Текст книги "Помещик. Том 8. Мир-о-творец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pomeschik-tom-8-mir-o-tvorec-294838.jpg)
Автор книги: Михаил Ланцов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 2
1559 год, 13 октября, Константинополь
Андрей пригубил вина из бокала и внимательно посмотрел на стоящих перед ним иерархов церкви. Православной церкви. Тех самых, что не так давно, действуя по указке Султана, объявили его демоном. Не всех, конечно, но присутствующие точно все участвовали в этом мероприятии.
– Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать? – спросил молодой Палеолог на русском языке XXI века.
Никто, разумеется, ничего не понял.
Гости лишь переглянулись.
Император же усмехнулся и, переходя на местный греческий язык, продолжил:
– Можете начинать каяться. Вы ведь за этим пришли? Кстати, а почему так долго медлили? Чего ждали?
– Мы… хм… были достаточно далеко, – осторожно произнес Патриарх Константинополя. – Просто не успели раньше приехать, хотя спешили как могли.
– Патриархи Александрии и Иерусалима еще в пути. Но в скором времени они прибудут в Константинополь дабы поклониться Василевсу.
– Императору, – поправил его Андрей. – Не забывайте, я принял титул Императора, а не Василевса. Это очень разные вещи.
– Тебя больше прельщает латинский титул?
– Отнюдь.
– Тогда почему?
– Прежде всего потому, что Василевс – это проклятый титул.
– Что?! – ахнул Патриарх.
– Римская империя была наказана за грехи великие. Трижды Всевышний давал ей по башке в надежде, что она одумается. Но тщетно. И чем дальше, тем хуже все становилось. И теперь все, что связано с поздней Империей, есть табу для любого, кто не хочет навлечь на себя то грозное проклятье. И во время коронации я собираюсь провозгласить о создании новой династии – Неологов.
– Но откуда тебе известно о проклятье?! – невольно воскликнул Патриарх Антиохии, который прибыл вместе с константинопольским коллегой.
– Глупый вопрос, – смешливо усмехнулся Андрей.
– Извини, – буквально заткнув ему рот, произнес Иоасаф. – Но почему именно Император? Почему не Доминус?
– Я хочу вернуться к эпохе ранней Империи. Насколько это вообще возможно. Возродить Сенат и многие другие древние традиции, пусть и в современной обертке. Ведь все течет, все меняется, и то, что применялось полторы тысячи лет назад, увы, в наши дни не применить в изначальном виде. Впрочем, мы отвлеклись. Вы же пришли каяться. Прошу. Я весь во внимании.
– Мы были вынуждены подчиниться Султану, – осторожно произнес главный иерарх Константинополя. – Ты ведь и сам знаешь, что предыдущего Патриарха он казнил за ослушание.
– Насколько я знаю, вы не только выполнили приказ Султана, но и проявили инициативу. Особо рьяное рвение. Не так ли?
– Это наветы.
– Да неужели? Впрочем, вся эта история меня немало веселит. Вы ведь сейчас оправдываетесь перед человеком, которого сами же и признали демоном.
– Это была ошибка. Нас ввели в заблуждение лжесвидетели, которых мы уже покарали.
– Однако не отменили своего решения ни по мне, ни по Руси.
– Патриархи Пентархии для этого как раз и съезжаются сюда.
– Прямо все? Или даже епископ Рима?
– Он обещал прислать своих представителей.
– Передайте ему мое личное приглашение. И донесите мысль, что это единственный шанс выступить единым фронтом против еретиков. Упустит его – сам будет с ними разбираться. А получается, насколько я знаю, у него плохо. И из рук римской епархии продолжают уходить земли.
– Против каких еретиков? – переспросил Патриарх Константинополя, подозрительно прищурившись.
– Против этих всех течений протестантизма.
– А нужно ли нам с этим связываться?
– Нужно, – холодно и жестко произнес Андрей. – Они отринули важнейшую идею христианства, трансмутировав его, по сути, в форму сатанизма. Они выхолостили идею добрых дел, заявив, что для спасения достаточно одной лишь веры. Отчего встали на путь превращения в чертей с глазами ангелов. Лицемерных и бесконечно опасных людей, для которых нет ничего святого… Вначале было слово, сказано нам в Священном Писании. А дальше? Что было дальше? Правильно. Дело. Много дела. Сотворение мира. Посему истинное христианство – это не просто доброе слово, а очень быстрое дело. И слово, лишенное дела, не более чем лицемерие и ничем не отличается от вульгарного пускания ветра, только с другого отверстия.
– Против этого мы не возражаем. Но…
– Я хочу, чтобы вы, собрав Пентархию, осудили и отменили решение вашего старого Собора, неполного. Чтобы официально прекратили раскол, сняв встречно анафемы. Чтобы осудили протестантизм как форму сатанизма, ибо зло, что из него проистекает, не будет иметь границ. И чтобы вы утвердили кодекс христианина. Простой и понятный для всех и каждого, не требующий великого ума для трактовки.
– Кодекс христианина? Никогда о таком не слышал, – произнес Патриарх Антиохии.
– Он достаточно простой. Если ты только лишь веришь, но не делаешь добрых дел, то ты не христианин. Ибо веру и ее глубину определяют только поступки, как и сказано в Священном Писании: по делам их узнаете. Если ты силен, но не защищаешь несправедливо обиженного слабого, ты не христианин. Ибо сказано – Бог в правде. Если ты богат и живешь в изобилии, а рядом с тобой люди нищенствуют и голодают, то ты не христианин. Ибо сказано: Бог в любви к ближнему своему. Если ты покупаешь или продаешь рабов, то ты не христианин. Ибо сказано: человек сотворен по образу и подобию Бога, и тот, кто им торгует, что Иуда, продавший Христа. Ну и так далее. Это только то, что я смог сформулировать на ходу. Подумайте над другими тезисами и предоставьте мне список на утверждение.
– Папа на это не пойдет, – покачав головой, заметил Патриарх Константинополя. – Да и как преодолеть раскол? Легко сказать, но трудно сделать.
– Через федерализацию церкви. При общности философских взглядов каждый отдельный патриархат вправе устанавливать свои правила.
– Тем более не пойдет.
– Напомните ему про проклятье Римской империи. И что эпидемия сифилиса на ее просторах появилась не просто так, как и Авиньонское пленение или многие антипапы, с которыми им пришлось столкнуться, равно как и с почти веком итальянских войн на их территории.
– Все равно не согласится.
– Итальянские войны могут и не закончиться, если я не гарантирую Риму безопасность. И даже более того – продолжиться, в том числе и с моим участием.
– Италия – богатая земля, там сложно будет воевать, – заметил один из иерархов.
– Как раз напротив. Богатая – значит, великая военная добыча ждет вторгшееся войско.
– А Русь?
– Я, кажется, ясно выразился на встрече с посланниками Москвы.
– Это разве не торг?
– Торг, – улыбнулся Андрей. – Но долгой войны там не будет. Год-два, может быть, больше, однако не сильно. И я окажусь свободен для… хм… богословских диспутов силой оружия.
С этими словами молодой Палеолог встал с трона, давая понять, что аудиенция закончена.
– Мы чуть не забыли главное, – скороговоркой выпалил Патриарх Константинополя.
– М?
– Нам известно, кто пытался организовывать покушения на твою семью.
– Известно? Из слухов?
– О нет… увы. В этом деле оказались замешаны некие духовные лица патриархата. Они свидетельствовали, что их привлекали для переговоров с Курфюрстом Саксонии. Тот был нанят для того, чтобы, подставив Сигизмунда II Августа, убить твою жену и, если получится, детей.
– И кем же он был нанят?
– Сулейманом.
– Валите все на мертвеца? Примитивно.
– Эти же люди помогали Михримах с подставными письмами, описывающими измены, которые направляли тебе и супруге твоей. Она жива. И в случае захвата сможет все подтвердить.
– А эти люди?
– Они находятся сейчас в Афоне, под арестом.
– Вы их передадите мне?
– Разумеется. И закроем глаза на пытки. Мы уже лишили их сана, ибо дела подобные несовместимы с пастырством духовным.
Андрей задумался.
Готовность передать исполнителей выглядела очень неожиданно. И говорила о том, что все эти иерархи не боялись оказаться оговоренными этими людьми. Под пытками ведь правды не скрыть.
Наивные люди там, в XXI веке, иной раз думают, будто бы под пытками болтают всякое. И даже оговаривают невиновных. Ведь больно. И хочется любой ценой это прервать. Но это не так. Больно – да. Но врать под пытками сложно…
Пытка и сопряженный с ней допрос не производится единожды. Обычно это несколько раундов, в ходе которых человеку, находящегося под болевым воздействием, задают одни и те же вопросы. А потом сверяют его ответы. Если он фантазирует и слова его расходятся, то пытки продолжаются до тех пор, пока он станет раз за разом повторять одно и то же. Плюс-минус, конечно.
Все дело в том, что, испытывая боль, особенно боль сильную, очень сложно врать. Причем раз за разом повторяя свои выдуманные показания. Да и фантазию боль угнетает. Особенно если человек отчетливо понимает: выявят вранье – продолжат мучать дальше.
Из-за чего, несмотря на бесчеловечность подобных методов, они были и остаются крайне эффективными. Как в обычном своем формате, так и в виде всякого рода экспресс-допросов полевых. И нет ни одного человека, который смог бы устоять перед полным циклом нормального, грамотного допроса под пытками. Все расскажет. Вообще все. Даже то, что забыл, вспомнит, лишь бы прекратить эту боль.
И тот факт, что данные иерархи заявили о готовности передать исполнителей, говорил о многом. В первую очередь о том, что связующее звено между ими самими и исполнителями надежно зачищено. Ну или его не имелось. Палеолог этому варианту бы ни разу не удивился. Что сам Султан, что Михримах имели все возможности напрямую привлекать для своих тайных дел произвольных людей. Минуя их руководство.
– Вы так уверены, что они вас не сдадут? – наконец после затяжной паузы спросил Андрей, внимательно глядя в глаза Патриарху Константинополя.
– Мы не настолько глупы, чтобы участвовать в таких делах. Знать – знали о поиске людей для особых поручений. Да. Знали. Но, узнав, что эти поручения касаются тебя и твоей семьи, самоустранились. Не донесли. Да. Но мы толком и не понимали, что Султан с дочкой замышляют…
Глава 3
1559 год, 14 октября, Орешек
Раннее утро.
Морозное утро.
Козьма не рвался выходить на крепостную стену. Ветер с Ладоги был такой, что буквально до костей пробирал. Так что он, как и остальные служилые, дальше башен никуда не ходили, заступая на караул.
Это нововведение, сделанное, как говорят, с подачи того странного колдуна из Тулы, многих раздражало. Но, получив несколько раз по башке, их воевода перестал отлынивать. И им всем пришлось изображать эти скоморохов. Во всяком случае, в гарнизоне все так считали. Даже воевода…
Очень уж опасливые слухи о том колдуне ходили. Волей-неволей станешь осторожничать. Сказывали, будто бы он дважды Царьград брал. Землю в Святой земле какую-то отбил. Диво-дивное. Но на то он и колдун-чародей, чтобы такие чудеса творить. А им-то на кой леший все это сдалось? Вот и создавали видимость несения караульной службы. Вроде как заступали, да только из башен не выходили и либо дремали, либо лясы точили, либо в кости играли, либо еще как-то время коротали. Службы же дурной не несли. Жили же как-то раньше? Жили. И нормально жили. Чего менять уклад старинный?
Вот с этими мыслями, посетившими Козьму в очередной раз, он решил выйти до ветра.
Сходил.
Сделал свое мокрое дело.
Однако на обратном пути какой-то бес потащил его на стену. Проветриться. Они ведь тихо квасили. Отмечали рождение сына у одного из своих товарищей. Так что он изрядно набрался. Ну и, дабы не ударить в грязь лицом, посчитал важным освежиться. Прохладный октябрьский ветер бодрил нешуточно.
Вышел он, значит, на стену.
Зевнул.
Потер лицо руками.
И замер, заметив нечто странное в бойнице.
Медленно повернулся и ахнул – со стороны Невы к крепости надвигалась целая армада всяких лодок и корабликов. Небольших, разумеется. Иначе бы проскочить пороги невские им не удалось.
Откуда их столько?
Козьма потряс головой, пытаясь отогнать наваждение. Но нет – оно никуда не делось.
Протер глаза. Опять никакого эффекта.
Перекрестился, пробубнив краткую молитву-заговор, дабы бесы его во искушение не вводили. Но ничего не поменялось. Корабли с лодками некуда не подевались.
Посему он подорвался и побежал к своим.
– Беда! Беда!
– Чего орешь?! – раздраженно воскликнул старший караула, поднимая сонное лицо со стола, где он последние пару часов и отдыхал, оглашая при этом всю башню богатырским храпом.
– Лодки там! Много. В них ратные люди.
– Чьи?
– Да бес их разберет!
Старший караула не без труда встал. По лестнице с огромным трудом взобрался на этаж выше, где располагались бойницы, из-за чего находиться было прохладно и очень некомфортно. Выглянул в одну из них. И мигом протрезвел.
– Твою мать… – тихо прохрипел он.
– Кто там? – крикнул кто-то из бойцов караула.
– Немцы какие-то. Али шведы, али еще кто…
Хмель стремительно отступал. С каждым взмахом весел на кораблях странных гостей.
Но шума не поднимали.
Многократно зачитанные дьячком на «политзанятиях» устав и краткий свод тактических приемов прорезался в воспоминаниях. И старший караула, отправив посыльного к воеводе, начал делать то, что ему предписывалось. Как оказалось, он все это достаточно отчетливо помнил. Выучил невольно за почти год долбежки. Сами всплывали в голове все необходимые слова.
Подчиненные его также не суетились.
Служилые из бедных помещиков, с пустых поместий или лишенные коих, жили только с этой крепости и только за ее счет. И очень дорожили возможностью хотя бы такого формата несения службы. Так что хоть и выделывались в некотором диапазоне, но своих командиров слушались. Ведь от них зависело их будущее. В прямом и переносном смысле. Вот и теперь, поняв, что дело серьезное, не стали дергаться и просто заглядывали в рот своему командиру.
И не только тут.
Крепость оживала.
Но тихо так. Незаметно.
Так что, когда к причалу подошли первые лодки и из них посыпали бойцы, все уже находились на своих местах. Но сидели тихо и вида не подавали. И что очень важно – ворота оставались открытыми. Ведь кто может угрожать островной крепости в этих краях в такое время? Правильно. Никто. Вот и не морочились. Все-таки тяжелые дубовые вороты открывать-закрывать не самое приятное удовольствие.
И нападающие это, видимо, прекрасно знали.
Накопившись на берегу где-то в сотню бойцов, они в полном молчании направились к надвратной башне. Явно намереваясь проскользнуть.
Полсотни метров.
Бах! Бах! – жахнули два тюфяка в этой самой надвратной башне, осыпав гостей каменным дробом. Самым дешевым и бестолковым вариантом картечи. Однако с полусотни метров – нормально. И удар получился более чем «приятным». Не говоря о том, что шокирующим. Вон как раскорячились, растерявшись.
А ворота тем временем демонстративно захлопнулись. Там люди уже стояли на своих местах, только лишь ожидая сигнала.
Со стен же, из бойниц, стали высовываться бойцы с пищалями да луками и бить по так удачно подставившемуся неприятелю. Лучников наблюдалось мало. Едва каждый пятый. Так что десанту германских наемников досталось на орехи очень серьезно.
Палили, правда, весьма косо в силу отсутствия навыка. Но с такой дистанции сложно было промахнуться. Во всяком случае, всем.
Вторая же волна десанта, что пыталась взять наскоком эту крепость, как высадилась на причал, так и погрузилась обратно. Отчалив. Ибо стало понятно – их ждали. И смысла лезть нахрапом уже нет.
Тем более что с крепости по ним стали «работать» затинные пищали и просто легкие малокалиберные пищали. Отчего рядом с лодками стали подниматься фонтанчики от ядрышек. Мелких, но опасных, так как, попадая в борта плавательных средств, они вполне уверенно пробивали доски. Навылет. Отчего лодки начинали очень активно хлебать воду. Холодную воду, которая прибывала в этих крупных груженых лодках весьма и весьма быстро, в том числе и из-за плотной загрузки.
В ордере начался бардак и толкотня.
Понятное дело, они и так шли едва ли упорядоченной толпой. Но вот эта резкая смена курса и желание как можно скорее выйти из-под обстрела привели к столкновениям и лишней суете, что только увеличивало время, проведенное под огнем. А он оказался на удивление плотным для столь небольшого количества стволов.
Просто Иоанн Васильевич сумел-таки ввести для затинных пищалей большие газыри с заранее отмеренными мерами пороха. А для малокалиберных орудий – унитарные картузы, в которых в одном мешочке холщовом увязывались и порох, и пыж, и ядро.
Навыков, понятное дело, у гарнизона не имелось, то есть они были минимальны. Но эти технические средства позволили обеспечить ОЧЕНЬ частую стрельбу. Во всяком случае, по местным меркам. Через что шокировать эту москитную флотилию.
Добрые полчаса шла пальба.
Несколько лодок даже сумели настолько повредить, что им пришлось выбрасываться на берег острова, где бойцов с радостью встретили пули и стрелы простых защитников. Остальная же часть москитного флота отошла ниже по течению реки, где высадилась на левый берег Невы и начала зализывать раны. А старшие командиры собрались на совет.
– Где эта тварь, что сказала нам, будто они сегодня пить будут? – очень злым тоном поинтересовался предводитель этого войска. Тоже наемник. Строго говоря, здесь шведов почти и не было. Целиком и полностью наемная банда.
– Сбежал.
– Как сбежал?
– В преисподнюю. Он был в лодке Хромого Шульца. В нее дважды попали. И ей пришлось прибиваться к острову. Я сам видел, как этот мерзавец упал, сраженный стрелой, попавшей ему в лживую глотку.
– Тварь… – процедил командующий, выражая всеобщее мнение. – Туда ему и дорога.
– Быстрая смерть… слишком быстрая… – покачал головой один из командиров этого отряда наемников.
– Согласен. Но черт с ним. Что делать будем? У кого какие мысли?
– Нам тут в осаде садиться никак нельзя.
– Дальше будет еще один городок.
– Там тоже каменная крепость. А у нас нет никакой серьезной артиллерии. Да и, даже если была бы, мы бы тут возились слишком долго. Скоро снег выпадет.
– И что ты предлагаешь? Отступить?
– Предложить коменданту выкуп. Сколько у нас есть в казне?
– Ты рехнулся?! – рявкнул командующий. – А чем я жалование платить стану?!
– Так дать подержать. Принять капитуляцию. А потом вырезать их всех к чертям и деньги отобрать. Что с ними цацкаться-то?
– Плохая идея, – покачал головой один из старых наемников, прошедших не одну кампанию. – В этом деле все очень мутно. И может так статься, что мы проиграем.
– Типун тебе на язык!
– Не нужно забывать о колдуне-чародее, что оградил их народ от ужасов Степи. Да, он сейчас далеко на юге, но он может вернуться. И лично я не поставлю и выеденного яйца на нас в столкновении с ним. Он бил всех, кого встречал. Всех. И вряд ли сделает для нас исключение.
– Он не придет, – хмуро произнес командующий. – Наш наниматель клялся, что Андреасу будет не до нас. А если он и вернется на Русь, то сначала надает по рогам Сигизмунду. Так что мы сумеем улизнуть.
– Я бы на это не надеялся, – хмуро произнес этот старый ветеран. – Он способен двигаться быстро и удивлять. Я много расспрашивал тех, кто вернулся из Константинополя. Он ведь действительно всего горсткой воинов сумел взять город и освободить рабов.
– Эти люди, с которыми ты разговаривал, его лично встречали?
– Да. По их мнению, он держит удачу за хвост. И иногда позволяет себе даже большее, задирая ей юбку. Так что я не советую подставляться. Нам нужно думать о том, как не только погреть руки, но и сохранить свои шкуры. О том, как Андреас расправился с жителями Азака, я думаю, только дурак не знает. Хотите почувствовать его ворожбу на своей шкуре?
– Говорят, он молился.
– Ну конечно, – фыркнул один из командиров. – Пресвятой Деве Марии. И та устроила в городке бесовскую оргию, лишив людей рассудка. Вздор это! Он чертей своих выпустил, каковых имеет про запас всегда. Не зря же эти попы его как осудили демоном, так осуждения и не снимают. Даже несмотря на лихой Крестовый поход.
– Сейчас он их за теплое вымя возьмет – все снимут, – хохотнул один из командиров.
– Вот как возьмет – так и поговорим.
– Так. Мы отвлеклись, – перебил их командующий. – Что нам делать? Подкупать – глупо. Я думаю, возражений нет.
– Оставить тут заслон, чтобы держать крепость в осаде, и идти дальше – к Ладоге.
– Скоро снег и морозы. Наши тут передо́хнут.
– Землянки построят и как-то продержатся. Как лед встанет – может, попробуют атаковать. Вряд ли в крепости большие запасы. Сами же знаете, что воевода ими приторговывал.
– Это нам тот мерзавец сказал. Откуда нам знать о том точно?
– Так у местных спросить. Ночью на лодке пройти вдоль берега и в первом поселении все разузнать. Заодно женщин и жратвы раздобыть. Лишними они точно не будут.
– Не надо шалить, – напомнил старый ветеран. – Рано.
– Не надо мямлить! Ребятам все одно женского тепла не хватает. Особенно тем, которым тут зимовать.
– А если местные на помощь гарнизону придут? Не боишься этого?
– Да ты шутишь, что ли? – фыркнул его визави. – Они нас обходить стороной будут. А вообще… может, нам пройтись по ближайшим рыбачьим поселениям? И вырезать их к чертям собачьим? Чтобы остальные сильно задумались.
– Король обещался прибыть по весне, – осторожно произнес командующий. – Значит, нам тут где-то как-то нужно зимовать. Если местные начнут на нас охоту – мы можем хлебнуть дерьма. Здесь много лесов. И они их знают как свои пять пальцев. А мы – нет.
– Ты боишься вонючих рыбаков?
– Я боюсь того, что нас обманули. С крепостью этой вон как вышло. Как бы и с остальным не получилось так же…
А тем временем в Орешке гарнизон был охвачен суетой.
Выделив часть бойцов, они сделали вылазку на прибрежную полосу, дабы собрать трофеи и взять пленных. Очень хотелось хоть как-то прояснить ситуацию.
Флаг вон шведский, а балакают на немецком. В гарнизоне хватало тех, кто разумел и шведский язык, и германский. Торговлишка ведь велась в Новгороде и с теми, и с другими. Вот и хотелось понять – кто же это тут очутился.
Ну и что-то с трупами нужно делать. Хоть в лодки грузи да в реку выбрасывай на стремнине. Дабы не воняли под стеной. Но это уже по ситуации. Враг вроде бы отошел, но все равно оставался в прямой видимости. Явно что-то затевая.
Самым же главным стало то, что воевода сумел отправить в Новгород голубя с известием о подходе армии. Короткое, но нервное. И оно понятно, так как запасов в крепости имелось немного, из-за чего служилые почти каждый день рыбалкой промышляли. Если же их вот так плотно зажмут, то беда. Совсем беда. Месяц, край – два, Орешек простоит, а потом все. Жрать нечего будет.
«Излишки» он списывал на «крысы пожрали» и прочие неприятности, на деле же продавая эти запасы жителем окрестным. С зерном и прочим ведь в этих краях сложности наблюдались.
Самоубийцей, понятно, он не был. Нет. Он всегда имел некоторые резервы на случай перебоев. И держал в уме аварийные способы найти пропитание для гарнизона. Но в мирное время. О войне же он и не помышлял. Орешек никто на полном серьезе давно уже не пытался осаждать. Даже во время последней войны. А тут – поздняя осень. Никто в это время кампаний не проводит обычно. И риска в понимании воеводы не имелось от слова вообще. Тем более что он ожидал со дня на день новую поставку из Новгорода. Просто шведы, или кого там черт принес, успели чуть-чуть раньше. Опередив караван. И, судя по всему, его тоже захватят.
Совокупно эти факторы создавали для крепости крайне неприятную ситуацию. До весны продержаться не выйдет. А зимой уходить – опасное занятие. Коней-то нет. А на своих двоих до Ладоги по снегу идти – удовольствия мало. Скорее всего, сгинет весь гарнизон, нежели уйдет. Караван же с запасами продовольствия на зиму, скорее всего, к ним не прорвется. И что делать? Воевода лихорадочно соображал, но голову чем дальше, тем больше посещали только панические мысли…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?