Читать книгу "Из золота в свинец 2"

Глава 7

В моем мире Право на артефакт тоже передавалось через кровь. Я имею в виду таки артефакты, как атманиты. Духовные, если угодно. Чтобы его передать, нужно желание Хозяина и кровь того рода, к которому переходит артефакт. При контакте одной крови с другой Право переходило новым Хозяевам. Там, откуда я родом, это происходило с помощью специальных артефактов, похожих на длинные тонкие шприцы. Кровь перемешивалась внутри.

Здесь использовались диски с кровавыми отпечатками. И сейчас я собирался проткнуть палец и поставить свой отпечаток поверх коршуновского.

– Подожди! – попросила Морвина. – Только скажи, как ты получил Право?

– Тебя проиграли в дуэли, – отвечал я.

– В-в дуэли? То есть, кто-то погиб ради меня? Что ж… это достойно.

– Да нет… Ай! – Я проколол палец иголкой на диске. Больновато. Как комарик укусил. Большой такой садюга-комарик. – Никто не погиб. Один из твоих Хозяев хотел узнать рецепт моей кислоты. Поставил на кон Право.

– Ч-ч-что? – опешила Морвина. Глаза ее широко распахнулись от удивления. – Меня променяли на рецепт сраной кислоты? Да я… я пятьсот лет служила этой семье. Свет солнца видела раз в пятилетку… А они меня продали за рецепт сраной кислоты?! – Ее тонкий рев начал переходить в ультразвук. – Вот она благодарность! Давай, алхимик, прижми свой драный палец! Я лучше тебе послужу, чем этим неблагодарным тварям! Ну! Быстрее!

Мой палец с набухшей красной каплей замер над раскрытым диском. Кровь почти касалась отпечатка Коршунова.

– Морвина, ты осознаешь, о чем просишь? Я ведь могу подарить тебе свободу.

Хоть в мои планы это не входило, но после ее истории решил дать ей выбор. В моих силах было разрушить связывающий узор Нитей и сделать Морвину свободной. Вот только…

– Чтобы что? – вопрошала атманит, скрестив на пышной голой груди руки. – Думаешь, на свободе я смогу просто лежать на пляже и пить коктейли? Ага, щас! Забыл, что я заточена в этом предмете? Свобода… Я просто стану атманитом, который никому не принадлежит. А без Хозяина даже сделать ничего не смогу! Буду лежать бесполезным куском металла и зарастать пылью и грязью. Нет, не желаю я себе такой участи. Давай уже, становись моим Хозяином. Может, удастся отомстить этим гадам Коршуновым…

Да, именно об этом я и подумал. Ее душа навеки злой волей запечатана в предмет. Одинокая, никому не нужная и никому не известная. Я слышал о таких артефактах. Редко какая душа соглашалась на подобную свободу. И все же такие встречались. Но какая уж тут свобода? Еще один вариант – разрушить атманит. Но для этого надо много сил, и дух в итоге просто исчезнет. По сути, это все равно, что смерть. Лучший исход – нормальный Хозяин.

– Как скажешь… – ответил и поставил жирный кровавый отпечаток на диске.

Алая кровь на миг вспыхнула внутренним светом и погасла, мигом потемнев до состояния запекшейся крови. Морвина замерла, словно окаменела, стала просто странным на вид предметом. Я взял в руки артефакт и покрутил. Кстати, никогда не осматривал его сзади. А там из тюрбана на голове опускались тонкие змейки, обвивая талию крохотной женщины, и переходили в подобие клинка. Короткого и больше похожего на тупой штырь.

Заметил, как металл стал оживать под моими пальцами, становиться теплым и будто наэлектризованным. Право Хозяина перешло ко мне. Теперь я чувствовал Морвину… даже не знаю. Как свою руку, пожалуй. Слабую, практически немощную, но все же руку.

– Брр! – очнулась она. – Эй, хватит пялиться на мою задницу! Фух, я уж и забыла, как это неприятно, когда Право переходит новому Хозяину. Каждый раз, как первый, хе-хе, если понимаешь, о чем я.

– Нет, не понимаю, – перевернул артефакт лицом вверх.

Морвина вздохнула.

– Ладно, теперь можешь мне приказывать, и все такое.

– А что ты умеешь?

– Могу отпирать двери и становиться острой.

– И все?

– Нет, не все! Просто… я не помню. Меня двести лет почти не использовали, я все забыла.

– Зато словарь помнишь, – разочарованно вздохнул и завернул артефакт в ткань.

Дал бог помощничка, как говорится.

«А еще я могу вот так! – прозвучал в голове голос Морвины. – Со старыми хозяевами не работало, а с тобой работает! Наверно, потому, что ты из этих… из алхимиков».

«Только попробуй слова начать вспоминать. Отдам Право какому-нибудь скучному библиотекарю», – грозно нахмурил брови, глядя на строптивую мордочку артефакта, торчащую из складок платка.

«Молчу-молчу, Хозяин… Только, пожалуйста, не запирай меня больше в ящике. Хочу мир посмотреть…» – Морвина умоляюще посмотрела на меня.

«Я подумаю».

Сама по себе идея неплохая – всегда под рукой иметь могущественный артефакт. А атманиты, даже самые слабые, куда сильнее обычных артефактов. Но и магии потребляют немерено. Морвине я могу давать магию напрямую. Вот только у меня самого этой магии кот наплакал. И, чтобы получить еще, нужно поглощать Порчу. А это занятие не из приятных.

Куда эффективнее давать ей кровь аристократов, насыщенную магией.

Взглядом алхимика я видел, что вокруг Морвины сплетен очень сложный узор Нитей. Даже представить боюсь, сколько дней или даже лет он плелся. И лишь малая часть его использовалась сейчас. Чтобы оживить остальные участки и раскрыть потенциал артефакта, понадобится много магии. Или много крови. Но я не собираюсь бегать и вскрывать каждого встречного аристократа, чтобы утолить жажду атманита. Или сжигать себе все внутренности, фильтруя Порчу.

Таскать Морвину с собой… Ну, такая себе идея на самом деле. С одной стороны, удобно иметь под рукой артефакт, который по велению твоей воли становится оружием или ключом к любой двери, но… Даже в моем мире духовные артефакты были редкой штукой, а здесь и подавно. Слишком лакомый кусочек, чтобы таскать его на виду. Знающие люди могут позариться. Убить меня не убьют, но подвергнут пыткам, чтобы передал Право.

А пытки я не очень люблю. Нет, я умею терпеть боль. Просто у большинства фантазия не особо развита, и пытки обычно ограничиваются порезами, раскаленными щипцами или иголками, которые под ногти загоняют. Скукота.

Поэтому Морвину сунул не в ящик, а в шкаф. Но раз сказал подумаю, значит, подумаю. Все-таки потенциал огромный.

Пока займусь другим делом, которое давно откладывал из-за занятости. Пришло время выпотрошить припрятанного гриборога.

Набрал на телефоне номер Григория. На часах как раз было около пяти вечера, рабочий день почти закончился. Пантелеев сперва пытался отказаться, ссылаясь на планы на пятничный вечер, но, когда я пообещал увеличить оплату да еще и наличными, его алчная натура одержала верх. На миг мне даже показались странными его сомнения и нелепые причины. То кореш должен прийти, то женщина. Не исключено, конечно, что это один человек…

Ладно, с проблемами буду разбираться по мере их поступления.

И первая проблема не заставила себя ждать. Решил приготовить ужин, пока жду Григория, открыл холодильник, а там… как в голове после тренировки – только какой-то фарш. К счастью, относительно свежий. И еще початая пачка сыра. На полках нашел пачку макарон и поставил их вариться. Написал Роману сообщение со списком продуктов, которые неплохо бы купить.

«Сам купи, – было мне ответом. – У тебя выходной».

С ним иногда довольно сложно…

Поджарил фарш, доварил макароны, все это перемешал, посыпал сверху тертым сыром и сунул на несколько минут в духовку. Сфотографировал, как готовится мужицкая запеканка, и отправил фото соседу.

«Чуть слюнями не захлебнулся. Ладно, зайду», – написал Роман.

Так-то лучше.

Сыр расплавился, и я выключил духовку, оставив противень с запеканкой внутри. Только себе на тарелку положил немного, чтобы перекусить. Доел как раз под звонок Григория, который подъехал и ждал меня внизу.

– Здорово, фраер! – горячо поприветствовал он меня, когда я спустился. – Ну ты натворил вчера делов! Весь филиал гудит!

– Ты о чем это? – не сразу понял я, садясь в машину.

– Да вот же… – Григорий тоже забрался на место водителя и включил экран телефона. На нем в видео я давал в морду Коршунову. – Конфетка, а не удар! Раз и… н-на! По всем рабочим чатам видео гуляет.

– М-да…

Радости водителя я не разделял. Кто-то вчера снял нашу с Коршуновым дуэль, будь он неладен. И теперь все видели… да, в общем, все видели. Черт его знает, кто и что разглядит на этом видео, но добра ждать вряд ли стоит. Это с одной стороны. С другой – репутация. И моя, и Коршунова. Моя взлетает, а его с треском падает.

Все видео я не досмотрел, но наверняка на нем есть и тот момент, как забираю Право на артефакт. А значит, граф Коршунов узнает о проделках сына. Если не знает уже. И рано или поздно придет ко мне. Мало того что сыну по морде съездил, тем самым его опозорив на весь интернет, так еще и артефакт увел. Не знаю, что для него будет обиднее.

Ладно, пусть приходит. Угощу его чаем с ромашкой или парой боевых зелий, если чай не понравится.

– Поехали уже, – скомандовал Григорию, улыбаясь этой мысли. Люблю вызовы.

Город стоял в вечерних пробках, через которые мы продирались час с лишним. Вечернее небо алело, рассеченное на части столбами и проводами. Машины гудели и разгоняли подступающие сумерки светом фар. Сквозь приоткрытое окно в салон к нам с Григорием заползал осенний холод.

– Да… – вдруг снова заговорил Пантелеев, – с мышкой Коршунов, конечно, маху дал. Я бы ему сам бестолковку отремонтировал разок. Это ж надо так животное мучить… А ты ее того? Усыпил, да?

Я посмотрел на Григория. Он крутил руль, постепенно выводя нас из зоны пробок. Мало-помалу движение улучшилось, мы начали выбираться на окраину и затем за город.

– Нет, Григорий.

– Эх… Убил, да? Не, не отвечай. Так и знал, да хотел в лучшее верить. Уж очень жалобно она кричала. А если бы можно было ее спасти? Спас бы?

На секунду я задумался. Спасти ту лабораторную крысу? После того, что сделал с ней яд Коршунова, вряд ли это было возможно. Не в тот короткий срок, который ей был отпущен после такого испытания. Даже если бы у меня было противоядие.

– Не всех можно спасти, Григорий, – отвечал я водителю.

Улыбка нехотя сползла с его губ, и он понурился. Машина выбралась на загородное шоссе, водитель прибавил газу. Мотор загудел, набирая скорость.

– Это да, – глухо сказал он, – это я знаю. Не всем так везет, как дочке Листницкого, да?

Вдруг в наступивших сумерках его взгляд блеснул лукаво и немного зло. Почему? Пока не знаю. Проверяет меня Григорий, догадывается о чем-то. Ведь это он меня возил в больницу с самим бароном Листницким. Но, кроме догадок, у Григория ничего нет и быть не может. Пусть так остается и дальше.

Поэтому я просто пожал плечами.

– Ладно уж, храни свои секреты, фраер… – тихо пробормотал он и облизнул губы. – Хоть скажи, зачем опять в этот бор едем?

– Секрет, – отрезал я.

– Понял, молчу.

Через два часа и пару отбитых на кочках почек Григорий остановил машину у знакомой скалы. Выглядела она точно также, только в свете фар блестела теперь не мокрая трава, а выпавший на склонах и земле иней. Конец октября. До ноября всего пара дней – ночи становятся морозными.

Я повыше застегнул куртку, взял свой несессер и большой фонарь из багажника. Направился к знакомой уже пещере, на ходу прикидывая, куда еще можно съездить с Григорием. Самых интересных мест выделил с дюжину. Все в окрестностях Нижнего Новгорода. Я не чаял найти хоть одну живую Нить, но магических ингредиентов наверняка смог бы раздобыть.

– Слушай, может, нычку-то твою разграбили уже? – остановил меня у самого входа вопрос Григория.

– Какую нычку? – обернулся я и посветил на него фонарем.

Водитель, стоявший у открытой двери, прищурился от яркого света, попытался закрыться рукой. Я же, наоборот, сфокусировал луч, сделав его еще ярче.

– Да не, это я так, предположил просто… Зачем нам сюда возвращаться, если ты нычку не сделал? А народ здесь шастает разный, могли и срисовать ее. Станется, что зря скатались. Деньги я, если что, не верну, так и знай. Как говорится, малява по дороге уже ушла.

Ох, как не понравилось мне направление разговора водителя… Нычку у меня срисовали, ага. Зачем ее вообще рисовать? Если, конечно, тут не бродят спелеологи с мольбертами, в чем я очень сильно сомневался. Еще и малява какая-то по дороге ушла. Куда? Зачем? Кто она или что? Хоть словарь жаргонизмов уже покупай с этим Пантелеевым.

Или это он так исподволь, окольными путями пытается выяснить, чем я занимался в пещере в прошлый раз? И как я связан с исцелением дочки Листницкого?

Темнит, ох темнит что-то Григорий. Как бы сам в своих потемках не заблудился. А я собирался спуститься в пещеру и пролить свет истины на останки гриборога. То есть свет фонарика.

– Нет там никакой нычки, – и я развернулся к пещере, бросив напоследок: – и не было никогда.

Температура воздуха внутри и снаружи почти сравнялась, так что перехода даже не ощутил. Как было холодно, так и осталось. Спустился вглубь и на первой развилке нашел вбитый в стену флажок-метку. Ими обозначил в прошлый раз нужные повороты и направления. Пещера уходила глубоко вниз и сильно ветвилась. Несколько таких флажков приведут меня к трупу гриборога, а затем и к гроту со светящимися грибами. Если никто их не перевесил, конечно. Но вроде шел знакомой тропой.

Больше всего меня интересовала печень твари. В моем мире таких не существовало, так что меня влекло любопытство исследователя. Симбиоз животного с грибным мицелием должен вызвать токсическое поражение этого органа и, впоследствии, смерть. Но гриборог был живее многих, что наталкивало на мысль, что печень каким-то образом боролась с токсинами и весьма успешно. Да и другие органы хотелось изучить, чтобы лучше понимать, как появился и жил этот мутант. Наверняка в этом мире есть и другие твари. Вдруг это каким-то образом связано с Порчей? Чем больше буду знать, тем лучше.

Флажки, вспыхивая в свете фонаря, вели меня, словно путеводная нить. Довольно скоро я дошел до поворота, за которым убил мутанта. Сделал последний шаг, скользнул лучом по стенам и нашел то место, где должен лежать труп.

Вот только вместо туши там покоились жалкие останки шкуры и росли грибы, расползаясь по стенам пещеры.

Значит, нычку мою срисовали, да, Григорий?!

***

Трое стояли на углу соседнего дома от того, в котором они с Максом снимали уже две квартиры. Одного из них Роман узнал сразу – забулдыга с нижнего этажа. Его голову сбоку украшала шишка, оставленная термосом с отваром Исаева. Двое других Роману были незнакомы. Одеты вроде как подходяще для этого района, но профессиональный глаз полицейского сразу распознал дорогие кроссовки у этих двоих, хорошие спортивные штаны, настоящие кожаные куртки, а не кожзам. Чистые, гладко выбритые лица, на глазах солнцезащитные очки, несмотря на поздний вечер.

Но не это заставило его пристально всмотреться в пришельцев. Сосед-забулдыга что-то говорил и активно жестикулировал, то и дело показывая в сторону Романа пальцем, пока он выгружал из такси пакеты с продуктами, рулоны обоев, ведра краски, морилки и лака и инструмент для завтрашнего ремонта новой квартиры.

В конце концов, Роман не выдержал. Раз эти двое что-то выспрашивают о нем, то почему бы не спросить его самого?

– Эй! – крикнул он, обходя небольшую живую изгородь, отделявшую тротуар от дома. – А меня спросить не хотите?

Не любил он непоняток и полумер.

Один из тех двоих ткнул локтем товарища в бок и кивком указал на Романа. Тут же оба развернулись и спешно пошли прочь. Сосед-алкаш тоже предпочел свалить и быстро. Все это еще больше не понравилось Роману. Полицейское чутье вопило об опасности. Он ускорился.

– Эй вы, двое! – крикнул Роман, и незнакомцы резко сорвались с места.

Он, бросив на тротуаре все вещи и таксиста, бросился в погоню. Завернули за угол дома, во двор. Еще раз за угол. Роман бежал быстро, постепенно нагоняя тех двоих. Сильные ноги и хорошая физическая подготовка полицейского не оставляли незнакомцам шансов на успех.

– Стоять, полиция! – крикнул Роман.

Двое даже не обернулись: бежали сосредоточенно и молча. Их белые кроссовки мелькали в темноте. Все пять подъездов они пересекли за полтора десятка секунд. У последнего один из них рванул рукой выставленный мусорный бак. Тот упал, высыпав пакеты с отходами прямо в ноги Романа. Он споткнулся и перелетел мусорную кучу, рухнул на асфальт, разодрав куртку и плечо, перекатился кувырком и продолжил погоню. Но парочка уже оторвалась, свернув за угол. Оттуда через миг донесся рев мотора, и Роман, вбежав в проезд между домами, увидел только уезжающую бежевую машину.

– Сука… – ругнулся он, восстанавливая дыхание после падения. – Кто ж вы такие, а?

Морщась от боли в плече, вернулся, расплатился с таксистом. Не забыл добавить на чай за то, что водитель присмотрел за вещами. Район здесь такой… Могут прикарманить, если рядом никого не будет.

Копылов стал перетаскивать вещи в свой подъезд, уже зная, кому из соседей он нанесет ночью неожиданный визит с парой вопросов.

Глава 8

Пожалуй, стоит действительно завести тетрадку для словаря жаргонизмов. Ладно, с нычкой сразу было понятно, что это что-то типа склада, схрона или тайника. А вот срисовали… Теперь-то знаю, что это значит «стащили»!

Конечно, может, Григорий просто угадал, когда говорил, что мой тайник могли украсть случайные спелеологи. Прохожие. Вероятность этого мала, но не равна нулю. Но я в такие совпадения не верю. Уж больно Пантелеев старательно себе соломку стелил, намекая мне на такой исход. Всё вопросы непонятные задавал.

Так что вывод напрашивался сам собой: Григорий нычку и изобразил. Срисовал, то есть.

Можно не сомневаться, что, пока я здесь бродил, он сел в машину и укатил, оставив меня здесь. Дикие звери меня сожрут или сам где-нибудь оступлюсь и погибну. Вероятно, на такой исход он рассчитывает.

Честно говоря, не думаю, что его расчет оправдается. Выйду по следам машины. Идти, конечно, долго буду, но к понедельнику вернусь на работу. И вот тогда ему не поздоровится… Времени будет достаточно, чтобы придумать ему подходящую кару.

С другой стороны, Григорий деньги любит. И если он не тупой, то догадается, что где один гриборог, там и два. И в итоге никуда не поедет.

В любом случае пока можно расслабиться. Ладно, гриборога стащили, но дошли ли до грота с грибами? Сейчас узнаю.

Переступив растущие грибы и останки туши мутанта, продолжил углубляться в лабиринт пещеры и через десять минут добрался до расселины в стене, в которую протискивался не так давно. Правда, в этот раз она стала несколько шире. Гриборог постарался, оставив груду обломков известняка у входа. К счастью, изнутри так же шел мягкий зеленый свет. Сюда воры не добрались.

У меня была вся ночь впереди, поэтому занялся детальным изучением содержимого подземной норы. Хорошего дождя в этих местах давно не было, и вода с пола ушла в щели в скалах или была поглощена местной флорой. Оказывается, здесь выросла целая экосистема.

На всякий случай надел старый респиратор Исаева. От спор гриборога он не спасет, но от большинства других угроз – вполне. Да и мутанта здесь уже не было. Только холмик из грибов в дальнем конце грота, где он выжидал очередную жертву.

В пещере стоял едва слышный гул – это гудел ветер в шахте сверху. Там она оканчивалась провалом в земле. В него падали звери, возможно, иногда люди, которыми кормился мутант.

Занялся сбором образцов. По полу стелился серый пух, на нем блестели капельки росы. Под светящимися шляпками грибов росли грибы поменьше с маленькими коричневыми шляпками-колокольчиками. Они дрожали от каждого звука, порождая тихий звон. Со стен свисали прозрачные лианы с вытянутыми плодами, напоминающими слезы. В темных углах скрывались небольшие кусты с черными листьями, словно покрытыми воском.

Короче говоря, для алхимика тут просто рай. Я бы здесь годы мог провести, просто изучая все это. Но года у меня не было, лишь несколько часов. Поэтому собрал в несессер все, что смог, чтобы изучить потом в своей домашней лаборатории. Главное, Роману все это добро не показывать, а то с ума человек сойдет.

Закончив, повернул назад и меньше чем через час оказался у выхода из пещеры. И меня там ждали.

– Я думал, ты уже уехал, – сказал Григорию, стоящему возле капота машины. На нем лежали какие-то свертки. – Только не говори, что это кто-то другой растащил мутанта на составляющие.

– Не буду. И была мысль уехать, братан, – отвечал он. – Я даже стартанул уже, но в конце концов повернул назад.

– И что заставило?

– Да… Совесть мазу взяла. Не знаю, что ты за ботаник такой, но сдается мне, что ты и исцеление дочки барона связаны как-то. В общем… я решил, что ты пацан ровный и надо тебя в долю взять.

Григорий похлопал по капоту рядом со свертками. Я поправил на плече отяжелевшую сумку и подошел. Было холодно, ветер с треском гнул сосны.

– Запомни две вещи, Григорий, – покачал я головой. – С Листницким и его дочерью я никак не связан. Он с чего-то решил, что раз я работаю в «Воронов Фармацевтика», то знаю секретные экспериментальные лекарства, которые могут ему помочь. Но я их не знаю. Как и не знаю, каким образом в себя пришла его дочь. Видимо, чудеса случаются. Это первое.

– Как скажешь, как скажешь, – поднял руки вверх, будто сдается, водитель.

– И второе… – голос мой стал таким же пронизывающе-холодным, как ветер сегодня. – Не люблю, когда меня пытаются кинуть, Григорий. За такое как минимум компенсация полагается. Не считая извинений. Иначе мы в последний раз с тобой видимся.

Я кивнул в сторону свертков, в которых была моя доля, встретился взглядом с водителем. Его лоб покрылся морщинами. Непонятно, то ли он сердился, то ли напряженно думал. Поднял руки на уровень груди и размял пальцы.

– Ладно… – выдохнул он, покачав головой. – Умеешь ты грузить, фраер. Но по справедливости. – С этими словами вытащил из нагрудного кармана кожаной куртки еще один увесистый сверток. – Эти сто пятьдесят тысяч в качестве извинений. Плюс ещё пятьсот на капоте. Всего шесть с половиной сотен. В общем, приношу свои извинения… за все, короче. – Он помолчал, перекатываясь с пятки на носок, и спросил: – Сработаемся теперь? С тебя шняга всякая, с меня сбыт.

Он протянул руку, и я, подумав, пожал ее. Это удобно. Лишние ингредиенты я смогу сбывать через Григория и получать за это деньги. Теряя на посредничестве водителя, буду брать объемами.

Но во всем этом была и еще одна интересная новость. В этом мире существует черный рынок алхимического сырья. Если им торгуют, значит, кто-то его покупает. Кто, если не алхимики? С одной стороны, это хорошо, с другой – надо быть осторожным в высказываниях и действиях. Вряд ли местные алхимики будут рады конкуренту, зелья которого куда сильнее их.

Но об этом я подумаю потом.

– Признавайся, Григорий, – сказал, собирая свертки с деньгами; карманы распухли от них, – там, куда продал, можно ведь и купить что-то, верно?

– Хех, ну поехали, покажу одно местечко, – улыбнулся водитель, сверкнув золотым зубом. – Но предупрежу сразу: без меня туда не суйся. Чужих там не любят. И деньги в машине припрячь… Бери только ту сумму, которую планируешь потратить.

– А ты держи рот на замке, что мы вместе работаем, – посоветовал в ответ, садясь в машину.

– Базар-вокзал, фраер!

***

Григорий остановил машину возле приземистого серого здания в один этаж. Оно стояло за небольшим подлеском из берез, высаженных между дорогой и домами. В подлеске пряталась парковка на дюжину автомобилей, на которой Пантелеев заглушил свой внедорожник. Справа, так же пряча фасад, но уже за голубыми елями, стояло офисное здание энергетической компании. Слева – не слишком новый жилой дом. Помимо нашей машины, на парковке располагались еще несколько автомобилей. Весьма простые на вид, не шедшие ни в какое сравнение с рабочим внедорожником компании или седаном барона Листницкого.

Ширма и не более. На меня она не сработала. Но то я, человек с опытом в триста лет. И не такое повидал.

– Нам сюда? – для проформы спросил Григория, кивнув на вывеску «Автозапчасти». Свет в окнах не горел.

– Ага. На вывеску не смотри, она для отвода глаз.

– Да это и так понятно…

Поднялись на крыльцо по обшарпанным ступенькам, и Григорий условным стуком постучал в металлическую дверь.

– Чего надо? – спросил обладатель злых глаз в открывшейся прорези.

– Это Пантелей, – ответил мой провожатый. – За покупками мы.

– Тебя знаю, а этого – нет. Валите отсюда.

– Да он ровный фраер! – успел крикнуть Григорий, но прорезь с лязгом закрылась. – При лавэ… Черт.

Глупо было ожидать, что нас просто возьмут и пустят отовариться на черном рынке алхимических товаров. Не знаю, на что рассчитывал Григорий, когда повез меня сюда. Хотелось бы посмотреть, что есть в этой таинственной лавке. Поэтому попасть внутрь я все же должен.

– Эй! – уже сам настойчиво постучал в дверь кулаком.

Задвижка снова отошла в сторону, колючий взгляд вперился в меня.

– Я же сказал…

Но я перебил, грубо приложив поперек смотровой щели пачку купюр:

– Что мне надо сделать, чтобы потратить деньги в этой дыре?

– Ой зря…

Щель закрылась, на той стороне начали лязгать многочисленные засовы и замки. Когда дверь распахнулась, из помещения хлынул поток тусклого света, а вместе с ним показались сразу три шкафоподобных молодчика.

Один – тот, что повыше, в белой футболке с черным черепом, – вышел на крыльцо.

– И что помешает нам просто забрать твои деньги, заморыш? – спросил он тем же голосом, который мы слышали из-за двери.

На крыльце зажегся свет, и под футболкой парня проступила рукоять пистолета.

Двое других выглядели под стать первому. Высокие, мускулистые и бритые налысо. У левого белел уродливый шрам на щеке, он поигрывал дубинкой в руках и был одет в джинсы и черную футболку. Второй, что справа и явно моложе, жевал жвачку и разминал пальцы, вдетые в кастеты. Оба стояли за спиной говорившего.

Не люблю, когда мне угрожают. А парень явно угрожал, специально встав так, чтобы я видел оружие. Как будто меня можно этим напугать.

– Здравый смысл, – ответил на его вопрос и пояснил, видя непонимание в глазах. Говорил медленно, чтобы он точно понял. – Знакомые слова? Я пришел сюда, чтобы потратить деньги. ДЕ-НЬ-ГИ.

– Лавэ, говорит, – подсказал Григорий.

– Я знаю, что такое «деньги»! – огрызнулся привратник.

– Уже успех! – хлопнул я в ладоши, отчего парень вздрогнул и нехорошо прищурился. Пусть нервничает – это не моя проблема, пока он оружие не достал. – Так вот. Деньги я потрачу и приду снова. Для вашего местечка это означает доход. Боишься, что купюры меченые? Так проверь. Или в вашей лавчонке даже этого не умеют?

Я выжидающе смотрел на него. Парень явно злился, но не я первый начал строить из себя самого важного вахтера. Кому-то необходимо было напомнить, что он просто… Как бы сказал Григорий? Кажется, шестерка. Шестерка, которая на воротах стоит.

Скрипя зубами, парень будто из воздуха вытащил серую перчатку. Она напоминала кольчужную, только с очень мелкими звеньями. Буквально в пару миллиметров.

– Протяни деньги, – сказал он.

Я протянул пачку, позволяя ему утолить свою подозрительность. Он провел рукой в перчатке по верхней купюре, большим пальцем отогнул уголок и прошелестел остальными оранжевым бумажками. Перчатка слегка переливалась волнами серебристого света и больше ничего.

– Чисто. Шрам, проверь его на прослушку.

Громила со шрамом на лице подошел ко мне. В руке у него уже был серый камень, который едва слышно вибрировал.

– Чаевые вам тут, наверно, редко оставляют? – спросил я.

В ответ мне неразборчиво промычали.

Парень с камнем поводил им вокруг меня и подтвердил, что я чист. Этот артефакт, видимо, должен реагировать на электронику или следящие артефакты. Несессер я благоразумно оставил в машине. Неизвестно, сработал бы артефакт на собранные сегодня образцы или нет.

Вообще, я решил, что буду отыгрывать роль парня, которому просто деньги жгут ляжку.

У этих ребят только на входе целых два артефакта. Так что парни явно серьезные, и чем меньше они будут обо мне знать, тем лучше.

– Ладно, проходите, – вынес вердикт парень в белой футболке. Перчатка и камень исчезли так же, как и появились. Словно их и не было. – Пантелей, знаешь, куда идти. И не шастайте лишнего, а то Барон с тебя шкуру спустит.

– Что за Барон? – спросил я шепотом, когда мы оказались внутри.

Небольшой холл, зеленые облупившиеся стены, справа каморка охранников или, как я по привычке их называл, привратников. Двери – врата, ну и понятно дальше. Слева маленький киоск с… автозапчастями. Для такого большого здания выбор откровенно маловат.

– Хозяин, – ответил Григорий, уводя меня в коридор и дальше. – Держит по городу несколько таких точек, скупает всякое и продает. Это то, что я знаю. Поверь, с ним лучше не связываться.

Не стал говорить провожатому, что лучше всего не связываться со мной. И как крупно ему повезло, что у него вдруг совесть проснулась. Нет, я бы, конечно, убивать его не стал, но просто кинуть меня без последствий не дал. Бегал бы всю жизнь по врачам, пытаясь понять, почему моча все время красная и жжется, будто перец.

Я так над Диметрием один раз подшутил, так он потом долго пытался отомстить, подсунув мне что-нибудь в еду или питье.

Григорий привел нас в глухое помещение. Оно сильно напомнило мне лавки алхимиков из родного мира. Полки, стеллажи и холодильники с различными ингредиентами и оборудованием. Инструменты блестящие, новенькие.

По большей части товар был мне незнаком. Я еще плохо разбирался в местных ингредиентах – больше ориентировался на дневники и память Исаева. Прикупил кое-что для атакующих и защитных зелий, а затем остановил свой взгляд на новеньком перегонном кубе.

Хотя новеньким он был лишь с виду. Старый, но хорошо отреставрированный. Главное, что рабочий.

Мне он нужен. Куб Исаева больше на дуршлаг сгодится, чем на инструмент алхимика. Но я же дурачок при деньгах. Мне нужно поддерживать этот образ. До поры до времени. Чтобы не вызвать подозрений у того же Барона.

Лавирую, как корабль среди рифов.

Знаками на всякий случай показал Григорию молчать.

– А это что? – самым невинным голосом поинтересовался у продавца.

Им был сухой старик в маленьких круглых очках, рубашке и шерстяной жилетке. Бледный, словно никогда не покидал этого магазина.

– Перегонный куб, юноша, – ответил старик, внимательно глядя на меня.

Проколюсь где-нибудь, и он тут же доложит своему хозяину.

– И что им делают?

– Молодой человек, если вы не знаете, то он вам и не нужен…

– Я сам решу, что мне нужно, а что нет, – спесиво оборвал речь старика. – Я покупаю. И эти красивые штучки тоже, – ткнул на разноцветные палочки для размешивания под стеклом прилавка. – И вот эти, – скользнул пальцем к мерным ложкам. – И вот эту блестящую кружку тоже.