекающие по стене капли. Не могу собраться с духом. Дорогое бельё душит тело, но я не хочу с ним расставаться, словно оно… последняя ниточка, что будет связывать меня с этим днём. Но мне следует забыть этот день, стереть его из памяти и никогда не вспоминать. Ради себя и сестры, ради её будущего. Счастья.

Макар – лучший из мужчин, по крайней мере, из тех, кого мне доводилось видеть рядом с легкомысленной Линкой.

Пересиливаю себя и вступаю под душ. Немного геля – ароматного, забивающего все запахи – на ладони. Я смываю с себя его запах, аромат своего первого мужчины, ту мимолётную боль, что была и навсегда осталась в прошлом. То удовольствие, которое испытала. Ощущение нужности. Я была центром чужой вселенной. Пусть совсем немного и занимая в этот момент чужое место, но я была. Достойна или нет? Плевать. Оно было.

А теперь я смываю это, чтобы вернуться в свою обычную серую жизнь. Чтобы видеть изредка Макара и улыбаться ему, осознавая, что он никогда не узнает, с кем провёл эту ночь.

Вытираюсь насухо, аккуратно складываю бельё, морщась из-за небольших пятнышек крови на белоснежном кружеве. Натягиваю свои вещи и выхожу в комнату, где мама уже недовольно постукивает каблуком.

– Как долго! – бросает мне и тут же выглядывает в коридор. – Пошли, пока никто не заинтересовался тобой.

– А? – так и держу в руках невесомое кружево.

– Ох, выкинь! Или ты думаешь, что Линочка наденет это после тебя? Что за глупости!

Не могу этого сделать, прячу бельё в сумку.

Зачем? Сама не понимаю.

Она выводит меня по служебной лестнице, мимо праздника, не позволяя даже краешком глаза зацепить великолепие этого дня. Уводит и оставляет у закрытой калитки, оглядываясь по сторонам. Я понимаю, что мама боится, думает, как всё может рухнуть, если нас увидят вместе. И я сама тороплюсь уйти.

Оказываюсь за пределами территории загородного отеля и спешу вызвать такси. Уныло смотрю на отметку «принято» и ёжусь на прохладе ночи.

– Лина?

Вздрагиваю всем телом и оборачиваюсь.

В свете фонарей лицо мужчины видно отчётливо. Следом за мной, и я даже этого не услышала, из калитки вышел оборотень, и теперь внимательно смотрит на меня. Невысокий, но всё равно намного выше меня, широкоплечий и опасный.

– Простите, вы ошиблись, – мой ответ звучит спокойно.

– Прощаю, – мужчина неожиданно улыбается. Я хочу отвернуться, но он задаёт вопрос: – Что вы здесь делаете так поздно?

– Жду такси.

Внутри меня колотит, но я успокаиваю себя. Он не может ничего знать, это просто случайность. И… я не помню, точно ли оборотни могут определять ложь, но для себя решаю говорить только правду. Такую, какой она является.

– Ясно. А я надеялся, что смогу умыкнуть невесту, которая вдруг решила сбежать, – неожиданно ухмыляется он. – Вы на неё очень похожи. Родственница?

– Да, родственники имеют свойство походить друг на друга.

– Удивительно, – хмыкает и подходит ближе. – А я и не знал!

Звучит так, что даже я улыбаюсь.

– Бывает.

– Я не видел вас в зале.

– А вы запомнили всех гостей? – замираю, молясь, чтобы свадьба не оказалась камерной.

Лина же всегда хотела пышную церемонию! Полный зал гостей, танцы, музыку и богатый стол. Не могла же сестра изменить себе?

– Нет, вы правы, это невозможно. Но тех, кто поздравлял, всех. Гости со стороны невесты отметились все.

Он ждёт ответа, и я признаюсь, добавив в голос виноватую досаду:

– Я опоздала.

– Что ж, тогда прошу прощения. Но почему вы не остались на ночь? Праздник в самом разгаре.

– Не думаю, что это будет уместно, я никого толком не знаю из друзей Лины, а с родными могу увидеться и в любой другой день. Да и потом, – мягко хлопаю по сумке, – мне нужно отвезти одну вещь невесты домой.

Он неожиданно принюхивается и ухмыляется.

– Это вы поступили верно. Такие… сувениры лучше хранить подальше от мужа. Они слишком… выводят из себя зверя.

– Буду иметь в виду.

– У вас сильный аромат. Приятный, но очень сильный. Я не чувствую запаха Элины. Только ваш и Макара.

– А духов? – обмирая от ужаса, смотрю всезнающему оборотню в глаза. – Почувствовали весь спектр этих сладких ароматов?

– Да, – он чуть скривил нос. – Но не могу понять…

– Лина нервничала, – пожала плечами с извиняющейся улыбкой.

– Тогда хорошо, что у Макара сегодня плохой день, иначе бы задохнулся.

– Плохой день?

– Да, кто-то на кухне перепутал приправы, и мой друг остался без обоняния.

– Какой кошмар! Это надолго? – встревоженно переступила с ноги на ногу.

– Нет, к утру всё пройдёт.

– Это хорошо, – тяну и снова смотрю в телефон.

Такси ползёт очень медленно, словно водитель надеется на отмену. С таким раскладом я вполне могу простоять до утра.

– Я могу вас подвезти?

– Простите? – снова поднимаю взгляд на оборотня.

– Уже прощал, – усмехается он. – Я предлагаю вас подвезти. Такси вы не дождётесь, уж поверьте.

Открываю рот, чтобы отказаться, но в этот момент ворота распахиваются, и к нам подъезжает машина. Длинная, чёрная, чуть блестящая в свете фонарей. Красивая и явно дорогая. Бросаю на оборотня ещё один взгляд, на этот раз подозрительный.

– Я вас не украду, – смеётся он. – Но и мне на этом празднике делать больше нечего. Я выпил, за руль нельзя, поэтому Макар любезно разрешил воспользоваться его транспортом. Нас развезут по домам и больше ничего.

– Э-эм, – всё ещё сомневаюсь.

– Поверьте, так будет быстрее и безопаснее.

Мне стоило бы отказаться, но я устала, поэтому соглашаюсь. Меня усаживают на заднее сиденье, и я чувствую себя неуютно в этом мире из кожи, дорогого пластика и подсветки. Оборотень садится впереди и всю дорогу о чём-то разговаривает с водителем, не обращая на меня внимания. Он лишь раз спросил адрес, кивнул чему-то и больше меня не беспокоит.

– Родственница Элины! – окликает, когда я уже собираюсь войти в дом. Разворачиваюсь к нему, не ожидая услышать вопрос: – Она хорошая или плохая?

– Кто? – не понимаю сразу.

– Элина.

– Она хорошая. Просто избалованная. Если муж сможет её контролировать, то всё будет хорошо.

– Вот как, – мой ответ заставляет его хмуриться. – Тогда у нас всё просто замечательно. Оборотень может позволить жене делать что угодно, если до безумия её любит.

– Макар очень её любит.

– Сомневаюсь, – неожиданно вздыхает оборотень, и машина начинает отъезжать.

Меня подмывает крикнуть, спросить, что он имеет в виду, но я молчу. Поднимаюсь в квартиру, захожу и…

Позволяю себе стечь по стене, зажимая ладонью рот, чтобы в тишине квартиры не раздавались мои всхлипы. Сегодня, ещё чуть-чуть, я позволю себе побыть слабой.

Только сейчас.

И, захлёбываясь слезами, выкидываю из памяти нежные губы, сладостные минуты и шёпот чужого мужчины.

Всё будет хорошо.