Читать книгу "Короли Дрэйквилла. Отступники"

Глава 5

Николас

На улице моросил дождь. Я сел в машину, проехал несколько кварталов и зашёл в магазин, чтобы купить новый телефон. Продавец смотрел на меня с подозрением, другие покупатели тоже косились и перешёптывались. И отнюдь не мой побитый вид стал тому причиной.

Удивительный город. Вроде не маленький, однако слухи здесь разлетаются со скоростью торпеды. И как при таком раскладе правда о мэре не выплыла наружу? Хотя ответ у меня имелся: такие люди, как Вильям, телохранители и прочий персонал местной элиты никогда не сдали бы тех, кто им платит. А мой отец платил более чем хорошо.

Вернувшись в машину, я включил телефон и запустил перенос данных со старого аппарата, который всё же соизволил очухаться, пусть и не сразу. Но его экран мерцал, давая понять, что в сознание он пришёл ненадолго.

Спать всё ещё не хотелось. Когда новый смартфон оповестил о завершении операции, я открыл карту города. Адрес я знал, однако придётся ехать без приглашения. В любом случае вряд ли Га́бриэль обрадуется моему визиту, даже если ждёт. И Вильям прав: затягивать не стоит.

Дорога заняла около часа. Особняк Лангов располагался за городом и напоминал средневековый замок. Над центральной частью массивного строения возвышалась остроконечная башня, по обеим сторонам от которой располагались ещё по две поменьше. Сам дом насчитывал три этажа. Судя по горизонтальной протяжённости здания, количество комнат сильно превышало необходимое.

Внушительную территорию особняка обрамляла высокая ограда из каменной кладки. Прутья кованых ворот были украшены витиеватыми узорами, а по центру красовался большой устрашающий ворон.

И почему все засранцы любят всё огромное?

Я остановил автомобиль напротив этой хищной птицы уже довольно давно. Но, как ни присматривался, не смог обнаружить на воротах ни звонка, ни панели управления. Видеокамеры, конечно, имелись, однако они не давали мне ровным счётом ничего.

Выйдя из машины, я подошёл вплотную к воротам и принялся тщательно их исследовать. И наконец заметил зажатую в когтях птицы крохотную кнопку. Какой придурок приказал выкрасить её в тон сплава? А, ну конечно. Га́бриэль Ланг.

Я нажал на неё и стал ждать. Не было никаких гарантий, что Га́бриэль окажется дома: он мог снова поехать в больницу или отправиться по своим мафиозным делам. Строго говоря, я не знал, чем именно он занимается. Явно не выбиванием долгов. Такие поручения выполняли парни вроде Дилана. Он мало говорил о нюансах своей работы, а о боссах и вовсе молчал. Платили ему вовремя, права не ущемляли – и мы с парнями перестали задавать вопросы, смирившись с его выбором.

Наконец из миниатюрного динамика, расположенного над кнопкой, раздался низкий голос:

– Приветствую. Чем я могу вам помочь?

Мужчина выговаривал слова неторопливо, чётко, даже немного торжественно, и в голове у меня возник образ немолодого степенного дворецкого в идеально сидящем костюме.

Я поздоровался, выдержал небольшую паузу и ответил:

– Мне обходимо поговорить с мистером Лангом. Он дома?

– Вам назначено? – чинно поинтересовался мужчина, проигнорировав мой вопрос.

– Нет, но это важно. Передайте ему, что пришёл Николас Вуд.

– Я узнаю, готов ли мистер Ланг принять вас. Ожидайте.

На том конце «провода» что-то зашипело, а затем воцарилась тишина. Сначала я даже подумал, что дворецкий (или кем бы он ни был) просто разорвал соединение. Однако спустя пару минут шипение вернулось.

– Вы можете войти, но автомобиль оставьте снаружи, – всё тем же важным тоном проинформировал мужчина, и ворота начали медленно открываться вовнутрь.

Дожидаться, пока они распахнутся полностью, я не стал. От ворот до особняка вела асфальтированная дорога, по обеим сторонам которой зеленела идеально подстриженная лужайка. Хоть апрель и перевалил за середину, но для Дрэйквилла такое обилие зелени в это время года было нехарактерно. Ранние сорта, устойчивые к холодам? Вполне возможно. Уверен, Га́бриэль мог себе позволить содержать даже тигра.

Местами росли до тошноты ухоженные кусты. Мрачные серые статуи, старинные фонари, несколько беседок и скамейки разбавляли зелёный ландшафт и создавали своеобразную атмосферу. В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Это место как нельзя лучше подходило Га́бриэлю.

Интересно, Дилан бывал здесь? Почему-то мне казалось, что да. У меня давно создалось впечатление, что боссы его очень ценят.

К парадной двери вела длинная широкая лестница из серого камня. Как только я поднялся, дверь распахнулась и дворецкий – а это действительно оказался дворецкий из старых фильмов – внимательно оглядел меня. На его лице проскользнуло брезгливое выражение, но тут же скрылось за маской показной вежливости.

– Мистер Ланг ожидает вас, прошу следовать за мной.

Интерьер выглядел ещё карикатурнее, чем внешняя отделка. Высокие потолки с лепниной, тёмно-серые стены с картинами и канделябрами, красно-бордовые ковры, массивная мрачная мебель в готическом стиле – всё это сильно давило. Хотелось подойди к окнам и распахнуть тяжёлые плотные шторы, чтобы впустить побольше света. Я не любил тёмные помещения.

Мы поднялись на второй этаж, и дворецкий провёл меня по коридору, стены которого отделали бордовой тканью. «Кровавые» ковры также имелись, и я поморщился. Остановившись перед одной из чёрных дверей, мужчина постучал и, дождавшись разрешения, открыл её.

– Пришёл мистер Вуд, – торжественно доложил он, пропустил меня вперёд и бесшумно удалился.

Панорамное окно во всю стену впускало достаточно света, даже несмотря на не до конца открытые тяжёлые чёрные шторы. И, осмотревшись, я едва сдержался, чтобы не чертыхнуться.

По обеим сторонам от окна возвышались две чёрные статуи рыцарей, облачённых в доспехи. Стена по левую сторону от меня была заставлена высокими книжными стеллажами. По правой же стороне размещались камин, кожаный диван и журнальный столик перед ним. В центре кабинета находился громоздкий стол, за которым в огромном кресле сидел Га́бриэль.

Разумеется, вся мебель тоже была чёрной.

– Смело, – только и сказал Га́бриэль, взглянув на меня.

– Я тебя не боюсь. Со мной случались вещи гораздо хуже.

На его губах заиграла улыбка, однако назвать её дружелюбной язык бы не повернулся. Он изучал меня, не собираясь продолжать диалог.

Пауза сильно затягивалась, и я подошёл ближе. Звук моих шагов съел ковёр, но треск поленьев в камине и вновь зарядивший дождь за окном хоть как-то разбавляли гнетущую тишину.

Решив не ходить кругами, я сразу перешёл к делу:

– Твоего сына опоили ещё до боя. Бэн впал в кому из-за токсического отравления. Скажешь, ты не знал?

– Отчего же? – Га́бриэль откинулся на спинку кресла и с насмешкой посмотрел мне в глаза. – Но откуда мне знать, что ты ни при чём? Может, это ты подмешал яд в напиток или еду.

– Зачем мне это делать?

– Например, чтобы выиграть бой.

– Такие методы не по мне. Я не расстроился бы, даже проиграв. И ты знаешь, что злоумышленник использовал специфический токсин. Как бы я достал его? И как смог бы дать Бэну? Мы с ним не друзья, если ты не в курсе.

– Вот именно. – Взгляд Га́бриэля стал колючим. – Вы не друзья, и я не могу исключить тебя из списка подозреваемых. Если хочешь доказать свою непричастность, тебе придётся сильно постараться. Уже передал друзьям, что теперь вы все под наблюдением?

– Не впутывай их. Они ни при чём.

– Как я могу быть в этом уверен? Вполне возможно, ты действовал не один.

Я подошёл вплотную к столу, опёрся на него ладонями и, подавшись вперёд, произнёс:

– Послушай, Га́бриэль. Я не силён в играх и не собираюсь в них играть. Убегать – тоже. Перестань запугивать меня, это не работает. Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты от них отстал.

– Ну вот, другое дело. С этого и нужно было начинать.

Га́бриэль взял со стола два листка и протянул мне.

– Что это?

– Условия, включающие соглашение о неразглашении. Подпиши, и сможем продолжить разговор. Один экземпляр оставь здесь, второй можешь взять с собой, чтобы случайно не забыть, что случится, если вздумаешь кому-то рассказать.

Я поставил подпись на обоих, сложил один лист и убрал в карман. И не смог сдержать усмешку.

– Значит, ты и правда ждал меня, раз всё уже подготовил.

Га́бриэль встал из-за стола, обошёл его и приблизился ко мне. Выдержать его пристальный въедливый взгляд было несложно. Ни один человек на свете не смог бы заставить меня опустить глаза. Ни один… кроме моего отца.

– Работай на меня, Николас, – произнёс Га́бриэль, закончив нелепую игру в гляделки. – Я наслышан, как ловко вы с друзьями одурачили Гаррисона. Мне бы пригодился такой нестандартный подход. Но раз ты не хочешь втягивать остальных, я позволю тебе самому рассчитаться со мной.

– И что я должен делать?

– Принеси мне доказательства и голову виновного.

– Ты же несерьёзно? Насчёт головы.

– А кто меня знает? – усмехнулся он. – Тот, кто отравил моего сына, бросил мне вызов. И я его принимаю. Победитель уже определён: головы противников я насажу на пики.

– Надеюсь, это метафора, – пробормотал я, и Га́бриэль расхохотался.

Подозрительно, но он не вёл себя как убитый горем отец, чей сын находится на грани жизни и смерти. Скорее, злился, что кто-то посмел оспорить его авторитет, навредив его семье.

– Мэр Вуд явно учил тебя не тому, – сказал он, отсмеявшись.

– Ублюдок меня ничему не учил.

– Тогда пора заняться твоим воспитанием. – Га́бриэль щёлкнул пальцами, повернул голову в сторону книжных стеллажей и громко скомандовал: – Выходи.

Когда одна из секций открылась, явив тайный проход, и оттуда вышел Дилан, я даже не удивился. Но почему-то внутри заскребло неприятное чувство. А только ли выбиванием долгов занимался мой друг?

– Он пришёл просить за тебя, – пояснил Га́бриэль, вновь взглянув на меня. – Тебе повезло с другом, Николас. Дилан за тебя поручился, а ему я доверяю. Вы будете работать вместе. Ты не дурак и наверняка понял, что между отравлением Бэна и клиникой, в которой он сейчас находится, есть связь. Расследованием пропажи токсина займутся профессионалы. Не лезьте в дела клиники, у вас своя задача. Дилан тебе всё объяснит. Сейчас у меня совещание, так что на сегодня вы свободны. Дилан, подожди за дверью. Хочу сказать Нику пару слов наедине.

Ничего не ответив, Дилан покинул кабинет. Как только за ним закрылась дверь, Га́бриэль подошёл так близко, что я почувствовал его дыхание на своём лице, когда он прошептал:

– Я доверяю ему, но не тебе. Если окажется, что ты имеешь отношение к покушению на Бэна, я лично тебя обезглавлю и насажу твою голову на ворота. И это не метафора, Николас.

– Я понял. Но если мне удастся найти виновного, ты кое-что сделаешь, Га́бриэль.

– И что же?

– Публично опровергнешь слухи и принесёшь мне извинения.

Вместо ответа, он снова рассмеялся. А когда я покидал кабинет, в спину мне раздавались громкие аплодисменты.

Дилан действительно ждал за дверью, как и дворецкий. Друг кинул на меня предупреждающий взгляд и наклонил голову в сторону мужчины. Сопровождаемые им, до моей машины мы дошли молча.

– Подбросишь? – спросил Дилан, когда ворота за нами стали закрываться. – Я поехал сюда сразу от Блэйка, пришлось вызвать такси. Заодно расскажу тебе… – Он оглянулся и решил не заканчивать фразу.

– Конечно, – кивнул я.

Служащий Га́бриэля всё ещё пристально смотрел на нас. Казалось, он не сможет спокойно спать, если лично не удостоверится, что мы сели в автомобиль и убрались подальше от собственности его хозяина.

– Кстати, ты снова знаменитость, – протянув мне телефон с открытой вкладкой, съязвил Дилан, когда мы отъехали от особняка.

– Вообще-то, я за рулём. Может, просто расскажешь, что там.

Дилан развернул телефон экраном к себе и с выражением зачитал:

– «Сын мэра Вуда избил сына Га́бриэля Ланга. Первые жаркие подробности скандала с места событий!»

– Дурацкое название статьи.

– Это не статья, а подкаст.

– Грёбаный Уокер, – процедил я.

Так вот почему в магазине и на улице на меня все таращились. После освещения дела Гаррисона подкаст Дэнни Уокера завирусился, а затем он ещё и выпустил с нами эксклюзивное интервью. Неудивительно, что теперь Дэнни считал себя местной звездой. Лучше бы просто продолжал управлять своим клубом. За раскрытие правды или неудобной информации ему рано или поздно кто-нибудь настучит по башке.

– Грёбаный Уокер, – не без удовольствия согласился Дилан. – Но работает оперативно, подкаст вышел аж два часа назад. Однако справедливости ради должен сказать: Дэнни на твоей стороне, а название подкаста чисто для привлечения внимания.

– Ты что, слушал этот бред? – усмехнулся я.

– Конечно.

– Ладно, хрен с ним, с этим Уокером. Лучше скажи: я правильно понял, что образцы этого токсина хранились в клинике, где сейчас лежит Бэн?

– Именно.

– И кто-то украл их?

– Пропали две дозы. Видеокамеры не зафиксировали ничего подозрительного. Га́бриэль считает, что в краже замешан кто-то из его людей. Они не должны ничего понять, поэтому мы с тобой оттянем внимание на себя: опросим друзей и врагов Бэна, помелькаем в тех кругах. Из-за такой шумихи виновник посчитает, что в краже и отравлении подозревают кого-то из знакомых Бэна. Воришка ослабит бдительность, но настоящим расследованием займутся профессионалы, нам в это лезть не надо.

Я покосился на Дилана: он с невозмутимым видом смотрел на дорогу. Не знаю, когда и зачем друг решил отрастить волосы, но каштановые пряди уже молили о контакте с ножницами. Однако этому засранцу всё было к лицу. Всё, кроме лжи и недомолвок. Я ненавидел, когда он что-то скрывал от нас или врал.

– И каким образом Га́бриэль замешан во всём этом? – не пытаясь замаскировать раздражение, спросил я. – Как он связан со спецслужбами?

– Уверен, что хочешь знать, Ник? Если расскажу, пути назад для тебя не будет.

Усмешка тронула мои губы.

– Намекаешь, что те, кто знает правду о твоих боссах, могут освободиться, только покинув мир живых? Поэтому ты продолжаешь работать на них?

Я вновь взглянул на него, и Дилан как-то странно посмотрел в ответ. Кажется, вопросы попали в точку.

– Тогда почему они называют себя коллекторами? Это же натуральная мафия из чернушных фильмов.

– Всё не так, Ник. Но ты уверен, что хочешьзнать?

– А просто рассказать мне и не доложить своим боссам ты не можешь?

– Не могу.

Его тон был настолько серьёзным, что так и подмывало ещё раз посмотреть ему в глаза. Сейчас, да и в кабинете у Га́бриэля, поведение Дилана абсолютно не вязалось с тем разгульным образом жизни, который он вёл больше года. Притворялся? Но зачем?

– И всё же я рискну. Удиви меня. Хотя вряд ли за этим кроется интересная история, наверняка дело во взятках и…

– Га́бриэль работал во внутренней разведке, – резко перебил Дилан.

Когда до меня дошёл смысл фразы, я чуть не выпустил руль. Съехав на обочину, развернулся к Дилану и уставился на него.

– Ты шутишь? Разве бывший агент может стать мафиози? И каким образом он успел и в разведке поработать, и нелегальную империю сколотить? Ему всего сорок пять, и он не получил свой бизнес в наследство.

– Агентом после службы в армии он проработал несколько лет, а почему ушёл на «другую сторону», я точно не знаю. Но думаю, дело в Агате. Его карьера закончилась после их свадьбы, вряд ли это простое совпадение. Га́бриэль единственный вернулся с опасного задания, все остальные погибли. Ещё и Агата забеременела. И тогда он вышел из игры. Точнее, ему позволили. А сколотить империю, как ты выразился, не заняло много времени, учитывая его навыки и капиталы Рика и Хантера. Втроём они быстро развернулись, и уже через год не только выдавали займы под большие проценты, но и стали обеспечивать защиту тем, кто обращался к ним за помощью. Разумеется, эту услугу они тоже оказывают за деньги. Но я бы не назвал их мафией.

– И кто же они, по-твоему?

– Люди, имеющие очень большой вес в этом городе.

– Ладно, – я усмехнулся, – с этим разобрались. Но ты не объяснил, как Га́бриэль связан со спецслужбами.

– Он больше не работает на них, однако сотрудничать с ними никогда не прекращал. Рискну предположить, что при увольнении ему и поставили такое условие. Га́бриэль снабжает их информацией, прикрывает их агентов и может действовать там, где их сотрудники не рискнут пересечь черту. Вспомни Призраков, какое-то время они работали на Федеральную службу контроля над преступностью. Разумеется, неофициально. Хотя Ян делает это до сих пор. Такие конторы не мараются о грязь. За них это делают другие люди.

– А в чём выгода Га́бриэля?

Дилан оторвался от созерцания пейзажа за лобовым стеклом и посмотрел на меня.

– Считаешь, разработка и испытание токсина случайно проходили в том числе и под контролем Вильяма? Он человек Га́бриэля. Разве надо объяснять, какую власть даёт даже простое знание о таких разработках?

Нет, Ди, ошибаешься: Вильям —двуличный тип, руководствующийся только своей выгодой.

– То есть бывшие начальники раздвигают для Га́бриэля границы?

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Дилан. – Поспи днём. Ночью сгоняем в клуб, посветим лицами. Возможно, заодно получится что-то выяснить. Не факт, что подозрения Га́бриэля насчёт причастности его людей к краже верные. Если за неделю не будет никаких результатов, позвонишь Призракам. Думаю, Га́бриэль разрешит их привлечь, только нужно поставить его в известность заранее, чтобы не возникло недопониманий. У них есть опыт в подобных делах, и они умеют хранить секреты. Мэтта, Тайлера и Блэйка лучше не втягивать. Нечестно заставлять их рисковать и разгребать наши проблемы.

С последним утверждением я был полностью согласен, но…

– Почему звонить Призракам должен я?

– Раз мы теперь напарники, то на правах старшего я буду давать тебе задания.

– Ну ты и гад.

– А ты сомневался? – Дилан усмехнулся и резко перевёл тему: – Значит, Дейзи. И как тебя угораздило?

– Мы не вместе.

– Но ты бы хотел. – Он покрутил пальцем в воздухе, и его улыбка приобрела издевательский оттенок. – Может, обратишься за советом к Кристалл?

– Не собираюсь выслушивать нотации от девушки Блэйка.

– Зря. У неё талант вправлять мозги.

– По тебе заметно. – Я окинул его оценивающим взглядом. – Сейчас ты ведёшь себя настолько нормально, что становится жутко.

– Кому? Тебе? Не смеши меня. По части жути ты у нас главный.

– И всё же. Как ей удалось до тебя достучаться?

– Ей и не пришлось, – сказал Дилан, однако мне показалось, что он чего-то недоговаривает. – Я специально создал такой образ и поддерживал его в течение года. Это моё прикрытие.

– По приказу Га́бриэля?

– Не назвал бы это приказом, скорее, это был совет. Прожигателя жизни никто не воспринимает всерьёз. А когда тебя недооценивают, легко собирать информацию.

– Выходит, ты не только долги выбивал?

Дилан склонил голову набок, как бы соглашаясь, и я вздохнул.

– Получается, нам ты тоже врал.

– Просто кое о чём умолчал. Я же говорил тебе, Ник: узнав правду, ты не сможешь от этого отмахнуться. Не Га́бриэль, Рик или Хантер тебя не отпустят, а совсем другие люди.

Неприятное предчувствие зародилось внутри, и я уточнил:

– А ты вообще имел право мне всё это рассказывать?

– Разумеется. Формальности ради я должен был спросить твоего согласия, однако Га́бриэль и кое-кто ещё давно решили, что ты будешь полезен в одном деле. Они бы сами пришли к тебе и предложили сделку, от которой ты вряд ли бы отказался. Это не связано с отравлением Бэна. Но раз уж ты сам вляпался, то заодно поможешь разговорить его врагов. У тебя больше шансов втереться к ним в доверие: это ведь ты отправил Бэна в нокаут. А его друзей я возьму на себя.

– Погоди. – Я нахмурился. – Насчёт врагов и друзей всё понятно, но почему Га́бриэль считает, что я буду полезен в чём-то ещё? Это ты у нас закончил полицейскую академию.

– Не закончил, – холодно возразил Дилан. – Но, если ситуация выйдет из-под контроля, моих навыков хватит на двоих, ты можешь просто рядом постоять.

– Кто угодно может изображать памятник. Почему именно я?

– Потому что ты – Вуд. И позже поможешь разобраться с мэром.

– Разобраться? Моего отца хотят убить?

Дилан коротко рассмеялся.

– Знаю, ты не расстроился бы, – кивнул он. – Но, думаю, и его вид в наручниках тебя вполне устроит. Ладно, поехали уже. Мне нужно покормить Снежка, иначе из милой кошечки она превратится в монстра: утром так торопился, что забыл насыпать ей корм.

Арест? Они настолько уверены в своих возможностях? Если бы мэра можно было привлечь к ответственности на законных основаниях, я давно сделал бы это. Но он стряхнёт с себя все обвинения, как пылинку с пиджака. А узнав, что я поспособствовал этому, устроит мне настоящий ад.

Однако я там уже бывал.

И если существует хоть малейшая вероятность остановить этого волка в овечьей шкуре, нужно ею воспользоваться. Даже если ничего не выйдет, цена за попытку не настолько велика, чтобы я не мог её заплатить.