Читать книгу "Из золота в свинец 4"

Глава 7

Когда я вошел, то замер, пораженный увиденным. Если это помещение создал Давид Воронов, как и тот эликсир, то он действительно глубоко безумный человек. И если в его руки попадет хоть чуточку настоящей власти, то этому миру сильно не поздоровится.

Я вспомнил его отца (или все же деда?), который ради своей прихоти убил собственного учителя в гимназии двести лет назад. Он же погубил сотни и тысячи алхимиков, в том числе учившихся в той гимназии. В общем, яблочко от яблони недалеко укатилось.

Следом за мной в комнату ворвался Роман. Два охранника, оба в серых костюмах, выхватили пистолеты и направили на нас.

– Блин… – ругнулся Рома, поднимая руки.

А я этого делать не стал.

– Руки в гору! – рявкнул тот, что был более коренастым, и качнул в мою сторону пистолетом.

Еще буду я пугаться какой-то варварской пукалки, начиненной порохом и лишенной всякого изящества.

– А то что? – спросил с угрозой в голосе, медленно засовывая руку в карман.

– Пристрелю! – зло процедил коренастый.

Второй, высокий и рыжий, с веснушками на горбатом носу, предостерег товарища:

– Стой! Это же Исаев… Его приказано доставить живым.

– Без ног он не умрет, – направил первый охранник оружие мне в правое колено.

Он не сводил с меня испытующего взгляда. С этим брюнетом мы словно оказались на рыцарском турнире и неслись навстречу друг другу с копьями наперевес. Кто моргнет или отведет глаза первым, тот вылетит из седла, как пробка от игристого вина.

Я отводить взгляд не собирался. Сказал ему, сжав в кулаке в кармане артефакт:

– Ты не выстрелишь. Как и твой друг.

– Опять начинается… – страдальчески вздохнул за правым плечом Роман.

Да, не в первый раз он становился свидетелем, как я вступаю в подобный поединок. А что он хотел? Чтобы я поднял руки, как и было сказано? Во-первых, перед какими-то простолюдинами с пороховыми пукалками я стелиться не собирался. Во-вторых, едва я подниму руки, мы проиграем и окажемся полностью во власти Давида Воронова. А эта участь, судя по виду измученного Славика, куда хуже смерти от куска свинца.

– Это еще почему? – рявкнул коренастый.

Я спокойно держал его взгляд, а вот он все больше волновался. Его палец нервно дрожал на спусковом крючке, а пот начал заливать глаза. Рыжий рядом тоже не был образцом самоконтроля. На их лицах отчетливо проступали непонимание и страх от того, что я не склоняюсь перед их властью. Мнимой.

– Потому… – медленно начал я, вытаскивая руку с артефактом из кармана, – что для выстрела тебе нужны целые сухожилия.

– Что? – хором спросили все трое, включая Романа.

А я силой воли направил действие гравитационного артефакта на их оружие, мгновенно многократно увеличивая их вес с килограмма до тонны. Несколько Нитей выстрелили из артефакта и на миг оплели оружие, после чего сила тяжести резко согнула кисти вражеских рук. В полной тишине пистолеты гулко бухнулись на пол. Одновременно с этим раздался тошнотворный треск порванных сухожилий.

– А-а-а!!! – завопили от боли рыжий с коренастым и осели на пол, держась за безвольно болтающиеся ладони. По их лицам полились слезы.

Роман сразу сообразил и закрыл за нами дверь.

– Такая комната точно хорошо звукоизолирована, – сказал он. – Можно хоть колени им прострелить, и никто не услышит.

– Ты хочешь прострелить им колени? – удивился я его словам, отпинывая подальше пистолеты, вновь принявшие нормальный вес.

– Что? Нет конечно! – сразу замотал головой Роман, затем оглядел стены, увешанные пыточными инструментами. – Хотя после того, что я увидел в особняке… Это меньшее, что они заслужили.

Да, я был с ним согласен, но это я… От Романа такой кровожадности не ждал.

– Ты меня пугаешь, Ром. Я на тебя плохо влияю, – произнес, подходя к безвольно склонившему голову Славику. – Займись пока этими двумя, а я позабочусь о Вячеславе, хорошо?

– Да-да, конечно, – опомнился Роман. Опомнились и люди Воронова, начали вставать, угрожающе выставив неповрежденные руки вперед, но мой друг парой сильных ударов отправил их в мир грез. Потряс ушибленным кулаком и продолжил: – Это не ты, Макс, на меня так влияешь, а сам мир. Он совсем не такой, каким я его себе представлял. – Он снял со стены веревку и принялся связывать врагов по рукам и ногам. – Раньше я знал, где зло, а где добро, а теперь… Всех алхимиков считал шарлатанами и мошенниками, но вижу, как ты… Да не дергайся! – пристукнул он по спине начавшего снова приходить в себя коренастого брюнета. – Как ты помогаешь людям своими зельями. И не только. Калечишь своих врагов, чтобы спасти друзей. Добро это или зло? Я уже не понимаю. Я окончательно запутался.

Пока он говорил, я осматривал брата Лизы. Он сидел в одних штанах на дурацком, неудобном деревянном стуле, скованный по рукам и ногам крепко затянутыми ремешками. Левая бровь рассечена и набухла от удара чем-то тяжелым с острыми гранями. Скорее всего, это след от трости Воронова. На груди длинные порезы, еще сочащиеся кровью. На шее синяки от пальцев, один глаз заплыл и ничего не видел, второй был просто закрыт, потому что Славик потерял сознание. Проверил пульс – он был, а это главное.

Я внимательнее осмотрел его. Если коротко, истязали парня долго и со знанием дела. Столь ужасным пыткам, которые пришлись на долю Славика, далеко не всех врагов подвергают.

Славик, когда я попытался приподнять его лицо, издал тихий, полный боли стон. Меня пробрала дрожь, гнев снова тугими кольцами сжал грудь. Мне отчаянно захотелось, чтобы этот ублюдок оказался здесь и сейчас прямо передо мной. Чтобы я мог как следует врезать ему по роже. Давно об этом мечтаю, а сейчас возжелал пуще прежнего.

– Знаешь что, Ром, – тихо, не оборачиваясь к нему, заговорил я, – добро и зло – это эфемерные понятия, которыми сильные мира крутят так, как выгодно им, чтобы управлять народами и сталкивать их ради собственной выгоды. Жвачка для ума, не более. Важно лишь, кто союзник, а кто враг. – Я обернулся к Роману. Что-то он увидел в моем взгляде, отчего вздрогнул и отшатнулся. – И моим врагам я не завидую.

Снова вернулся к Славику и усилием воли заставил гнев утихнуть. Его стоит приберечь для Давида. Даже Морвина, все время что-то болтавшая, притихла, почувствовав мое состояние. Замерла в предвкушении крови.

Я взял с пояса целебное зелье, запрокинул голову Вячеслава и влил ему все без остатка. Про запас, на случай если Лиза пострадала так же, у меня была еще одна склянка с красным снадобьем.

Славик, не приходя в себя, закашлялся, разбрызгивая драгоценную жидкость, но я зажал ему нос и надавил на подбородок, заставляя все проглотить. Через несколько секунд по бледному, обескровленному телу брата Лизы пробежала румяная волна. Там, где она проходила, раны стремительно затягивались, синяки уменьшались, кости с тихими щелчками и хрустом срастались, причиняя страдания их хозяину, опухоли спадали.

Пока происходил процесс регенерации под действием зелья, я расстегнул ремни на руках и ногах Славика. Вскоре он открыл глаза и осоловело огляделся, выглядя уже намного лучше. Только засохшая кровь напоминала о недавних истязаниях.

– Слава? – позвал я его, присев на ступеньки рядом. – Ты как?

– Исаев… – прошептал он. – Зря ты пришел. Воронов… он все знал с самого начала. Я говорил, что не стоит связываться с ним: у него повсюду глаза и уши. Твой план… все с самого начала пошло не так.

Я нахмурился. Не понимал, как Воронов мог все узнать. Всего четверо человек, включая меня, знали о том, что мы собираемся сделать. Неужели среди нас предатель? Я внимательно посмотрел на Славика.

– Как он узнал?

Брат Лизы страдальчески поморщился и попытался встать со стула, но его ноги подогнулись, и он скатился с небольшого постамента на пол, снова застонав. Наконец, шатаясь, поднялся на ноги. С каждой секундой его движения становились все увереннее. Я продолжал испытующе смотреть на него.

– Он давно заметил Лизу, – сказал Славик. – Следил за ней и за нами. Все видел и слышал. И заманил нас в ловушку. Я даже дернуться не успел, когда он взял Лизу, как на меня набросились его люди.

– Ладно, я понял, – ответил ему, переглянувшись с Романом. Друг как раз закончил связывать охранников. – Лиза. Ты знаешь, где он ее держит?

– Возле себя. Воронов, прежде чем пытать меня физически, пытал морально. Издевался над моей сестрой прямо в своем кабинете. Так что я знаю, где они оба, и могу показать.

– Хм… – задумался я. – Выходит, ты видел его кабинет. А ты, случайно, не видел там хранилище данных?

– Данных? – переспросил Славик. – Зачем ему оно?

– Вы разве еще не поняли? – удивился я их непрозорливости. – Бордель с покорными девушками, с которыми можно делать что угодно, всего лишь прикрытие для настоящего дела Давида.

– Ты о чем? – теперь уже брат Лизы переглянулся с Романом.

– Он собирает компромат на своих клиентов, – говорил я, прохаживаясь вдоль стен с пыточными приблудами. Нашел два кожаных шарика с ремешками, кляпы. Кинул их Роману, чтобы заткнул рты охранникам. – Каждый чиновник, генерал или аристократ, который удовлетворяет здесь свои пороки, на крючке у Воронова. Информация – вот его главное оружие, которое он держит у горла своих клиентов. На публике они ведут себя как примерные семьянины и законопослушные граждане Империи и совсем не хотят, чтобы их истинное лицо увидели остальные. История старая как мир. Пока мы добирались сюда, в каждой комнате, где прятались, я видел глазки скрытых приборов, которые снимают кино. Где-то оно должно храниться.

– Скрытые камеры… – догадался Роман и тут же заозирался. – Но это значит, что он может наблюдать за нами прямо сейчас!

– Не беспокойся, в этой комнате камер нет, как и в подвале, – утихомирил я Романа. – Свои развлечения этот больной ублюдок снимать не стал. Для такой деятельности сам он должен быть кристально чист.

– Но он знает, что мы здесь… Мы в полной заднице, Макс. Я вызову подкрепление. Того, что мы нашли, достаточно, чтобы Воронова казнили.

Я бы с Романом на этот счет поспорил, но зачем, если…

Он выхватил из кармана свой телефон и только тут вспомнил, что тот успел утопиться.

– Твою… – простонал друг, ткнув себя в лоб мертвым телефоном.

Славик не знал, что наши телефоны сдохли, и сказал:

– Сотовая связь здесь глушится. У них даже раций нет. Так что будем делать? Давид наверняка хранит весь компромат в своем кабинете. Там же держит и Лизу.

– Это наверняка ловушка, – сказал Рома.

– Да, это она и есть, – согласился я в ответ. – Но Воронов не знает, что мы знаем, что он знает о нас, – увидев на лицах спутников непонимание, поспешил дополнить: – Мы со Славиком пойдем прямо к нему, а ты, Рома, – я подошел к другу и похлопал его по нагрудному карману, – найдешь копию данных. Воронов не идиот, чтобы хранить все в одном месте. Как найдешь, слей все в интернет. Абсолютно все.

– Головы полетят, как надувные шарики на ярмарке, – улыбнулся Роман, проведя рукой по нагрудному карману. – Но как я узнаю, где искать?

Я кивнул на двоих охранников, сидящих спина к спине с заткнутыми кожаными мячиками ртами.

– У тебя тут целый арсенал для допроса.

Роман хищно улыбнулся, и пленники, выпучив глаза, засучили ногами в попытке отползти.

– Пасть порву, моргала выколю, – пообещал он максимально неправдоподобно, подходя к ним с рогами из пальцев.

– М-м-м! М-м-м-м-м! – замычали эти ребята.

Ну хоть они оценили актерские таланты моего друга.

– Пошли, – сказал я Славику, – спасем твою сестру.

– Да… – посмотрел он на Романа, о чем-то задумавшись, но затем, словно придя в себя, взглянул на меня и кивнул: – Да! Я покажу дорогу, идем.

Мы покинули эту Красную комнату боли и вышли в коридор. Мимо нас в этот момент проходил старикан с брюшком, седыми мудями и ажурной маской на лице. На его голом теле из одежды был только парчовый сиреневый халат, накинутый на плечи.

Я застыл, ожидая, что нас вот-вот раскроют. Совсем забыл, что действие зелья Vitalis Aspectus, уже закончилось и если я не вижу жизненные токи живых существ, совсем не значит, что их нет. Славик тоже замер. А старикашка остановил на нем взгляд, провел рукой по его груди, запачканной кровью.

– Какой экземпляр… И какой стойкий! – довольно осклабился он. – Выдержать комнату боли Давида… А вы, юноша, из слуг? – спросил меня.

– Ага, – кивнул ему, еще не совсем понимая, куда клонит этот содомит.

– А можно мне его на часок? – кивком головы собеседник указал на Славика, и чресла его пришли в движение.

Брат Лизы среагировал первым. Быстрый прямой удар кулаком разбил старикашке нос и отправил его в полет до противоположной стены. Я подскочил, рывком поднял бессознательное тело и закинул в комнату к Роману.

– Этого тоже свяжи, уж очень просил, – сказал недоумевающему другу и захлопнул дверь. – Пошли, Слава, и хватит уже руки распускать.

– Посмотрел бы я на тебя, если бы он к тебе свои лапы протянул, – хмуро ответил тот.

– Веди.

В перепалку вступать я не желал, и так времени не было. Славик повел налево по коридору – в ту сторону, откуда мы пришли до этого. Поднялись на четвертый этаж и углубились в коридоры большого особняка. На этом этаже охраны было уже больше, пару человек мы вырубили и затащили в подсобку, подвернувшуюся рядом.

– Если ты знаешь, что это ловушка, – спрашивал шепотом Славик, выглядывая из-за обитого зеленым бархатом угла, – как ты собрался вытаскивать мою сестру? Какой у тебя план?

Он отодвинулся, и я тоже выглянул из-за угла. В этом месте наш коридор пересекался с еще одним под прямым углом. Находились мы примерно в центре особняка, и боковой коридор вел к большому эркеру, который я заметил еще с пригорка.

Логово Воронова.

Коридор заканчивался большой двустворчатой дверью, которую по бокам сторожили два амбала. Своими макушками они почти потолок подпирали.

Но как говорится, чем больше шкаф, тем громче падает.

– План? – переспросил я Славика. – Нет никакого плана. Мы просто зайдем и заберем Лизу. А Роман пока сделает так, что за Вороновым начнут охотиться все те, на кого он собрал компромат. И тем более те, на кого не успел.

Я ожидал взрыва ярости от брата Лизы, потому что сказанное было полной чушью, которая просто лежала на поверхности.

– Ладно, пусть так, – в итоге кивнул он. – Тогда нам надо туда. Там кабинет Воронова и там Лиза.

– Ну тогда пошли, – пожал я плечами и вырулил в боковой коридор.

Охрана сразу заметила нас. Парни подобрались, размяли свои массивные плечи, похрустели короткими шеями. Я молча надвигался на них. Взглянул в глаза одному, затем другому. Славик шел следом, и я слышал, как мягко ступают по ковру его босые ноги. В этом коридоре горели два ряда свечей, источая слащавый ванильный аромат.

– Эй! Вам сюда… нельзя? – бодро начал, но быстро сдулся левый охранник, когда я мрачно улыбнулся.

Он видел, что у меня нет ни капли страха, хотя я был раза в два меньше него. Это его пугало. И не зря.

Между пальцами я вертел тонкую склянку с мерцающей жидкостью внутри. Когда расстояние между нами сократилось до десяти метров, швырнул ее в пол между этими двумя. Слабое стекло лопнуло, и раздался легкий хлопок. Стражников мгновенно окутало прозрачное мерцающее облако, наполненное спорами Cornufungus profundus. После первого же вдоха оба охранника мешками упали на пол. На их лицах расплылись глуповатые улыбки, с уголков губ потекли слюни.

– Что ты с ними сделал? – спросил Славик, перешагивая тела.

– Отправил в лучший мир. Ненадолго.

От входа в логово Воронова коридор расходился еще в две стороны. Я огляделся, приметил несколько дверей вдали, а затем выбил ногой ту, что вела к Лизе.

Внутри оказался большой, погруженный в полумрак, кабинет. Он был заставлен изысканной, даже чересчур помпезной и дорогой мебелью. Слева резные шкафы с дорогими реликвиями вроде древних ваз или посуды, следом несколько старинных мягких диванов. С другой стороны то же самое, только за стеклянными дверцами секретеров стояли батареи бутылок. Наверняка эти напитки стоили целое состояние. Воронов баловал себя.

Сам Давид сидел в большом кресле, больше похожем на трон, в противоположном конце вытянутого помещения. Мягкий, похожий на траву ковер устилал пол. На нем, у ног Воронова, томно лежала, опираясь на локоть одной руки, а вторую мягко положив на голое бедро, Лиза в золотом бикини и с ошейником на шее. Ее лицо было безмятежным и счастливым.

Она под действием эликсира любви Воронова.

Поводком от ее ошейника в своей правой руке игрался Давид, закинув ногу на ногу.

– Исаев! – воскликнул он, приветственно поднимая руки. В другой он держал свою трость-атманит. – Наконец-то мы вновь встретились!

Из коридора позади донесся топот множества ног. Тех самых, полагаю, что я заметил в полосках света за соседними дверями. С десяток людей Воронова вбежали в кабинет и полукругом обступили нас со Славиком, захлопнув за собой дверь. Видя их через плечо, я подмигнул брату Лизы. Воцарилась неприятная тишина, от которой у меня во рту появился кислый привкус.

Вдруг уловил боковым зрением, как у Славика что-то появилось в руке. Я обернулся полностью и увидел направленный на меня пистолет без дула. Таким как-то Роман хотел меня «оживить». Кажется, он назвал его шокер или как-то так.

– Где ты его прятал? – спросил у брата Лизы.

Вместо ответа шокер издал легкий щелчок, и в мою сторону вылетели две иглы на нитях. Впились мне в грудь, затем мое тело сотряс страшный удар. Боль, словно в меня плеснули кислотой, обожгла кожу. Все мышцы разом начали сокращаться, и я не мог ничего поделать. Просто упал, потеряв контроль над телом, на мягкий, словно первая весенняя травка, ковер.

– Вот тебе Исаев, Давид, – сказал Славик. – А теперь дай нам с сестрой уйти, как мы и договаривались.

Вот что за привкус появился во рту.

Кислый привкус предательства.

Глава 8

Когда их лодка причалила к пристани острова Теплый, Слава оттолкнул одного из людей Воронова, наклонившегося над его сестрой.

– Отвали, – бросил он. – Я сам ее понесу.

– Слышь! – вскипел парень, возмущенный такой наглостью, но голос господина утихомирил его гнев.

– Пускай, – сказал Давид, который уже ждал здесь. Он прибыл на остров на своем скоростном катере вместе с Матвеем. – Это ведь и правда его сестра. Грузитесь в машину, обсудим все по дороге.

Слава прошел вслед за Давидом и его правой рукой – человеком в бесформенном теплом пальто и в шляпе с шарфом, почти полностью скрывающими лицо. Лиза мирно посапывала на его руках, и невольно Вячеслав вспомнил их годы в приюте, когда младшая сестренка засыпала у него на руках, чувствуя себя в полной безопасности.

Он ощутил неприятный укол совести, словно червячок, давно точивший его подсознание, добрался наконец до сознания. Уверен ли он в ее безопасности сейчас? Не совершил ли ошибку, решившись предать Исаева и встав на сторону Давида Воронова? Каждый шаг по деревянной пристани гулко отдавался в его мозгу.

Что Максима Исаева, что Давида Воронова он относил к тому типу людей, которые способны только сеять зло и страдания вокруг себя.

Самого себя Славик к таким людям не относил. Вообще считал, что у него прекрасное чутье на людей. И оно все-таки не ошиблось, когда он впервые повстречал Исаева в парке с рыжей красоткой. Тот Славику сразу не понравился: заносчивый, гордый, от раздутого самомнения того и гляди в воздух подниматься начнет. Однако в какой-то момент Слава решил, что ошибся. Но потом, когда на его глазах Исаев начал уговаривать Лизу стать приманкой, чтобы одолеть Воронова… Еще и научил ее варить зелья! Этого он стерпеть уже не мог. Исаев подвергал его сестру смертельной опасности, а Лиза еще и сама на все это соглашалась!

Поэтому Слава не мог просто взять и заставить сестру не помогать алхимику. Не к батарее же ее привязывать. Нет, Слава хотел избавиться от Исаева навсегда. А если получится, то и от Воронова тоже. Тогда он придумал свой хитрый план. Рассказать все Давиду Воронову и заключить с ним договор: Исаев в обмен на спокойную жизнь самого Вячеслава и его сестры.

План был достаточно прост. Подыграть Исаеву и сестре, а затем заманить Макса в ловушку, из которой он не сможет выбраться. Но все должно было выглядеть правдоподобно, поэтому Лизу пришлось все же опоить и похитить. Но опоить так, чтобы противоядие Исаева не сработало. Другим веществом, а не монофелином, о котором Исаеву было прекрасно известно. Просто по своей воле Лиза не пошла бы на такое.

Половина плана уже была позади. Исаев заглотил наживку (да, Слава прекрасно осознавал, что Лиза в его плане тоже играет роль приманки) и шел сюда. Не мог не идти. Осталось лишь сделать все так, чтобы он попал в руки Давида Воронова. И для этого Слава должен сыграть свою роль до конца.

Еще немного, и он сможет спасти свою сестру. А там… со временем Лиза поймет, от какой большой беды уберег ее брат, и простит его. Главное – выбраться с этого острова.

Что, если прямо сейчас? Исаев думает, что Воронов похитил Лизу, и пускай они хоть три дня и три ночи дерутся, пока один из них не сдохнет. А он, Вячеслав, может взять и сбежать прямо сейчас.

Он оглянулся. Позади него шли трое дуболомов Воронова: все крепкие и тренированные бойцы. Он видел, как пружинят их ноги при ходьбе. Один, смуглый, которого звали Индус, своим животным взглядом и вовсе заставлял Славу нервничать. Такой будет крутить твою сломанную руку и смотреть, как ты мучишься.

Впереди – тощий и смазливый блондинчик Давид с дурацкой тростью и этот Матвей. По сути, если он рванет вперед, те трое, что шли следом в дюжине шагов позади, не успеют ему помешать. Только Давид и Матвей стоят на пути к машине. Вырубить водителя – плевое дело, потом прыгнуть за руль и объехать остров кругом, чтобы найти какую-нибудь забытую лодку и дать деру отсюда. Доплыть до ближайшего берега и затеряться в лесу на время. Когда все уляжется, выйти к людям, получить новые документы и сбежать из города. А лучше из страны, чтобы этот чертов дворянский выродок Давид его не нашел. Если выживет после столкновения с Исаевым.

Словно почувствовав мысли Славы, Давид обернулся, улыбнулся ему и подмигнул, описав в воздухе набалдашником трости дугу. Вячеслав почти наяву ощутил, как красный камень опускается на его голову с сочным хрустом костей черепа.

Не вариант. Воронов наверняка предусмотрел такое развитие событий.

Слава скрипнул зубами, вновь посмотрел на мирно спящую сестру. Ему так хотелось защитить ее от всего на свете. От всех бед, чтобы она вновь стала той маленькой девчонкой, безоглядно доверяющей своему брату.

Он глубоко вдохнул, проглотил ком, подкативший к горлу, и медленно выдохнул, стараясь унять боль в груди.

Чтобы выбраться отсюда вместе с Лизой, придется отыграть свою роль до конца.

На небольшой набережной их ждал пикап на больших колесах. Выхлопная труба плевалась густым дымом. Трое парней Воронова запрыгнули в кузов, Слава посадил Лизу на середину заднего сиденья и следом сел сам, с другой стороны сел Матвей, а Воронов – впереди. Машина поползла по дороге, забирающей вверх, вокруг горящего сотнями огней причудливого особняка.

– Что ж, Вячеслав, полагаешь, твой план сработает? – заговорил, обернувшись, Давид. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке салона. – Из-за той баржи Исаев мог нас упустить.

– Уверен, что он идет по следу, – глухо отвечал Слава.

Лиза от тряски положила ему на плечо свою голову.

– И ты утверждаешь, что он алхимик… Настоящий! У-у-у… – Давид помахал в воздухе пальцами. – Любопытно. Это объясняет, почему мой брат так держится за него. Было бы неплохо заполучить в свой арсенал настоящего алхимика. Но вот чего я не пойму, Слава, а зачем в этом плане мне ты? Ты уже сдал мне свою сестру, и он придет за ней, а я и мои люди просто подождем, когда Исаев явится. Ты мне не нужен…

Холодок пробежал по спине. Матвей вперил в него свой безразличный взгляд, и у брата Лизы возникло ощущение, что на него сейчас направили заряженный пистолет, а не два глаза. Он покрепче прижал к себе сестру.

– Ты обещал… – процедил он, пытаясь напустить угрозы в голос, но понял, что вышло плохо.

Давид откинулся на сиденье и громко расхохотался.

– Какая разница, что я обещал? Все, что я хочу, уже почти в моих руках! А твоя сестренка станет отличным украшением для моего особняка…

– Нет! – не выдержал Слава, рявкнув. – Ты что, не слушал меня? Он алхимик. Я видел его в деле! Если он придет к тебе во всеоружии, ты и все твои люди могут проиграть. Я, один только я могу привести его прямо в твои руки.

– И все потому, что он тебе доверяет? – хмыкнул Давид, поворачивая ухо в сторону Славика.

– Да, он мне доверяет.

– Не везет ему с друзьями, правда, Матвей? – хохотнул Давид и приложил ко лбу набалдашник трости.

– Да, господин, – холодно отвечал Матвей, перестав смотреть на Славу.

Вскоре они доехали до заднего двора особняка, остановились в гараже и поднялись на четвертый этаж в кабинет Воронова. Повсюду: на стенах, в узорах ковра, даже на письменном столе угадывались узоры, рисунки и статуэтки в виде воронов.

– Клади свою сестру сюда, – указал на мягкий диван Давид.

Слава, порядком вспотевший, пока нес Лизу, все же на несколько секунд замер, не зная, стоит ли следовать приказу Воронова.

– Что уставился? Клади, говорю, – серьезным тоном произнес блондинчик. – Не бойся, обещаю, что никто ей вреда не причинит.

– И я должен поверить твоим обещаниям?

– А у тебя есть выбор? Оставляй сестру здесь и идем за мной.

Скрепя сердце Слава подчинился и опустил Лизу на мягкий диван. Воронов вышел из кабинета, а парень последовал за ним. Спустившись на этаж ниже, они подошли к полноразмерному портрету Давида. Блондин прикоснулся к стене, и рама отошла в сторону, открывая доступ к двери за ней.

– Все-таки мне понравился твой план, Вячеслав, – шагнул внутрь первым Давид. – Но в него нужно внести кое-какие изменения…

– Что? – только и успел спросить Слава, как его сзади схватили за локти двое охранников в костюмах.

Он даже не заметил, откуда они появились. Втащили его внутрь странной комнаты со зловещими инструментами и мебелью и бросили на деревянный стул.

– Видишь ли… – ласково улыбаясь, продолжил Давид, но его взгляд, брошенный сквозь упавшую челку, вызвал в душе Славы животный трепет. – Вряд ли Максим Исаев поверит тебе, если ты целый и невредимый встретишь его у парадного входа…

– Что ты несешь?! – закричал брат Лизы, пытаясь вырваться.

Увы, руки охранников держали крепко. Ремни быстро стянули его запястья и щиколотки, лишив любой возможности сбежать.

– Все должно быть…

Давид подкинул в руке трость и ухватил ее за нижний конец как дубинку. Размахнулся и резко ударил Славу по голове.

Сквозь дикую боль Вячеслав Невский услышал последние слова Воронова:

– Правдоподобно.

***

Ощущения были не из приятных. Разряд из игл перегружал нервную систему, заставляя тело биться в судорожных конвульсиях. Но… все же это было мне знакомо. За прошлую жизнь я не раз попадал под действие шоковых артефактов или зелий Liquidum fulgur, с эссенцией из электрических угрей. То есть успел выработать у тела некоторую сопротивляемость электричеству.

Загвоздка в том, что у тела старого. Так что ощущения были с оттенком новизны. Но я знал, как справляться с действием.

Еще бы хоть какие-то зелья оставались, но мой пожарный пояс не бесконечный. Я использовал почти все, что у меня было.

Огромным усилием воли заставил свой мозг работать, не обращая внимания на боль. Заставил его мыслить.

«Морвина?» – позвал мысленно свой атманит.

«Да, Хозяин?» – невинно мурлыкнула она в моем нагрудном кармане.

«Ты долго собираешься прохлаждаться?»

«А что я? Не меня же током бьют!»

Конвульсии подбросили меня вверх и перевернули на спину. Глаза пытались то и дело закатиться, так что все вокруг двоилось и троилось. Но я видел, что Слава хладнокровно продолжать жать на спусковой крючок своего шокера.

– Мор… вина!.. – процедил я сквозь зубы.

«Ты же из металла! И мы открыли у тебя новые способности… Как минимум ты можешь меня заземлить!» – вопил в своей голове.

Да сколько у него там заряда в этой штуке?! Хотя… это мне кажется, что время растянулось, но на самом деле прошла лишь пара мгновений.

«Зазе… че?» – спросила атманит.

«Морвина! Переплавлю!»

«Все, поняла-поняла!»

Над моим лицом склонился Давид, задумчиво потирая лоб верхушкой трости.

– Вообще, я не испытывал свой эликсир на мужчинах… Но попробовать никогда не поздно, да? – Он посмотрел назад. – Матвей, у тебя при себе, случайно, нет порции?

– Нет, господин…

В этот момент Морвина наконец сообразила, что делать. Обе иглы вонзились как раз неподалеку от нее, и девушка-атманит протянула свои руки-змеи под курткой и оплела ими эти шипы. Меня перестало бить током, но я решил еще немного побиться в конвульсиях.

Мерзкий блондин снова склонился надо мной, да так близко, что я ощутил его дыхание. Оно пахло мятой.

– Иметь настоящего алхимика, подконтрольного только мне… – наклонил он голову набок. – Да в наши дни об этом можно только мечтать! Вот только как тебе удается создавать рабочие зелья? Разве они не убивают людей? А, боже, зачем я спрашиваю? – Он встал и расхохотался, раскинув руки, будто стоял на сцене перед многотысячной толпой. – Ты же не в состоянии отвечать сейчас? Слав, будь другом, прекрати его мучения.

Будто снова красуясь перед невидимой аудиторией, Давид подошел к брату Лизы и панибратски похлопал его по плечу.

К слову, таким образом он встал чуть выше уровня моих колен и в каком-то полуметре, не забыв перешагнуть растянутые витки проводящих нитей.

Славик посмотрел на оружие в своей руке и нахмурил брови, недоумевая.

– Заряд кончился, Давид.

– Что? Тогда почему его до сих пор корежит? – обернулся хлыщ, и мы встретились глазами. – Ах ты ж…

Ну наконец-то! Я уже устал тут больного бешеной тряской изображать. Размахнулся ногой и ударил Давида по колену.

– А! – коротко вскрикнул он, припадая на одну ногу и тут же отпрыгивая на здоровой.

После этого я резко вскочил и саданул ногой Славика в грудь. Его откинуло в сторону опешивших от неожиданности борцов Воронова, и он помешал двоим из них достать оружие.

– Стоять! – рявкнул Давид. От его усиленного голоса задрожали стекла в окнах эркера. Видимо, его молчаливый атманит позволял увеличивать громкость при надобности. – Исаев, давай не будем пороть горячку. Просто… поговорим. Как тогда в камере. По-моему, у нас неплохо получилось тогда найти общий язык.

Я отступил в сторону так, чтобы в поле зрения оказались все люди блондинчика, включая предателя-Славика. Они по левую руку. Загадочный Матвей и безучастно лежащая на полу в томной позе Лиза – по правую. Давид – прямо передо мной.

Похоже, Славик как следует предал меня. Основательно. Рассказал, кто я такой на самом деле, и теперь все в этой комнате знают, что я истинный алхимик. Что ж… для них же хуже. Можно больше не скрываться. Если мне суждено умереть здесь, я сделаю это так, как сам считаю нужным. С высоко поднятой головой и под собственным именем.