Текст книги "Пограничник. Книга первая. Кругом была тьма"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pogranichnik-kniga-pervaya-krugom-bylatma-271237.jpg)
Автор книги: Майя Новик
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Конечно! Это по периметру идет порода, а внутри перегородки совсем тонкие!
– Эй, комдив! – крикнул он полковнику. – Нечего сидеть, давай, как святые Патриархи, через стену уйдем!
Полковник сначала сидел и не шевелился, но когда на него посыпались куски изоляции и обрывки пластиковых панелей, которые раздирал Иван, он, не спеша, словно во сне, встал и начал помогать сержанту.
Через пятнадцать минут проход был готов.
– Слышишь? – виновато спросил полковник. – А твари-то зашевелились… Видать, все же чуют нас здесь…
Иван, наконец, просунул в проем руку, плечо, потом голову, присвистнул:
– Живем! – и полез внутрь, цепляясь одеждой за рваные края панелей. Обернулся назад. – Сильно там не тряси этой ватой. Она вредная.
– Оптимист! – пробурчал полковник, продираясь через проем. – Пистолет отдай.
– Обязательно отдам, только подожди хотя бы десять минут.
– Тут за десять минут сожрут и костей не оставят, – сказал полковник.
– Да не поможет он против этих гадов, – ответил Иван, осматриваясь.
– Все равно отдай! – угрюмо попросил полковник.
– На, – Иван протянул пистолет полковнику. – Захочешь в следующий раз стрелять, стреляй без предупреждения.
– Я так и сделаю, – буркнул полковник.
– Вот и отлично! Сделай.
Они оказались в небольшой лаборатории. Логинов первым делом проверил дверь, быстро обошел помещение.
– То, что надо!
В середине капитальной стены находился небольшой грузовой лифт.
Иван осторожно поднял вверх металлическую дверцу, посветил в проем. Самого лифта на месте не было, и Иван заглянул в шахту, ведущую вверх.
– Само то! Узковато, конечно, но враспорочку пройдем! Ай да молодцы головастики!
Головастиками охранники называли ученых.
Со стороны туалета раздался удар в дверь, потом еще один, словно аспидно-черные твари вдруг догадались, что их жертвы намерены ускользнуть от них!
Полковник замер посередине комнаты. Он снова выставил перед собой почти бесполезный пистолет.
– Зашевелились!..
Иван заметался по комнате, отыскивая все, что могло, на его взгляд, пригодиться. Сунул в сумку попавший под руку аэрозольный баллон, какие-то хромированные лопаточки, обеденный ножик, оборвал какие-то провода, смотал и сунул в карман. Сунул нос в колбу на столе, фыркнул от резкого запаха.
Полковник тем временем вытащил из угла огромный баллон с пропаном. Он все время, не отрываясь, смотрел в угол, откуда доносилась возня.
Надо было уходить.
– Ты давай, – сказал полковник, – иди первый. Я им, гадинам, сейчас сюрприз приготовлю. Я быстро.
Он открыл вентиль, убедился, что баллон не пустой, и газ поступает, втянул несколько раз носом воздух.
– Нормально… – больше он ничего не успел сказать.
Из темноты на него прыгнуло черное тело. Сегментированный хвост вращался в воздухе, удерживая направление прыжка. Полковник снизу со всей силы ударил тварь газовым баллоном. Она отлетела в угол, но в то же мгновение на него прыгнула другая.
– Уходи! – заорал полковник, размахивая баллоном. – Уходи на хрен! По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну! – вдруг начал он говорить громовым голосом. – И на головах у ней были как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее – как лица человеческие!
Он отбросил вторую гадину назад, но первая, опомнившись, уже заходила на него слева.
– На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев был, как стук колесниц! – голос полковника загремел. – У ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала, власть же ее была – вредить людям!
Иван бросился на помощь, но полковник заорал на него благим матом. Страшен был его вид в это мгновение – окровавленные бинты сбились, черная тень, почти такая же черная, как и окружавшие их твари, металась по стенам.
– А царем она имела ангела бездны!
– Нет! – Иван метнулся к столу, схватил колбу, плеснул кислотой наотмашь в тварей, стараясь не попасть на полковника, потом метнул колбу с остатками жидкости к проему, схватил со стола какой-то прибор, бросил в первого монстра, все-таки сбив его в сторону.
Какое-то время ничего не происходило, потом кислота, по-видимому, стала прожигать панцири существ.
Комната наполнилась пронзительным визгом. Запахло паленой синтетикой.
Напавшие на полковника «скорпионы» отступили, а показавшиеся в проеме новые твари медлили, явно не решаясь атаковать.
Иван схватил полковника в охапку и потащил к шахте. Возле проема полковник опомнился.
– Куда? Сдурел? Я ж по таким лазал в последний раз сорок лет назад. Давай вперед!
Медлить было некогда, и Иван спиной вперед нырнул в проем, подтянул ноги, кое-как выпрямился, было узко, но деваться было некуда, как всегда, приходилось действовать в предлагаемых обстоятельствах и либо выжить, либо умереть!
Логинов уперся спиной в каменную стену, ногой – в противоположную, оттолкнулся второй ногой и начал подъем, помогая себе руками.
Через три метра он остановился и посмотрел вниз: хотел убедиться, что полковник Мигай поднимается следом.
Внизу запыхтело
Кажется, полковник все-таки внял голосу разума и полез следом. Но в следующий момент полковник вдруг приглушенно вскрикнул, послышалась возня, и Мигай исчез из вида, словно его выдернули из шахты. Иван хотел было спуститься вниз и помочь командиру, но тут услышал крик, который продрал по спине морозом и заставил ноги и руки работать быстрее.
– Беги! – кричал полковник неестественно тонким голосом. – Беги, Ванька! Я их тут задержу!
Уж как полковник Мигай мог задержать тварей, которые рвали его на клочки, Иван и представить себе не мог, но он в два счета взлетел до дверцы лифта, которая находилась через этаж, – считать метры было некогда.
Задерживая дыхание, чтобы не надышаться газом, которым тянуло снизу, он открыл дверцу, перевалился, почти переполз через порог, свалился на пол. Закрыл дверцу, отдышался. Голос полковника вдруг перешел в вопль и оборвался.
Иван не выдержал, крутанул колесико полковничьей зажигалки, открыл дверцу, бросил ее вниз, захлопнул дверцу и бросился прочь, в темноту, прочь от этих тварей, от рвущегося наружу пламени и от последнего крика полковника Александра Мигая…
…Соображать он начал спустя полчаса. Все это время он бежал – сначала по этажу, хлопая дверями, потом – по какому то бесконечному коридору. Он бежал, надеясь, что ноги сами вынесут его к лестнице. Потом он вдруг очутился на ней и побежал вверх. Вверх и снова вверх.
Бежал, словно испуганная кошка.
Один раз на площадке за дверью он вдруг увидел чьи-то светящиеся зеленым глаза у самого пола и услышал рычание. Без раздумий Логинов несколько раз выстрелил на ходу. В темноте что-то упало, но он даже не остановился.
Ноги несли и несли Ивана вверх все двадцать два этажа до блока D-8. Задержался он только на десятом этаже, чтобы привести в движение мощные железобетонные пневматические люки, полностью перерывающие низ подземного здания на случай прямого ядерного удара. Помнил по вводной инструкции, которую ему прочитали при приеме на работу.
Надо же!
Удар по защитному стеклу, рывок рычага вниз, еще один рывок, еще…
Хоть пневматика работает, и то ладно!
Где-то зашипело, дрогнуло перекрытие под ногами Ивана, пол вдруг дернулся и начал перемещаться, закрывая просвет этажа. Иван прыгнул на следующий лестничный пролет, харкнул на движущуюся плиту, хоть и слюны-то почти не было.
Плевать! Плевать на запасы воды и еды, которые находились где-то там, в недрах «Нового Авалона», и на возможную радиацию тоже плевать. Плевать, плевать, плевать…
Он повернулся и снова побежал – вверх.
Глава 2 Черное небо
Иван без труда нашел нужный этаж, лестницу под литерой «С» и дверь.
Никакого труда не составило дойти до щитовой по указателям.
Все было бы просто прекрасно, если бы не одно «но»: генератор был мертв. Иван еле смог передвинуть рубильник генератора в нужное положение, но толку от этого все равно не было.
Мертвые этажи «Нового Авалона» так и остались мертвыми. Иван с отчаянием ударил кулаком в стену, потом еще и еще, пока боль от ударов не стала почти такой же сильной, как боль в душе.
Потом он долго стоял, прислонившись лбом к холодной стене. Кажется, даже плакал. Мыслей в голове не было, что делать дальше, и куда теперь идти, он не знал, да и не хотел сейчас об этом думать. Фонарик на каске светил все слабее и слабее – садились батарейки. Как в тумане, он нашел за щитовой тесную каморку электромонтера, который, если судить по удручающе-скудной обстановке, наверняка тоже был конви, забился туда, уже на автомате подпер дверь шкафом, упал на жесткую, узкую койку, застеленную казенным, тонким одеялом и забылся каким-то смутным, нервным сном, то вдруг вскидываясь с пистолетом наизготовку, когда ему мерещилось, что кто-то пытается открыть дверь или шуршит за тонкой стенкой, то снова проваливаясь в черноту.
Снов не было. Совершенно. Была только тьма.
Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Тук-тук-тук…
Иван открыл глаза и сел на койке. Впрочем, с таким же успехом он мог их и не открывать. Все равно было темно. Он на ощупь нашел каску, надел, защелкнул под подбородком застежку ремешка, хотел включить фонарик, но передумал, вслушиваясь. В комнате стало довольно прохладно: подземелье «Авалона» постепенно остывало. Ивану показалось это странным, ведь на улице лето. Должно было быть тепло.
Впрочем, тут, под землей, наверняка должна быть низкая температура, но все равно ведь не ноль.
Иван вздохнул, и собственное дыхание вдруг показалось ему слишком громким – такая тишина царила вокруг.
Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук.
Ему показалось, что это только эхо от ударов его сердца в грудную клетку. Может, кровь стучит в висках, может, он вообще повредился рассудком, раз ему мерещиться. А может снова какой-то неведомый зверь роет себе нору невиданными никем страшными лапами? Или это морок, наваждение, которые наводит на Ивана сама Тьма?
Кто знает, что за этими дверьми? Кто знает, что за следующими? И за следующими? Может быть там опасность, а может быть спасение, спасатели?
И снова где-то в темноте раздался тихий, едва слышный стук.
Если по Москве нанесен ядерный удар, то какие спасатели могут придти на помощь так быстро? Значит не спасатели? Значит, галлюцинация, мираж?
Но полковник ведь так и не сказал, был ли ядерный взрыв. Нет, он говорил об опасности, о том, что никого не осталось.
«Тогда почему остался я? И он? И почему Мигай так не хотел идти на поверхность? Или хотел?»
Иван мысленно вспоминал разговор с полковником.
Нет, тот явно хотел остаться в подземном комплексе «Авалона», несмотря на постоянную опасность от разбежавшегося зоопарка. Он предпочитал мутантов тому, что было наверху. Или Иван что-то неправильно понял?
«Никогда не поймешь этих спецов БНБ, – думал он. – Все время что-то мутят-крутят, то ли скрыть хотят что-то, то ли, наоборот, хотят, чтобы ты что-то понял!.
«Но самое интересное – это скорпионы эти черные… Захотели бы, они меня тоже выдернули бы из дымохода этого, где я висел, как волшебник Клаус с мешком подарков из детской сказки. А ведь полковник их до этого никогда не видел, потому и боялся так. Шеликудов он не боялся, хотя они его чуть не убили. Ну получил пару царапин, ну забинтовал я его. А здесь он просто… струсил? Ну может, и не струсил, но страшно ему было, это-то я видел. Вот только чего он боялся? Или кого?..»
Иван не испытывал страха, но понимал – полковник мог знать что-то такое, отчего у него появилась реальная возможность испугаться. Незнание тоже бывает источником храбрости.
Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук.
– Да это же азбука Морзе! – догадался Иван.
Он с облегчением вздохнул и включил фонарик. И вздрогнул. В ногах кровати, как ни в чем не бывало, сидела кошка. Обычная белая кошка. Она недовольно посмотрела на Ивана и спрыгнула вниз, на пол. Иван услышал, как она принялась вылизывать шерсть.
– Теряю хватку! – сказал Иван вслух. – Так и тигра можно не заметить…
Кошка мяукнула, сидя возле двери – просила ее выпустить. Ну что ж, значит, за дверью не было ничего опасного. Пока Иван оттаскивал шкаф от двери, он успел заметить в уголке кошачью корзинку с розовой подстилкой из искусственного меха и миску. Раз была корзинка, значит, и кошка была самой обычной, нормальной кошкой.
Иван приоткрыл дверь, выглянул. Пушистая бестия вышла, гордо закинув хвост на спину, и неторопливо прошествовала по коридору в темноту.
А Логинов отправился искать источник звука.
Сначала он заблудился и ушел куда-то далеко по коридорам, и уже совсем ничего не слышал, потом решил, что стучат этажом ниже, и спустился туда, заглядывая в каждую попадавшуюся дверь.
Потом, уже не надеясь что либо услышать, вернулся. Предательский стук изводил его, заставляя метаться, и Иван уже был близок к тому, чтобы прекратить поиски, как вдруг заметил в основном коридоре незаметный проход.
Стук шел оттуда. На всякий случай Иван проверил пистолет – оставалось всего четыре патрона. Негусто.
Наконец, он остановился перед закрытой дверью, прислушался – и спрятал пистолет. Из-за двери явственно доносился тихий плач.
Не желая испугать неизвестное, но явно человеческое существо еще больше, Иван отошел на несколько шагов, потом, громко топая ботинками, вернулся, с силой подергал дверь за ручку и, откашлявшись, громко сказал:
– А это кто там плачет?
За дверью вдруг стало тихо.
– Вы просили о помощи? Азбукой Морзе? Вы кто? Эй! – сделал Иван еще одну попытку, на всякий случай продолжая держаться за линией огня.
– Пожалуйста! – вдруг закричал тонкий голос. – Пожалуйста, вытащите меня отсюда! Или включите свет! Здесь темно! – за дверью вдруг разразились такими бурными и искренними рыданиями, что у Ивана отпали сомнения.
– Отойдите от двери! – скомандовал он.
Быстро оценив плевый, в общем-то, механический замок и саму дверь, он вернулся к комнатам, мимо которых торопливо пробежал перед этим, отыскал внушительных размеров аквариум, в котором половина рыбок уже плавала брюшками кверху, а вторая – все так же равнодушно хватала ртами воду, не обращая внимания на дохлых товарок. Иван снял аквариум в сторону, оборвав уже не нужные трубки и провода, выломал из пола тяжелую тумбу, и вернувшись, в два удара высадил дверь.
Из темноты кто-то бросился ему на шею, обнимая совершенно ледяными руками, и прижимаясь так доверчиво и беззащитно, что он почувствовал, как у него самого предательски защипало в носу.
– Слава Богу! Слава Богу! – вскрики перемежались рыданиями. – Я уже думала, что никто не придет… Но я все время молилась, молилась… Я верила, что меня не бросят. А что случилось? Авария? Война? И где все? Тут было так много народа?
Услышав все это, Иван постарался уклониться от объятий и отступил.
Надо же! Спас единственного живого человека, да еще и женщину, а она оказалась конви… Подумать только, молилась она! Взрослые люди, а продолжают верить в сказки! Лучше бы медитировала, тогда без еды и воды можно продержаться гораздо дольше: включаются защитные механизмы организма.
– Тебе бы что-нибудь горячего выпить, надо – сказал он машинально, но тут же пожалел об этом.
Электричества-то нет! Хотя можно постараться найти газовую печку.
Женщина, кажется, заметила его сухость. А может, увидела форму охранника. Стараясь скрыть замешательство, она отступила на два шага, низко склонила голову, одернула форменную курточку.
– Вы из БНБ? Да? – спросила она.
Ивана даже передернуло, столько тоски и обреченности прозвучало в ее голосе.
По крайней мере, это у них общее – нелюбовь к БНБ. Ладно, надо привести ее в чувство. Она вдруг заторопилась, все так же не поднимая головы.
– Тут рядом есть столовая, там можно поесть. Там есть газ… Наверное, еще ничего не успело испортиться… Я долго пробыла в казарме? День, два? Три? Мне показалось, целую вечность… Простите, – она окончательно смутилась, – очень хочется пить…
– Веди, – сказал Иван. – Готовить умеешь? А то жрать очень хочется… Просто с ног валюсь, – он вдруг снова почувствовал себя очень усталым.
Ростом женщина едва доставала Ивану до плеча. Пока он шел за ней до большого зала столовой для техперсонала, он успел как следует ее рассмотреть. По крайней мере, то, что было сзади!
То, что он видел, ему понравилось: правильной формы коротко стриженая голова, беззащитная линия тонкой шеи, прямые плечи, тонкая талия, точеные щиколотки, которые виднелись из-под коротких форменных штанов, да и то, что было упаковано в эти самые штаны, тоже было ничего себе! И походка была легкой, какой-то правильной, что ли. Не было в ней и намека на развязность. Иван усмехнулся, радуясь, что она его не видит.
В столовую они вошли через большие стеклянные двери, которые раньше открывались на фотоэлементах, а сейчас оказались почти закрытыми.
Пришлось протискиваться через щель.
Робот-официант стоял посреди столовой, бессильно опустив руки-клешни и уронив на пол поднос с тарелками. Его странная тень в свете фонаря была похожа на отдельно живущее существо. Под ногами хрустнули осколки керамики.
– Вы садитесь, я быстро, – женщина кивнула на ряд пластиковых столов. – Вы не бойтесь, я не убегу. Тут должны быть фонари. Тут везде есть спасательные шкафчики… – она ушла куда-то за стойку раздачи.
Иван тяжело плюхнулся на хлипкий металлический стул, который взвизгнул ножками по полу, облокотился на стол. Притупленное усталостью и голодом внимание автоматически отмечало все звуки в помещении: звук шагов, какое-то металлическое побрякивание, скрип дверцы.
Она вернулась через минуту, неся в руках два мощных фонаря, аптечку и упаковку с бутылками минеральной воды. Откуда-то появились два чистых стакана, но Иван, проигнорировав их, открыл зашипевшую бутылку и жадно прильнул губами к горлышку.
– Там еще есть респираторы и баллоны со сжатым воздухом, – сказала она, открыв другую бутылку и наполнив стакан до краев, жадно прильнула к нему губами.
– Надо же, совсем безвкусная…
– Не пей много, газировка все-таки, вдруг плохо станет, подожди, потом еще попей, – посоветовал Иван.
– Да это же не еда… – ответила она ему, – а от воды ничего не будет, – и она сделала еще несколько глотков.
Иван пожал плечами.
– Как хочешь!..
Потом женщина ушла еще куда-то, и ее не было довольно долго. В глубине за стойкой раздачи засветилась голубым газовая плита, что-то там вдруг зашкворчало, и на столе как по волшебству появился хлеб, ветчина, глазунья, какие-то булочки, дымящийся чафе, сахарница.
– Ну что, навалимся? – сказала она.
Иван посмотрел на нее с интересом. Получалось, что конви нормальные люди, и разговаривают они совершенно нормальным, обычным языком.
Все время, пока она ходила туда-сюда, он старался ее рассмотреть. Но в темноте это сделать было почти невозможно. Теперь, когда стол был освещен большим стационарным фонарем, у него появилась такая возможность.
Оказалось, что ей лет 18—19, не больше. Ела она быстро, но очень аккуратно.
Не кукла, с удовольствием отметил Иван. Мягкий овал лица. Не очень полные губы, высокие скулы и широко раскрытые, все еще испуганные глаза. Щечки – чуть даже пухлые. Детские еще…
Но чувствовалась в ней порода.
Где это пряталось? В линии чуть вздернутого детского носика, в очертании прямых, сурово сдвинутых бровей? Или в упрямой морщинке между ними? В беззащитной, чуть неуверенной улыбке?
Иван понять не мог. Но главное – глаза. Глаза! Их цвета он рассмотреть не смог, но даже в темноте чувствовал, что от них идет какой-то свет. Недаром ее не отправили, например, в публичный дом. Или на рудники. Не годилась она для этого. Иван вдруг почувствовал давно забытое волнение.
– Тоже не очень вкусно, и запаха почему-то нет, – сказала она, ковыряясь вилкой в тарелке, и подняла на него глаза.
Ее взгляд встретился с глазами Ивана, и вилка так и застыла у рта.
Иван поспешно отвел взгляд в сторону.
– Э-э… А чем ты тут занималась?
– Посуду мыла, полы… А вчера… или позавчера, – она метнула на Ивана взгляд, который просил о помощи, – пришел какой-то офицер из БНБ, сказал, что скоро сюда переведут солдат, и приказал, чтобы казармы отдраили до блеска. Мы и отдраили, а ему не понравилось, ну он и запер меня и еще двух девушек, чтобы мы мыли там все, а сам ушел, а потом – вот…. Это произошло…. – она говорила все тише. – Я очнулась, а рядом нет никого, и темно очень… А в комнате же ни фонарей нет, ничего… И все время кажется, что за спиной кто-то стоит… Страшно очень, – она даже сейчас обернулась в темноту, глаза расширились от страха. – И, главное, открыть дверь не могу, обидно так! Замок на двери хлипкий, а открыть – ну, никак! Я и молилась… – она запнулась, стала тыкать вилкой в яичницу.
– Молилась? Это как? – Ивана разомлел от горячей еды.
– Да, молилась. Просила… Просила, чтобы Господь помог мне. Прислал кого-нибудь. И тут пришел ты.
– Ага, – сонно согласился Иван.– Пришел. И меня, в самом деле, прислали.
– Кто? – удивилась она.
– Один человек… Знаешь такого: полковник Мигай?
– Не-ет, – протянула она, – я никого не знаю из военных. Тот, который нас запер, был такой довольно молодой, высокий, в черном кожаном плаще. Глаза у него были такие странные: один голубой, а второй – черный совсем. Страшные глаза…
Иван поперхнулся. Он вдруг вспомнил тот единственный раз, когда на его пути попался человек с разными глазами… Если только его можно было назвать человеком…. Он сразу же подобрался. Сытую леность как рукой сняло.
– Полковник Мигай не военный, он как раз из БНБ, – сказал Иван, чтобы скрыть свои чувства. – И глаза у него тоже… не самые приветливые…. были. Но, правда, одинаковые!
– А давай-ка тяпнем, для профилактики всяких болезней и от стресса, – предложил Иван, пододвинул опустевшие стаканы, достал заветную фляжечку, налил спирта в стакан, развел водой, разлил на два стакана, оставив себе побольше.
– Вот так. Пей давай! Сразу же в себя придешь.
Девушка опасливо покосилась на Ивана, но стакан взяла. Кажется, Ивана она боялась даже больше, чем темноты.
Иван выпил, аккуратно выдохнул, точным движением отправил в рот кусок ветчины. Даже спирт, казалось, выдохся…
Иван заметил, как девушка торопливо запивает спирт водой.
Лихо!
– В общем, дела у нас такие, – сказал он, не желая ее пугать. – Нас тут, кажется, только двое осталось. Где остальные, не знаю, может быть, их эвакуировали. Может быть, они сами ушли. Что произошло – тоже не знаю. Предлагаю действовать так, – он вдруг осекся, глянул на девушку, – идти-то можешь? Не устала?
Она энергично покивала, доказывая, что с ней все в порядке.
– Ага… Значит, предлагаю подняться на поверхность и самим оценить положение. Заодно будем точно знать, что произошло. Задача ясна?
– Уг-м, – она закончила есть. Положила вилку на стол, растерянно посмотрела на тарелки.
– Нет, ну, ты не воспринимай все так буквально! – сказал Иван. – Доешь, допей… Я не тороплю!. А я пока… Где, говоришь, тут спасательный бокс?
– Там, за стойкой и направо, там еще один есть!
Иван прошел в глубину столовой, обошел огромную кухонную плиту и нашел два спасбокса, привинченных к стене. Кроме баллонов с воздухом и масок, он к своей радости обнаружил рюкзак, в котором находились: простенький дозиметр, запас сублимированных продуктов, батарейки для фонарей, две совершенно бесполезных рации и – о, радость! – пистолет «Замарашка» в кобуре и две обоймы к нему.
Нормальное оружие Иван надеялся найти в арсенале наверху. Там можно было найти что-нибудь более убойное.
«Что же такое произошло? Почему сгорели все электроприборы? – подумал Иван, щелкая выключателями на мертвой рации. – Не понятно… Хотя, может, изобрели новую бомбу? Или это был лазерный удар?»
Первым делом Логинов зарядил пистолет, на ощупь поменял батарейки в фонарике, рассовал по карманам запасные. Потом сложил все обратно в рюкзак, рюкзак закинул за спину, взял на другое плечо баллоны с воздухом.
Вернувшись обратно, Иван обнаружил, что девушка крепко спит, положив голову на сгиб локтя.
Он немного посидел рядом, подумал. Оставаться в столовой было небезопасно. Во-первых, еда могла привлечь какую-нибудь голодную тварь. Запаха вроде бы и нет, да и вкус не очень, но у животных на этот счет могут быть свои предпочтения.
Во-вторых, стеклянные двери оборонять сложно, да и в глубине столовой могли быть еще какие-то ходы-выходы. Так что лучше убраться отсюда подобру-поздорову!
Иван осторожно поднял девушку на руки. Она оказалась довольно увесистой. Голова склонилась Ивану на плечо.
Логинов явственно различил тонкий запах полевых цветов. Запах был незнакомым.
Иван улыбнулся. Так близко он еще ни с кем не был с того времени, как… да, в общем, с гражданки. То, что было уже после армии, здесь, в Москве, не в счет.
Девушка что-то пробормотала. Иван перехватил ее тело повыше, подхватил на локоть со стола фонари и понес ее в каморку электромонтера.
«Словно мутант – жертву», – усмехнулся он про себя.
В случае нападения подходы к каморке можно было легко отстоять – коридоры там были узкие. Да и уйти, в случае чего, можно было по вентиляции.
В каморке он осторожно, старясь не брякать, поставил баллоны на пол, содрал с койки одеяло, аккуратно положил девушку на матрас, накрыл сверху
Снова забаррикадировал дверь, выключил все фонари, кроме одного, который настроил на самый слабый свет, сел на пол и стал ждать. Он не заметил, как заснул.
…Спал он на этот раз спокойно и проснулся свежим и отдохнувшим.
Девушка еще не проснулась. Иван встал с пола, размял затекшие ноги, потянулся, наклонился над спящей, и тут с удивлением обнаружил, что так и не спросил ее имени. Даже в голову не пришло! Конви да конви, что с нее возьмешь!
– Эй! – тихонько позвал он. – Как тебя зовут-то? Давай, вставай, наверх надо идти…
Она проснулась неожиданно быстро, легко соскочила с кровати, одернула курточку, удивленно оглянулась, ища объяснений.
– Там это… – Иван смутился, – небезопасно было. Лучше здесь.
– Пойдем! – он принялся освобождать дверь.
– Мне бы это… – стеснительно прошептала она, – в туалет, да и зубы бы почистить… Или хотя бы рот пополоскать.
– Ну началось! – Иван вздохнул, открыл дверь, проверил, все ли спокойно, прошелся по коридору. – Давай, быстро! Там вон туалет. Да нет, другая дверь!
Управилась она, в самом деле, быстро: видать, приучили к порядку. Но, открыв дверь, она вдруг присела на корточки.
– Кис-кис-кис!
Иван совсем забыл о кошке. Кошка, нимало не заботясь о приличиях, мяукая, взобралась сначала на колени девушке, а потом и на плечо. Она потерлась о мокрую щеку головой, словно приветствуя старого друга.
– Твоя, что ли? – спросил Иван
Девушка вдруг посмотрела на него снизу вверх.
– Мария.
– Что? – Иван наклонился ниже, не расслышав, как следует.
– Меня зовут Мария, – тихо, но отчетливо произнесла девушка. – Ваши звали меня Мари, но можно называть Марьей.
И снова Иван ощутил нежный, тонкий запах цветов.
Марья…. Что-то всколыхнулось в нем при звуке этого имени.
Далекое, теплое, из детства…
Так звали его мать. И никакая она не Мари. Пусть оставят эти клички для своих раскрашенных силиконовых шлюх!
Марья… Мария… Машенька…
У Ивана вдруг закружилась голова – то ли от запаха цветов, то ли от близости ее коротких, светлых волос…
Он вдруг увидел отделанную сибирским кедром гостиную, отца у камина, мать, сидящую в кресле. Света не было, и кровавые блики огня рисовали на стенах причудливые тени… Иван явственно услышал материнский голос. Она читала свои стихи:
Если есть на земле теплый дом,
Где спешат на звонок шаги,
Где любовью встречают глаза,
Береги этот дом, береги.
Если светит в ночи окно
Для тебя, хоть не видно ни зги,
Не беги от него, сынок,
Береги его, сын, береги…11
Стихи поэтессы Аллы Барановой
[Закрыть]
Все это время после происшествия он задавался вопросом – зачем он приехал в Москву? Зачем? И вдруг он понял, что, может быть, ответ сидит перед ним.
А она уже кормила кошку, вытащив лакомство из кармана куртки… Кошка оглушительно мурлыкала в тишине.
Иван так громко и отчетливо скрипнул зубами, что Мария удивленно взглянула на него. Он резко отвернулся, не глядя, сунул ей в руки сумку.
– Подъем!
Он слышал, как она кинулась следом.
– А тебя как зовут? – спросила она в спину.
Логинов резко остановился, и девушка налетела на него, ткнувшись лбом в баллон со сжатым воздухом. Схватилась за лоб, глядя на Ивана испуганными глазами.
– Вас… – поправилась она. – Вас как зовут?
– Ребята Яном кличут, – ответил он небрежно.
– Ян?.. – она какое-то время молчала, немного отстав, потом догнала его. – Я поняла! Иван? Ведь Иван, правда?
– Правда. Все? Вопросов больше нет? Тогда шагом марш!
Чтобы поспеть за Иваном, Марии пришлось почти все время бежать. Но он не сбавлял шага. А она не жаловалась, терпеливо стараясь не отстать. Оказалось, она тащит с собой кошку.
– Брось! – скомандовал Иван, приостановившись на лестничной площадке.
Она прижала кошку к себе, опасливо глядя на Ивана, но глядела так, что Иван понял – кошку просто так не отберешь!
– Зачем она тебе?
– Она же тут умрет с голоду, – сказала она, уже упрямо глядя на него.
– Ладно, только, чур, отпустишь ее наверху. Пусть ест мышей.
Иван возобновил подъем.
Вообще-то он считал, что наверх они не пройдут, и лестница будет завалена обломками обрушившегося здания. Но никаких завалов они не увидели ни на третьем, ни на втором, ни даже на первом этаже.
Здание «Нового Авалона» было целым. Молчал и дозиметр. Совсем молчал, не регистрируя даже случайных частиц. Иван подумал, что он, скорее всего, тоже сломан и бесполезен, как и все остальные приборы в этом здании.
Когда лестница закончилась, Иван удивленно присвистнул и пошел по коридору первого наземного этажа, то и дело оглядываясь и ища признаки разрушения и несчастий.
Но кругом было тихо. Если бы Иван не знал, что работа в Авалоне идет круглосуточно, можно было бы подумать, что сейчас ночь, и все просто ушли домой. Вот только некоторые двери были приоткрыты, и кое-где Иван видел раскиданные по полу бумаги.
Значит, здесь все-таки был кто-то живой? Может быть, был и ушел? Или работавшие здесь люди вдруг увидели нечто такое, отчего все, что было у них в руках, вдруг выпало на пол?
Прежде всего Ивана интересовал арсенал. Все остальное – потом.
Но его ждало разочарование: все, что он смог найти в оружейке – это несколько обойм от пистолета.
Обоймы лежали на стойке, словно арсенальный кому-то их выдавал в то самое время, когда все произошло. Все остальное оружие, если и существовало, было тщательно скрыто за цифровым замком толстенной двери сейфа.
Поразмыслив, Иван направился в единственное место, где еще могло находиться оружие – в кабинет полковника Мигая.
Мария едва поспевала следом.
В свете фонарика полковник неодобрительно глянул на Ивана с обычной фотографии, висевшей на стене кабинета. Старый солдат был запечатлен на броне танка Т-90, который выпускали лет сорок тому назад. Впрочем, только танк и выдавал возраст полковника. В остальном он выглядел так же, как и…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?