Текст книги "Цесаревич. Корона для «попаданца»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cesarevich-korona-dlya-popadanca-74853.jpg)
Автор книги: Михаил Ланцов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Но там ничего нет, обычная глухая провинция. Зачем она вам?
– В этом нет никакого секрета. После морского путешествия я увлекся парусным спортом. Покатался в Балтиморе на хороших яхтах и загорелся этим видом спорта. Но, учитывая мое положение, я должен думать и о своих людях. Поэтому мне нужно подготовить пристань и для корабликов моих друзей. – Александр похлопал ресницами чуть ли не как «блондинка» и милейшим образом улыбнулся, от чего Иренеу несколько секунд находился в ступоре, а после расхохотался.
– Знаете, Александр, я еще никогда не слышал таких изящных предложений развернуть военно-морскую базу.
– Ну что вы, все намного интересней.
– И какая площадь вам нужна?
– Не меньше ста тысяч акров. Лучше, конечно, тысяч сто пятьдесят.
– Это решаемо, – барон задумался. – А плантация каучука тоже как-то связана с этой войной?
– Нет. Там действительно – исключительно коммерческий интерес.
В этот момент в дверь постучались, по ходу ее открывая, три молодые симпатичные дамы слегка подвыпившего вида.
– Господа! Мы без вас скучаем!
– Барон, как мы можем таких красавиц оставлять в одиночестве? Давайте все оставшиеся детали обговорим в рабочем порядке. Ведь принципиальное согласие между нами уже есть?
– Безусловно. Вы совершенно правы, оставлять таких дам без нашего общества решительно нельзя.
Спустя неделю великий князь и барон вновь встретились, но уже в куда более спокойной обстановке. Эти дни Иренеу потратил на наведение справок, консультаций и обдумывание предстоящих дел. Саша же предавался радостям жизни, стараясь всем своим видом показать полную уверенность и некоторую беспечность. На пятый день он даже умудрился попасть на страницы местных газет, где обсуждались слухи о возможном романе принцессы Изабеллы и великого князя Александра. Никаких официальных данных не поступало, так как Саша старался максимально избегать публичных заявлений и поступков в этом плане, но пара встреч с девушкой создала очень плодотворную почву для слухов. Впрочем, безосновательных, так как доводить до каких-либо необратимых действий шестнадцатилетнюю дочь императора Бразилии Александр не хотел. Просто приятное общение во время прогулок, немного шуток на грани допустимого, легкое распускание рук и поцелуи – в общем, минимум, необходимый для того, чтобы вскружить голову молодой девушке. Так сказать – немного призрачных и ни к чему не обязывающих авансов. И дело не в том, чтобы Изабелла ему нравилась. Нет, это было не так, скорее даже напротив. Просто небольшой скандальчик лишь укреплял его алиби в будущем деле.
10 октября 1862 года. Особняк барона Иренею Евангелиста ди Суси
– Я рад вас вновь видеть, ваше императорское высочество.
– Взаимно, дорогой барон, взаимно. Надеюсь, сегодня мы сможем в полной мере обговорить все интересующие нас вопросы. И, завершив дискуссионную часть, перейти к действиям. Признаюсь, я уже изнываю от скуки без решительного дела. Буквально бью копытом, словно молодой и горячий конь, как не раз говаривал любезный Петр Павлович.
– Безусловно. Чем быстрее мы перейдем к делам, тем лучше. Кофе? Чай?
– Спасибо, чай, покрепче и без молока, если можно.
– Как изволите. – Барон улыбнулся, дал распоряжения служанке и, когда та вышла, продолжил: – Я навел справки по интересующему вас участку земли и могу вам гарантировать его приобретение в кратчайшие сроки за весьма скромную сумму. Практически символическую. Мало этого, я позволил себе уже инициировать процесс покупки. В скором времени сюда прибудут все необходимые документы, и мы сможем все аккуратно оформить.
– Я рад это слышать, – Саша прищурился, – но что вам мешает после получения полезной информации развести руками и сказать: «ну, не получилось»?
– Ваше императорское высочество, я привык вести дела честно!
– Если бы вы были честным, то давно пошли по миру. – Ди Суса чуть не поперхнулся. – Впрочем, это не важно. Я поверю вам на слово, так как вам не выгодно мне врать. Вы ведь понимаете, о чем я? – Саша вопросительно посмотрел на барона максимально жестким взглядом.
– Конечно. Думаю, не стоит заострять внимание на этой детали. Мы оба друг друга отлично поняли.
– Тогда перейдем к предстоящим событиям. Вы ведь ожидаете от меня не просто имя заказчика?
– Я был бы вам очень признателен.
– Хорошо. Начнем с главного. Тридцать восемь тысяч хорошо подготовленных солдат и шестьдесят тысяч обученного резерва, который может быть призван в армию в кратчайшие сроки. Армия Парагвая – самая мощная в Южной Америке. Это вообще единственная регулярная армия на континенте.
– Мне кажется, вы превозносите детище Лопеса.
– Зря. На данный момент Парагвай может один на один разбить любое государство Южной Америки. И дело не только в армии. Причина носит комплексный характер. С одной стороны, он обладает объективно сильными вооруженными силами. С другой стороны – прекрасно организованной, самодостаточной экономикой и собственной промышленностью, которая его обеспечивает всем необходимым. С третьей стороны, Парагвай находится в той стадии развития, которая насущно требует выхода к морю. Война неизбежна. И к ней психологически готово все население. Назовем это состояние борьбой за место под Солнцем. Причем Бразильская империя к этой войне совершенно не готова и в случае ее начала окажется в очень серьезных тисках иностранных займов. Вы ведь понимаете, о чем я?
– Конечно. Великобритания нам и сейчас постоянно предлагает разнообразные инвестиции в транспорт и сельское хозяйство. Но отдавать их нечем. Поэтому чем больше займов накапливается, тем больше усиливается наша зависимость от туманного Альбиона.
– Верно. А учитывая полный контроль над вашей внешней торговлей, ситуация естественным путем решена не будет.
– Итак, вы вооружаете Парагвай. Что дальше?
– Крах государственности и Хаос, который творился до коронации Педру II.
– Но вы, как я понимаю, хотите предложить иное?
– Верно. Я хочу, чтобы Бразильская империя подписала с Парагваем договор, в котором бы признала за ним спорные территории.
– А зачем?
– Это будет основанием для создания сильного политического блока. Финал этой операции прост – новая война с Аргентиной. Бразилия аннексирует Уругвай, а за Парагваем закрепляются спорные территории на юге и все аргентинские земли к северу от Параны. Самой же реке на участке границы дается статус нейтральных вод. Бразилии это дает три вещи. Во-первых, буфер, который решительно затруднит все военные конфликты между Империей и Аргентиной. Во-вторых, будет произведен выпуск пара перегретого Парагвая, который рано или поздно сам взорвется, да так, что мало не покажется. В-третьих, деловые круги империи смогут неплохо заработать на военных поставках, если, конечно, к ним загодя подготовятся. Ну и самое главное – после завершения всех этих телодвижений Бразилия сможет заключить с Парагваем военно-политический союз и стать, бесспорно, доминирующей силой в регионе, которая будет в состоянии противостоять даже европейскому вмешательству.
– Все это звучит очень разумно, за исключением одной детали – в Аргентине сейчас у власти наш человек, и, следовательно, в случае войны она выступит на нашей стороне.
– Формально. Народ его не поддерживает. Есть мнение, любезный барон, что в случае начала войны Бразильской империи придется воевать не только за себя, но и за союзника, который погрязнет в череде восстаний. Да и у вас с этим не все так безоблачно. Вспомните, какой хаос у вас творился еще лет двадцать назад. Вы хотите продолжения беспорядков? Падения режима? Разрушения с таким трудом строящейся экономической структуры?
– А почему вы с этим предложением не обращаетесь к императору?
– Потому что ваша власть в империи куда более реальна, чем его.
– Я польщен вашей оценкой. – Барон сделал глоток чая, откинулся на кресло и задумался. Спустя минуту он повернул лишь глаза и спросил: – Что вы хотите получить от проворачивания этого предприятия? Как-то несерьезно выглядит заявленное вами желание создать морской порт с личным контролем.
– В идеале я хочу, чтобы после завершения всех телодвижений Бразилия в знак доброй воли подарила вышеуказанный участок земли в собственность Российской империи под военно-морскую базу.
– И все?
– С формальной стороны этого будет более чем достаточно. С неформальной – меня более чем устроит укрепление и повышение самостоятельности южноамериканских государств. Вы же понимаете, что для конкурентов Российской империи Южная Америка есть сырьевая база и рынок сбыта. Мой сценарий развития событий предусматривает развитие собственной промышленности в Южной Америке на базе стыка парагвайских производственных мощностей, которые, без всякого сомнения, будут динамично увеличиваться, и бразильского сырья. Вы понимаете, к чему это приведет?
– К вытеснению европейских промышленных товаров и повышению капитализации нашего собственного производства.
– Правильно. И как следствие – роста реального суверенитета во внешней политике. Ведь он, как известно, упирается в финансовые факторы. Ну и, как приятный бонус, ослабление противников России.
– Разумно.
– Сколько вам нужно времени на оформление указанной земли на меня?
– Максимум двадцатого числа будут завершены все формальности. Сумму я пока сказать не могу, но она будет чисто символической. Думаю, две-три тысячи фунтов стерлингов.
– Мое участие в кулуарных делах империи, я так понимаю, не нужно? То есть я смогу без оглядки на какие-то незавершенные дела отправиться в Парагвай?
– Думаю, да.
– Отлично, тогда так и поступим. А пока идут эти формальности, я приведу броненосцы в товарный вид. Кстати, не тяните с дипломатическими шагами. Все нужно делать настолько быстро, насколько это возможно, чтобы не успела вмешаться Великобритания. Ибо если это произойдет, вам скорее всего выжить не удастся. Апоплексические удары табакеркой еще никто не отменял, – барон печально улыбнулся. Он себе отлично представлял последствия этой авантюры, как с позитивной, так и с негативной стороны. Риск был очень велик, но золотые горы, что посулил Александр, уж больно манили и казались чрезвычайно реальными, поэтому он решил рискнуть.
Здесь нам стоит сделать небольшое отступление, касательно второй небольшой финансовой авантюры под кодовым названием «Трудовая мозоль».
Утро 12 ноября 1862 года. Лондон. Форин-офис. Кабинет министра иностранных дел Джона Рассела
– Сэр? – вопросительно произнес подтянутый мужчина в аккуратном гражданском костюме.
– Ах да, Альберт, я что-то задумался. Давайте перейдем к последнему вопросу. Что у нас там?
– Русский принц Александр, сэр.
– Опять он?
– Да, сэр. Из Индии поступают очень странные заявления, которые, с одной стороны, грозят международным скандалом, а с другой – кажутся каким-то наваждением.
– Говорите яснее, у меня отвратительное настроение, не располагающее к гаданию.
– Из Индии пришло несколько сообщений, в которых говорилось о том, что пропадает связь с различными телеграфными станциями. Перед потерей связи каждый раз приходила телеграмма дикого содержания. То сообщалось о гибели торговых судов от рук великого князя Александра, который во главе своей эскадры их грабил как обычный пират, то сообщение о его нападение на город. Из тех отрывочных сведений, что мы имеем, можно сказать, что в Индийском океане кто-то начал против нас полномасштабную войну.
– Бред какой-то. Получается, что мистер Норманн нам врет?
– Никак нет. Он же пересылает курьерами нам сопроводительные пакеты к донесениям, в числе которых, например, газетные вырезки. У нас нет никаких оснований полагать, что он врет. Великий князь сейчас действительно в Южной Америке, а точнее в Парагвае.
– В Парагвае? Что он там забыл? Понятно, в Бразилию он заезжал, чтобы купить себе плантацию. Но Парагвай? Что ему там нужно?
– Бизнес, сэр. Со слов мистера Норманна, он собирается продать ему большую партию оружия, которое купил буквально по цене металлолома в САСШ и КША. Преимущественно, конечно, английские винтовки Энфилда. Думаю, что Александр вообще затеял это морское путешествие исключительно с целью заработать денег.
– Думаете, будет война?
– Безусловно.
– Хорошо. Великий князь нам очень помог, так как Великобритания постарается помочь всем страждущим, – Джон лукаво улыбнулся. – Подготовьте все необходимое для оперативного предоставления помощи воюющим странам деньгами и товарами.
– Будет исполнено, сэр.
– Кстати, а с кем он контактировал в Бразилии?
– Если не считать формальных переговоров с императором и легкого флирта с его дочерью, то исключительно с деловыми людьми.
– О чем они общались, конечно, не известно?
– Нет, сэр. У Александра очень неприятное качество вести переговоры наедине и не распространяться о полученных договоренностях. Известно только то, что барон ди Суси, после двух раундов переговоров поспособствовал Александру в покупке участка земли в Уругвае для обустройства порта. Все остальное нам не известно.
– Порт?
– Да. Мистер Норманн предполагает желание Александра выступить посредником в морской торговле Парагвая.
– То есть мистер Норманн считает, что Александр хочет «погреть руки» в роли посредника?
– Совершенно точно, сэр. Тем более за ним подобные дела уже имелись. Вспомните, как он ловко и хорошо заработал на торговле флотом между САСШ и КША.
– Да, очень вероятно.
– Так что нам делать с донесениями из Индии?
– Пока ничего, проследите, чтобы эти сообщения не попали в газеты, так как скандалов с великим князем нам совсем не нужно.
– Сэр, с газетами уже поздно что-то делать. – Джон Рассел привстал в кресле.
– Как?!
– Телеграфными линиями пользуемся не только мы. Почитайте сегодняшние газеты. Как же они могли пропустить такую сенсацию? Кровожадный русский пират, опозоривший всю императорскую фамилию России.
– Это катастрофа, – Джон произнес это почти шепотом, а потом, несколько секунд спустя, поднял рассеянный взгляд на подчиненного и продолжил. – Вы свободны, Альберт.
Газетные статьи действительно были очень красочны, ведь им нужно было продаваться, а ничто так не подстегивает продажи, как сенсации. Особенно если их раздуть и приукрасить. Поэтому уже двадцатого ноября Старая Добрая Англия стала походить на «палату № 6».
Официальные власти сконфуженно мямлили, что все эти заявления о пиратских действиях Александра беспочвенны и не подтверждены, а газеты верещали, взывая к британским властям, дабы те защитили своих граждан от кровожадного русского пирата. Возможно, все бы покипело и затихло, как очередная сенсация, если бы не Пальмерстон, премьер-министр Соединенного Королевства, который де-факто поощрял действия газет. По большому счету Генри был очень рад сложившемуся обстоятельству, так как он усугубил и без того низкий политический престиж Российской империи, которая испытывала серьезные внутренние затруднения, не говоря о том, что ее участие в общеевропейских делах было минимальным. Ведь формально правительство Великобритании не высказывало никаких претензий России, мало того, даже публично опровергало эти неприятные слухи. А то, что писали газеты, – это все издержки свободной прессы, и правительство Англии, увы, заткнуть им рот не может. Впрочем, Российская империя молчала и ровным счетом никак не реагировала на эту газетную истерику Острова туманов.
Впрочем, у этого события вылезло и побочное явление, на которое рассчитывал Александр. Генри Пальмерстон, не будучи финансистом, не просчитал последствия этого действа, а биржевые игры – вещь тонкая и нежная, от любого чиха могут сильно «взбрыкнуть». Это все говорилось к тому, что газетная кампания, которая стихийно возникла в качестве погони за сенсацией, привела к серьезной панике на Лондонской бирже. Что, в свою очередь, привело к стремительному падению акций целого ряда страховых и транспортных компаний Великобритании. Как несложно предположить, держатели акций стали пытаться от них избавиться, что приводило к еще большей эскалации паники.
В первых же числах декабря, согласно предписанию великого князя, на Лондонской бирже начал свою игру Джон Морган от лица American Investment Bank, скупая самым решительным образом упавшие до совершенно ничтожного уровня акции целого ряда торговых и страховых обществ. Это плюс совокупность других факторов, включая вмешательство правительства, привело к приостановке торгов.
– Сэр, нам нужно немедленно прекратить газетную кампанию против принца Александра и выступить с публичным опровержением. – Джон Рассел был настроен самым решительным образом. – Я пока не могу сказать, что происходит в Индии, но попытка подорвать престиж России приносит нам лишь убытки. Причем пользуется этим обстоятельством тот самый принц Александр. Его банк ведет очень агрессивную политику по скупке сильно упавших из-за наших действий акций торговых и страховых компаний Великобритании.
– А что с Индией?
– Ничего хорошего. Данные пока очень противоречивы, однако по одному эпизоду получилось выяснить обстоятельства. В городе был ограблен банк и захвачен телеграф, откуда и было послано сообщение, вводившее нас в заблуждение. Мы предполагаем, что это сделала одна и та же группа преступников.
– Почему же после станция не отвечала?
– Ее уничтожили после использования. Устроили пожар. Известно, что нападавшие были в каких-то тряпичных масках, вооружены револьверами и говорили по-английски с сильным акцентом. Впрочем, между собой они изредка перебрасывались фразами на немецком языке. Мало того, нам стало известно, что вечером накануне в местный порт заходил небольшой шлюп под флагом Австрийской империи. Утром в порту его не было.
– Каковы наши потери?
– Пока сказать сложно. Мы потеряли связь с дюжиной станций. Впрочем, разбирательства будут идти еще достаточно долго, а группа серьезных компаний Великобритании на грани банкротства. Боюсь, что любое промедление загонит их в гроб. Еще и эти журналисты будто с цепи сорвались. По оценкам специалистов, если все пойдет так, как идет, вскоре биржевая паника распространится на промышленный сектор. А у American Investment Bank еще достаточно денег, чтобы участвовать в этой игре. Нужно срочно спасать положение.
– Что вы предлагаете?
– Нам следует выступить с официальным заявлением, в котором подтвердить непричастность Александра к беспорядкам в Индии. Само собой, все ключевые газеты Соединенного королевства должны уже на следующий день выступить с публичным опровержением.
– Это очевидно, но вы же понимаете, что ситуация очень неудобна.
– У нас есть достоверное свидетельство участия австрийского шлюпа в грабежах индийских банков. Думаю, можно будет подать эту деталь как попытку австрийской дипломатии опорочить своего соседа. Ведь Франц Иосиф повел очень некрасиво и неблагодарно во время Восточной войны. Почему бы ему не совершить новую ошибку и не спровоцировать международный скандал?
– Действительно, такая грубая игра, на что он надеялся? – Пальмерстон улыбнулся.
– На то, что Великобритания отреагирует на провокацию и поссорится с Российской империей, с которой только-только стало получаться наладить добрососедские отношения.
– Сэр, мы должны на это отреагировать!
– Несомненно, Джон, несомненно. – После, постояв с серьезными лицами секунд двадцать, Генри Пальмерстон и Джон Рассел заулыбались и раскланялись, удаляясь по своим делам.
Примерно в то же время, только в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце проходила другая немаловажная встреча.
– Проходите, Алексей Ираклиевич, проходите. Присаживайтесь. У вас все готово?
– Да, ваше императорское величество. Сергей Семенович закончил отчет о военной кампании. Кроме этого, пришло свежее письмо от Петра Павловича о ходе кругосветного путешествия.
– Отменно. Хотя, признаюсь, я до сих пор думаю, что зря пошел на поводу у Александра.
– Вы зря переживаете, ваше императорское величество. Пока ваш сын действует очень успешно.
– Но рискованно. Никогда бы не подумал, что он вырастет таким авантюристом. Ведь Саша действует часто на грани дозволенного. Горячая голова.
– Занятно. Петру Павловичу как раз показалось, что он действует не авантюрно, испытывая удачу, а зная, что нужно делать. Как будто кто-то его наставляет и дает дельные советы. Даже более того, он считает Александра очень осторожным человеком, который старается перестраховываться.
– В самом деле?
– Мне кажется, ваше императорское величество, что великий князь очень тщательно продумывает свои шаги и, приняв решение, действует напористо, быстро, без малейшего колебания и сомнения. Это и создает эффект удачливого авантюриста. Что-то вроде айсберга, целиком который могут увидеть и оценить далеко не многие.
– Айсберг, говорите? Объясните мне тогда, зачем он купил огромную плантацию тропических лесов в землях дикой Амазонки, землю для морского порта в устье реки Параны и направился в Парагвай? Что он задумал?
– С плантацией я затрудняюсь вам ответить. Справки, которые я наводил, говорят о том, что каучук не является, в отличие от того же хлопка, перспективным товаром. Но, вспоминая, как он наладил дела на Московской оружейной фабрике, я склонен ему доверять. Думаю, когда приедет, сам и расскажет.
– Допустим. А остальные два эпизода?
– Тут все не так однозначно, как кажется. На первый взгляд это выглядит так, что великий князь хочет заработать на торговле оружием и торговом посредничестве. Мы не знаем, по каким ценам Александр будет продавать винтовки, пушки и броненосцы, но они будут явно выше закупочных и ниже тех, которые может предложить Великобритания. По предварительным оценкам, мы думаем, что чистая прибыль от сделки с оружием должна оказаться в диапазоне от двух с половиной до трех миллионов рублей. Очень неплохой ход. Оценить же доходность морского порта пока сложно, так как у нас нет никаких серьезных данных по финансам этого региона.
– А если не на первый взгляд?
– Зная характер великого князя, можно быть полностью уверенным в том, что он что-то задумал. Вспомните, что он учинил в Северной Америке? Не удивлюсь, если после всей этой кампании будет учрежден еще один банк. Петр Павлович намекал нам, что все не так просто, но ничего конкретного не говорил, опасаясь шпионов.
– А эта истерия в Англии?
– Все просто. Вчера вечером я получил телеграмму о том, что American Investment Bank занялся скупкой акций торговых и страховых компаний туманного Альбиона, которые из-за этой истерики очень серьезно упали.
– Вы думаете, это все Саша подстроил?
– Убежден. Причем обеспечив себе твердое алиби. Но каким образом он все это провернул, остается для меня загадкой, так как ни он, ни Петр Павлович о подобном обстоятельстве в письмах не упоминают вовсе.
– Да уж… дела. Кто бы мог подумать?
– Вы знаете, каким тотемным именем нарекли индейцы чероки великого князя?
– Нет, я даже не слышал о таком племени.
– Это одно из так называемых цивилизованных племен. Один из их лидеров, полковник Конфедерации Стенд Уэйти, который был под командованием Александра в битве за Вашингтон, нарек его Эквайона, что в переводе означает Великий медведь.
– В самом деле?
– Да. У великого князя с этим полковником сложились очень хорошие отношения, поэтому Александр очень положительно отнесся к этому необычному подарку, настолько, что в Мексиканской кампании уже имел при себе знаменосца с тотемным знаменем.
– Но зачем? Он значительно более высокого социального положения, чем все эти дикари.
– Не знаю, ваше императорское величество. Единственной версией является его желание выглядеть другом индейцам, ведь он пригласил их к нам на Дальний Восток.
– Зачем они нам там сдались? Какой же он непоседа. Эх… Ладно, Бог с ним. Что у нас там по отчету Урусова?
Пухлую картонную папку с подробнейшим отчетом по ходу кампании, фотографиями, заметками, отзывами и прочими материалами, что собрал Сергей Семенович, император листал долго и очень вдумчиво. Причем он не только листал, но и постоянно задавал различные вопросы, касательно обстоятельств тех трех битв, что провел великий князь. Особенно Александра Николаевича удивило то, что Саша старался всегда встречать противника в обороне, а не вести своих людей в решительную атаку с красивыми речами. Это обстоятельство совершенно не вязалось с тем впечатлением, которое сын производил на отца ранее. Ну и, само собой, отношение к личному составу. Урусов явно заявлял, что Александр буквально трясся за каждого своего солдата, заботясь о его питании, обогреве, гигиене и здоровье, то есть стараясь свести потери к минимуму как в бою, так и в походе. Такого Сергей Семенович не встречал в Русской императорской армии. Да и чтобы в Европе кто такими вещами баловался, тоже не слышал. По большому счету на текущий момент простого солдата даже за человека-то толком не держали. Эта деталь Сергея Семеновича очень сильно зацепила, и он стал наблюдать за младшими чинами. И чем больше он делал заметок, тем больше понимал, что солдаты и унтер-офицеры великого князя с каждым днем начинают ценить и уважать с все нарастающей силой. Причем не за титул или происхождение, а за отношение к ним, понимая, что каждый из них Саше нужен и важен, что за каждого из них он будет бороться. И это учитывая ту деталь, что великий князь ни единого раза не прибегнул к физическому наказанию младших чинов. Ребята, как и полагается, были далеки от «сферических коней в вакууме», а потому, случалось, попадали впросак. Но каждый раз Саша, уходя от публичной порки или иного подобного воздействия, прибегал к разнообразным формам воспитательного труда. Так что императору было чему подивиться не только в вопросах эксплуатации винтовок и пулеметов. Такой всесторонней, серьезной и весьма гармоничной модернизации армейской действительности вкупе с решительным ростом боевой эффективности воинской части, да еще и без «палок», Александр Николаевич никогда не встречал. Он, в сущности, изучал отчет о принципиально новом типе армии, передовом, уникальном. Это, с одной стороны, шокировало, так как император только сейчас в полной мере начинал осознавать слова Саши о грядущих днях, а с другой стороны, вызывало оживленный интерес, так как открывало очень широкие перспективы в будущем.
19 декабря в Санкт-Петербург пришла депеша из Парагвая о том, что великий князь Александр слег с тремя осколочными ранениями. Причем само письмо датировалось последними числами октября, так как Петр Павлович не решился передавать столь важную информацию по телеграфу и решил воспользоваться более надежными каналами связи. В связи с чем реальное положение со здоровьем Александра Александровича было совершенно не ясно. Из депеши следовало, что, войдя в территориальные воды Парагвая, эскадра была обстреляна с позиций одной из береговых батарей аборигенов. Великий князь держал свое знамя на «Корсаре», идущем в голове колонны, а потому попал под первый залп. Одна из бомб разорвалась недалеко, и три осколка все-таки зацепили Сашу. Первый прошелся по щеке, оставив глубокий шрам. Второй попал в левое предплечье и застрял в мышечной ткани. Третий, так же как и первый, вскользь прошел по внешней стороне бедра. Александр после ранения отдал приказ на ответный огонь по батарее. «Корсар», «Капер» и «Приватир» дали бортовой залп всеми восьмидюймовыми орудиями, которые разворотили своими шестидесятивосьмикилограммовыми бомбами всю позицию неожиданного противника, заставив его замолчать. Как позже выяснилось, там что-то у командира батареи замкнуло в голове, ибо руководство страны никаких приказов подобного толка не отдавало.
Франциско Солано Лопес – президент Парагвая на этот прецедент отреагировал очень правильно, так как он ждал Александра и его партию оружия. Было устроено расследование, дабы установить, кто виновен в этой провокации. Саша же несколько дней вполне продержался и даже успел провести переговоры и подписать договор купли-продажи на сто шестьдесят тысяч винтовок, все пушки и оба броненосца. Учитывая сложность ситуации, Лопес пожелал пойти навстречу Александру и легко согласился на британские закупочные цены, а по некоторым позициям даже на более высокие. Так что чистый доход от сделки составил пять миллионов двести тысяч рублей. Впрочем, уступки были связаны не только с необходимостью «умиротворить» человека, который был шансом на успех всей маленькой страны, но и с пониманием невозможности закупки где-то еще подобного оружия в таком объеме, да еще в реальные сроки. Впрочем, на четвертый день после ранения Александр слег в постель и уже под вечер потерял сознание, начав бредить. Что вызвало сильнейшее раздражение у роты сопровождения и почти панику у Лопеса. Именно на этом моменте депеша и заканчивалась.
Александр лежал без сознания большую часть времени, лишь изредка начиная бредить. В эти моменты даже ставшие близкими боевыми товарищами Зарубаев Коля, Кирпичев Лева, Пясецкий Паша, Путятин Леша и другие совершенно великого князя не понимали. Дело в том, что Саше виделись самые напряженные сцены из первой Чеченской кампании, в которой он побывал, особенно бой в окружении во время обороны Гудермеса. И вот все это изредка прорывалось в виде обрывков фраз, реплик и отдельных криков. Причем виделось ему все это очень интересным потоком переплетающихся фрагментов. С одной стороны, это порождало довольно бессвязный поток слов, с другой – шло своего рода выгорание, так как четкость картинки смазывалась, будто растворяясь в мерзкой слякоти из грязи и человеческой боли, которая совершенно окутывала все вокруг. И с каждым разом становилась все хуже и хуже, превращаясь в некое подобие однородной каши. И вот в какой-то момент на третьи сутки бессознательного «отдыха» беспокойство прекратилось, уступив место темноте и тишине. Все вокруг вдруг резко обрело спокойствие. Такое умиротворенное, что не хотелось его покидать.
Внешне же это выглядело очень нерадостно. В самом начале, как только Александр потерял сознание, его бред носил очень активный характер. Он чуть ли не метался в постели, не говоря уже про махание руками и ногами. А дальше пошел спад, и, к моменту, когда ему стала сниться темнота и тишина, великий князь уже совершенно прекратил бредить, впрочем, не приходя в сознание. Поэтому все окружающие решили, что дело совсем плохо и, оставив рядом с умирающим Александром молодую красивую девушку из племени индейцев гуарани, которая выполняла функции обычной сиделки, пошли упиваться с горя. Лопес – от того, что волей случая потерял очень важного союзника, а компания сопровождения – что не справились со своей работой и допустили гибель сына императора. Для них лично вместе с великим князем угасала и вера в хоть какие-то перспективы на будущее. «Не уберегли!» – значит, ничего им уже «не светит».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?