Текст книги "Притворись, что не видишь ее"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pritvoris-chto-ne-vidish-ee-9144.jpg)
Автор книги: Мэри Кларк
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
12
В тишине запертого кабинета он снова перечитывал дневник Эмили. Пусть полиция разбирается с теми, чьи имена им известны. Карты в руки. Пусть погоняются за химерой.
Он перевернул страницы другой стороной. Кровь на них давно высохла – наверняка сразу же. Но теперь все равно словно вязла на руках. Он смочил платок водой из кувшина и тщательно вытер руки. Потом он сидел тихо, сжимая и разжимая кулаки – единственный признак волнения.
Лейси Фаррелл уже три месяца нигде не появлялась. Она может быть под охраной как важный свидетель, а может находиться под защитой государственной программы. Вполне возможно, Фаррелл сняла копию дневника и передала ее Джимми Ланди, но в таком случае отчего ей было не снять одну копию для себя?
Вполне могла так и сделать.
Где бы она сейчас ни находилась, наверняка уже догадалась, что если убийство произошло из-за дневника, то значит, в дневнике есть важные записи. Изабель от души наговорилась с Фаррелл. Бог знает, что она ей успела рассказать.
Сэнди Саварано снова пришлось лечь на дно. Он идеально подходил для того, чтобы найти дневник и устранить Изабель Уоринг, но допустил ошибку. Тупейшую ошибку. Он допустил, что Фаррелл увидела и запомнила его, теперь она сможет его опознать. А если его поймают федеральные агенты, опознает однозначно. Более того, он оставил отпечатки пальцев на двери в квартиру Фаррелл, а значит, за ним теперь и взлом квартиры. Саварано скорее все бросит, чем пойдет в тюрьму, размышлял он.
Нужно найти Фаррелл и поручить ее Саварано. Тогда, может быть, он наконец-то почувствует себя в безопасности.
13
У двери маленькой квартиры на Хеннепин-авеню в Миннеаполисе висела табличка с надписью: «Алиса Кэрролл». Для соседей она была привлекательной девушкой, лет двадцати семи – тридцати, замкнутой домохозяйкой.
Лейси знала, что о ней говорят. «Они правы, – подумала она, – я замкнутая». Прошло три месяца, сомнамбулическое состояние сохранялось, только добавилось щемящее чувство одиночества.
«У меня не было выбора», – напоминала она себе бессонными ночами, когда, лежа в полной темноте, вспоминала о том, как ей поручили собрать основные вещи, фотографии родных брать нельзя, веши с инициалами – тоже.
Приезжали Кит с мамой – им хотелось попрощаться. Все относились к поездке как к своего рода отпуску, только вынужденному.
В последний момент мама решила, что обязательно должна поехать с ней.
– Одной, Лейси, ехать тебе нельзя, – утверждала она. – У Кит есть Джей, а у них есть дети. Как ты одна поедешь?
– Ты по детям соскучишься, – ответила ей Лейси, – так что, мам, и не думай.
– Лейси, послушай, Джей готов оплачивать счета за твою квартиру, – сообщила ей Кит.
– Я и сама справлюсь, – на автомате бросила Лейси и тут же поняла, что это пустые слова. С переездом и сменой документов ей придется забыть обо всем, что было раньше: забыть свою прежнюю жизнь, забыть Нью-Йорк. Любой чек, даже подписанный вымышленным именем, можно отследить.
Все произошло быстро, организованно. Два полицейских в форме забрали ее на машине, будто на допрос. Чемоданы спустили в гараж и уложили в фургон без опознавательных знаков. Потом Лейси пересела в бронированную машину, которая доставила ее на «безопасный объект» – ориентационный центр где-то в Вашингтоне.
"Ни дать ни взять «Алиса в Стране чудес», – подумала Лейси. С каждым часом она уезжала все дальше от самой себя. Несколько недель ее тренировал опытный инструктор: обучал новому прошлому. Ее личного прошлого больше не существовало. В ее памяти, конечно же, все сохранилось, но спустя время Лейси уже задавалась вопросом: а не выдумала ли она это «все»? Телефонные звонки по спецсвязи раз в неделю, письма по безопасным каналам – больше ничего. Совсем. Только гнет одиночества.
Настоящей была только ее новая личность. Инструктор подвел ее к зеркалу и сказал:
– Посмотри, Лейси. Видишь эту молодую особу? Все, что, по-твоему, ты знаешь о ней, – неправда. Забудь о ней. Забудь о ней все. Поначалу будет сложно, покажется, будто ты играешь в игру, притворяешься. Еще у Джерри Вейла[1]1
Джерри Вейл (Дженаро Луис Витальяно) – итало-американский певец из Нью-Йорка. Речь идет о песне «Pretened You Don't See Her», записанной в 1957 году. – Прим. переводчика.
[Закрыть] была песенка про это. Петь не умею, там было что-то вроде:
Притворись, что не видишь ее...
слишком поздно бежать...
посмотри, что за ней...
притворись, что не видишь ее...
Вот тогда Лейси и придумала себе новое имя – в честь Алисы из «Алисы в Стране чудес» и «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.
Ни дать ни взять Алиса.
14
Рик Паркер вышел из лифта здания на углу Пятой авеню и 70-й улицы, и по ушам ему ударил грохот ремонтных работ в соседней с Ланди квартире. «Кого туда наняли, черт побери, – с раздражением подумал Рик, – подрывника-профессионала?»
Небо затянули тучи. Вечером обещали снегопад. Но даже в слабом сером свете в глаза бросалась заброшенность прихожей и гостиной Эмили Ланди.
Рик втянул носом воздух – затхлый, сухой и пыльный. Он включил свет и увидел на всех столах, книжных полках и шкафах толстый слой пыли.
«Хренов управляющий, – ругнулся Рик. – Он обязан был заставить подрядчика перекрыть все щели в ремонтируемом помещении».
Он снял трубку домофона и заорал в нее швейцару: – Скажи этому бездельнику управляющему, чтобы он поднялся сюда. Бегом.
* * *
Грузный, обходительный Тим Пауэрс работал управляющим в доме № 3 по Восточной 70-й улице уже пятнадцать лет. За эти годы он прекрасно усвоил, что крайним в делах между домовладельцами и квартиросъемщиками всегда оказывался управляющий. К вечеру неудачного дня он обычно философски говорил жене: «Если стало слишком жарко, значит, пора делать ноги». За эти годы он научился понимать чувства разгневанных жильцов, жалующихся на слишком медленный лифт, протекающую раковину, сломанный бачок туалета или перепады температуры.
Но, стоя в дверях и выслушивая тираду Рика Паркера, Тим понял, что за все годы общения с разъяренными жильцами он еще никогда не видел такого, почти маниакального бешенства, с которым на него набросился Паркер.
Тим знал, что Паркера нельзя ставить на место. Пусть он всего лишь папенькин хвост, но все равно он Паркер, а Паркерам принадлежит одно из крупнейших агентств недвижимости на Манхэттене.
Рик говорил все громче, его бешенство росло. Он смолк, чтобы перевести дыхание, и Тим попробовал вставить слово:
– Думаю, все это лучше высказать виновнику в лицо.
Он вышел на площадку и стал колотить в соседнюю дверь:
– Чарли, а ну-ка выйди, поговорить нужно.
Дверь резко распахнулась, стук молотка и грохот стали громче. Показался седой мужчина, Чарли Куинн, в джинсах и майке, с рулоном чертежей под мышкой.
– Тим, я занят, – сказал он.
– Подождут твои дела, – сказал Пауэрс. – Я уже говорил, что перед тем, как начинать ремонт, нужно было зашпаклевать все дыры и щели. Мистер Паркер, может, вы лучше сами объясните причину вашего недовольства?
– Теперь, когда полиция наконец-то убралась отсюда, – заорал Паркер, – мы должны продать квартиру. А кто, черт подери, ее купит, когда из-за вашего дурацкого ремонта в ней такой срач творится? Ответ один: никто!
Он оттолкнул Тима, прошел по коридору и вызвал лифт. Когда за его спиной закрылись двери, управляющий и подрядчик молча переглянулись.
– Больной какой-то, – сказал Пауэрс безо всякого выражения, – псих.
– Может, и псих, – тихо произнес Куинн, – только, мне кажется, такой тип может гайки закрутить, мало не покажется. – Он вздохнул. – Тим, предлагаю вызвать уборку. Мы оплатим.
Что-что, а в агентстве пока лучше не показываться – это Рик знал наверняка. Меньше всего сейчас хотелось встречаться с отцом. Рика все еще колотило от злости.
«Как же гадок Нью-Йорк в январе», – подумал он. Рик свернул в Центральный парк и быстро зашагал по беговой дорожке. На него налетел какой-то бегун, и Рик зло бросил ему:
– Смотреть надо!
Бегун спокойно трусил дальше, бросив через плечо:
– Не кипятись, мужик.
"Не кипятись! Непременно, – подумал Рик. – Старик только-только позволил мне снова заняться продажами, как пронырливый детектив опять тут как тут, явился с утра пораньше".
Детектив Слоун задавал старые вопросы на старую тему. В энный раз он спрашивал:
– А вам не приходило в голову позвонить в юридическую контору, представителем которой заявил себя человек, назвавшийся Кёртисом Колдуэллом, и навести о нем справки?
Руки Рика в карманах сжимались в кулаки, когда он вспоминал, как неуклюже прозвучал его ответ:
– Мы давно работаем с юридической конторой «Келлер, Роланд и Смайти». Они располагаются в здании, которое принадлежит нам. У меня не было ни малейшей причины ставить звонок под сомнение.
– А вы не знаете случайно, отчего звонивший был так уверен, что никто не кинется проверять его личность? Насколько мне известно, компания «Паркер и Паркер» придерживается политики сканирования всех своих клиентов на предмет финансовой состоятельности того или иного претендента на покупку квартиры.
У Рика холодок пробежал по спине от воспоминания о том, как посреди разговора в кабинет вдруг неожиданно вошел отец.
– Я уже говорил вам прежде и повторяю еще раз: я понятия не имею о причинах, побудивших убийцу воспользоваться именем нашего хорошего партнера.
Он долбанул ногой по обледенелому куску грязного снега. С чего полиция взяла, будто именно он устроил эту встречу? Почему они заподозрили, что никакого звонка на самом деле не было?
«Нужно было получше историю сочинить, – подумал он, в ярости пиная замерзшую землю. – Теперь уж поздно. Сам кашу заварил, самому и расхлебывать».
15
"Главная идея программы выражается словом «безопасность», – подумала Лейси, садясь за письмо к матери. – Что писать хоть? – задалась она вопросом. – Точно не о погоде. Если написать, что здесь минус десять и снегу однажды навалило целых двадцать шесть дюймов, то сразу станет понятно: я в Миннесоте. Об этом предупреждали.
О работе написать не могу, потому как нет никакой работы. Могу написать, что недавно пришли фальшивая метрика и не менее фальшивая карточка социального страхования, так что теперь я могу заняться поиском работы. Наверно, можно написать о том, что водительские права я уже получила, советником ко мне приставили начальника полиции – помог мне купить подержанную машину.
Мой советник – очень славный малый. У него три дочери школьного возраста.
Нет, последнее предложение нужно вычеркнуть, – подумала она. – Слишком много фактов.
Мой советник – очень славный малый. И поразительно терпеливый. Он помогал мне подобрать мебель для моей новой однокомнатной квартиры.
Слишком много фактов. Уберу «однокомнатной», пусть будет просто «квартиры».
Ты же меня знаешь, меня бесит идеальный подбор вещей, и советник пошел навстречу: мы ездили по распродажам и барахолкам, где мне в конце концов удалось найти очень даже миленькую мебель, по крайней мере, чувствуется индивидуальность. Хотя я дико тоскую по своей «норе», так что передай от меня Джею огромное спасибо за то, что он решил за ней присмотреть.
Кажется, вполне «безопасно», – подумала Лейси, – к тому же я на самом деле искренне благодарна Джею. Но обязательно верну ему все до цента", – поклялась она себе.
Раз в неделю ей разрешили звонить домой – правда, только со специального безопасного телефона. В прошлый раз она расслышала, как Джей торопил Кит.
Тяжко сидеть и ждать звонка по расписанию, с этим не поспоришь. А вот из дома звонить ей не мог никто.
Похоже, выходные у вас выдались на славу, дети повеселились от души. Я так рада, что у Бонни заживает рука. Видимо, лыжная прогулка у мальчиков не удалась. Скажи ребятам, что я совсем сумасшедшая и повезу их на сноуборде кататься, как только вернусь.
Мама, береги себя, прошу тебя. Кажется, вы с Алексом поладили и вам хорошо вместе. Ничего ведь, если он тебя разок заговорит до умопомрачения? Знаешь, мне он нравится, никогда не забуду, как он помогал нам в ту ночь, когда Бонни лежала в хирургическом.
Нежно люблю вас всех. Молитесь, чтобы нашли и арестовали убийцу Изабель Уоринг, чтобы он скорее признал себя виновным и согласился выдать всю шайку, чтобы я могла снова оказаться дома.
Лейси поставила внизу подпись, сложила письмо и засунула его в конверт. Свенсон переправит его по специальному секретному каналу. Письма и редкие телефонные разговоры сглаживали ее одиночество. Но стоило дописать письмо или закончить разговор, как внутри все сжималось, и становилось еще хуже.
«Ну же, – дергала она себя, – хватит жалеть себя. Толку никакого, лишь хуже становится, и, слава богу, праздники закончились».
– Тяжелее всего было пережить праздники, – сказала она вслух и поймала себя на том, что все чаще стала разговаривать сама с собой.
Пытаясь хоть как-то развлечься на Рождество, Лейси пошла на вечернюю мессу в церковь Святого Улафа, названную в честь норвежского короля-воина, который принес в Скандинавию христианство, а потом поужинала в отеле «Полярная Звезда».
Стоило во время мессы хору запеть «Adeste Fidelis»[2]2
«Придите, верные» (лат.) – рождественский гимн.
[Закрыть], и Лейси вспомнила последнее Рождество, когда отец еще был жив. Из глаз брызнули слезы. Вместе с отцом она тогда ходила на вечернюю службу в церковь Святого Малахия в театральном районе Манхэттена. Мама всегда говорила, что из Джека Фаррелла певец вышел бы куда лучше, чем музыкант. У него и впрямь голос был дивный. Лейси вспомнила, как в ту ночь она смолкла и стала слушать его чистый голос, восхищаясь, сколько душевного тепла он вкладывал в гимн.
Когда пение смолкло, отец шепнул ей на ухо:
– Лейси, послушай, не правда ли, в латыни есть что-то величественное?
С рождественским ужином она справилась в одиночку. Лейси едва сдерживала слезы: где-то там сейчас за одним столом сидят мама, Кит, Джей и ребятишки. Лейси с мамой всегда отправлялись на Рождество к Кит с полными сумками подарков, которые «Санта оставил у порога».
Десятилетний Энди по-прежнему верил в Санта-Клауса. Впрочем, в его возрасте Тодд тоже верил. Но четырехлетняя Бонни оказалась сообразительной. На это Рождество Лейси всем отправила подарки спецпочтой, но ведь это не то... хотелось быть рядом и смотреть, как дети разворачивают свои подарки.
Она притворилась, что ей нравится ужинать в «Полярной Звезде», но не могла не думать о богатом праздничном столе в доме Кит, где в роскошном подсвечнике горят свечи, отражаясь в венецианском стекле.
«Мысли прочь!» – одернула себя Лейси и забросила конверт в ящик стола, откуда его потом заберет Свенсон.
Заняться было нечем, и из нижнего ящика стола Лейси достала свою копию дневника Эмили Ланди.
* * *
«На что Изабель хотела обратить мое внимание?» – в сотый раз задавалась она вопросом. Лейси так часто перечитывала дневник, что, казалось, выучила в нем наизусть каждое слово.
Некоторые записи появлялись ежедневно, а иногда и по нескольку раз в день. Иногда разрыв между ними составлял неделю, месяц, а то и два месяца. В дневнике были записаны все четыре года, которые Эмили провела в Нью-Йорке. Она подробно описывала, как искала квартиру, как ее отец настаивал на жилье в охраняемом доме в Ист-Сайде. Эмили явно предпочитала Вест-Сайд Манхэттена, она записала: «Там не так скучно, там ключом бьет жизнь».
Она писала об уроках пения, пробах, о том, как впервые получила роль в нью-йоркской постановке – возобновленном мюзикле «Возлюбленный». Здесь Лейси улыбнулась. Запись заканчивалась фразой: «Что ж, Джулия Эндрюс, посторонись, дорогая, идет сама Эмили Ланди».
Эмили подробно описывала все пьесы, которые посмотрела, тщательно и профессионально анализируя каждую пьесу и игру всех актеров. Она в красках описывала некоторые наиболее роскошные вечеринки, на большинство которых попадала явно не без помощи отца. Напротив, сентиментальные излияния о ее возлюбленных были на удивление незрелыми. Было понятно, что родители держали ее в строгости, и по окончании колледжа Эмили решила покинуть родительское гнездо и отправилась в Нью-Йорк.
* * *
Так же было очевидно, что с родителями она была очень близка. От каждого упоминания о них веяло теплом и любовью, хотя несколько раз проскакивали жалобы: приходится уступать отцу.
Впрочем, одна запись заинтриговала Лейси с самого начала:
Сегодня отец раскричался на официанта. Еще никогда не видела его таким злым. Бедняга официант чуть не зарыдал. Теперь понимаю, о чем предупреждала меня мама, рассказывая о его взрывном характере и умоляя не перечить ему и согласиться с квартирой в Ист-Сайде. Боже, он убьет меня, если узнает... как же он был прав. Какая же я все-таки идиотка!
* * *
Что же случилось? Почему Эмили так написала? Хотя вряд ли это имеет какую-то особую важность. Случилось это за четыре года до ее смерти и в дневнике упоминается только однажды.
Последние пять записей Эмили были полны тревоги. Она несколько раз написала, что оказалась «между молотом и наковальней. Даже не знаю, что теперь делать». В отличие от предыдущих записей последние пять были сделаны на нелинованной бумаге.
В этих последних записях не было ничего особенного, но явно именно они вызвали подозрения у Изабель Уоринг.
«Речь может быть как о работе, так и о любовнике – или о чем еще, – безнадежно вздохнула Лейси, засовывая дневник обратно в стол. – Видит бог, я сама сейчас между молотом и наковальней».
А все потому, что кто-то хочет тебя убить, – произнес в уме вкрадчивый голос.
Лейси ударила по ящику так, что он со стуком задвинулся в стол. «Прекратить!» – скомандовала она себе.
«Надо выпить чаю», – решила она. Лейси пила медленно, надеясь развеять пугающую тяжесть одиночества.
На душе было тревожно и неспокойно, и, чтобы хоть как-то отвлечься, она включила радио. Обычно настраивалась на музыкальную волну, но в этот раз был АМ-диапазон, и голос произнес:
– Привет, меня зовут Том Линч, и следующие четыре часа мы проведем вместе на волне радиостанции «ВСИВ».
Том Линч!
Ностальгию как рукой сняло. Она ведь выписывала все имена из дневника Эмили Ланди, и там точно был Том Линч – диктор радио, в которого Эмили, похоже, была немного влюблена.
Неужели это он? Тогда, может, стоит поговорить с ним и побольше узнать об Эмили?
Попробовать точно стоит, решила Лейси.
16
Том Линч вырос в Северной Дакоте и считал, что двадцать градусов по Фаренгейту[3]3
–7 С.
[Закрыть] – температура вполне бодрящая, а на холод жалуются только неженки и слабаки.
– Но сегодня у них есть тема для разговора, – произнес он, улыбаясь Мардж Петерсон, секретарю радиостанции «ВСИВ».
Мардж посмотрела на него с материнской любовью. Том излучал хорошее настроение, и, сменив своего коллегу в эфире, согрел не одну промерзшую душу Миннеаполиса и Сент-Пола. У Тома Линча отличное будущее: об этом говорил поток писем от поклонников. Его подборки новостей, интервью, комментарии и колкий юмор притягивали слушателей любого возраста. «То ли еще будет, когда они его увидят: эти живые карие глаза, слегка взъерошенные каштановые волосы, лучезарная улыбка и очаровательно неправильные черты лица, – подумала Мардж. – Он ведь рожден для телевидения».
Мардж искренне радовалась его успеху – ну, и успеху радиостанции, разумеется, – но знала, что это палка о двух концах. Она знала: Том уже получил предложения от ряда радиостанций, на что заявил им всем: он не уйдет с «ВСИВ», пока не поднимет рейтинг станции. «Вот и сбываются его мечты, – с грустью подумала она, – значит, скоро мы останемся без него».
– Мардж, что случилось? – заботливо поинтересовался Том. – Ты выглядишь встревоженной.
Она рассмеялась и покачала головой:
– Да ничего не случилось. Ты уже на тренировку?
Заканчивая эфир, Линч сказал, что в такую погоду даже пингвина бегать не заставишь, так что придется отправиться в спортклуб «Города-Близнецы», где он будет рад встретиться со своими радиослушателями. «Города-Близнецы» – один из спонсоров его эфира.
– Угу, пора. Пока.
* * *
– Как вы узнали о нас, мисс Кэрролл? – спросила Рут Уилкокс, когда Лейси заполняла анкету члена спортклуба «Города-Близнецы».
– Из радиоэфира Тома Линча, – ответила Лейси. Женщина смотрела на нее изучающе, и Лейси поняла, что нужно сказать что-то еще. – На самом деле я давно подумываю о том, чтобы заняться своей фигурой. Поскольку у вас можно прийти на несколько бесплатных занятий и потом принять решение... – Тут она умолкла. – К тому же живу недалеко, – неуверенно добавила она.
«По крайней мере, потренируюсь в собеседовании перед приемом на работу», – приободрила она себя. Перспектива заполнить карточку члена клуба напугала ее: впервые после смены имени ей пришлось отвечать на вопросы о себе. Во время репетиции отвечать на вопросы Джорджа Свенсона, ее советника, было легко, но в реальной жизни все оказалось сложнее.
По дороге в спортклуб она мысленно прокрутила детали «своей жизни»: ее зовут Алиса Кэрролл, родом из Хартфорда, штат Коннектикут, окончила Колдуэлл-колледж (это учебное заведение выбрали не зря – оно уже закрыто). В Хартфорде работала помощником у одного врача. Врач ушел на пенсию, как раз когда она порвала со своим парнем. Вот она и решила сменить место жительства. Миннеаполис выбрала потому, что в детстве уже была здесь, и ей понравился город. Братьев и сестер нет. Отец умер, а мать вышла замуж во второй раз и переехала в Лондон.
Лейси полезла в сумочку за карточкой социального страхования. Нужно быть внимательнее: автоматически она уже начала вписывать настоящий номер, но вовремя спохватилась. Адрес проживания: «Ист-Энд-авеню, 1, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10021», – промелькнуло в ее голове. Нет: Хеннепин-авеню, 520, Миннеаполис, штат Миннесота, 55403. Банк: «Чейз»; нет: «Первый Государственный». Место работы? Она поставила прочерк. Родственники, друзья, которых следует известить при несчастном случае: Свенсон научил ее, что говорить в таких случаях, и она вписала липовое имя, адрес и номер телефона. Любой звонок попадет прямо к нему.
Далее шли вопросы о физическом состоянии. Что-нибудь тревожит? «Еще как тревожит, – подумала она. – Тонкий след на черепе, в месте, где зацепила пуля. Вечное напряжение в затылке, потому что мне все время кажется, будто за мной охотятся, вот-вот я услышу шаги за спиной, обернусь и увижу...»
– Не получается ответить на вопрос? – весело спросила Уилкокс. – Давайте помогу.
Новый приступ паранойи: Лейси была уверена, что уловила в глазах женщины сомнение. «Она точно знает, что все мои данные – сплошная ложь», – подумала Лейси и улыбнулась:
– Да нет, я уже закончила. – Подписалась: «Алиса Кэрролл» и отдала бумагу.
Уилкокс внимательно прочла написанное.
– За-ме-чательно. – На ее свитере были вышиты котята с клубком ниток. – Пойдемте, я покажу вам, что у нас есть.
Спортклуб был отлично продуман и великолепно отделан, оснащен лучшими тренажерами, имелась длинная беговая дорожка, в классах для аэробики везде были кондиционеры, плавательный бассейн оказался большим, были даже парная и сауна. И в довершение ко всему – уютный бар со спортивными напитками.
– Утром и вечером здесь не пробьешься, – сказала Уилкокс. – А вот и он, – перебила она сама себя и окликнула широкоплечего мужчину, который шел в мужскую раздевалку: – Том, можно тебя на минутку?
Тот остановился и обернулся, мисс Уилкокс призывно замахала рукой. Мгновение спустя она уже представляла их друг другу:
– Том Линч, это Алиса Кэрролл. Алиса пришла потому, что узнала о клубе из твоего эфира, – сообщила ему мисс Уилкокс.
Он приветливо улыбнулся.
– Рад, что мой призыв прозвучал столь убедительно. Приятно познакомиться, Алиса. – Он коротко откланялся, одарил их еще одной улыбкой и ушел.
– Просто красавчик, – вздохнула Уилкокс. – Не будь у меня своего друга, то я бы... впрочем, ерунда. Наши одинокие посетительницы порой безумно влюбляются в него, а он сюда просто позаниматься приходит.
«Спасибо за подсказку, очень даже пригодится», – подумала Лейси, а вслух сказала:
– Прямо как я, – искренне надеясь, что ее заявление прозвучало убедительно.
* * *
Мона Фаррелл одиноко сидела за столиком в ресторане «У Алекса». Шел двенадцатый час ночи, а за стойкой и столиками все еще было полно народу: обычный наплыв посетителей после вечерних представлений. Пианист заиграл «Свободную мелодию», и Мону вновь кольнуло в сердце. Любимая песня Джека.
В голове проплывали слова: «Время способно на многое...»
Мона вдруг осознала, что в последние дни готова расплакаться при любом удобном случае. «Лейси, милая моя девочка, как ты там?» – думала она.
– Думаю, я могу позволить себе подсесть за столик к красивой женщине.
Мона вздрогнула от неожиданности и заметила, как с лица Алекса Карбайна исчезла улыбка.
– Мона, ты плачешь? – обеспокоенно спросил он.
– Нет, тебе показалось.
Он сел напротив.
– Не показалось. Что-то случилось или все то же?
Она попыталась улыбнуться.
– Сегодня утром смотрела новости, сообщили о слабом землетрясении в Лос-Анджелесе. Но землетрясение было далеко не слабое. Одна молоденькая девушка вела машину, не справилась с управлением, и автомобиль перевернулся. Худенькая девушка, волосы темные. Показали, как ее на носилки перекладывали. – Голос Моны задрожал. – На мгновение мне показалось, что это была Лейси. А ведь это вполне могла быть она. Мы-то не знаем, где она. Может быть где угодно.
– Это же была не Лейси? – попытался ее успокоить Алекс.
– Ну, конечно, нет, мне просто уже достаточно узнать о каком-нибудь землетрясении, пожаре, потопе, и все кажется, что Лейси где-то там и с ней что-то случилось. – Она попыталась улыбнуться. – Даже Кит уже не может больше слышать о моих опасениях. Недавно с горы Сноуберд сошла лавина, несколько лыжников попали под обвал. Спасли всех, но я все равно внимательно ловила каждое имя. Лейси любит кататься, с нее станется пойти на лыжах даже в буран. – Она взяла бокал. – Алекс, прости, что вываливаю все на тебя.
Карбайн взял ее за руку.
– Не за что прощать, Мона. Будешь говорить с Лейси, расскажи ей о своих переживаниях. Я к тому, что, может, она хоть намекнет, где находится. Все тебе легче будет.
– Я не должна, этого нельзя делать. Нужно постараться, чтобы она ни за что на свете не догадалась. Ей только хуже будет, если узнает. Мне-то что, у меня есть Кит. Ее семья. Есть ты. А Лейси там одна-одинешенька.
– Поговори с ней, – настаивал Алекс Карбайн. – Она расскажет тебе, а ты сохранишь секрет.
Он нежно погладил ее по руке.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?