Текст книги "World Of Warcraft. Traveler: Сияющий клинок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/world-of-warcraft-traveler-siyayuschiy-klinok-210783.jpg)
Автор книги: Мэделин Ру
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава восьмая. Расторжение уз
Прикрыв глаза, Тариндрелла очистила разум от мыслей. Конечно, далось ей это нелегко, ох, как нелегко… Когда церемонии только начались, вообще не удавалось: ведь в мире столько вещей, о которых можно подумать! Вот, например, отчего бабочки бывают только некоторых цветов, а не всех сразу? А красные бабочки зловреднее синих? Если да, пожалуй, это несправедливо: ведь красный цвет – он вовсе не зловредный, ничем не хуже других. Замечательный цвет, очень даже милый. К примеру, яблоки сделались одним из ее любимых лакомств. А огонь всех вокруг согревает! На свете так много хороших, полезных вещей красного цвета, что считать его «злым» на самом деле неверно, а потому…
– Тариндрелла! Сосредоточься!
Дриада сморщила личико и кивнула. Открывать глаза, чтоб увидеть мастера Тал’дару, ей было совсем ни к чему: его Досадливое Лицо она помнила до мелочей. Лиц у него было много. Улыбчивое Лицо – это за ужином, потому что он был очень рад видеть на Дозорном холме столько новых созданий. Очевидно, он счел восхитительным каждого, но особенно Мурчаля, так как никогда раньше не пробовал общаться с мурлоком – тем более, таким храбрым, единственным в своем роде, как Мурчаль Неужалимый. Разумеется, знакомо ей было и его Сонное Лицо, сделавшееся таким после многих часов церемонии, когда все они насквозь пропитались запахом жженого сталецвета. Но больше всего Тариндрелле нравилось Лицо Доброе и Терпеливое, потому что…
– ТАРИНДРЕЛЛА. Ради синих волос в моей бороде молю тебя, не отвлекайся.
Ну, вот, опять Досадливое Лицо. Вдохнув поглубже, дриада как следует постаралась выкинуть из головы все мысли о бабочках, лицах и бородах. Не прошло и минуты, как тьма воротилась назад во всей своей силе. Тариндрелла вздрогнула от страха. В легкие хлынул дым тлеющих цветов и благовоний, а следом за ним явились видения. Тариндрелла стояла на краю обрыва, окруженная густыми холодными тенями. Ужасная тьма подползала все ближе и ближе, тянула к ней щупальца – длинные и тонкие, словно паучьи лапы. Но благословения Кенария берегли ее от беды, и потому Тариндрелла думала только о них одних. Мастер Тал’дара обещал: если она всего-навсего сосредоточится на добрых мыслях об указующем путь начале, вроде Кенария, оно явится к ней в видении. Только прекрасное тепло его благословений способно разогнать студеную тьму и расчистить дорогу к Араму. Со временем в видении появится и он, стоящий впереди, под открытым небом, а тогда она сможет рысцой подбежать к нему, выдернуть из волос Арама один-единственный цветок, пустить его по ветру, и ритуал будет завершен.
Их связь будет расторгнута.
Сверху неспешно спускалось к земле крохотное пятнышко света. Неба здесь не было, однако свет откуда-то да появился – возможно, из ее сердца, а может, это ее желания сделались явью. Огонек заплясал в воздухе, и Тариндрелла с улыбкой шагнула вперед, потянулась к нему. Но огонек отпрянул, маня ее к жуткой, колышущейся волнами пелене тьмы. Храбрость. Тут нужна была храбрость, и Тариндрелла попыталась получше изобразить Макасу Флинтвилл. Храбрая, сильная Макаса ни за что не испугалась бы каких-то дурацких старых теней! Набрав в грудь побольше воздуха, Дрелла рысцой поскакала за огоньком. Главное – не сводить взгляда с этого проблеска радости и надежды, и тогда тьма ей нипочем.
Поначалу так все и получилось. Стоило им со светом приблизиться к кромке тьмы, щупальца мрака начали распадаться на части. Шаг за шагом, они углубились во тьму, и тьма оказалась ужасно холодной. Задрожав, Дрелла обхватила руками плечи, но двинулась дальше, отказываясь отступать. Церемония с видениями еще ни разу не шла так гладко, и это вселяло надежду, придавало сил. Уже неделю они безуспешно пытались провести Дреллу сквозь эту тьму, и вот теперь все наконец-то пошло как надо. Велев себе не смотреть на тени, она доверилась пятнышку света и следовала за ним. Но вот щупальца зла потянулись вперед, посягая на свет, потянулись и к ней, жестоко, безжалостно дергая за лодыжки. Вскрикнув, Дрелла вновь протянула руки вперед – к надежде, к свету…
Но свет исчез. Угас. Оставшись совсем одна в ледяных объятиях мрака, дрожащая, вся в слезах, дриада пронзительно закричала, и победившая тьма поглотила ее целиком.
– Проклятье…
Открыв глаза, Дрелла вновь оказалась на вершине Дозорного холма Тал’дары и вновь обнаружила перед собою то самое Досадливое Лицо мастера-друида. Галена выглядела ничуть не лучше. Окутанные последними чахлыми струйками дыма тлеющего сталецвета, тауренка и ночной эльф обменялись долгим-предолгим взглядом.
– Должно быть, я сделала что-то не так, – пролепетала Дрелла. – Можно еще раз попробовать!
Мастер Тал’дара утер дрожащей ладонью лицо и ущипнул себя за переносицу.
– Спокойствие, дорогая моя. Для новой попытки мы все слишком устали. И ведь все должно получиться… так почему же не получается?
Галена закусила губу, нервно вертя в пальцах кончики кос.
– Мастер, я выполнила каждый шаг в точности как ты велел. Может быть, мы в главном ошиблись? Может быть, это не тот ритуал?
– Нам что-то препятствует, – сказал ночной эльф, задумчиво оглаживая бороду. – Нечто такое, чего я не вижу. Расскажи об этих тенях еще разок, дорогая.
Тариндрелла вздрогнула, но просьбу друида исполнила:
– Они – как лед по всему телу! Выглядят, будто корни, только сделанные из мрака. И сквозь эту тьму ничему не пробиться. На этот раз я видела крохотный лучик света. Он упал прямо передо мной, и я пошла за светлым пятнышком, как ты учил. Свет ненадолго прорезал тьму, но… но этого не хватило!
Все трое на время умолкли. Казалось, звуки рощи доносятся откуда-то издалека. Среди деревьев порхали, приплясывали блуждающие огоньки. Вокруг костра со смехом гонялись друг за дружкой Клок с Мурчалем, лунный колодец сиял, источая волшебную силу, а по его глади плавно скользили сверчки, но ничто из этого не радовало душу.
– Я подвела вас, – сказала Дрелла, понурив голову.
– Вздор! – загремел мастер Тал’дара. – Если уж на кого тут вину и валить, то на нас, а не на тебя.
– Но мы же все проделали верно! Исполнили каждый шаг в точности по кенарийским текстам…
Взгляд, брошенный мастером, заставил Галену умолкнуть на полуслове. Да, церемония еще ни разу не внушала такого уныния… Поначалу все это было просто восхитительно, вроде встречи с новым другом или нового забавного слова из человеческого языка, но теперь ритуалы стали для Дреллы скучной рутиной. Что такое рутинные дела, ей объяснил Арам: все вокруг их терпеть не могли, но отчего-то делали. Нет, к ритуалам Дрелла нелюбви не испытывала, но начала считать все это напрасным трудом. Подперев подбородок ладонью, она предалась горьким мыслям. Обычно такие мысли было легче легкого прогонять прочь – особенно теперь, когда она вошла в пору лета, но… не настало ли время признать, что дело застопорилось, и, возможно, из их затеи ничего не выйдет?
– А вот я думаю: может быть, Араму тоже во всем этом нужно участвовать? – пробормотала она.
Мастер Тал’дара с обычной неспешной грацией поднялся и отряхнул одеяние.
– Я же объяснял: ему нет надобности быть прямо здесь. Достаточно того, что он неподалеку. Он обделен способностями, необходимыми для завершения ритуала, а вот ты, дорогая моя – особая, единственная в своем роде.
– Вот оно!
Мысли в голове Дреллы закружились с такой быстротой, будто вот-вот вознесут ее в небо. Вскочив, она описала круг, сжала кулачки, заплясала на месте.
– Ты прав, мастер! Да, я особая!
– Однако скромность, Тариндрелла, тоже черта характера весьма важная, и тебе следует позаботиться о…
– Нет же, глупый, я о другом! Я не такая, как остальные. Ты сам так сказал после первой же церемонии. У меня есть силы, которых ты прежде не видел ни у одной из дриад! Разве это не здорово? Да, здорово, но и очень важно. Почему? А вот почему: если я особенная, не такая, как остальные, может быть, и ритуалы эти не для меня?.. О, чудесно! Вот и ты!
На поляну к ним вышел Арамар Торн – волосы аккуратно расчесаны и стянуты в хвост, не по росту просторный плащ обвис под тяжестью вещей, распиханных по карманам. Услышав ее приветствие, он вытаращил глаза, расплылся в милой сонной улыбке. Эта улыбка Дрелле очень нравилась, так как неизменно напоминала ей мордочку уставшего котенка. Как мило!
Подойдя ближе, мальчик остановился рядом с Галеной, перед небольшим алтарем, на котором еще дымились благовонные курения и цветки сталецвета.
– Как продвигается? – спросил он. – Получилось у вас… что-нибудь? А то я никакой разницы не чувствую.
– Нет! Ничего у нас не выходит, – сообщила ему Дрелла. – Правду сказать, всё – хуже некуда! Но это не страшно. Теперь я поняла, почему.
– И почему же? – спросил мастер Тал’дара.
Вопрос его прозвучал как-то странно: казалось, он ей не верит, однако вот-вот рассмеется.
Рысцой подбежав к Араму, Дрелла взяла его под руку и лучезарно заулыбалась всем троим.
– Потому, что наша связь невероятно, целиком и полностью неповторима! Я особенная, и связь наша тоже особенная. Арамар заботился обо мне еще в те времена, когда я была желудем. Не ночной эльф, не друид, а простой человеческий мальчик! Можешь ты в это поверить? О таком необычном, таком важном, таком восхитительном событии никак нельзя забывать!
Мастер Тал’дара снова огладил бороду и кивнул:
– И что же дальше?
– Так вот! Я думаю, если наша связь настолько особенна, то и законам подчиняется совсем другим. Эти ритуалы – для всех остальных. Арамар подарил мне жизнь, а затем одарил добротой, ради меня рисковал и собой, и друзьями. Дары эти непросты, и отвечать на них надлежит дарами не из обычных.
Галена, вскочив на ноги, закивала куда быстрее мастера Тал’дары – так, что косы по сторонам разлетелись:
– А что, может, это и верно! Похоже, узы, о которых нам известно, не настолько глубоки. Обычные сотворены магией, а их… вдруг их связала друг с другом сама судьба?
– О-о! Прекрасное слово! «Судьба»… просто в дрожь бросает! Судьба! – воскликнула Дрелла, в доказательство задрожав всем телом, от остроконечных ушей до кончика хвоста.
– Спору нет, об этом стоит подумать, – пробормотал мастер Тал’дара, пройдясь из стороны в сторону. – Возможно, нам довелось столкнуться со связью такого рода, каких никто из Круга Кенария никогда прежде не наблюдал и не пытался расторгнуть. И если это действительно узы, созданные самой судьбой, мы трое ничего с ними поделать не сможем. Как это ты выразилась, Дрелла? На непростые дары и отвечать надлежит дарами не из обычных? Возможно, за службу, сослуженную тебе юным Арамаром Торном, нужно отплатить такой же, дабы, так сказать, завершить круг?
Арамар все это время молчал – только чесал в затылке, переминаясь с ноги на ногу. Его смятение и тревога явственно чувствовались даже без той, особой связи, и Дрелла в надежде хоть чем-то помочь улыбнулась ему.
– Так, значит… наших уз пока что не расторгнуть? – медленно проговорил Арам.
Нет, он ничуть не расстроился, и Дреллу это очень обрадовало: она уж было, пусть всего на минутку, но заволновалась, как бы новость его не огорчила. В конце концов, ради расторжения соединивших их уз они проделали такой далекий путь – и все напрасно…
– Связаны вы очень уж тесно, куда теснее, чем я ожидал, – объяснил мастер Тал’дара. – Связавшая вас нить прочна, так прочна, что нашей магии ее, по всей видимости, не одолеть.
– Да, – согласилась Дрелла, лучезарно улыбнувшись Арамару, щеки которого невероятно покраснели. «Вот видишь? – подумала Дрелла. – Красный – и вправду очень милый цвет!»
– Да, – продолжала она, – я чувствую, как она прочна. А ты, Арамар? Твои чувства ко мне так же прочны, как и мои к тебе?
Долгое время Арам, красный, как рак, моргая, глазел на нее с приоткрытым ртом, будто вот-вот вздохнет или чихнет. Наконец он опомнился, закивал – медленно, а после быстрей и быстрей, крепче прижал к себе Дреллин локоть, гулко сглотнул и ответил:
– Конечно, Дрелла, я… я чувствую то же самое. Ну, то есть, насчет нашей связи. Прочна она, да… и вправду прочна.
Глядя на них, мастер Тал’дара хмыкнул, пожал плечами и хлопнул в ладоши, отчего из его бороды выпало несколько листьев.
– Тогда нам здесь больше делать нечего, а я должен немедля написать обо всем в Лунную поляну. Но, Арамар, по-моему, лучше бы вам обоим задержаться здесь еще ненадолго. Ваш странный феномен необходимо всесторонне исследовать. Это же весьма знаменательное событие. Весьма, весьма знаменательное.
Глава девятая. Сильверлейн
«Весьма знаменательное событие…» Нет, потрясения, пережитого Арамом, эти слова описать полностью никак не могли. Поляну он покидал с кружащейся головой, кожа под воротом рубашки словно бы раскалилась докрасна.
«Да, я чувствую, как она прочна. А ты, Арамар? Твои чувства ко мне так же прочны, как и мои к тебе?»
Отчего эти слова вызывают такой… зуд? Зуд по всему телу! Казалось, Арам вот-вот запоет, либо его стошнит, либо и то и другое разом. Его чувства к Дрелле, когда-то – всего лишь назойливый голосок на задворках сознания, набрали силу, превратились в оглушительный хор голосов. Неужто она минуту назад призналась, что он ей нравится? Нет, чепуха. Дрелле нравятся все до единого. Все это – просто свойственное ей дружелюбие, можно не сомневаться… Вот только Арам никак не мог забыть ни ее локтя в сгибе его руки, ни обращенной к нему улыбки – такой ослепительной, будто от зубов ее отражается блеск всего счастья, всего довольства на свете.
– Что с тобой?
Макаса.
Арам замер, как вкопанный. Пути их пересеклись, когда сестра выходила из таверны, а он бегом мчался к дверям. Весь прочий шум Дозорного холма доносился словно бы откуда-то издали, как будто Арам остался наедине с собственными мыслями, а теперь еще и с Макасой. Ее темные брови поднялись к самым корням волос.
– Братишка, ты отчего такой взмокший? Может, жар у тебя?
Арам замотал головой, понемногу приходя в себя:
– Н-нет, со мной все в порядке. А ты куда так спешишь?
– Тебя искала. Нам нужен план. Причем план стоящий, простое «сидеть и ждать у моря погоды» не подойдет. Но если ты себя плохо чувствуешь, вначале передохни. – Подойдя к Араму, Макаса пощупала его лоб.
– Прекрати, – буркнул он, отпихнув ее руку. – Я просто… волнуюсь.
Макаса, фыркнув, скрестила руки на груди. Раны ее, благодаря заботам Часовых, почти затянулись, и двигалась она куда свободнее. Хотел было Арам проскользнуть мимо, чтоб скрыться в таверне да голову ополоснуть, но Макаса поймала его за локоть и развернула к себе. Никогда еще названая сестра не выглядела такой заботливой… и при том так угрожающе.
– Постой. Что случилось? У тебя же лицо сплошь красное. Выкладывай все как есть.
– Из ритуалов ничего не выходит, – ответил он, надеясь отвлечь ее, однако Макаса недоверчиво сощурила глаз, а это значило, что рассказ необходимо дополнить. – Препятствует что-то… одним словом… Да не знаю я, в чем там дело! Я что, на друида похож?
– На цыпленка жареного ты похож. Так покраснел, что щеки вот-вот лопнут.
– Неважно! – Арам едва не сорвался на крик. – Главное, нам вправду нужен план. Я просто не знаю, что делать дальше. Уз нам с Дреллой не разорвать, но мастер Тал’дара хочет, чтоб я никуда не уходил. Изучить нас хочет, или еще что-то такое. Для Круга.
Макаса подняла глаза к небу.
– Ну уж нет, вот этому не бывать. Если возне вокруг уз конец, нам пора двигать дальше. Уловки с «Раком» надолго не хватит, а Малус от злобы на слюну изойдет, как только поймет, что мы его провели. Все силы бросит на поиски, а когда своего добьется… – оборвав фразу, Макаса чиркнула ребром ладони поперек горла, точно кинжалом.
– Он уже знает.
Карие глаза Макасы округлились не хуже совиных, челюсть слегка отвисла.
– Что?
– Малус… Они догнали «Рака». Помнишь тот голос в голове? Он мне все это показал. Вся команда, все до единого… их больше нет. Из-за нас, Макаса. Из-за меня. С этим долгом мне до смерти не расплатиться: они жизни отдали, чтоб выиграть для нас время. У тебя теперь тоже бывают видения – так жди таких же ужасов, жди известий о том, как подводишь отца, и саму себя, и весь мир. Жди того же позора. Уж я-то знаю: со мной Свет заговорил куда раньше, чем с тобой.
Макаса побледнела, но на его вспышку не ответила ни словом. Немедля развернувшись, она направилась назад, к таверне.
Арам поспешил следом, едва поспевая за длинноногой сестрой.
– Куда ты?
– Собирать вещи. Понимаешь, если Малус уже раскусил нашу хитрость, надо спешить.
Вздохнув, Макаса ускорила шаг и снова обогнала его.
– Я понимаю, Макаса. Что я, по-твоему, совсем бестолковый?
Арам сокрушенно поник головой. Смятение быстро сменилось стыдом, а Дрелла и ее чувства к нему отступили куда-то далеко-далеко. Теперь к охватившему его жару прибавились скверные, нездоровые ощущения, будто он в самом деле захворал. Сколько людей отдали жизни ради него, а он сидел здесь, довольный, да мхом обрастал, пока Дрелла с Галеной были заняты делом! Да, не получилось у них, ну и что? Они хотя бы попробовали, а что сделал он?
– Вот и ты, Арамар. Я как раз ищу тебя.
«Ийнет… Только не сейчас!»
Поборов раздражение, он изобразил на губах блеклую улыбку и повернулся к одноглазому ночному эльфу. Тот выглядел на удивление взволнованным. При виде его улыбки Арам немного успокоился, и тут заметил в руке эльфа письмо. Неужели?..
– Сегодня вечером вернулась назад сова, посланная мной в лагерь экспедиции Северной Стражи, – сказал Ийнет, протянув пергамент Араму. Письмо оказалось нераспечатанным и, что еще более воодушевляло, адресованным ему. – Этот аванпост – к нам ближайший, но если и остальные ответят, я сразу же дам тебе знать.
– Спасибо, – выдохнул Арам, принимая письмо.
– Возможно, там ничего интересного и нет, – предостерег его Ийнет, – но я всем сердцем надеюсь, что весть будет доброй.
Слегка поклонившись Араму, Часовой развернулся и скрылся за деревьями, обступавшими аванпост. Оставшийся в одиночестве, Арам огляделся и поспешил в таверну, наверх, в комнату, которую делил с Макасой. Голос Макасы, кричавшей на Мурчаля с Клоком, веля им собирать вещи, доносился даже туда. Ну что ж, по крайней мере, какое-то время его никто не потревожит – главное, не забыть спрятать улики, когда суматоха уляжется.
С бешено бьющимся сердцем Арам вскрыл письмо, как можно скорее заскользил взглядом по строчкам, и чем дальше читал, тем больше и больше становился комок в его горле.
Мастеру Арамару Торну.
Расспросам твоим, юный сэр, я очень рад, и с равным удовольствием спешу сообщить, что дядюшка твой, Сильверлейн Торн, мне прекрасно знаком. Зовут меня Моррис Уилер, я – офицер пехоты Альянса, а служу в лагере экспедиции Северной Стражи. Одно время мы с Сильверлейном вместе несли службу в Штормграде, а после были отправлены в Западный край. Сильверлейн – человек великих достоинств, честный и верный. Со времени последней встречи мы с ним не теряем связи, и в настоящее время он находится недалеко отсюда: последнее его письмо было отправлено из Ясеневого леса. Гонца к последнему известному мне месту его пребывания я уже отправил, а тебя очень прошу встретиться со мной здесь, в лагере: для меня будет немалой честью представить вас друг другу.
Твой во дружбе,
Морис Уилер
Сжимая пергамент в дрожащих руках, Арам глядел и глядел на письмо. Выходит, дядюшка жив и находится всего в нескольких днях пути отсюда? Казалось, это слишком уж хорошо, чтоб быть правдой, и на миг он усомнился в достоверности новостей. Если верить Ийнету, земли вокруг лагеря экспедиции кишат отрядами Орды, а Ясеневый лес недавно был атакован вражескими силами из Степей, и дядя легко мог погибнуть, не успев отправиться на юг. Однако известия заронили в сердце Арама искру надежды, разогнавшую темные тучи чувства вины, сгустившиеся над головой, почти без остатка.
Увы, облегчение оказалось недолгим. Закрыв глаза, Арам свернул письмо и крепко прижал к груди. Доносившиеся из соседней комнаты крики Макасы заставили с ужасом вспомнить о том, что путники задержались здесь слишком долго и, как выяснилось, зря. Цели своей они с Дреллой достичь не смогли, а тем временем Малус и его прихвостни истребили огнем и железом команду целого корабля. Арам понимал: виноват в этом он. Все их страдания – из-за него. Спрятав письмо, он выложил перед собой компас и рукоять Алмазного Клинка, накрыл заветные вещи ладонями и тут же всем сердцем почувствовал, что должен сделать.
Больше из-за него не нужно страдать ни единой живой душе. Все былые сомнения утвердились в голове – крепче некуда. Возможно, они верны: возможно, Арам уже потерпел поражение. Если Свет теперь говорит и с Макасой, это может свидетельствовать о том, что он больше не какой-нибудь там исключительный, не какой-то избранник высших сил. Наверное, у Макасы, сильной и храброй, дела пойдут куда лучше… однако он тоже кое-какую роль сыграть может.
Им нужно было побольше узнать о клинке и о задаче отца. Но Грейдон Торн погиб, а сколько бы Арам ни доверял товарищам, сколько бы ни восхищался ими, они – всего-навсего такие же дети, как и он сам. А вот дядюшка Сильверлейн наверняка знает, что делать. Да, как ни больно будет остаться одному, наедине со всеми сомнениями, но, по крайней мере, это поступок. А если у него ничего не получится? Что ж, тогда погибнет только он сам, а не один из тех, кто вызвался идти с ним.
У Судьбы на тебя другие планы, – сказал голос во сне. — Тебе нет надобности бояться.
Этот голос еще ни разу его не подвел. А если так, Арам пойдет вперед и постарается не бояться.
Спрятав компас и рукоять меча, он твердо решил отныне и впредь выбирать верный путь не по компасу – по велению собственного сердца.
Почуяв неладное – неладное до жути, до ужаса, с какой стороны ни взгляни, – Тариндрелла вскинула голову, встряхнулась, разогнала сон. Из волос ее, закружившись, выпали несколько травинок и листьев. Боль… Она чуяла боль. Боль и страх.
Но откуда все это могло взяться? В ее душе царил покой и мир, а еще она точно знала, что делать дальше. Пусть мастер Тал’дара с Галеной изучат ее и Арама, узнают побольше о связавших их узах, а как только удовлетворятся, она с остальными сможет дальше помогать Араму в поисках. Однако сейчас Арам был в смятении. «Смятение»… еще одно новое слово, усвоенное от Галены. Дрелле оно казалось странным, но очень подходило к чувствам, бурлившим в Арамовой голове. Ни разу еще их связь не посылала Дрелле подобных предупреждений. Казалось, в голове бьет разом целая дюжина колоколов, и если так будет продолжаться, ей никогда больше не уснуть. Поляна была тиха и покойна. Ночь наступила не первый час тому назад, и тишину нарушал лишь негромкий храп, доносившийся из таверны. Темный уют теплой ночи укрыл собой все, окутал холм колыбельными песнями сверчков, лягушек и блуждающих огоньков, неспешно вившихся меж деревьев.
Галена устроилась на ночлег невдалеке оттуда, где полюбила спать Дрелла – под деревьями, под лунами, на груде лапника и листьев рядом с лунным колодцем. Спала тауренка крепко, несомненно, утомленная столькими неудачными ритуалами. Мастер Тал’дара ушел на ночь в таверну, по краю вырубки неспешно расхаживали немногочисленные караульные. Осторожно поднявшись на ноги, Дрелла заморгала на звезды. Ночь выдалась безоблачной, и в свете звезд да луны она прекрасно видела все вокруг.
Явственно чувствуя, откуда исходят боль и страх, Дрелла поняла: нужно идти за ними. Галена, проснувшись, разволновалась бы, и потому Дрелла постаралась отойти от нее как можно тише. Вот только что делать с караульными? Увидев кого-либо бегущим за пределы аванпоста, они немедля поднимут тревогу. Однако Арам покинул границы Дозорного холма. Как ему удалось уйти незамеченным?
Нет, это никуда не годится. Дрелла должна последовать за Арамом, но ведь Галена, обнаружив ее пропажу, здорово разозлится! Друиды хотят изучить их связь поподробнее, и убегать, не объяснившись и не предупредив, просто невежливо. Как Арамар мог уйти, бросив друзей? Как мог уйти, бросив ее?
Решение отыскалось, стоило ей, бесшумно миновав открытое место, достигнуть тропы, ведущей на север и охранявшейся не так бдительно. И Орда, и драконы чаще всего появлялись с юга, а потому за северным направлением наблюдали не так пристально. Должно быть, этим путем Арам и ускользнул. Дрелла отыщет его, уговорит вернуться в Дозорный холм, и все будет в порядке. Галена не разволнуется, мастер Тал’дара не обидится, а их крохотное братство сохранит прежнюю сплоченность.
«Проще простого», – решила Дрелла, но тут же замерла: сучок, подвернувшийся под копытце, разломился напополам. Треск его казался просто-таки оглушительным, и Дрелла нервно заозиралась вокруг, ожидая, что из-за деревьев вот-вот выскочат караульные.
Шаги! Мягкие. Осторожные. Кто-то крался за ней.
Издав негромкий вызывающий писк, Дрелла со всех ног бросилась под арку, служившую началом северной тропы, тут же свернула в лес и двинулась в густые заросли. Шаги не умолкли, но словно бы отдалились, и потому она двинулась дальше, следом за болью, пульсировавшей на горизонте, точно разбитое сердце.
Арамара терзали невероятные душевные муки. Оставалось только надеяться, что все это ненадолго, что, увидев ее, увидев доброго друга, он успокоится. «За этим-то судьба и связала нас, – подумалось ей. – Ведь делать все на свете только сам не может никто. Верный друг нужен каждому».
Шаги снова приблизились, и Дрелла с трудом сдержала возглас, едва не сорвавшийся с языка. Ну, почему было не объяснить попросту, что происходит?! Однако прежде чем рассветет и все начнут беспокоиться, она все уладит, непременно уладит. Зачем хоть кому-нибудь озабоченно хмурить бровь, если она сама приведет Арамара обратно? Они ведь связаны судьбой, и он ни за что не удрал бы от нее просто так, без причины. Дело наверняка в каком-то недоразумении, и это недоразумение Дрелла вот-вот исправит.
Однако ее преследователь не сдавался. Стражи Дозорного холма были остроглазы, прекрасно обучены, и Дрелла начала убыстрять шаг в попытке оторваться от погони. Мчалась она все быстрей и быстрей, но наводящие жуть шаги за спиной не отставали. Вдруг сзади донесся негромкий рык, и прозвучал он вовсе не дружелюбно.
«Ой, мамочки!»
Забыв о бесшумной поступи, Дрелла бросилась сквозь лес напролом, к узкой тропке, вьющейся сквозь лабиринт каких-то развалин. Листва и кусты трещали позади, навстречу веяло ночной прохладой, а Дрелла бежала, бежала вперед. Позади снова, на этот раз куда громче, зарычали, грозно рявкнули, и Дрелла, взвизгнув от страха, наконец-то развернулась назад – взглянуть, кто выгнал ее на тропу.
– Берегись!
Но было поздно. Развернувшись именно в самый неподходящий момент, Дрелла с ходу, слепо врезалась в кого-то живого. Столкнувшись, оба изумленно вскрикнули и рухнули наземь, причем изрядно ушиблись. Поди тут пойми, от кого прежде обороняться – от этого, придавленного ее телом, или от твари, норовящей за копытца зубами цапнуть! Быстро подняв голову, она ахнула: перед самым носом мелькнул острый клинок.
Арамар…
Перемазанный грязью пополам с крошевом высохших листьев (несомненно, после обоюдного падения), он успел вскочить и направить острие абордажной сабли на…
На совсем юного сумеречного бегуна. Вовсе не кровожадного зверя – просто крохотного, но быстроногого любителя поиграть в догонялки. Глядя вслед кошке, что, оказавшись нос к носу с двумя решительно настроенными живыми созданиями, немедля растеряла весь свой пыл, издала изумленное «мр-р-ряу», подобралась и шмыгнула в заросли, Дрелла захихикала.
– А ты что здесь делаешь?
Опустившись на колени, Арам помог ей подняться. Дрелла вынула из волос мальчика застрявшую веточку и отбросила в сторону. Она была неимоверно рада его видеть, а еще от души радовалась тому, что выбралась на дорогу целой и невредимой.
– Тебя ищу, что же еще! Привет!
– Чш-ш-ш! – прошипел Арам. – Тише ты! Весь аванпост хочешь перебудить?
– Конечно! И всем рассказать, что нашла тебя, и теперь ты вернешься назад, – прощебетала она, взяв его за руку.
– Нет, Дрелла, не бывать этому. Я ухожу.
Осторожно высвободив руку из ее пальцев, он спрятал абордажную саблю в ножны, поправил заплечный мешок и повернулся лицом к северу. К дороге в неведомое.
– А мы тебе что ж, разонравились? – спросила Дрелла, сделав шаг следом.
– Дело не в… Конечно же, не разонравились, – понизив голос, отвечал он. – Вы… вы все замечательные. Особенно ты. Но есть тут одно дело, которое я должен сделать сам. Я раз за разом все порчу, раз за разом впутываю в свои хлопоты и вас, и не только вас, а так не годится. Вот почему я должен уйти. Кстати, как ты меня разыскала?
Подойдя поближе, Дрелла внимательно вгляделась в его лицо, озаренное светом луны. Нет, ни следа улыбки, как ни гляди… и брови изогнуты книзу, в сторону глаз…
– Наша связь. Я почувствовала, что ты уходишь. И не хочу, чтобы ты уходил.
– Я должен, – горячо возразил Арам.
– Тогда я пойду с тобой!
– Нет, Дрелла. Не хочу я, чтоб ты попала в беду. Лестно, конечно, что ты со мной пойти хочешь, но слишком уж это опасно. Помнишь о том корабле под названием «Рак»? Который должен был помочь нам Малуса провести?
Дрелла кивнула.
– Так вот, обман сработал, но ненадолго. Малус нас раскусил, «Рака» выследил и всех на борту истребил. Всех до одного. А кровь их… кровь их теперь на моих руках.
Озабоченно сдвинув брови, Дрелла мигом схватила его за руки.
– Да, руки у тебя грязные, но никакой крови я не вижу.
– Это просто так говорится, – устало пояснил Арам. – То есть, они погибли из-за меня. И я не хочу, чтобы таким же образом пострадал еще кто-нибудь, понимаешь? От беды вас хочу уберечь. Всех вас.
С этим он, залитый светом звезд, двинулся дальше. Такого твердого, решительного шага Дрелла не замечала за ним давно. Плечи расправлены, спина пряма, точно здоровое, полное сил дерево, голова гордо поднята… Очевидно, он не шутил. Нижняя губа Дреллы задрожала. Явственно, точно в собственном сердце, чувствуя его боль, она поспешила вслед за Арамом.
– Мы бережем друг друга от бед, – сказала она. – Между нами связь, Арам, особая связь! Ты знал меня еще до того, как я стала мной. Что бы тебе ни нужно было сделать, мы можем сделать все это вместе.
Арам коротко взглянул на нее, и губы его дрогнули, сложившись в едва заметную улыбку.
– Ты серьезно? – спросил он. – Это же… это же очень непросто. Еще не поздно повернуть назад. Ведь Галене наверняка будет тебя не хватать?
– Меня всем будет не хватать, – заверила его Дрелла. – Я очень, очень… нехватабельная. Да, может, Галена мне и подруга, и причинять ей боль нехорошо, но мы с тобой связаны особыми узами. Другими, единственными в своем роде. Неповторимыми.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?