Электронная библиотека » Мэрион Брэдли » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Кровавое солнце"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:50


Автор книги: Мэрион Брэдли


Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

2

Они выпили еще по одной, затем еще и еще; потом Раган извинился, сказал, что у него назначена встреча в Миссии, и если он опоздает, сорвется важный заказ – и откланялся. Когда тот скрылся за дверью, Кервин недовольно уставился на Эллерса, от которого – в смысле выпивки – не отставал ни на шаг. Разве так представлял он себе первый вечер на планете, образ которой столько лет жил в его памяти? Чего он хочет, он сам толком не понимал; но уж точно не торчать всю ночь в портовом баре, тупо накачиваясь вином.

– Послушай, Эллерс…

В ответ донеслось негромкое сопение. Эллерс свесил голову на грудь и моментально отрубился.

Подошла полненькая даркованская официантка, чтобы в очередной раз – Джефф уже со счету сбился, какой именно – наполнить бокалы, и бросила на Эллерса профессиональный взгляд, в котором привычная готовность ко всему смешивалась с искренним разочарованием. Склонившись над столом налить вина, она искусно задела плечо Кервина. Свободное платье ее было расстегнуто у ворота, и взгляду открылась ложбинка между грудей, а в ноздри ударил знакомый сладковато-дымный аромат, пропитывающий одежду и волосы девушки. Глубоко внутри задрожала в резонансе какая-то струнка, но тут он поднял глаза и встретил напряженно-пустой взгляд.

– Нравится, большой человек? – хрипловато проговорила официантка; терра-стандарт в устах ее звучал грубо и сбивчиво, не то что мелодичный родной говор. – Нравится Лоуми, большой человек? Пойдем со мной. Я хорошая и теплая, тебе понравится…

Кервин ощутил во рту кислый осадок, и дело было не в одном скверном вине. На Земле или на Даркоувере – эти девицы в барах все одинаковы.

– Пойдем? Пойдем?

Сам толком не сознавая, что делает, Кервин стиснул угол стола и медленно поднялся на ноги; стул за ним с грохотом опрокинулся. Сверкая глазами сквозь задымленный воздух, он грозно навис над девушкой, и с языка его хлынули слова давно забытого наречия:

– С глаз моих прочь, дочь горной козы, и укрой срам свой! Негоже распутничать с теми, кто мир твой ни в грош не ставит!

У девушки перехватило дыхание; она судорожно стиснула у ворота платье и согнулась в три погибели. «З'серву, шайа», – сорвалось с ее онемевших губ; внезапно ее затрясло в рыданиях, и она пулей метнулась прочь из зала. Казалось, в воздухе на мгновение зависли всхлип и сладковатый аромат, и тут же рассеялись.

Одеревеневшими пальцами Кервин вцепился в угол стола; его шатало. «О Господи, ну нельзя ж так нажираться! И что за дьявольская чушь вдруг из меня полезла?»

Он был совершенно сбит с толку. И что это он так напустился на бедную девочку, перепугал до полусмерти? К великим праведникам он себя ну никак не относил; так с чего это вдруг всколыхнулась в нем кровь каких-то далеких пуританских предков? С чего бы это вдруг он восстал во гневе и смешал бедную девочку с грязью? И… Боже правый! А на каком это языке он изощрялся? На терра-стандарте? Вряд ли. На городском жаргоне? Никак не вспомнить. Память удержала только слабую тень бушевавшего минуту назад шквала эмоций, слова канули в Лету.

И что это, черт побери, на него нашло? Кервин бросил взгляд на Эллерса; тот был уже в полном отрубе. «Не пора ли делать ноги? – мелькнула мысль, – да побыстрее, пока еще в состоянии».

Он нагнулся к Эллерсу и потряс за плечо, но тот даже не шевельнулся. Даркованские напитки – крепкое зелье; Эллерс же влил в себя столько, сколько Раган и Кервин вместе взятые. Куда б его ни занесло, Эллерс всюду оставался верен себе. Кервин пожал плечами, поудобней пристроил ноги приятеля на стуле, который сам только что освободил, и нетвердой походкой направился к выходу.

Воздух. Свежий воздух. Самое то, что надо. А потом, пожалуй, не мешало бы и в Миссию вернуться. Или, по крайней мере, в Земной сектор; там он хотя бы понимает, как себя вести.

Низко над улицей висел недовольный, налитый слезами глаз солнца. Темно-лиловые, фиолетовые тени укутывали дома в уютный полумрак. Улицы стали более оживленными; появились дарковане в шелковых цветастых рубашках и коротких штанах, даркованки, до бровей укутанные в меха. А вот мимо проскользнул кто-то высокий, невидимый под серым плащом с капюшоном, сплетенным из отблескивающих металлом колец; но фигура явно нечеловеческая.

Кервин замедлил шаг и поднял взгляд на пламенеющий небосвод – и тут на глазах у него солнце скатилось за горизонт, а небо стремительно заволокла тьма; тьма, подобная огромным мягким крыльям, сложившимся и укрывшим светило, во мгновение ока наступившая ночь, давшая имя планете. По черному бархату неба раскинула ослепительный блеск диадема из крупных белых звезд, в которую, словно два рубина, были несимметрично вправлены небольшие луны.

Кервин замер столбом посреди улицы, задрав голову к небу, и глаза его влажно блестели, и он не стыдился этих слез. Значит, это не было наваждением. Он снова дома. Он опять увидел, как стремительно чернеет красное небо, и в черноте загорается звездная диадема. Он так и стоял до тех пор, пока вдруг ощутимо не похолодало, а звездный блеск подернулся пеленой ночного тумана. Тогда Джефф медленно продолжил путь. Сигнальные огни на крыше Миссии служили надежным ориентиром из любой точки Торгового города, и Кервин нехотя двинулся в направлении порта.

С ума у него не шла девушка-даркованка, которую он так странно вдруг взял и отверг. Радушное и жаждущее услужить создание – чего еще, казалось бы, можно желать в первый вечер по возвращении домой?

Он ощутил странный беспокойный зуд; некая толком не сформулированная проблема настоятельно требовала решения. Возвращение домой? Домой – это значит к своим. На Земле он не чувствовал себя дома; бабушке с дедушкой сам по себе он не был нужен – только как замена Джеффу Кервину-старшему. А в космосе? Пожалуй, самым близким другом ему следовало считать Эллерса; а кто такой, собственно, Эллерс? Натуральный космический бомж. Межпланетный летун во всех смыслах. Ни с того, ни с сего Кервину прямо посреди улицы остро захотелось ощутить корни, почувствовать себя среди своих – то, в чем ему до настоящего времени все упорно отказывали. Призрачным, неотвязным эхом в ушах его зазвучали собственные, сказанные с самоуничижительной иронией слова: «А я-то надеялся, будто сын и наследник…»

Именно эта фантазия заманила его на Даркоувер; мечта, что наконец ему удастся отыскать корни и приникнуть к ним. Иначе зачем он подавал рапорт о переводе с последней планеты, из системы Вольфа? Интересной работы у него там было по горло, женщин – хоть отбавляй, приятелей и того больше, а приключений на собственную задницу – так просто немерено. Ан нет, все время где-то глубоко сидело и неотвязно зудело одно и то же: вернуться домой; на Даркоувер.

И вот теперь, когда он вернулся, когда снова увидел, как стремительно опускается тьма и вспыхивают звезды, – неужели этим все и кончится? Может, действительно мать его была обычной портовой девкой – такой же, как только что неуклюже пыталась заигрывать с ним? А отец… что ж, как справедливо заметил Раган, отец хотя бы подсуетился оформить на него имперское гражданство.

Ладно, он все равно размотает эту ниточку до конца. Выяснит, кто была его мать, почему отец отдал его в приют, как и где умер… А потом…

Ночной туман тем временем сгустился, и уже начинал моросить мелкий ледяной дождь; днем было настолько тепло, что у Кервина совершенно вылетело из головы, как быстро в это время года яркие звезды скрываются за пеленой слякотного тумана. Джеффа зазнобило, и он ускорил шаг.

По краю площади, примыкающей к космопорту, выстроился длинный ряд всевозможных кафе и ресторанчиков; Кервин забрел в первый попавшийся. Отгородившийся от ночной непогоды толстыми стенами и мягкими уютными занавесями, ресторанчик, как и недавний бар, не производил впечатления ни чисто даркованского, ни совсем уж земного. Среди посетителей можно было увидеть как портовых служащих в форме, так и даркован. В тусклом свете все лица представлялись размытыми пятнами, и Кервин не стал искать знакомых с «Короны юга». В ресторанчике пахло едой, даркованской едой, и у Кервина потекли слюнки. Вот, оказывается, в чем дело: он проголодался.

Он примостился у стойки и заказал ужин, а когда заказ принесли, с наслаждением впился зубами в жестковатое мясо. Поблизости неторопливо трапезничали двое даркован, одетых побогаче большинства местных Жителей – в цветастых плащах и высоких сапогах; на поясах блестели драгоценные камни, а ножны кинжалов были украшены резьбой. У одного из них шевелюра отсвечивала огненно-рыжим, и Кервин недоуменно приподнял брови: вообще-то, дарковане были смуглой и темноволосой расой, и в детстве Кервин нередко ловил на себе недоуменные взгляды – даже в Торговом городе. В приюте его называли Талло, Рыжим; но даркованские нянечки и воспитательницы, прослышав об этом, так сурово наказывали несдержанных на язык, что уже тогда он не мог не задуматься. Каким-то образом у него сложилось впечатление – хотя даркованскому персоналу запрещалось рассказывать детям о местных суевериях – что с рыжими волосами связаны какая-то дурная примета или табу.

За годы, проведенные на Земле – может, потому что там рыжие волосы далеко не в диковину – воспоминание об этом как-то стерлось… Кстати, не исключено, этим и объясняется поведение Рагана: если рыжие волосы тут такая редкость, а у тебя есть приятель – рыжий, то, завидев издали огненную шевелюру, нетрудно решить, что это как раз он и есть.

Громкоговоритель на стене шумно прокашлялся и объявил металлическим голосом:

– Внимание, внимание! Всем, у кого запаркован транспорт на взлетном поле, явиться во Второй отдел. Все авиарейсы на сегодня отменяются. Повторяем: отменяются. «Корона юга» отбывает по расписанию; немедленно освободить взлетное поле от всего личного авиатранспорта. Повторяем…

Один из сидевших неподалеку от входа выразился кратко, но энергично, натянул разукрашенную золотым шитьем шапочку с козырьком и, тяжело ступая, исчез в пелене дождя. По ресторанчику пронесся порыв пронизывающего ветра, и ближайший к Кервину даркованин со смешком сказал своему сотрапезнику:

– Эса соу вхалле Терра акуалле…

Второй покосился на Кервина и произнес что-то еще более оскорбительное на городском диалекте.

Джеффа затрясло. С раннего детства и до зрелых лет он так и оставался по-ребячески чувствителен к оскорблениям. На Земле он был даркованином, чужаком, диковиной; здесь, на Даркоувере, он вдруг почувствовал себя землянином. И события дня прошедшего как-то не очень способствовали смягчению его права. Но он сдержал ярость и только проронил, обращаясь к пустому табурету по левую руку:

– Болотный кролик захлебнется под дождем, если только у него не хватит мозгов держать рот на замке.

Даркованин резко отодвинул стул и развернулся к Кервину, сшибив со стола свой стакан. Громко дзенькнуло разлетевшееся стекло, что-то испуганно проблеял официант – и все головы вокруг повернулись в их сторону. Кервин настороженно сполз со вращающегося табурета. Теперь он словно бы наблюдал за сценой со стороны, причем в изрядном замешательстве. Хорошенькая устанавливается традиция – что ни бар, то скандал; похоже, банкет по случаю возвращения блудного сына кончится тем, что его отволокут в местную каталажку и впаяют срок за пьяный дебош.

Затем второй даркованин схватил своего сотрапезника за локоть. Взгляд того медленно поднялся и остановился на рыжей шевелюре Кервина, отливающей огнем в свете настенной лампы.

– Комъин! – вырвался у даркованина сдавленный возглас.

«А это что еще значит, черт побери?» – мысленно поинтересовался Джефф.

Забияка затравленно метнул взгляд на своего спутника, но сочувствия в лице того не нашел. Он потоптался на месте, отступил на шаг, прикрыл рукой лицо и пробормотал что-то неразборчивое; потом рванулся к выходу – неуверенно, словно лунатик, уворачиваясь от встречных столов, – и нырнул в дождь.

Только сейчас Кервин обратил внимание, что все вокруг не сводят с него глаз; он сумел, не мигая, выдержать пристальный взгляд официанта, и тот в конце концов удалился по своим делам. Джефф опустился обратно на табурет и отхлебнул из чашки, в которую был налит местный эквивалент кофе – содержащий кофеин и напоминающий по вкусу горький шоколад; напиток успел остыть.

Оставшийся рыжеволосый даркованин поднялся из-за стола, подошел к Кервину и опустился на соседний табурет.

– Кто вы такой, черт побери?

Вопрос был задан на портовом жаргоне, но даркованин изъяснялся на нем неуверенно, с усилием выговаривая каждое слово. Кервин со вздохом отставил чашку.

– Фигли-Мигли, мастер сглаза, очень древнее божество, – представился он. – И каждое столетие лежит на памяти невыносимым грузом. Отвали-ка лучше, а то мигом наведу порчу, как на твоего приятеля.

Рыжеволосый усмехнулся – не без издевки и весьма недружелюбно. Похоже, он был примерно одного возраста с Кервином.

– Никакой он мне не приятель, – сказал даркованин, – но и вы явно не тот, кем кажетесь. Похоже, его бегство удивило вас сильнее всех в этом заведении. Дело в том, что он подумал, будто вы из моих родичей.

– Ваша мать, часом, не из Ирландии? – вежливо поинтересовался Кервин. – Нет? Тогда извините. Что до меня, то я происхожу из древнего и знатного рода человекоящеров с Арктура.

С этими словами он взял со стойки чашку и снова приник к густой холодной жиже. Несколько секунд он чувствовал на себе недоуменный взгляд рыжеволосого; наконец тот отошел, пробормотав под нос: «Землянин!» – таким тоном, что одно это слово прозвучало как оскорбление.

Теперь, когда было уже поздно, Кервин пожалел, что не ответил повежливей; его так и подмывало броситься за даркованином и потребовать объяснений. Останавливало только ясное осознание того, чем это, в лучшем случае, кончится: очередным щелчком по носу. Он оставил на стойке несколько монет и снова вышел в ледяную слякоть.

Звезды исчезли. Было темно и холодно, громко завывал ветер, и каждый шаг требовал изрядных усилий. Кервина тут же начал бить озноб. Ну почему он вырядился в одну тоненькую рубашку, почему не купил ничего теплого… Черт побери, так ведь купил! Одеяние, может, и несколько экстравагантное, но на таком ветру – самое то, что надо. Онемевшими пальцами он развернул сверток, извлек отороченную мехом накидку, набросил на плечи и поплотнее укутался.

Мягкая гибкая замша надежно защищала от ветра; мех приятно ласкал кожу. Завидев ярко освещенный вестибюль отеля «Небесная гавань», Кервин вспомнил, что так и не явился в Миссию и, соответственно, не получил ордера на жилье; теперь надо было искать, где переночевать. Почему бы не поинтересоваться насчет свободных номеров прямо в «Небесной гавани»? Он пересек вестибюль и направился к табличке «Регистрация».

– Вам туда, – на мгновение подняв голову, буркнул дежурный и снова углубился в регистрационную книгу.

Изумленный Кервин дернулся было возразить – неужели в Гражданской службе позаботились заранее забронировать ему номер? – но только пожал плечами и отправился к указанной двери.

За нею оказалась просторная комната с длинным столом посередине; тут и там стояли непривычной формы кушетки и диваны; в камине горел огонь. За большим окном царила ночь, и в черном стекле отчетливо отражался Джефф Кервин-младший: высокий, с мокрыми свалявшимися рыжими прядями, с замкнутым лицом одиночки-интроверта; искатель приключений, которого все почему-то словно сговорились приключения-то и лишить. На вороте у зеркального двойника поблескивало золотое шитье; у Кервина начисто вылетело из головы, что на нем накидка. До боли знакомое лицо, незнакомый наряд… Кервин вздрогнул, ощутив укол некоего смутного воспоминания.

Так вот в чем дело! Очевидно, увидев даркованский наряд, дежурный регистратор принял Кервина за кого-то другого. Пожалуй, это объясняло все. Итак, на Даркоувере, в Торговом городе у Кервина есть двойник или почти двойник – тоже рыжеволосый, тоже высокий, обладающий таким внешним сходством, что нетрудно попасться на удочку, если пристально не вглядеться.

Что там лепетал тот даркованин в ресторанчике? «Комъин». Может, так зовут его двойника? «Комъин», – мысленно проговорил Кервин. Что-то смутно знакомое чудилось в этом сочетании звуков.

– Что-то ты рано сегодня, комъин, – прозвучал за спиной девичий голос; Джефф развернулся и увидел ее.

В первое мгновение ему показалось, будто это земная девушка – из-за золотисто-рыжих волос, собранных на затылке в тугой узел. На ней был распахнутый плащ, а под ним – простое платье, облегающее стройную фигурку. Пялиться в общественном месте на даркованскую девушку – оскорбление, наказуемое смертью (если поблизости есть родственники, которые не преминут оскорбиться) – но эта, весело улыбаясь, смотрела прямо в глаза Кервину. Поэтому, даже по некотором размышлении, Джефф остался при том же мнении.

– Как вы сюда попали? – поинтересовалась девушка. – Мы же, кажется, договаривались прийти все вместе.

Щеки Кервина вспыхнули жаром, и камин тут был ни при чем.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я… не думал, что это частная комната. Меня направили сюда – вероятно, по ошибке. Я немедленно уйду.

Девушка изумленно уставилась на него; улыбка ее померкла.

– Что вы имеете в виду? Нам же столько всего надо обсудить… – Она осеклась на полуслове и неуверенно произнесла: – Но вы… или я ошиблась?

– Вы или не вы, но кто-то точно ошибся… – начал было Кервин, но осекся. Девушка говорила не на терра-стандарте и не на жаргоне Торгового города. Она говорила на языке, которого он не слышал ни разу в жизни – и, тем не менее, он прекрасно понимал ее; в первые мгновения диалект показался настолько знакомым, что Кервин и внимания не обратил, что они говорят на неизвестном языке.

Девушка остолбенело замерла, приоткрыв рот.

– Всемогущий Алдонай! – вырвалось у нее. – Кто же вы такой?

Кервин собрался было представиться; но тут им снова овладел тот же гневливый бес, которого ему в присутствии красивой девушки удавалось пока держать в узде. Ну и тип, должно быть, этот его загадочный двойник!

– Что, не узнала еще? – отрывисто поинтересовался он. – Я же твой старший брат Билл, позор семьи; сбежал из дому в шесть месяцев и все это время был в плену у пиратов. Продолжение в следующем выпуске.

Она непонимающе мотнула головой, и Кервин догадался, что вряд ли она может оценить сарказм – тем более, скорее всего, на незнакомом языке.

– Но… разве вы не один из нас? – поинтересовалась она все на том же загадочном наречии, которое Кервин понимал, если не слишком напрягался. – Может, из Потаенного города? Кто вы такой?

Джефф раздраженно оскалился; эта идиотская игра его уже порядком утомила. «Скорей бы уж, что ли, – мелькнуло у него, – появился тот тип, за которого она меня принимает; тогда можно было б хоть дать ему по морде».

– Послушайте, девушка, вы меня с кем-то путаете. Ничего я не знаю об этом вашем Потаенном городе – наверно, он слишком хорошо затаился… На какой, кстати, планете? Вы ведь не с Даркоувера?

Если раньше она была просто изумлена, то теперь ее как громом поразило.

– Но вы же понимаете меня! Послушайте, – перешла она на городской диалект, – нам надо хорошенько во всем разобраться. Тут что-то очень странное. Где бы мы могли поговорить?

– Чем плохо здесь и сейчас? – поинтересовался Кервин. – Послушайте, меня тут, конечно, давно не было, но кое-что я еще помню. Я неплохо знаю местные законы, и мне совершенно не улыбается, чтобы в первые же двадцать четыре часа по возвращении мне привесили покушение на убийство – если у вас вдруг окажутся какие-нибудь чувствительные родственники мужского пола. Если вы, конечно, даркованка.

Личико, напоминающее какого-нибудь сказочного персонажа, эльфа или фею, скорчилось в удивленной гримасе.

– Не могу поверить. Похоже, вы действительно не знаете, кто я. Но это и не важно.

– Для меня важно, – сухо произнес Кервин. – Хотя бы просто ради смеха: скажите, как вас зовут и за кого вы меня приняли – и я тут же удалюсь; не буду мешать вашему… рандеву.

– Но так нельзя, – сказала девушка.

На личике у нее застыло какое-то непонятное выражение, то ли удивления, то ли потрясения – можно подумать, Кервин заявил, что ему остается жить только час. Похоже, за сегодняшний вечер у него развилась премилая способность – до полусмерти пугать людей, безо всякого злого умысла, просто так. Нет, если этот его загадочный двойник появится-таки, Кервин обязательно даст ему по морде – для профилактики, из общих соображений.

– Пожалуйста, не уходите, – проговорила девушка. – Если бы здесь был Кеннард…

– Тани! – прервал ее хриплый басовитый голос.

«Похоже, мир окончательно сошел с ума, – думал, разворачиваясь к новоприбывшему, Кервин. – Интересно, увижу я сейчас свое зеркальное отображение?» Зеркального отображения он не увидел; вновь пришедший был, как и девушка, высок, светлокож, с густой золотисто-рыжей шевелюрой. В первое же мгновение Джефф проникся к нему инстинктивной неприязнью – даже прежде чем узнал в нем рыжеволосого из бара.

Достаточно было одного взгляда – и рыжеволосый скорчил такую мину, будто вот-вот заголосит о вопиющем нарушении приличий.

– Остер, – торопливо произнесла девушка, – я только хотела…

– Землянин!

– Я подумала, это кто-то из наших.

– Это человекоящер с Арктура, – сердито покосился на Кервина Остер. – По крайней мере, так он мне сам сказал.

Затем он обрушил на девушку целый поток слов – скорее всего, на том же загадочном языке, но столь стремительно, что Кервин не понимал ни звука. Впрочем, понимать было и не обязательно: достаточно было слышать тон. Рыжеволосый был страшно разозлен.

– Ну не надо, Остер, не надо, не так все мрачно, – вмешался густой, рокочущий бас. – А ты, Таниквель, прекращай дразниться. – В комнате появился еще один человек, тоже рыжеволосый. Но в его огненной шевелюре мелькали седые пряди, и он сильно сутулился, словно под грузом лет. Глаз его почти не было видно под кустистыми бровями – настолько густыми, что это граничило с противоестественным. – Меня зовут Кеннард, – представился он, – я третий в Арилиннской башне. А из какого Гнезда вы? Кто у вас Хранительница?

Кервин был уверен, что тот так и сказал: «Хранительница».

– Обычно меня выпускают гулять одного, – сухо отозвался он.

– Ошибочка вышла, Кеннард, – издевательски произнес Остер на портовом жаргоне. – На самом деле наш друг… э-э, крокодил с Арктура; по крайней мере, по его словам… Очевидно, он – землянин.

– Но это невозможно! – воскликнул Кеннард.

Джефф решил, что атмосфера становится слишком уж напряженной.

– Глубоко сожалею, – начал он и к собственному удивлению осознал, что обычный вежливый оборот приобрел буквальный смысл. – Я действительно землянин. Но детство мое прошло на Даркоувере, и я привык считать эту планету своим домом. А теперь прошу прощения, если помешал. Доброй ночи, и прощайте.

– Заяц-трусишка! – еле слышно буркнул под нос Остер; или что-то в этом роде.

– Подождите, пожалуйста, – произнес Кеннард; Кервин, уже на полпути к двери, обернулся. – Если вы располагаете некоторым временем, я хотел бы поговорить с вами.

Джефф покосился на Таниквель и уже готов был уступить; но стоило перевести взгляд на Остера – и это решило дело.

– Спасибо, – вежливо отозвался он, – но я уже опаздываю. Прошу прощения, если помешал веселью.

Остер, брызжа слюной, выпалил что-то неразборчивое.

– Да осветят луны ваш путь, – церемонно поклонился Кеннард.

Таниквель ладошкой зажала рот и замерла изваянием, глядя на Кервина широко раскрытыми золотистыми глазами. Тот замялся, борясь с искушением потребовать объяснений; но возможность пойти на попятный и сохранить при этом лицо он уже упустил.

– Доброй ночи, – повторил он, и тяжелая дверь, закрываясь за ним, громко хлопнула; признание своего поражения почудилось ему в этом хлопке… и предчувствие того, что это еще только начало.

Мелкая ледяная морось сгустилась в зябкий, пронизывающий до костей туман. Кервин поплотнее укутался в накидку и только тут обратил внимание, что она до сих пор на нем. «Боже мой, – промелькнула мысль, – не удивительно, что девушка так была ошеломлена, когда я заявил, что землянин. Должно быть, я смахивал на настоящего психа».

Над темными обледеневшими улицами, скрывая луны и звезды, вихрился густо-лиловый туман, и пахло от него опьяняюще-свежо. Причудливым светящимся деревом проступало через туман здание Миссии, и Кервин понимал, что там его ждут только тепло и уют безо всяких неожиданностей; не исключено, Эллерс уже пришел в себя и, обнаружив, что остался один, вернулся в Миссию.

За кого б его тут ни принимали, хуже не будет, если он еще немного побродит по городу. Господи Боже, это ведь его родная планета! Здесь он родился. Здесь жил. Он не какой-нибудь наивный землянин-космофлотчик, которому строго-настрого наказали: ни шагу из туристского квартала. Он знает город – когда-то знал, по крайней мере – и местный язык. «Оставьте со мной ребенка до семи лет, а потом пускай забирает его кто угодно». Этот суровый древний святой знал, что говорил. Кстати, землянин. Ergo, Кервин – даркованин. И всегда им будет. Он вернулся домой, и, в первую очередь, надо бы хорошенько осмотреться.

На улицах почти никого не было; изредка навстречу попадались закутанные в мех фигуры, сгорбившиеся под напором пронизывающего ветра. С громким топотом Кервина обогнало какое-то крошечное создание – и одного брошенного снизу вверх взгляда зеленых глаз, за которыми светился человеческий разум, было достаточно, чтобы рука Кервина бессознательно дернулась в защитном жесте; ибо кирри – странные существа, они живут электрической энергией и вырабатывают электростатические поля, так что по неосторожности можно схлопотать очень сильный, почти смертельный удар током.

Дрожащая от холода девушка, кутаясь в тонкую меховую накидку, с надеждой бросила на Кервина взгляд и что-то пробормотала, но не на портовом жаргоне, а на языке Старого города, на котором он умел говорить, когда на терра-стандарте еще и двух слов связать не мог (Э, откуда вдруг он это вспомнил?), и Кервин нерешительно замедлил шаг, тронутый грустным взглядом девушки и тем, как она непохожа на официантку из бара; но тут она подняла глаза на его рыжую шевелюру, выдохнула что-то неразборчивое и метнулась прочь.

Джефф медленно зашагал через площадь, смакуя незнакомые запахи и звуки. Он остановился у лотка, где пожилая женщина торговала жареной рыбой; рыба швырялась в громко шипящее прозрачное зеленоватое масло, но под жаровней не было и намека на огонь. Торговка подняла голову, разразилась речью на городском жаргоне – слишком обильно уснащенной сленгом, чтобы Кервин что-то понял – и вручила ему рыбину на зеленом листе. «Интересно, – мелькнула и тут же скрылась мысль, – откуда они берут зеленые листья?» Он выложил на лоток несколько монет, и торговка испуганно отшатнулась; в ее неразборчивом лопотании ему снова почудилось это загадочное слово: «Комъин».

Вот ведь дьявольщина! Ну сколько можно людей пугать? Хоть в космопорт возвращайся. Может, все дело в экзотическом наряде? Джефф с радостью снял бы накидку, но одетым по-земному… ну, в общем, шляться в одиночку по Старому городу – это не безопасно.

Ага, вот он и признался! Именно о таком маскараде на самом-то деле он и думал, покупая накидку.

Но слишком уж на него глазели. Он развернулся и направился в обратный путь, ориентируясь на огни здания Миссии. Было уже очень поздно; на мостовых блестел лед, и квартал казался обезлюдевшим.

За спиной послышались шаги – неторопливые, можно даже сказать, целеустремленные – и Кервин обернулся. Негромко, почти бесшумно ступая, его нагоняла закутанная в плащ фигура с низко надвинутым капюшоном. Джефф посторонился, освобождая проход.

Это была ошибка. С боевым кличем неизвестный в плаще – явно не-человек – бросился на Кервина, одним прыжком одолев разделявшие их футов двенадцать. Кервин ощутил жгучую боль, потом в голове у него что-то взорвалось, и призрачный, далекий голос принялся выкрикивать странные слова:

– Передай сыну варвара, чтоб не возвращался более на равнины Арилинна! Башня погублена, и Золотой Колокольчик отомщена!

«Ну что за бред», – отметил про себя Кервин и полетел в черноту.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации