Текст книги "Загадочная леди"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zagadochnaya-ledi-29896.jpg)
Автор книги: Мэри Бэлоу
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
На следующее утро Кэтрин, лежа в постели, пыталась обнаружить у себя симптомы, которые могли бы там ее удержать. Но нос дышал хорошо, горло не саднило. Она дважды сглотнула, надеясь почувствовать, что горло все-таки саднит и что будет разумнее не выходить из дома, не рисковать охладиться на улице, где ее простуда может стать еще сильнее и она, чего доброго, может заразить детей.
Какая простуда! Никогда она еще не чувствовала себя такой здоровой. А если судить по яркому свету, сиявшему за опущенными шторами, за окном стоит прекрасный весенний день.
Нет, нельзя избежать неизбежного. Сложность заключалась в том, что сегодня один из тех дней, когда Джулиана и Уильям занимаются музыкой, и Кэтрин страшно боялась отправиться в Боудли, боялась встретиться с ним. Она просто умрет от стыда! Утром события вчерашнего вечера показались ей еще отвратительнее. Он пришел к ней в коттедж – один! Если хоть кто-нибудь видел, как он вошел или вышел, это сильно повредит ее репутации. И он сидел у нее на кухне, делая сначала непристойные намеки, а затем и еще более непристойные предложения.
Да как же он посмел? Что она сделала такого? Почему у него возникло впечатление, что она с радостью примет его предложение, которое на самом деле она восприняла как оскорбление? Конечно, она знала ответ. Она дважды ему улыбнулась, считая, что это мистер Адамс. Но неужели же двух улыбок вполне достаточно, чтобы решить, будто она хочет стать его любовницей?
Кэтрин не жалела усилий, чтобы соответствовать своему теперешнему положению и образу, чтобы вести себя как почтенная вдова. Она поселилась в Боудли и постаралась приспособиться к деревенской жизни. Для пришлого человека это нелегкая задача. Ей очень хотелось стать скромной, дружелюбной и хорошей соседкой. И она сумела завоевать уважение к себе, так ей думалось, и даже искреннюю привязанность со стороны некоторых односельчан. Она добилась определенного покоя и чувства удовлетворения.
– Ах, Тоби! – Она повернула голову, чтобы взглянуть на своего терьера, стоявшего подле кровати. И рассмеялась, несмотря ни на что. Когда хозяйка вставала чуть позже обычного, Тоби всегда проявлял терпение: он вежливо стоял там, где она могла его увидеть, навострив уши, свесив язык и всячески показывая своим пыхтением, что будет крайне рад, если в ближайшие полчаса или около того его выпустят погулять. – Что-то я сегодня заспалась, да? – И она решительно спустила ноги с кровати и набросила теплый халат. – Ну, пойдем.
Он потрусил впереди нее из спальни и, вприпрыжку сбежав по лестнице, ринулся по коридору к двери.
Она говорила, глядя на его виляющий хвост:
– Знаешь, ведь это несправедливо. У меня нет даже намека на головную боль, которая могла бы удержать меня сегодня дома с тобой. Как ты думаешь, Тоби, не могу ли я притвориться, что мне показалось, будто сегодня не будет урока, потому как мамочка и папочка этих деток только что вернулись домой?
Тоби, не реагируя на ее слова, ловко выскочил в дверь, едва Кэтрин приоткрыла ее.
И тут она рассердилась. День действительно был чудесный. На голубом небе ни облачка. Было слышно, как в нижней части сада вода журчит по камням. Воздух, правда, показался ей прохладным, и она слегка передернула плечами, хотя пока еще не вышла из дому. К полудню, если погода резко не изменится, станет совсем тепло. Именно в такой день она обычно совершает долгие прогулки с Тоби.
И она отправится на прогулку, если ей не расхочется этого по возвращении из Боудли-Хауса. А если притворится больной и не придет на занятия, то вообще не сможет выйти из дому.
Почему бы ей и не пойти? Только потому, что она может случайно встретиться с виконтом Роули? С какой стати должна она избегать его? Она не сделала ничего дурного, разве что впустила его в дом вчера вечером. Но его появление так удивило ее, она даже не подумала, что не стоило его впускать.
Она не намерена его избегать. Или вешать голову, если увидит его. Или краснеть, запинаться и все такое, отчего он решит, что лишил ее самообладания.
Кэтрин все еще сердилась, очень сердилась, что положение одинокой женщины делает ее такой слабой, предоставляет ей так мало свободы. Ее сердило, что в мире, созданном мужчинами, почти нет применения женщинам, разве что только в одной сфере. Ее сердило, что она живет в таком мире. Какое-то время, пока Тоби не вбежал в дом и она не закрыла дверь, она еще ощущала свою беспомощность – чувство унизительное и гнетущее. Но она не намерена пестовать в себе отрицательные эмоции. Покой дался ей слишком большим трудом, чтобы она могла позволить поколебать его какому-то бессердечному, надменному повесе, полагающему, что коль скоро она несколько раз улыбнулась ему, то будет улыбаться и тогда, когда он полезет в ее постель, чтобы насладиться ею.
– Тоби, – сказала она, разводя огонь на кухне, чтобы приготовить завтрак, – лучше бы я взяла себе собаку женского пола. Возможно, она не была бы уверена, что самое удобное кресло в доме поставлено исключительно для нее. Сколько же раз должна я тебе говорить, что нельзя прыгать на мою качалку?
Тоби, уютно свернувшись калачиком на вышитой подушке, лежавшей на сиденье, запыхтел в ответ и принялся бить хвостом, довольный тем, что на него обратили внимание. При этом он и не подумал слезть с кресла.
Кэтрин решила отправиться в Боудли-Хаус после завтрака и дать детям положенный урок, как делала это всегда. А во второй половине дня они с Тоби предпримут долгую прогулку. Она будет вести себя так же, как всегда, словно в ее доме не было никаких гостей. И ни за что не станет прятаться или красться незаметно, опасаясь, что может столкнуться с ним лицом к лицу.
– И это, Тоби, – проговорила она, стряхивая с рук угольную пыль, когда огонь разгорелся, – именно так и будет.
Тоби постучал хвостом по креслу в знак согласия.
Виконт Роули выехал на верховую прогулку с мистером и миссис Адамс, сэром Клейтоном, леди Бэрд, лордом Пелхэмом, мисс Вероникой Липтон и мисс Эллен Хадсон. Они отправились по дороге к северу, среди округлых холмов, откуда могли насладиться несколькими очаровательными видами. Хотя воздух был немного холодноват, тем не менее день для ранней весны стоял замечательный.
Но когда они возвращались, виконт был решительно не в своей тарелке. Его невестке настолько удались все ее маневры, что ему пришлось не только ехать рядом с мисс Хадсон большую часть дороги – этого он ожидал и заранее смирился, – но он вообще большую часть времени оказался отделенным от остального общества. Он не очень-то понял, как это ей удалось, – Кларисса могла быть очень хитрой, когда отдавалась какому-то делу всей душой.
Не ожидала ли Кларисса, что, исчезнув из поля зрения за каким-нибудь валуном, он громко поцелует ее сестру, скомпрометировав ее настолько, что ему останется лишь сделать ей предложение и даже отправиться в Лондон за брачной лицензией? У него не было ни малейшего желания попадаться в ловушку или даже выносить подталкивания в сторону брака, в особенности с такой пресной особой, как Эллен Хадсон. Нет, нельзя сказать, что он невзлюбил эту барышню или желает ей зла, возможно, даже было несправедливо и зло считать ее пресной. Она, конечно же, прекрасно поладит с каким-нибудь джентльменом, перед которым не будет благоговеть до потери сознания. К несчастью, он, судя по всему, производит на нее именно такое впечатление.
Интересно, подумал он, когда они наконец направили лошадей к конюшне, что еще намерена предпринять Кларисса? Устроить уютный тет-а-тет для него и мисс Хадсон в утренней гостиной, разослав всех прочих выполнять какие-то таинственные поручения, чтобы не мешать объяснению? Попросит его сопровождать мисс Хадсон в деревню, чтобы купить нечто крайне необходимое, вроде мотка лент? Он был совершенно уверен, что Кларисса обязательно что-то придумает.
Ему удалось подъехать к Дафне, и он послал ей умоляющий взгляд. Судя по всему, она поняла брата. Ее глаза устремились от него на мисс Хадсон, и она улыбнулась с понимающим видом, даже выражающим сочувствие. И подмигнула ему.
– Рекс, – сказала она громко и весело, взяв его под руку, как только они спешились, – я обещала племяннику и племяннице, что загляну к ним на урок музыки, если успею после прогулки. Давай пойдем со мной. В конце концов, ты их единственный дядюшка. Конечно, не считая Клейтона, но он их дядя только потому, что мой муж. И Клейтон обещал Натаниелу сыграть в бильярд.
– Обязательно похвали их усилия, – сказал Клод, усмехаясь. – Уилл только вчера намекнул мне, что играть на фортепьяно – не мужское дело. Но Кларисса настаивает, что это занятие подобает джентльмену.
Поощри его, пусть слушается маму.
Лорд Роули предложил руку сестре и решительно удалился с ней. Он был не вполне уверен, не попал ли из огня да в полымя. Ведь музыке детей учит миссис Кэтрин Уинтерс. Виконт невольно вздрогнул. Он вовсе не испытывал жгучего желания снова с ней встречаться. Но пожалуй, сделает это, если только урок уже не закончился.
Вчера вечером он даже решил было упаковать чемоданы и уехать завтра же утром. Можно ненадолго вернуться в Стрэттон, а оттуда отправиться в Лондон. Но ведь жизнь – штука довольно сложная. Он принял приглашение Клариссы. И будет крайне дурным тоном уехать сразу же, особенно если учесть, что Нэт и Идеи могут захотеть уехать вместе с ним.
Иден и Нэт! Вчера вечером, после его возращения, они зла подшучивали над ним. Разумеется, он хотел всего лишь подышать ночным воздухом. И все же его не было так недолго, что им было ясно – он потерпел неудачу. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем он сможет забыть это унижение.
А теперь, судя по всему, он опять с ней встретится. Так скоро. Но может быть, это и к лучшему. Если ему придется провести в Боудли еще какое-то время, он не должен ее избегать. И он легко переживет эту первую встречу. Убедит ее своим поведением, что вчерашний вечер – всего лишь мимолетный эпизод в его жизни.
Кажется, ночью он почти не спал.
– Бедный, бедный Рекс, – говорила сестра, посмеиваясь и поглаживая его по руке. – Судя по тебе, это очень обременительно – унаследовать титул, состояние, имение и быть при этом красивым холостяком. Впрочем, даже если бы ты был похож на самого противного бульдога, тебе вряд ли жилось бы легче. Любой женщине в возрасте между шестнадцатью и тридцатью неотвратимо захочется женить тебя на себе. Но если бы Кларисса хоть что-нибудь соображала, она поняла бы, что вы совершенно не подходите друг другу. У Эллен нет никакого опыта столичной жизни, она начала выезжать всего лишь в прошлом году. Хотя она, конечно, милая барышня. И хорошенькая.
– Спасибо, что ты спасла меня, – сухо отозвался Роули. – Осмелюсь также заметить, что мисс Хадсон также благословляет тебя, хотя и молча. Она смотрит на меня так, словно в любой момент ожидает, что я схвачу ее и съем. Что мы такое сделали, Дафна, что нам послана судьбой в невестки такая особа? Я просто уверен, что был не в себе, когда принял ее приглашение. Я же знал, что меня ждет.
– Но ведь это так славно – пожить всем вместе, я имею в виду нас троих, – проговорила она и опять погладила его по руке. – Это бывает так редко! Ведь мы живем далеко друг от друга. Хотя я и счастлива в замужестве, я все же очень скучаю по тебе и по Клоду. А ты все еще сохнешь по Горации Эккерт?
– Я никогда не сох по ней, – ответил он, и подбородок у него стал твердым. – Я безумно влюбился в нее, и это продолжалось короткий промежуток времени – между пиренейской кампанией и битвой при Ватерлоо. Обручился, как ты помнишь, с неприличной поспешностью, но вскоре уже был вынужден пожалеть об этом. Она тоже влюбилась – после того как я уехал в Брюссель, – но уже не в меня.
– В опытного соблазнителя и охотника за приданым, – отозвалась Дафна. – Все знают, что он охотится за юными, неопытными девицами, в особенности если у них есть богатые папочки. Он даже испортил жизнь нескольким невинным барышням. К счастью, ему так и не удалось до сих пор добиться своего и заполучить богатую невесту. Меня удивляет, как это никто не удосужился влепить ему пулю в лоб. Не говори о Горации слишком резко, Рекс. Она была очень молода и очень впечатлительна. А ты уехал на войну, вот у вас все и расстроилось.
– Возможно, – проговорил он сквозь зубы, – расстроилось потому, что о размерах ее приданого ходили легенды. Я покончил с этим делом, и был бы весьма признателен, если бы мне о нем не напоминали.
– Ты немного лукавишь, – заметила Дафна, – и не возражал бы против разговора на эту тему, если бы не был так задет.
– Какому мужчине понравится, если ему напоминают об унижении, которое он испытал из-за женщины? – ответил он, невольно вздрагивая при воспоминании о вчерашнем вечере. – Она ведь разорвала нашу помолвку, Дафна. После чего я стал казаться себе каким-то... ну, непривлекательным.
– Непривлекательным?! Ты? – Она опять рассмеялась. – Рекс, ты давно смотрелся в зеркало?
Но ему не хотелось продолжать этот разговор. Из французских окон музыкальной гостиной донеслись звуки фортепьяно. Окна были слегка приоткрыты, чтобы впустить свежий весенний воздух. Кто-то играл гаммы.
Значит, урок музыки еще не кончился. Проклятие!
– Ах, – сказала сестра, – как хорошо, мы не опоздали. В течение нескольких минут находившиеся в гостиной не знали об их присутствии. Все трое сидели спиной к двери. Джулиана писала что-то в книге – судя по всему, то была книга по теории музыки. Уильям сидел за фортепьяно и играл гаммы. Миссис Уинтерс стояла позади него. Строгая, затянутая в корсет вдовушка, а на самом деле лицемерная соблазнительница. Виконт не мог вспомнить, приходилось ли ему подобным образом ошибаться в женщине. В эту минуту он не чувствовал к ней ни малейшего расположения.
Ему, пожалуй, никогда не встречалась женщина, которая бы до такой степени придерживалась принципа простоты. Ее волосы, гладкие и блестящие, отливающие золотом от света, льющегося через окна, были уложены сзади тугим узлом. Сегодня на ней не было чепца, как вчера вечером. Голубое, как небо за окном, шерстяное платье падало складками вниз от высокой линии талии. Длинные рукава и вырез, он был в этом уверен, под самую шею. При этом ткань плотно облегала ее соблазнительную фигуру.
Платье ей шло – простое, подчеркнуто скромное и все-таки расшитое так, чтобы раздразнить воображение и заинтересовать телом, которое оно так откровенно скрывает. “Хотел бы я знать, – подумал он, – скольких местных дворян она довела до помешательства за последние годы?” Он смотрел на нее прищурившись.
Интересно, глядит ли она когда-нибудь на себя в зеркало сзади и известно ли ей, какие любопытные веши проделывает шерстяная ткань с нижней частью ее фигуры? Когда она наклонилась над плечом Уильяма, его окатило жаром. Негодование захлестнуло его.
– Очень хорошо, Уильям, – сказала она, когда гаммы кончились. – Вы стали играть гораздо более бегло. Но вам нужно постараться запомнить, как правильно ставить пальцы. Вы увидите – если не путать пальцы при переходах, гаммы будут звучать куда стройнее.
– Тетя Дафна! – весело воскликнула Джулиана, которая наконец-то заметила их и вскочила на ноги. – Дядя Рекс! Вы пришли послушать меня?
– Разумеется, – ответила Дафна, – тебя и Уильяма. Я ведь обещала, не так ли? А ваш дядюшка согласился меня сопровождать.
Виконту Роули не сразу удалось присоединиться к разговору. Уилл тоже вскочил с прытью узника, выпущенного на волю. А миссис Уинтерс резко обернулась и встретилась с ним взглядом.
Она не отвела глаз, чего он ожидал от нее. И не покраснела. Только подбородок у нее немного выдвинулся вперед. Он же, к своему стыду, почувствовал, что отводит глаза. Тогда, сжав губы, он заставил себя посмотреть на нее с нарочитой небрежностью. Кажется, она крепкий орешек. Но даже сам себе он хотел признаться: после утренней прогулки в обществе Эллен Хадсон эта женщина подействовала на него освежающе.
Закрытое платье каким-то образом лишь подчеркивало красивые очертания ее груди. Разумеется, так и было задумано. Она явно владела искусством соблазнять. Он выгнул бровь.
– Миссис Уинтерс, – начала Дафна, – это очень плохо – вот так проникнуть на занятия и помешать вам. Мы хотели войти незаметно и тихонько послушать, ведь правда, Рекс?
– Как воры в ночи, – отозвался он, тут же вспомнив, как вчера вечером подошел к ее коттеджу, выйдя через заднюю калитку.
– Детям нужно, чтобы их успехи оценили, пусть даже за счет времени занятий, – возразила миссис Уинтерс, улыбнувшись. Но теперь она перевела взгляд с него на Дафну, и поэтому ее нельзя было обвинить в том, что она улыбается ему. – Я поняла, что вы пришли именно для этого? Сегодня утром Уильям довольно неплохо играл гаммы. Он впервые проиграл все не споткнувшись. Я очень рада, что вы здесь и стали свидетелями его успеха.
Уилл раздувался от гордости.
– Я хочу что-нибудь сыграть, – захныкала Джулиана, – я умею играть Баха, тетя Дафна. Послушайте меня!
– Мне кажется, Джули, – сказала Дафна, – что эта часть урока отведена Уиллу.
– Уильям – настоящий джентльмен, – возразила миссис Уинтерс, обращаясь к Дафне, – я уверена, он с радостью уступит место за фортепьяно Джулиане. – И она засмеялась.
И похорошела так, что у него голова пошла кругом. Виконт понял, что до этого ему не приходилось видеть или слышать ее смех. Те несколько раз, что он видел ее, она держалась со сдержанным достоинством. Эдакая тихая соблазнительница. Интересно, этот смех – не для него ли? Не для того, чтобы все внутренности у него сжались в комок? Если так, то ничего у нее не получилось. Разве только самую малость. Он все еще зол на нее: надо же, так одурачить его вечером, а наутро даже не выказать тени смущения!
Пришлось выслушать, как Джулиана расправляется с Бахом, отбарабанивая те пассажи, что она хорошо знает, и спотыкаясь на тех, что потруднее. Сказать, что у нее нет музыкального дара, значило бы выразиться необычайно мягко.
Когда все наконец кончилось, Дафна восторженно вскрикнула и зааплодировала. А виконт наклонил голову и сообщил племяннице, что она подает надежды. Миссис Уинтерс, более откровенная, похвалила девочку за старания и усердие, которых та не пожалела, чтобы разучить наиболее трудные куски.
– Эти куски нужно играть медленно и с наслаждением, – проговорила она, проявив замечательный такт. – Как жаль, что приходится проигрывать их наспех! Нужно больше практиковаться и не жалеть на это времени. Даже самые известные пианисты поступают именно так.
Она умеет обращаться с детьми, решил он. Интересно, как долго пробыла она замужем за покойным мистером Уинтерсом. Или это было очень недолго, или она бесплодна? Но может быть, виноват мистер Уинтерс, а не она?
– Еще раз прошу прощения за то, что мы помешали вам, – сказала Дафна. – Но теперь, наверное, трудно вернуть детей к нормальным занятиям. Может быть, отвести их в детскую? В такой прекрасный день вы, конечно же, обрадуетесь возможности закончить занятия чуточку пораньше.
Уилл переводил взгляд с одной женщины на другую, и в глазах его светилась надежда. Едва учительница музыки успела кивнуть в знак согласия, как он уже вприпрыжку выбежал из комнаты.
– Благодарю вас, – сказала Кэтрин. – Обычно после занятий я выкраиваю полчасика для себя. Это предложил мне мистер Адамс. Сегодня я смогу поиграть целых тридцать пять минут.
Джулиана схватила за руку тетю Дафну и потащила ее за собой, торопясь вслед за братом. Вдруг кому-нибудь из взрослых придет в голову продолжить занятия? Дафна вопросительно взглянула на брата.
– Я сейчас последую за вами, – сказал тот.
Дафна кивнула и вышла вместе с девочкой. Он остался наедине с Кэтрин Уинтерс, стоявшей у рояля. Выпрямив спину и вздернув подбородок, она сверкнула на него глазами.
Какого черта он это сделал? Почему не воспользовался возможностью уйти?
Она бросит ему вызов. Вот что она сделает. Она вовсе не станет принимать грустно-скромный вид, подобающий добродетельной особе, получившей накануне непристойное предложение в ее собственном доме.
Заложив руки за спину, Роули подошел к ней.
– Детская – не самое любимое мое место, – сообщил он. – Как вы помните, я не люблю этого… Когда мне садятся на голову. Остальная часть дома тоже не очень-то привлекательна. Полагаю, вы заметили, что от меня ждут ухаживаний за юной леди. Чего мне крайне не хочется… Нельзя ли мне послушать, как вы играете, миссис Уинтерс? Продолжайте, прошу вас, словно бы меня здесь нет.
Он почти видел, как в ее мозгу рождаются резкие, негодующие слова, которые готовы вот-вот сорваться с губ. Губы эти скривились, но не раскрылись. Виконт смотрел на них. Мягкие, зовущие к поцелуям губы, которым суждено иссохнуть очень скоро, если и дальше все ее общение с джентльменами будет сводиться к указанию на дверь.
Но она молчала. Будь искры, которые вспыхивали в ее глазах, кинжалами, он уже давно был бы смертельно ранен ими, подумалось ему. Но он уцелел и продолжал стоять перед ней; она же резко повернулась и опустилась на табурет перед роялем. Взяла себя в руки и заиграла.
Действительно, крепкий орешек. Он-то думал, что она тут же, даже через французское окно выскочит из гостиной и помчится домой, но уж никак не сядет за рояль как ни в чем не бывало. И даже подумал, не предложить ли проводить ее, но решил, что это будет неразумно.
Два вечера назад в гостиной у Клода она играла хорошо. Умело и даже со вкусом. Виконт Роули поджал губы – она принялась играть из Моцарта, торопливо, как Джулиана, споткнулась, взяла неверный аккорд и остановилась.
– Нет, – прошептала она, обращаясь к клавишам. – Нет, вы не поступите со мной таким образом. Не поступите!..
Виноватые клавиши ничего не ответили. Роули подошел к ней поближе. Он снова был доволен ее смущением. Ее словами.
Но кажется, она действительно имела в виду то, о чем сказала, – только клавиши. И Кэтрин вновь начала играть, теперь уже четко, не сбиваясь, а через несколько минут ее игра звучала безупречно. Она наклонила голову, расслабилась, словно растворяясь в звуках музыки. Играла с чувством, проявляя недюжинные способности.
И еще он понял, почему она не играла так же при гостях. Она понимала, что затмит остальных дам, овладев всеобщим вниманием. Так играть было бы не по-светски. Во всяком случае, неразумно – Кларисса, вероятно, была бы, мягко выражаясь, раздражена.
Кончив играть, она сидела в прежней позе, не открывая глаз и склонив голову. “Да кто же она?” – задал он себе – в который раз! – тот же вопрос. Живет в маленьком деревенском коттедже, не имеет инструмента – и так играет? Что с ней произошло, почему она оказалась в таком положении? Кем был этот самый мистер Уинтерс? Почему после его смерти она переехала в чужие края, живет среди чужих людей? Здесь кроется какая-то тайна.
– У вас есть способности, – сказал он и тут же понял, насколько сдержанна его похвала.
Кэтрин подняла голову, и он увидел, что она вернулась к реальности, в музыкальную гостиную Клода.
– Благодарю вас, – холодно проговорила она.
– Все-таки мне хотелось бы знать… – начал он, исподтишка наблюдая, как она пальцем стирала с клавиши отсутствующую пыль.
Роули подумал: вот сейчас она опять заиграет, чтобы не дать ему договорить, – ее пальцы уже легли на клавиши. Но она подняла на него глаза, и он увидел равнодушное лицо. Разве подбородок чуть-чуть торчит вперед. Ах, она сердится! Вот и хорошо.
– Вам хотелось бы значь, почему я отказалась от такого лестного и выгодного предложения, которое вы мне сделали вчера вечером? – неожиданно заговорила она. – Наверное, вам не так уж часто приходится выслушивать отказы? У вас ведь столько достоинств – и внешность, и богатство. Но не кажется ли вам, милорд, что те, у кого достоинств гораздо меньше, хотели бы сохранить то, что имеют?
– Как, должно быть, скучна ваша жизнь, миссис Уинтерс, – сказал он. Ему нравилось, что она сердится.
– Это моя жизнь, – ответила она. – И если я предпочитаю жить скучно, это мое дело. Но она вовсе не скучна.
– Осмелюсь заметить, вы получаете удовольствие от собственной соблазнительности, – сказал он. Его взгляд неторопливо окинул всю ее стройную фигуру, столь заманчиво обрисованную тонкой шерстяной тканью – прямая спина, шея чуть изогнута, голова склонилась над клавишами. – Вы действительно получаете удовольствие, посылая приглашение взглядами и телом, а потом захлопывая дверь перед носом того, кто легковерно отозвался на ваш зов?
Подбородок у нее еще более вздернулся, а глаза вновь полыхнули огнем.
– Я не посылала вам никаких приглашений, милорд, – сказала она. – Если вы говорите о реверансе и двух улыбках тогда, когда вы проезжали мимо моего дома в день приезда, и об улыбке в тот вечер, когда я была приглашена на обед, то позволю себе напомнить вам, что у вас есть брат-близнец, с которым я хорошо знакома.
Проклятие! Он замер, внимательно глядя на нее. Так она, значит, приняла его за Клода? Объяснение было настолько простым, что он не понимал, почему оно сразу не пришло ему в голову.
– Так вы принимали меня за Клода? – переспросил он.
– Да. – Она с торжеством посмотрела на него. – В какой-то момент. Потом же я вспомнила, что мистер Адамс – джентльмен любезный и доброжелательный.
Его брови взлетели" вверх.
– Клянусь Юпитером, вы попали в точку. У вас, мадам, острый язычок. Кажется, я должен перед вами извиниться – еще раз.
– Именно так, благодарю вас, – кивнула она. И тут, когда он уже решил откланяться и удалиться, чтобы наедине пережить свое очередное унижение, дверь отворилась, и в гостиную вплыла Кларисса…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?