Читать книгу "Из золота в свинец 4"

От гнева по телу пошли волны жара. Морвина, чувствуя близкое кровопролитие, вовсю транслировала мне желание, близкое к вожделению, оказаться в моей руке.

Я прикрыл глаза и позволил своему естеству проявить себя в полной мере. Похрустел шеей, повел плечами и расправил их, поднял голову и обвел взглядом, полным презрения, всех, кто был здесь. Что-то явно было в моих глазах, отчего охрана, пусть и превосходящая меня числом, дрогнула и тревожно переглянулась. Самодовольная улыбка на лице Давида, вольготно севшего на диван, померкла.

– Мы никогда не договоримся с тобой, жалкий бастард, – выплюнул я ему в лицо. Казалось, жар буквально расходится от моего тела незримыми волнами. – Ты посмел извратить искусство алхимии, чтобы подчинять себе волю прекрасных созданий и заставлять их удовлетворять похоть таких же слабаков, как ты сам. За одно только это я, Верховный Магистр Алхимии, сотру тебя в порошок и сделаю из него зелье. Так твое смрадное, никчемное тело принесет хоть какую-то пользу людям. Но сперва… – я с усмешкой кивнул в сторону его письменного стола и компьютерной техники на нем и под ним, – я уничтожу твою жалкую репутацию, о который так печешься. А ты, – посмотрел на Славика, – сдохнешь в забвении, забытый собственной сестрой. Если она пожелает, я сотру любое ее воспоминание о тебе, предатель.

Лицо Лизиного брата скривилось от жуткой боли, которую причинила всего лишь призрачная перспектива навсегда потерять сестру. Мелкие мышцы дергало судорогой, взгляд метался с меня на Лизу и обратно. Давно бесполезный шокер выпал из трясущейся руки.

– Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха! – засмеялся Давид и захлопал в ладоши. Получилось весьма наигранно, и меня напускной самоуверенностью он не обманул. – Вот это представление! Верховный Магистр Алхимии!.. Прямиком из глубинки под Ростовом. Ну или откуды ты там… Мальчик мой, да ты половую тряпку выжать не сможешь, не то что уничтожить мое дело. В одном только этом особняке три копии всех собранных мной досье на каждого, кто только переступил порог этого заведения. Здесь, – он махнул тростью в сторону стола с монитором, – в подвале и под моей статуей с фонтаном. Сказать, кстати, из какого огромного шланга льется там вода, а? Ха-ха-ха! – Давид упивался своей самоуверенностью. Она настолько затмила ему глаза, что он был полностью уверен в своей победе надо мной, а меня считал просто безумцем. – Это не говоря уже об облачных хранилищах. И все эти копии синхронизируются по несколько раз в день. Даже если ты, Верховный Магистр, сожжешь весь мой особняк… Это ничего не изменит. А потом я сам сотру тебя в порошок!

Под конец юный Воронов уже вскочил с дивана и просто плевался слюной в мою сторону.

– Хм… – хмыкнул я и полез в нагрудный карман. Вытащил продолговатый черный цилиндр, который отдавал едва заметной вибрацией на каждый звук и на каждое прикосновение. – Роман, ты все слышал? Выбирай любое из хранилищ данных и сливай все в сеть.

– Да, Макс! Я как раз возле… – задребезжал маленький артефакт.

Но где именно сейчас Роман, никто не узнал, даже я. Потому что цилиндр треснул и рассыпался в моей руке, когда я его сдавил.

Давид будто язык проглотил, побледнел и замер, глядя в никуда.

Зато в себя пришел Славик, по всей видимости, окончательно приняв вражескую сторону.

– Все зря, Исаев, – горестно качнул он головой, – все бесполезно. Я же сказал, что здесь любая связь глушится. У твоего ручного мента ничего не выйдет.

– Разве? – усмехнулся я. – Твой новый босс только что сказал, что все синхронизируется с облаком. Для себя связь он оставил.

Славик оглянулся на Давида. Тот все так же пытался совладать с собой. Такого коварства он от меня не ожидал. Ну… не стоит быть таким самоуверенным и тупым. Обычно такие плохо кончают.

– Господин Воронов… – подошел к Давиду закутанный в одежду Матвей и тронул его за плечо рукой в перчатке.

Блондинчик от прикосновения словно ожил и кинулся раздавать указания.

– Вы трое к бассейну, вы – в подвал! Прикончите ублюдка! – рявкнул он. Охранники бойко сорвались с места, точно только и ждали повода убраться от меня подальше. – А ты, Слава, делай свою работу до конца. Убей Исаева!

– Это в сделку не входило! – встал в оборонительную позицию брат Лизы и набычился, не желая подчиняться. – Я привел тебе Исаева, а дальше не моя забота! Отдай мне сестру!

– Да как же… Плевать мне, о чем мы договаривались! Хочешь сестру назад? Убей своего дружка! – Давид подскочил к лежащей Лизе и приподнял ее лицо за подбородок. Девушка доверчиво заглянула ему в глаза, счастливая оттого, что он обратил на нее внимание. – Солнце мое, убей Исаева. Это сделает меня очень счастливым!

Я бы хотел подскочить и со всех сил вдарить ублюдку, чтобы он даже не трогал девушку, но гад был слишком далеко. А я тем самым вновь открыл бы спину предателю. Поэтому пока что вновь выжидал. Я все равно спасу ее, как и обещал, и с ее головы ни один волос не упадет.

– Да, конечно! – беззаботно улыбнулась Лиза, встала с пола и направилась ко мне со стеклянными глазами.

Давид, улыбаясь самой мерзкой улыбкой, отступил назад. Снова сел на свой дурацкий диван и хлопнул в ладоши.

– Да начнется представление! А ты, Славик, давай, помогай сестренке. Вдруг она одна не справится? – и опять захохотал.

В кабинете Воронова будто вдруг повеяло холодом. Здесь остались только я, Лиза, ее брат, потерявший все жизненные ориентиры, Матвей и Воронов, который все отказывался признать, что смерть уже дышит ему в затылок.

Лиза медленно, качая бедрами шла на меня. Слава, оглянувшись на нее, тоже направился ко мне, а на его лице отражались все его внутренние страдания. На расстоянии вытянутой руки от меня брат и сестра остановились и приготовились к бою.

– Ну, как на вкус, когда тебя тоже предают, Слава? – спросил я.

– Молчи, Исаев… – простонал он в ответ.

– Сейчас станет еще хуже, – пообещал, достав из кармана Морвину, по чьему лезвию забегали голубые разряды.

Глава 9

Давид Воронов словно отказывался понимать, что уже проиграл. Закинув ногу на ногу, он сидел на старинном вычурном диване у противоположной стены и смотрел, как Лиза и ее брат подбираются ко мне. Маленький человек, который вдруг сел на трон, пока король вышел по своим делам, и не заметил, как тот вернулся.

– Я тебя пощажу, если согласишься на меня работать, – сказал он, делая вид, что рассматривает ногти.

– Ты больше ничего не решаешь, – склонил я голову набок, хмыкнув. – Ты сам предрешил свою судьбу, перейдя мне дорогу. Теперь даже разговаривать с тобой не имеет смысла…

– Хватит болтать! – хрипло выкрикнул Славик, сделал резкий шаг вперед и нанес сильный боковой удар.

Метил мне в ребра, но я успел закрыться согнутой рукой. Кулак больно врезался в бицепс, но это было ожидаемо.

Следом, не давая передышки, в атаку пошла Лиза. Трудно сосредоточиться, когда против тебя сражается красивая девушка в золотом бикини. Она пнула левой ногой, я ушел в правую сторону, чтобы брат и сестра оказались на одной линии и начали мешать друг другу. Но Лиза хорошо владела своим телом и отлично дралась. Промахнувшись, не потеряла равновесия, а уперлась ногой в стену в том месте, где только что стоял я, спружинила ею и попыталась достать меня коротким ударом правого локтя. Я пригнулся, уходя с линии удара, и чуть не схлопотал коленом в нос.

Славик в это время успел обойти сестру и атаковать в тот момент, когда я уворачивался от локтя его сестры.

Черт, вот что значит хорошо сработались!

От первого удара я защитился руками, разогнулся, но Слава обхватил мою шею руками, сцепив их в замок под моим затылком, и притянул к себе, вновь нанося удар коленом. Снова я закрылся руками. В одной из них по-прежнему находился меч, в который превратилась Морвина. Я изо всех сил старался им не коснуться Славы, потому что берег впитанный атманитом электрический заряд для Лизы.

Когда Славик попытался ударить коленом в третий раз, я сильно толкнул его корпусом, подавшись вперед и выскользнув из захвата. Он потерял равновесие, попятился, неуклюже размахивая руками, и отлетел к дивану с Давидом. Появилась пара секунд, и я сосредоточился на Лизе.

Девушка хоть и была невысокой, но отличалась сильными ногами. И она их использовала, раскрутив свое тело, словно юлу. Одна за другой ноги промелькнули мимо моего лица, со свистом разрезая воздух и обдавая небольшой ударной волной. Лицо Лизы было искажено от гнева, будто я единственное препятствие, которое мешает ей стать счастливой.

Долбаное зелье Воронова! Издевательство над алхимией и человеческой природой! Он мне за это ответит.

Подловил девушку между атаками и наискось рубанул мечом. Голубое лезвие пролетело в считаных сантиметрах от голой кожи – Лиза отклонилась, уходя с линии удара. Я ударил мечом снова, сделал ложный выпад над ее головой, заставив нагнуться, чтобы пропустить атаку над собой. Тут я ее и подловил. Сделал вид, что собираюсь ударить коленом. Девушка резко разогнулась, и в этот момент я ударил ее в лоб мечом.

Плашмя, разумеется. Я же не собирался убивать Лизу за то, что она стала орудием в руках маньяка Воронова. Поэтому все атаки проводил плашмя.

Морвина несколько минут назад вобрала в себя заряд шокера и сейчас выпустила его весь без остатка в саму Лизу. Разряд оказался столь сильным, что девушку отбросило на метр назад, а ее саму парализовало и затрясло в конвульсиях.

Славик как раз снова пошел на меня. Широко размахнулся правой рукой, взревел, кипя от ярости, что я ударил его сестру, и атаковал. Я бросился ему в ноги, пропуская боковой удар над головой. Волосы на затылке пошевелило резким порывом. Затем обнял Славу за талию обеими руками, потянул на себя, разгибаясь и будто бы кладя его себе на плечо, и перекинул за спину. Он рухнул, загремев костями и длинными конечностями, а я бросился к Лизе, пока она не пришла в себя.

Спрятав Морвину, принявшую обычный облик, обратно в карман, влил девушке в рот противоядие от зелья Воронова, которое приготовил в подвале. Белая густая жидкость не очень быстро стекла ей между зубов. Ее перестало трясти, а лицо через несколько секунд разгладилось. Только красный след от меча остался на лбу. Лиза открыла глаза и не узнала меня, словно только что проснулась.

– Исаев? – удивилась она, взглянула мне за спину. – Слава?

– Сестренка? – остановил парень свою ногу возле моих ребер.

Успел встать и снова пытался атаковать меня, пока я спасал его сестру.

Пару долгих мгновений ее взгляд бегал по комнате, и видно было, что на нее обрушился поток воспоминаний. Или осознания того, что произошло за эти несколько часов.

– Добей Исаева, придурок! – требовательно крикнул Воронов. – Или я вас всех здесь закопаю!

– Пустые угрозы… – проговорил я, медленно вставая.

Закончить не успел, потому что они подействовали на Славика. Он напал со спины. Я услышал шорох его штанов и тут же понял, что среагировать не успеваю. Краем глаза успел только заметить, как что-то длинное приближается ко мне слева. Очень длинное и очень быстро приближается.

Но удара не последовало. Ногу Славика странно мотнуло в воздухе и отбросило на пол. Резко развернувшись, понял, что произошло. Лиза прямо с пола ткнула ногой по внутренней стороне бедра своего брата. Его нога, не долетев до меня, дернулась, потом послышался вскрик. Слава вопил от боли, упав на пол, и держался за то место, куда ударила его сестра.

Меня аж самого скривило. Кожа в том месте нежная, нервных окончаний много. В общем, больно, наверное.

Брат Лизы от удара по болевой точке ползал по ковру, скребя по нему пальцами, пытался отползти неизвестно куда. На лице Давида Воронова застыло выражение крайнего презрения: казалось, еще немного и он вскочит и просто плюнет на Славика с сестрой. Заорет, забрызжет все слюнями в припадке гнева. А вот Лиза… Она встала, нависла над братом. Ее лицо посерело, стало похожим на камень, а губы побелели от того, с какой силой она их сжала.

– Это все из-за тебя, верно? – тихо, едва слышно наконец спросила девушка.

Я знал, что надо им с братом дать поговорить, выяснить все и расставить все точки над всеми буквами. Поэтому занял такую позицию, чтобы видеть и Воронова с его Матвеем, и Вячеслава с Лизой. Первые были справа, вторые – слева. А я медленно пятился спиной в сторону компьютерного стола на тот случай, если у Романа ничего не вышло. Звукопередающий артефакт я сломал, так что не имел ни малейшего понятия, как он справился со своей задачей. Лучше быть готовым к тому, что вот-вот в кабинет ворвутся еще охранники и доложат, что мой друг мертв.

Хотя я чувствовал, что это не так. Кишка у них тонка Романа прикончить.

– Из-за тебя?! – сорвалась на крик Лиза, сжимая кулаки.

Слава лежал подле ее ног и боялся поднять глаза. А по щеке девушки скатилась слеза.

– Ты должна понять, Лиз… – заговорил он неуверенно.

Настолько неуверенно, что даже пятилетка в его оправдания не поверил бы.

– Как ты мог… – со слезами в голосе говорила девушка.

Славик оперся о локоть и все же осмелился посмотреть на сестру.

– Из-за Исаева, – твердо сказал он. – Он не просто рассказал нам, что алхимик, и показал свою лабораторию. Нет, он заставил тебя помогать ему, а это совсем другое дело. За это – смертная казнь, Лиз! Это он злодей в этой истории, как ты не понимаешь? Мы еще можем сбежать. Начнем все с чистого листа. Ты и я, Лиз, как в старые добрые времена…

Я допятился до края стола и повернул голову к плоскому экрану. На нем помещалась куча мелких изображений, и на одном я увидел, как Роман, прячась за углом коридора, отстреливается от нескольких охранников Воронова. Сзади него виднелась приоткрытая дверь в комнату. На мелком изображении трудно было разобрать, что за дверью, но там мигали маленькие огоньки. Кажется, у него все получилось. Теперь лишь бы смог выбраться.

– Как в старые добрые времена… – передразнил Славика, вставая с дивана, Давид. – Как меня это достало! Вам надо было сделать всего одну вещь – убить этого ублюдка! – он показал тростью в мою сторону. – А вы устроили тут… спектакль про воссоединение семьи. Достало. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам…

Он взмахнул тростью, камень в набалдашнике сверкнул алым, и в воздухе мелькнула огненная дуга, полетевшая в Славика с Лизой. Брат девушки вскочил и закрыл ее своим телом. Огонь ударил ему по спине, оставив обожженный след, и отбросил обоих в противоположную стену, где стоял шкаф с напитками. Стекло и бутылки, стоившие целое состояние, осыпались на пол лужей осколков. Давид недовольно скривился и повернулся ко мне.

– Я испытаю истинное удовольствие, когда ты сдохнешь! – выкрикнул он с искаженным от ярости лицом и снова взмахнул тростью.

Применив свой дар, я увидел, как вокруг алого набалдашника сплетаются узоры оживших Нитей, порождая огонь.

Только вот у Воронова была проблема, о которой он еще не знал. Точнее, знал, но не осознавал ее масштабов. И эта проблема – я.

Зелье с цветком Ultimae Voluntatis, что заключил в себе последнюю волю алхимика, убитого отцом Давида, вернуло часть моих способностей. Я не только вновь мог сплетать Нити в узлы. Я мог расплетать их. В чем-то этот процесс схож с алхимией и ее нюансами во время приготовления зелья. Такими, как постановка локтя, хват стеклянной трубочки для перемешивания или определенная последовательность последнего.

Теперь я мог видеть, как расплетать эти узоры.

К сожалению, чтобы это сделать, атака должна быть направлена против тебя. Поэтому Лизу с ее братом я спасти не смог. Был слишком далеко, чтобы успеть оказаться на линии атаки трости.

Зато сейчас знал, что делать. Нити окончательно сплелись в узор. Он повис в воздухе, протянувшись вслед за алым камнем трости, и рванулся вперед. Я плюнул себе под ноги, встал носком правого ботинка в плевок, повернулся вокруг своей оси и взмахнул рукой крест-накрест.

Огненный серп потух на середине пути, не успев разгореться.

– Что за… – выдохнул, смотревший на меня во все глаза, Давид.

Его слуга Матвей сверкнул из-под шляпы прищуренными глазами.

Как шелуха со старого лука, с юнца слетала его спесь, и во взгляде во всю силу проявился страх. Но он еще не сдался: перехватил трость и снова выкинул ее вперед. Сплелся новый узор, разжигающий огненный шар, но и его я расплел, ударив два раза предплечьями друг о друга, затем сложив кулаки вместе и вытянув их вперед.

Давид остановился, тяжело дыша.

– Как это возможно… – не веря, помотал он головой. – Как?! Что это за магия такая?

Видимо, ответ ему был не особо нужен, потому что он повторил свои атаки, но с тем же успехом. Взмахнул тростью, затем уколол ей, ударил в пол набалдашником, порождая волну огня, но лишь подпалил ковер. Яркое, ревущее пламя, которым он пытался испепелить меня, гасло, будто залитое ведром воды. В конце концов шелуха самоуверенности окончательно слетела с Воронова. Я просто стоял на месте, а вся его магия ничего не могла со мной поделать. Он еще пытался храбриться, однако выходило ужасно плохо.

Я замер, расправив плечи и подняв подбородок, взглянул на него сверху вниз с холодной усмешкой.

– Ну вот, – сказал ему. – Теперь ты уверовал, что я Верховный Магистр Алхимии, не так ли, мальчик?

Давид стал белее снега, изогнул губы в уродливом оскале, истошно завизжал и кинулся на меня с тростью, взятой на манер дубинки. Попытался обрушить алый кристалл на мою голову, но я блокировал удар, поймав трость за древко над своей головой.

Блондинчик торжествующе засмеялся, за пару секунд его смех превратился в торжествующий хохот, а я все так же холодно улыбался ему, глядя в испуганные, неуверенные глаза.

Мальчик мой, я командовал собственной армией во время войн гильдий! Какой-то выскочка с замашками криминального короля для меня все равно что назойливая блоха.

Трость в моей руке начала раскаляться. Не сводя глаз с Давида, я вытащил из своего пояса последнее зелье, зубами выдернул пробку и осушил склянку одним глотком.

Действовать оно начало практически мгновенно. В тот же миг запахло паленым мясом.

– Что? Не помогли тебе твои зелья, Исаев?! – орал с пеной у рта Воронов, безумно хохоча.

Только через несколько секунд до него дошло, что это горела его плоть.

– А-а-а-а!!! – завопил он, выпуская трость, и попробовал отпрыгнуть, но вместо этого упал на ковер. Его обожженные ладони дымились.

Алхимик, когда знает своего врага, сам становится крайне опасным противником, потому что спрогнозировал все возможные ситуации.

Зелье, что я только что выпил, называлось Ignis in digitis. Огненные пальцы, если переводить. Оно наделило меня той же способностью, которой обладал атманит Воронова, – теперь я мог раскалить свою плоть добела.

Когда блондинчик ударил, а я перехватил его трость, та раскалилась докрасна, как тогда, в тюрьме, и попыталась обжечь меня своим внутренним огнем, чтобы я выпустил древко. Но в этот раз мои руки сами разогрелись до трех тысяч градусов. Кожа пальцев, запястий и немного выше засияла раскаленным металлом. Куртка и свитер под ней моментально превратились в пепел, сгорев до локтей.

Трость Воронова не выдержала такого накала, побелела сама, и жар по древку перешел дальше – туда, где Давид держался за свой артефакт обеими руками, как за рукоять дубинки. Сжимал пальцы так сильно, что не сразу понял: артефакт обжигает его, а не меня. В результате сейчас он валялся у моих ног, а кожа его ладоней дымилась и на глазах покрывалась уродливыми волдырями.

Другое бы дерево давно вспыхнуло и сгорело, но то был атманит. Я бросил его обратно Воронову, а тот в страхе оттолкнул от себя артефакт, боясь новых ожогов. Жалобно хныкая, Давид пытался отползти от меня подальше. Я же взглянул на его слугу, Матвея, все это время стоявшего поодаль и ничего не делавшего, чтобы спасти своего господина.

– Матвей! – вскричал Давид, проследив за моим взглядом. Видимо, его посетила та же мысль. – Матвей, сделай что-нибудь! Убей Исаева!

Мужчина, чье лицо было скрыто шарфом, бородой и шляпой, сделал шаг в мою сторону. Одновременно с этим по окну за моей спиной вдруг мазнул луч прожектора, скользнул по стенам и блеснул в стеклах разбитых на полу бутылок. В уши ворвался громкий шум, затем голос, усиленный и искаженный неведомым артефактом, произнес:

– Всем оставаться на своих местах! Работает полиция! Всем оставаться на своих местах!

Обернувшись, я пригляделся и увидел сквозь колеблющиеся занавески, как над территорией особняка Воронова завис вертолет. Подальше в небе насчитал еще пару штук.

Матвей, вместо того чтобы помочь своему господину, бросился к выходу. На полпути его ногу обхватил рукой Давид. Его уложенные волосы растрепались, лицо застыло в уродливой гримасе мольбы и отчаяния.

– Куда ты, Матвей? – почти кричал блондин. – Ты служишь мне! Делай, что я говорю! Убей Исаева и выведи меня отсюда. Скорее!

– Я служу вашему отцу, а не вам, – сказал Матвей, стряхнул со своей ноги Давида, словно грязь, и выбежал из кабинета.

Я кинулся было за ним, но, когда выглянул в коридор, там никого уже не было. Словно Матвей взял и исчез. Возможно, так оно и было, если он обладал каким-нибудь артефактом.

Когда вернулся в кабинет, Давид уже поднялся. Он неуклюже зажал свою трость между запястьями, будто это была последняя соломинка, способная спасти его, снова сделать королем, и отступил к окнам эркера. Одно из них уже было открыто, и в него врывался холодный ветер.

– Мы еще увидимся, Исаев! Я обещаю! – прокричал Воронов.

Сильный воздушный поток трепал его волосы. Затем он взял и выпрыгнул в окно.

Я бросился следом, ожидая увидеть внизу лепешку в форме напыщенного блондина, но нет… Воронов, согнувшийся, будто горбун, бежал вдоль своего особняка. На территории уже творилось что-то невообразимое. Несколько полицейских катеров освещали речную гладь яркими красно-синими огнями. И прибывали еще. Тянулись вереницей со стороны города.

Тройка вертолетов кружила над особняком, по которому носились люди, ища укрытия или спасения. С еще одного вертолета, зависшего над фонтаном в сотне метров впереди, спускались бойцы в черной броне и с оружием.

Похоже, Роман справился. Слил в сеть все, что происходило в этом особняке, в том числе прямо сейчас, весь компромат, все досье, и полиции пришлось отреагировать. На это и был расчет, когда я отправлял друга искать хранилище данных.

На репутации юного Воронова можно ставить крест. Осталось уничтожить его самого.

На несколько секунд вернулся к Лизе и Славику. Ожог на спине последнего уже заживал. Зелье, которое дал ему, чтобы исцелить побои от Воронова, все еще имело остаточный эффект. Лиза подняла на меня глаза.

– Я… я не могу оставить брата полиции, – покачала она головой, прижимая его голову к своей груди.

В одном Славе стоит отдать должное. До последнего он был верен своей сестре, пусть и несколько странным образом. Принял удар огненным серпом на себя, защитил Лизу.

– На западном берегу острова есть лодка, – сказал я и отвернулся, бросив напоследок: – У вас мало времени.

Просто хотел убедиться, что они в порядке. Так и было, если не считать нескольких порезов. А теперь… время добраться до одной вороны.

Я разбежался, прыгнул и вылетел в окно. В руке уже сжимал гравитационный артефакт, которым замедлил падение уже возле самой земли. Видимо, его атманит тоже мог управлять гравитацией. Либо же мгновенно разогрел воздух под собой, образовав встречный поток, который и затормозил Давида.

Видел, в каком направлении исчез блондин, и бросился следом, пытаясь его нагнать. Слева мелькали окна флигеля особняка, а справа шарили по земле яркие прожекторы и спускались все новые отряды бойцов. Многочисленная охрана Воронова стекалась к входу в особняк и отстреливалась. Прожекторами вертолеты подсвечивали их передвижения.

Одна из групп стражей закона двигалась мне наперерез по дорожке между кустами, так что ускорился, чтобы успеть проскочить мимо них.

– Эй, стоять! – понеслось мне вслед.

Затем раздалась автоматная очередь. Пули свистнули над головой, с сочными шлепками впиваясь в кору раскидистого дерева прямо передо мной.

Да они совсем рехнулись! Я же не преступник! Хотя… на мне не написано. А еще у меня до сих пор раскалены руки… Нужно скорее убраться подальше от полиции, пока меня не приняли за одного из людей Давида.

Оббежав длинный, извилистый флигель, завернул за угол. Успел увидеть, как Воронов скрывается позади статуи… себя самого, подсвеченной небольшими прожекторами. Она стояла посреди маленькой площади, окруженной анфиладой колонн. Оказавшись позади статуи, наткнулся на глухую, мраморную на вид поверхность.

Нет, я еще не ослеп. Постучал по ней и понял, что это искусно выкрашенный металл.

Вдруг над головой раздался вертолетный стрекот. По скверу заметался луч прожектора, преследуя группу охранников Воронова, и я спрятался за статую. Дождался, когда беглецы отдалились, а следом за ними улетел и вертолет. И тогда раскаленными руками расплавил потайную стенку в основании статуи. На этом действие зелья закончилось.

Спустился по крутой лестнице и оказался в узком коридоре. Судя по направлению, он уводил под особняк. Эхо донесло до меня нервную дробь шагов Давида и его пыхтение. Но самого Давида видно не было.

Настиг я его в лаборатории, где производился ублюдксий эликсир. Потайной ход вывел в комнату, заваленную одеждой похищенных девушек. Ту самую, где я нашел кольцо, отданное Лизе, что помогло мне найти это место.

Дверь из комнаты уже была открыта, а за ней по помещению метался Давид. Охранников, с которыми расправился Роман, здесь уже не было. Видимо, они очнулись и бежали.

Хотелось сказать что-то пафосное, подходящее случаю, но я просто вышел и вытащил из кармана свой атманит. Морвина молча, словно сама чувствовала момент, превратилась в клинок. Сквозь толщу камня и земли доносилась далекая трескотня выстрелов, крики, гул вертолетов и сирен. Само здание будто заходилось предсмертной дрожью.

На столе, ближайшем к большому резервуару с испорченным позеленевшим эликсиром, стоял саквояж. Рядом – с десяток стеклянных бутылок. Еще несколько стояли на полу под небольшим краном, вентиль которого пытался провернуть Давид. Неподалеку валялась трость-атманит. Воронов так был увлечен своим делом, что не заметил моего появления. Даже не знал, что я его преследовал. Видимо, он пытался забрать с собой как можно больше зелья, чтобы сбежать с ним и уже в другом месте начать все заново. Только вместо зелья в резервуаре была мощная кислота. Странно, что он не заметил изменившийся цвет эликсира в резервуаре. Оно ведь раньше было розовым.

Или не захотел этого замечать. В любом случае лучше его остановить, пока не открыл кран.

Давид пыхтел и стонал от боли в обезображенных ладонях, но вентиль резервуара не поддавался.

Я сунул тонкий клинок ему под горло.

– Я бы этого не делал, Давид… Все равно твоего эликсира больше нет.

– Исаев! – выплюнул Давид, подняв подбородок. – Никак не оставишь меня в покое, Верховный Магистр Алхимии, да? Что теперь? Убьешь меня?

– Ты нарушил столько догматов Кодекса Алхимика, что я должен отправить тебя на виселицу, – сказал спокойно. Вряд ли мои обвинения ему о чем-то скажут, но скажут мне. – Придется самому привести приговор в исполнение здесь и сейчас. Хочешь сказать последнее слово?

– Еще как…

Я слишком поздно увидел, что его рука незаметно тянется к трости. В следующий миг он схватил ее, несмотря на боль в ладони, и отбил мой меч. Пришлось отступить на несколько шагов, чтобы уйти от возможной контратаки.

Но Давид не пошел дальше атаковать меня. Он встал, и на сухих, побелевших губах растянулась совершенно безумная улыбка. Глаза блестели, словно у больного в последней стадии бреда.

– Все будут любить меня… Ты, Исаев, твоя Лиза с братом, Матвей, что посмел бросить меня… Все! Даже мой отец!!! Прямо сейчас!

– Что? – не понял я, рефлекторно поднимая меч для защиты.

Я ожидал чего угодно: последней отчаянной атаки, выплеска всей магии из атманита, чтобы сжечь меня дотла, или просто самоубийственной атаки с разбитой бутылкой в руке. Но не того, что случилось дальше.

Лицо Давида треснуло пополам в безумном хохоте, он размахнулся и ударил набалдашником трости по стеклу резервуара.

– Что ты наделал, идиот… – успел прошептать я.

Стекло покрылось сетью мелких трещин и взорвалось, а Давид в это время встал спиной к резервуару и раскинул руки, будто его сейчас зальет дождь из золота.

Густая жижа волной накрыла юного Воронова с ног до головы. Я едва успел отпрыгнуть на несколько метров, но парившая зеленая лужа быстро подбиралась ко мне.

Давид удивленно посмотрел на меня и прошептал:

– Я просто хотел, чтобы меня любили…

Последние слова юного Воронова, взглянувшего на меня с какой-то детской обидой, удивили. Так вот что довело его до крайней степени безумия. Но почему? Неужели все время его вело просто желание быть любимым?

Безумие какое-то… Не удивлюсь, если это из-за его отца, погубившего магию в этом мире.

Больше думать о последних словах Воронова времени не было.

С тела Давида, залитого кислотой, начала лохмотьями слезать плоть. Кислота быстро пожирала все вокруг, плавила столы, трубы, оборудование. Хлынула вода, запрыгали искры из опасно загудевшей установки, в воздухе повис тошнотворный запах тухлых яиц. Газ. Кислота образовала летучий газ!

Что будет дальше, я не стал смотреть. Давид убил себя. Все было кончено. Мне даже не пришлось марать об него руки. Оставалось припустить бегом, потому что громыхнуть могло в любой момент.