Текст книги "World Of Warcraft. Traveler: Сияющий клинок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/world-of-warcraft-traveler-siyayuschiy-klinok-210783.jpg)
Автор книги: Мэделин Ру
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
![](i_006.jpg)
И все же Арам начал – начал выплескивать на страницы блокнота все, что наверняка не испугает мать слишком уж сильно и не заставит плакать. Многое рассказал он о Клоке, о Мурчале, и о том, как Макаса вначале была ему врагом, а после сделалась лучшей подругой и даже сестрой. Затем описал «Волноход» и Талисса. Рассказал, как они взяли на себя заботу о желуде, и как он, конечно же, даже после ясного предостережения Талисса, все-таки не уберег этот желудь от воды. Это, в свою очередь, привело его к Дрелле, и тут уж, рассказывая о дриаде, и о ее улыбке, и о ее смехе, и о том, как во время странствий под солнцем ее лицо покрыла россыпь веснушек цвета весенней травы, Арам развернулся вовсю. Он понимал: рассказ его выглядит глупо, но, может быть – может быть! – заставит встревоженную мать улыбнуться.
О гибели Грейдона и о множестве столкновений с опасностями Арам решил умолчать. Ни словом не упомянул он ни о боях на арене, ни об осколках, ни о смерти Талисса, ни о том, как Макасу едва не унес дракон. В глубине души ему хотелось избежать рассказа о Грейдоне – не только затем, чтоб не расстраивать мать, но и чтоб не расстраиваться самому. Стоило вызвать из глубин памяти лицо отца, рука задрожала над страницей блокнота: ведь время лечит не всякие раны. Да, эта рана начала понемногу затягиваться, но даже от воспоминаний о Грейдоне струп мог легко дать трещину. Потому-то Арам обошел стороной и местопребывание, и смерть отца, а письмо завершил обещанием:
Не знаю, мама, когда вернусь, но вернусь обязательно. Приключения приключениями, но в Приозерье мой дом. Передай Робертсону с Селией, и Роббу тоже, что я по ним страшно соскучился, а Чумаза обними за меня и угости лишней косточкой, ладно? Люблю тебя, мама. Ты обо мне не волнуйся: со мной надежные друзья, и я уверен: они помогут вернуться к тебе всем, чем только сумеют.
Последнее было истинной правдой. Не зная, когда письмо удастся отправить, и удастся ли отправить вообще, Арам вложил листки обратно в блокнот и бросил взгляд на сестру. Макаса сладко похрапывала, но даже во сне не выпускала из рук любимого оружия – цепи. Задув свечу, Арам улегся на мягкую уютную перину и принялся вслушиваться в голоса блуждающих огоньков, вьющихся среди высоких, как горы, деревьев. Их песни казались шелестом ветра в преддверии скорого ливня.
Глава шестая. Дурные знамения
Вначале Арам словно бы вновь брел через просторы Обугленной долины. Языки пламени упорно крались к самым ногам, а после взмывали в воздух, но вскоре тишина уступила место пронзительному треску ломающегося дерева, и еще более пронзительным воплям мужчин и женщин. Над головой его сквозь облако дыма тянулась вверх корабельная мачта, на полотне паруса плясали алые огоньки. Корабль. Он на корабле! Несмотря на всю зыбкость окружавшего его мира снов, сердце Арама забилось, как бешеное. «Волноход» и мерный плеск морских волн у его борта он до сих пор помнил – ярче некуда, но сейчас корабль заживо пожирал огонь.
Увидев в дыму силуэты людей, борющихся с пожаром, Арам без оглядки ринулся в общую суматоху.
– Воды сюда! Бадью, живее! Воды мне!
– Течь в трюме! Слишком много воды! Ко дну идем…
Крики неслись над палубой, пробиваясь сквозь треск и гул пламени. Прикрыв ладонью глаза, Арам выбежал из капитанской каюты на основную палубу, вгляделся в лица команды, пытаясь понять, что это – причуды памяти или же нечто большее. На фоне пожиравшего фальшборт огня мелькнули тени, канаты, тянущиеся к мачте, вспыхнули, лопнули, бичами щелкнули над головой, а тени вмиг обернулись фигурами воинов.
Над волнами эхом разнесся гром пушечного залпа, а после ушей Арама достиг прекрасно знакомый глумливый, надменный клич. Малус… Капитан Малус со своими головорезами шел в бой. Но тут Арам бросил взгляд на медленно падающий книзу парус, все еще тлевший во многих местах, и даже во сне почувствовал, как пересохло во рту. То были другие цвета, не цвета «Волнохода»! Знаком ли ему этот корабль? Приглядевшись, он сообразил, что матросы, суетящиеся на палубе, малы ростом, слишком малы…
Гоблины!
Выходит, это вовсе не «Волноход», а «Рак», корабль, якобы – по крайней мере, барон Гогельмогель в этом не сомневался – увезший из Прибамбасска Арама и его друзей. Обманутый этими ложными сведениями, Малус пустился ловить ветра в поле, погнался за шхуной, на которой Арам отродясь не бывал. Но если сон этот настоящий, действительно вещий, значит, шхуну Малус догнал, и «Рак»… о звезды, «Рак» обречен. Арам непроизвольно потянулся к рукояти из осколков кристалла, но тут же вспомнил: ведь клинок еще не завершен! Он безоружен. Беспомощен. Ошеломлен. Но сон выглядел, словно явь. Казалось, он вот-вот почувствует вкус пепла на языке…
Корабль вздрогнул, отброшенный вбок внезапным ударом. Матросы схватились было за ведра, но тут же обнажили мечи.
– К оружию! – взвился над палубой чей-то призыв. – Они идут на абордаж! Руби концы, сбрасывай их крючья! Нас запросто не возьмешь!
Утыканный все еще горящими огненными стрелами, «Рак» накренился, пошел ко дну, но тут на палубу, прямо сквозь дым и огонь, словно неуязвимый для жара огненный элементаль в облике человека, прыгнул Малус. Должно быть, его корабль – зловещий, грозный эльфийский эсминец – отыскал и поджег «Рака», чтоб выкурить из кают Арама с друзьями. Глаза Малуса мерцали безжалостным огоньком. Оправив отворот плаща, он небрежно взмахнул мечом и рассек горло ближайшего гоблина. Доски палубы под ногами Арама дрогнули: на защиту шхуны, подняв боевые молоты, с громким топотом бросились двое матросов-огров. Однако арбалетные болты, пущенные с борта эсминца, мигом покончили с ними, и Малус, широким шагом переступив через труп одного, двинулся прямо к Араму, как будто почуял жертву сквозь туман мира снов.
Арам отступил на шаг, но обнаружил, что окружен жаркими языками пламени.
– Малус! Трогг бьется за Сокрытых. С троллями бьется, и с эльфами, и с людьми. С ограми Трогг не бьется. После Забытого Города – никогда.
Заслышав этот голос, громкий, точно удар бортом о борт преследуемого корабля, Арам отшатнулся, отступил еще на пару шагов. Огромный, будто четыре человека разом, Трогг с жутким рогом во лбу и шипастой палицей, прикрепленной к обрубку руки, отшвырнул в сторону бросившегося к нему гоблина и уставился на поверженных огров.
– Спокойствие, – велел Малус кипящему от возмущения огру. – Нам нужен всего лишь компас да рукоять меча, а после отправим эту развалину на дно морское и уйдем своим курсом.
Под взглядом Арама Трогг поддел носком ноги тело убитой огрихи, перевернул его на спину и зарычал. Похоже, он был здорово недоволен.
Между тем на шхуну волной хлынула команда «Неотвратимого», палуба потемнела от сумятицы боя. Сквозь серую пелену и ослепительные сполохи пламени Арам не мог разглядеть почти ничего. Малус придвинулся ближе, направился было к каютам, но внезапная вспышка огня заставила его шарахнуться прочь. Кое-как удержав равновесие, он заслонил ладонью глаза от града горящих щепок. Одна застряла в его волосах, и Малус, выругавшись, погасил ее.
– Где же они? – проворчал он, обшаривая взглядом шхуну. – Ну, если я гнался за этим злосчастным кораблем через полморя зря…
Тем временем на палубу из нижних кубриков и капитанской каюты вернулась его команда. Видение начало трескаться, распадаться, будто огонь, охватив и сознание Арама, выжег, испепелил всю эту картину. Напоследок ушей его достиг раздраженный вопль Малуса. «Рак» шел ко дну, а команда шхуны погибла – кто в пламени, кто под безжалостным натиском нападавших.
– Их нет! Их здесь нет!
Казалось, Малус повредился умом, а то и вовсе лишился разума, но вскоре он исчез из виду, и красные с серым образы бойни исчезли тоже. Вокруг воцарилась непроглядная тьма… тут же разогнанная невыносимо яркой вспышкой. Свет ударил в глаза так неожиданно, что Арам испугался, не ослепнет ли навсегда.
И в этот миг он услышал голос – знакомый, тот самый голос, что шептал ему в сновидениях. Этот голос согревал душу, исполнял сердце решимости, но и вселял в него ужас, которому нет названия. Он нес в себе силу, которой Арам не понимал, а потому просто не мог ее не страшиться.
Это был Свет. Свет снова взывал к нему.
– У Судьбы на тебя другие планы, – мягко, но звучно сказал Голос Света. – Тебе нет надобности бояться.
Макаса Флинтвилл была не из тех, кто спит допоздна, и этим утром – пусть даже раненная, изнуренная, растерянная – поблажки себе не дала. Позавтракав сухим пайком из заплечного мешка и поприветствовав восходящее солнце, она устроилась у костра посреди укрепленного аванпоста, на самой вершине холма, и принялась приводить в порядок снаряжение. Смазывая маслом кожаную безрукавку, затачивая клинки, она не замечала ни того, ни другого. Ну почти. Мысли Макасы витали далеко-далеко, целиком посвященные сновидению, пронзившему непроглядную тьму ее дремы ярко сверкнувшим клинком.
Голос… Прекрасный и в то же время ужасающий голос. За все семнадцать прожитых лет она ни разу не слышала ничего подобного. С одной стороны, он был так же знаком и уютен, как покачивание подвесной койки в кубрике «Макембы», когда Макаса, еще совсем маленькой, ходила в море с пиратами Черноводья. Когда ее окружали родные. Когда она думать не думала, будто жизнь может быть хоть немного сложнее надежной палубы под ногами да соленого ветра в волосах. С другой стороны, этот голос… этот голос в то же время был холоден, беспощаден, точно зимний ливень, точно внезапная рана, точно вспышка молнии над штормовыми волнами.
И, самое главное, Макаса не доверяла ему, а потому ей ничуть не понравилось, что он обращается к ней. Пусть бы со всей этой жутью, со всем этим колдовским мумбо-юмбо разбирались Арам и Дрелла! Саму Макасу волшебство не влекло к себе никогда. В бою ей вполне хватало зоркого глаза и твердой руки, но сейчас… Казалось, порча магии отчего-то дотянулась и до нее. Голос этот был неестественным и говорил вроде бы чистую правду, но при том еще не воплотившуюся в жизнь.
– Обратись к Свету, Макаса. Алмазный Клинок. Арам уже на пути, но ведь и ты идешь вместе с ним. Осколки нужно воссоединить. Семь должны стать Одним. Взгляни, Макаса, взгляни на Свет!
Макаса сопротивлялась, как будто могла хотя бы надеяться устоять перед этим голосом. По-видимому, тот же голос, Голос Света, являлся в видениях и Араму. Следовало полагать, того, что называется Голосом Света, опасаться не стоило, но мысли о нем всякий раз вселяли дрожь в сердце. Однако Макаса понимала, кто с нею говорит, а еще прекрасно знала, что означают Алмазный Клинок и его осколки. Уступив, повернувшись к Свету, она увидела перед собой череду сменяющих друг друга образов, череду мест, которых не сумела узнать и даже почти не запомнила. Вот и сейчас, у костра, за заточкой оружия, сколько ни пробовала она припомнить хотя бы одно, любая попытка заканчивалась приступом мучительной головной боли.
– Э-э, проку от твоей помощи, – проворчала Макаса. – Мог бы попросту карту прислать. Хоть воображаемую…
– Привет!
Вздрогнув от неожиданности, девушка выронила небольшой засапожный кинжал, но тут же ловко поймала клинок двумя пальцами, перехватила за рукоять и мрачно взглянула на Дреллу. Юная дриада скакала к костру, как всегда, излучая восторг всем существом, всеми порами тела. Помахав руками из стороны в сторону, она сунула в рот мизинец.
– Доброго утра, – помолчав, буркнула Макаса.
– Похоже, ты злишься, – заметила Дрелла, рысцой подскакав поближе и окинув взглядом ее арсенал.
Явное восхищение Дреллы цепью и гарпуном заставило Макасу малость смягчиться. Возможно, настало время довериться ей, пусть хоть немного – ведь способность принести пользу, прибавить отряду сил Дрелла доказала на деле. Макаса выросла в море, среди корабельной команды, и доверие, товарищество, значило для нее очень много.
– Да, злюсь. Сон мне приснился… дурной. Хотя нет, не дурной. Странный.
– Расскажешь? Талисс всегда говорил: чувствам лучше дать волю, чем держать их скрученными внутри. Хочешь, я с тобой об этом сне поговорю? – предложила дриада, быстро обогнув костер кругом и устроившись рядом. – Говорить я умею – на славу!
«Да, это мы заметили».
– Не сейчас, Дрелла… но за предложение спасибо.
От дипломатии никогда не бывает вреда, и, хотя Дрелла к самым дорогим для Макасы персонам на весь Азерот, определенно, не принадлежала, девушка знала: возможно, вскоре им предстоит расставание. Вскоре связавшие Арама с Дреллой узы будут разомкнуты, и Дрелла останется с друидами, а отряд двинется дальше, на поиски недостающих осколков Алмазного Клинка… Ну а до тех пор лишний раз улыбнуться дриаде Макаса уж как-нибудь да сумеет.
Сумятица у входа в таверну заставила ее отвлечься от Дреллы. Обернувшись, Макаса увидела тауренку, Галену, едва ли не со всех ног рванувшуюся к ним – косы развеваются за спиной, улыбка затмевает все прочие черты лица. Позади, в облаке пыли, поднятой в воздух ее порывом, с крыльца по ступеням спускался полусонный Арам, в одной руке сжимавший сладкую булочку, а другой протиравший глаза.
– Доброго утра, Галена! – воскликнула Дрелла. – Какая же ты сегодня красавица! Макаса, разве она не красавица?
– Еще какая.
– И ты тоже выглядишь просто прекрасно, – добавила Дрелла, склонившись и потрепав Макасу по плечу.
Любому другому подобная выходка стоила бы отсеченной руки, но в эту минуту Макаса лишь съежилась, поднялась и поманила к себе Арама.
– И клинки твои просто прекрасны! – добавила Дрелла ей вслед. – Всегда так блестят, что глаз не оторвешь!
– Доброго утра, Макаса, – сказала тауренка, помахав ей рукой. – И тебе, Дрелла, доброго утра. Ты готова за дело взяться? Для первого ритуала мастеру Тал’даре требуется, самое меньшее, полная корзина дикого сталецвета.
– О, чудесно, чудесно! Утро среди великолепия природы – что же может быть лучше?
Галена с Дреллой залились смехом, а Макаса, вложив клинки в ножны, не слишком-то нежно ухватила тауренку за плечо. Возможно, Галена была куда выше ростом, однако втянула голову в плечи, устремив взгляд на Макасу, а нижняя губа ее плаксиво задрожала.
– Приглядывай за ней в оба, – предупредила девушка. – По лесу бродить собираетесь? Вдвоем? Если с Дреллой до завершения ритуалов хоть что-нибудь случится, я с тебя шкуру спущу.
– К-конечно, Макаса, – запинаясь, пролепетала Галена. – Я ведь состою в Круге Кенария, и защищать ее уже поклялась. Дриады для нас священны. При м-мне с ней ничего не случится. К тому же, и стражи будут неподалеку.
– Хорошо, – сказала Макаса. – Стражи – это хорошо. Но гляди, далеко от них не отходите.
Словно бы чем-то встревоженный, Арам подошел к костру как раз в тот момент, как Галена с Дреллой отправились по делам. Девчонки его будто и не заметили, но он их уж точно заметил и устремил взгляд вслед Дрелле.
– Знаю, вы с ней друзья, – сказала Макаса. – Но вашей связи скоро конец. Может, тебе лучше держаться от нее в стороне? Так оно легче выйдет.
– И тебе доброго утра, – откликнулся Арам, ероша волосы в попытках придать им хоть сколь-нибудь пристойный вид.
– Тебе может прийтись нелегко, вот и все, что я имела в виду, – пояснила Макаса.
– Спасибо… то есть, наверное, ты права.
Макаса блекло улыбнулась.
– Выглядишь усталой. Плохо спалось? – спросил Арам. – Хотя уж точно не хуже, чем мне. В последнее время сны сделались такими яркими… чересчур яркими, можно сказать.
– Мои тоже, – кивнула Макаса. – Сны… Странные сны, пугающие… вернее, этот голос… он разом и обнадеживал, и пугал. Так мощно звучал в голове, что зубы чуть не заныли, – пояснила она.
В обычное время она ни за что не стала бы болтать о подобных вещах, однако вокруг Арама всякие странности творились постоянно, а просыпался он зачастую в таком ужасе, будто его сны реальны не менее, чем сладкая булочка, только что выхваченная Макасой из его рук.
Сощурившись, Арам подошел к бревну у костра. Кружившая над аванпостом сова Айель ухнула, ринулась вниз и подхватила с земли у таверны полевую мышь.
– И что тебе сказал этот голос? – спросил Арам.
Макаса придвинулась ближе.
– Об Алмазном Клинке говорил. Места какие-то пытался показывать – наверное, там и нужно искать остальные осколки, только произошло все так быстро… По-моему, очень похоже на сны, которые снятся тебе.
– Похоже, – пробормотал Арам. Выглядел он… нет, не испуганным – скорее, слегка обиженным. – Похоже, это тот самый Голос Света, что говорит и со мной. Думаю, это не… – тут он ненадолго умолк, покачал головой и взглянул Макасе в глаза. – Думаю, это просто здорово. Значит, мы на верном пути. Нужно только следовать указаниям компаса и отыскать оставшиеся осколки.
Макаса пожала плечами.
– Прежде всего, нам здесь дела нужно закончить. Как считаешь, нельзя ли уйти поскорее, а Дреллу оставить у них, и пусть себе размыкают ваши узы, сколько потребуется?
Арам, вновь с легкой обидой надувшись, покачал головой.
– Нет. Утром, по пути вниз, Галена сказала, что для ритуала нужны мы оба.
– Чудесно, – вздохнула Макаса. – Ладно, чем мы можем заняться, пока они готовятся к ритуалу?
Арам помолчал, глядя в огонь, вынул из висевшего на правом плече мешка блокнот и раскрыл его. Обычно Макаса в его блокнот носа не совала, но тут заметила вложенное между страниц письмо. Письмо…
– Собрался отсюда письмо отправлять? Но ведь ты знаешь, как это опасно! Арам, его же могут перехватить.
– Это маме, – со вздохом пояснил он. – Она наверняка за меня жутко волнуется. Не могу я, Макаса, вот так, в потемках, ее оставлять: по-моему, это просто нечестно. К тому же аванпост этот – на самом краю войны, должен же у них быть надежный способ отправки писем. И если такой способ есть… – Арам осекся, умолк, а, поразмыслив, встряхнулся, открыл глаза широко-широко. – Значит, я могу написать кому-нибудь о дяде! Если дядя вправду жив, быть может, он сумеет нам чем-то помочь!
Покачав головой, Макаса нервно погладила рукоять абордажной сабли.
– По-моему это рискованно.
– Наверное, ты снова права. К тому же, где мне его искать? Я ведь даже не знаю, как к этому подступиться, – весьма впечатляюще для полусонного двенадцатилетки закончил ее мысль Арам. – Вдобавок, сколько придется дожидаться ответа? Если мы хотим выйти отсюда поскорей, так далеко загадывать, наверное, не стоит.
– Да, не стоит оно такого риска, – тут же подтвердила Макаса, слегка обескураженная отсутствием выбора. – А ты не посоветуешь, как бы избавиться от этого странного голоса в голове?
На это Арам фыркнул, отрицательно покачал головой, раскрыл блокнот на чистой странице и взялся за карандаш.
– Прости, сестренка, быть избранным не всегда так уж весело.
Глава седьмая. Нежданные видения
События просто мчались вскачь. Мало ему было тревог насчет приближающейся церемонии расторжения уз, так теперь еще и навязчивые кошмары о гибели «Рака», и вести, получаемые Макасой во сне…
И, вдобавок, идея, засевшая в Арамовой голове, точно терновый шип.
«Терновая колючка в Торновой черепушке», – подумал он, раскрывая блокнот на чистой странице. Отчего Свет заговорил с Макасой? Может, совсем разуверился в нем? Может, поэтому и посылает жуткие видения о «Раке» – на оплошность его намекает? Может, вовсе связь с ним разорвет, примерно так же, как его в скором времени отсекут от Дреллы?
Все эти и многие другие мысли вертелись в голове, не давали покоя, и Арам занес над листом карандаш. Ему позарез нужно было прийти в себя.
Вслушиваясь в уютное потрескивание костра, он на время отвлекся от хоровода мрачных мыслей и задумался: что бы такое нарисовать? Поначалу он собирался запечатлеть на пергаменте Дозорный холм снаружи, со стороны, но вид аванпоста не слишком-то вдохновлял. Благодаря Мавзолю, при нем имелся экземпляр «Пернатых обитателей Азерота», и Арам решил было попробовать воссоздать одну из множества птиц с иллюстраций, но эта идея его тоже не увлекла.
Наконец ему вспомнился совет Мавзоля, призывавшего рисовать не то, что перед глазами, а то, что видишь в воображении. Конечно, рисование с натуры требовало мастерства, но Араму хотелось научиться чему-то большему, и зарисовка картин, возникающих в голове, показалась ему замечательным упражнением. Карандаш будто бы сам собой взялся за дело, запорхал над пергаментом, вновь вызывая к жизни разинутую пасть черного дракона, а затем, ниже, Макасу, тянущую кверху руку в попытке хлестнуть дракона цепью.
Их бой заслоняла поднятая бурей пыль, но сейчас Арам отчетливо мог разглядеть и разинутый в крике рот Макасы, и ее целеустремленность, и сощуренные от боли глаза, и когти, терзающие ее плечи… Ободренный успехом, он наклонил карандаш, слегка затушевал всю сцену, изображая бурю, и, наконец, завершил рисунок изображением нескольких приближающихся, летящих в дракона стрел. Да, вышло не так точно, как некоторые из портретов, но общая напряженность, стремительность движений Араму, определенно, понравились. Мавзоль оказался прав: на сей раз рисование принесло совсем другие ощущения. Работал Арам, точно завороженный, дыхание его участилось, рука двигалась, будто по волшебству. Новая страница! Он должен был попробовать еще.
Прикрыв глаза, Арам немедля нарисовал глубокую пещеру и выходящего из нее мальчика чуть старше себя самого. Над мальчиком, чуть позади, возвышался юный синий дракон. Левую щеку обоих – и мальчика, и синего дракона – пересекал шрам. Пещера отчего-то казалась темной, холодной, сырой, и потому Арам дополнил рисунок цепочкой маленьких отпечатков ног на полу. В воображении глаза мальчишки выглядели необычайно живыми, и, приглядевшись к рисунку, Арам задрожал: взгляд, устремленный со страницы блокнота, словно бы пронизывал его насквозь. Вся сцена выглядела необычайно реальной.
«Реальнее многих портретов настоящих, живых людей», – вновь содрогнувшись, подумал Арам и снова перевернул страницу, однако почувствовал, что совсем выбился из сил. Рисование воображаемых картин оказалось куда труднее привычных зарисовок с натуры.
Услышав громкий, переливчатый смех тауренки с дриадой, увлеченно собиравших в лесу цветы, он оторвал взгляд от блокнота. Да, думать о Дрелле, будто о собственной вещи, было эгоистично и просто глупо, но его мысли вновь устремились к их особой связи – к связи, которая вскоре оборвется, развеется под действием магии Тал’дары. Уж не поэтому ли в сердце зашевелилась ревность к Галене? Ну конечно, с друидкой из Круга Кенария у дриады куда как больше общего! Галена даже знакома с другими дриадами, а потому Дрелле, ясное дело, с ней интереснее, и все же… Чувства частенько не подчиняются законам здравого смысла, а только лишние трудности создают. Но он, Арам, в Дреллу вовсе не втрескался, нет! Они с нею просто близкие друзья, столько вместе пережили – естественно, Дрелла ему не чужая…
![](i_007.jpg)
Но, не успел он погрузиться в мрачные размышления, как из таверны донеслись голоса Клока с Мурчалем, заспоривших о том, чем бы перекусить. Похоже, гнолл понимал малыша-мурлока все лучше и лучше, и, представив себе, какую проказу может учинить эта парочка, оставленная без присмотра, Арам невольно заулыбался.
Тут его колено соскользнуло с бревна, и письмо, написанное матери, выпорхнув из блокнота, медленно опустилось на землю. Арам поспешно нагнулся за ним, не сводя глаз со сложенного пергамента. Стремления отослать письмо он в себе все еще не находил, но тут у него родилась еще одна мысль, явившаяся следом за той самой терновой колючкой, засевшей в голове после разговора с Макасой.
Письма… Что, если написать в самые разные уголки Калимдора и расспросить о дядюшке? Да, насчет риска Макаса была права, однако Арам не терял уверенности, что и он тоже прав, что насчет отправки писем на Часовых положиться можно. Затея казалась безнадежной, однако сидеть сложа руки недостойно взрослого человека. Тут следовало хоть что-нибудь, да предпринять. Так он и сделал – написал сжатое, деловое письмо, в коем, представившись, объяснил, что у него, сына Грейдона Торна, имеется срочное дело к Сильверлейну Торну, а посему он, Арамар, будет рад любым сведениям касательно местопребывания брата отца. Поразмыслил, не приписать ли о предложении награды, но сразу же сообразил: если он вправду узнает что-либо о дядюшке, этакие посулы выйдут ему боком.
Вместо этого он выразился честно и откровенно.
Прошу вас, – написал он, – пожалуйста, помогите мне разыскать дядю. Для меня это очень и очень важно.
Не зная, сколько экземпляров может потребоваться, Арам переписал письмо несколько раз, вложил листки в блокнот, поднялся на ноги и потянулся. Тут из таверны вышли наружу Мурчаль и Клок, успевшие раздобыть где-то пару сырых рыбин, да такой свежести, будто вот-вот из рук вырвутся. Вразвалку подойдя к Араму, оба уселись и бесцеремонно вгрызлись каждый в своего шалфокуня.
– Тьфу, мерзость, – сказал Арам, покачав головой и отвернувшись от их пиршества. – Предупреждать же надо.
– Клок тебе долю оставит, – блеснув глазами, предложил гнолл.
Прежде, чем Арам успел на это ответить, Клок с Мурчалем залились смехом – мурлок забулькал с набитым ртом, а гнолл пронзительно, тоненько, точно гиена, захохотал.
– Очень смешно. Лучше скажите: вы мастера Тал’дару не видали? Хочу его о ритуале расспросить.
Это было обманом, но, как рассудил Арам, безобидным. В замысел с рассылкой писем он никого посвящать не хотел, чтобы друзья не подумали, будто он собрался уйти до того, как друиды разорвут их с Дреллой связь. Кроме того, Сильверлейн был его дядюшкой. Да, отыскавшийся, он вполне мог помочь им в розысках остальных осколков Алмазного Клинка, но шансы на это казались ничтожными. Араму хотелось найти его просто затем, чтоб разузнать побольше о Грейдоне, и о том, какое же место в мире занимает он сам, один из Торнов. Жизнь так быстро разлучила его с отцом, что он и глазом моргнуть не успел, и эта рана все никак не затягивалась, но все же Арам понимал: действовать нужно с оглядкой.
«Наверное, это я от Макасы подозрительностью заразился», – подумал мальчик, глядя, как Клок заглатывает огромный кусок рыбы с чешуей и всем остальным.
– Сегодня Клок его не видал, – ответил гнолл, приподняв морду и потянув носом воздух. – Но он недалеко. В лесу. На севере.
– Мурчаль нк блолгер легл, – добавил мурлок, пожав узенькими плечами.
По-видимому, это значило «нет».
– Спасибо, – махнув рукой, поблагодарил обоих Арам. – Пойду, спрошу у Часовых. А вы… э-э… приятного вам аппетита.
Разыскать Часовых оказалось нетрудно: те, кто не проверял окрестные тропы в поисках сбившихся с дороги ордынских разведчиков, неспешно патрулировали границы Дозорного холма. Обойдя костер, Арам направился на восток, к небольшой арке и недостроенному глефомету, возле которого Ийнет чистил своего саблезуба – вооружившись жесткой щеткой, вычесывал из меха сучки да колючки. Учуяв приближающегося Арама, огромный кот сморщил нос, но, тут же расслабившись, ткнулся мохнатой мордой Ийнету в грудь.
– Пеплолап, прекрати, – пристыдил зверя одноглазый Часовой.
Однако саблезуб замурлыкал, будто всего-навсего большой домашний кот, вновь ткнулся носом в грудь хозяина и принялся скрести лапами землю.
– «Печенье стряпает», как говорят у нас, в Приозерье, – заметил Арам.
– А я в таких случаях говорю: безобразие, – со смехом откликнулся Ийнет. – Давненько его не вычесывали. Порой я забываю, что даже зверей, выращенных для войны, связывают с хозяевами особые узы. Пожалуй, примерно те же, что связывают тебя с той дриадой. Ритуалы уже начались?
– Нет еще. По-моему, Галена с мастером Тал’дарой все еще заняты приготовлениями, а я попросту убиваю время. Кстати сказать, я написал несколько писем, а ты, наверное, хорошо знаешь здешние земли. Я пытаюсь отыскать кое-кого – одного человека, а видели его в последний раз на севере Калимдора. Так вот, куда бы мне лучше с расспросами обратиться?
Ийнет сделал паузу, поднял взгляд на Арама, и в его уцелевшем глазу блеснул огонек интереса.
– Собрался куда-то?
– Н-нет! Нет! – поспешно заверил эльфа Арам и нервно заскреб в затылке, соображая, как бы ему все объяснить. – Это мой дядя. Мне просто хочется разыскать его и убедиться, что с ним все в порядке. А то почем знать – может, его и в живых уже нет.
– О-о… соболезную.
Ийнет поднялся, бросил щетку на землю, запустил руку в сумку на поясе, вынул из нее небольшую сложенную вчетверо карту и, поманив Арама к себе, развернул ее. Палец ночного эльфа быстро заскользил от надписи к надписи над контурами Когтистых гор и земель, что лежали за ними.
– Дай-ка подумать… В Астранаар, в форт Триумфа, на заставу Чести, в Терамор и даже в лагерь экспедиции Северной Стражи недавно прибыли многочисленные пополнения. Если твой дядюшка служит в войсках Альянса, он вполне может оказаться где-нибудь там.
Арам кивнул, старательно запоминая места и названия. Его разум, разум художника, невольно стремился откладывать в памяти образы, пусть даже самые непримечательные. Но, проследив за пальцем Часового, он здорово приуныл: некоторые из указанных мест оказались очень уж далеко. Долго же они будут туда добираться… если только каким-нибудь чудом, по волшебству, не сумеют снова вызвать на помощь летучий корабль Газлоу.
– Да, похоже, там попробовать стоит, – согласился Арам. – А если я отдам письма тебе, не мог бы ты приглядеть, чтоб их доставили в эти места? И много ли это займет времени?
– Эстафетой, вестницами да совами – не так уж ужасно долго, – ответил Ийнет, почесав подбородок. – Мы постоянно держим связь с ближайшими аванпостами, чтоб вовремя предупреждать друг друга о движении патрулей Орды.
– Для меня это очень важно, – пояснил Арам. – Вот, письма уже переписаны. И… ты не против никому об этом не говорить? Искать дядю таким образом, наверное, пустая трата сил, и я как-то… одним словом, глуповато себя чувствую.
Ийнет выпрямился, расправил плечи, улыбка его слегка угасла.
– Розыск родных и близких не бывает пустой тратой сил. Даю тебе слово, Арамар Торн: все будет проделано втайне.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?