Читать книгу "Русский медведь. Цесаревич"

Глава 7

9 мая 1696 года. Москва

Петр неспешно и торжественно шел на кафедру, возвышавшуюся в наспех построенном здании-зале Земского собора. В сущности, гигантских размеров сарай с двухсегментной ступенчатой трибуной, имеющей по центру большой проход. Каждое место делегата было оборудовано небольшим откидным столиком, дабы легче было читать и писать, а само помещение освещалось большими свечами Яблочкова со множеством стержней, позволяющих без замены работать по восемнадцать часов.

Земский собор созывался царем полного состава, да без спешки и суеты аж с 1694 года, то есть сразу после закрепления побед над Крымским ханством мирным договором. Две тысячи восемьсот двадцать три человека вышло. Важным моментом стало то, что в Земском соборе участвовали все сословия Российского царства (исключая крепостных), однако весьма хитрым образом, благодаря чему при формальном и внешнем благоволении дворянам и боярам они оказались на соборе в меньшинстве и легко могли быть блокированы иными сословиями даже без создания коалиции.

Единственным ограничением для делегата было установлено умение читать и писать. То есть если сын боярский грамотой не владел, то и прав избираться не имел, в то время как крестьянский староста, разумеющий письмо и чтение, вполне имел шансы попасть в Москву выборным. Поначалу бояре возмутились, понимая, что многие дворяне и бояре разом отсекаются таким решением, но удалось все решить полюбовно, сославшись на большой объем работы с текстами, которые станут раздаваться выборным для осмысления. А как их прочесть, если выборный читать не умеет?

В общем, собрались.

Петр занял место за кафедрой и оглядел ступени трибуны, уходящие практически под потолок. Вздохнул и начал свое выступление.

«Здравствуйте, друзья!

Я собрал всех вас, дабы совет держать по многим накопившимся за минувшие годы вопросам.

Вступив на престол, я обнаружил совершенный бардак в делах судебных и государственных. Нету порядка в нашей земле. Каждое дело тонет в ворохе указов и прочих бумажек самого разного вида. И не поймешь, так ли нужно поступать, либо все совсем наоборот, ибо упустили мы из вида какую малость, меняющую все самым решительным образом. Это неправильно.

Путей решения этого затруднения я вижу два.

Первый – по французскому манеру насаждать абсолютную власть царя, не ведающую ни законов, ни традиций, но живущую лишь по своей собственной прихоти. Не самый добрый путь. Но он позволит легко и непринужденно преодолеть хитросплетения бумажных нагромождений и косноязычной велеречивости.

Второй – совершенно новый и никем не изведанный. Его смысл заключается в создании единой, простой и взаимосвязанной системы законов начиная с Конституции – главного документа государства Российского, объясняющего основные постулаты устройства нашего царства, и кончая кодексами, на откуп которым даны различные области, такие как земельное устройство, сословное, судебное и прочее.

Лично мне первый путь не нравится. Одно дело я и сейчас вроде бы, слава богу, по уму все делать стараюсь. А ну как в маразм впаду? Никто от этого не огражден. Или наследники мои вместо дел государственных охотой, балами, пирами или какой еще праздностью займутся. А то и вовсе – дуростью. Бывало ведь так, что царь на престоле государственными делами занимается без должного радения и трудолюбия? Бывало. И не только в наших владениях, но и в других государствах. Или может наследник больным каким уродиться. Вон в Испанском королевстве как раз беда такого рода. Выиграет ли Россия от того, что балбес или болезный станет на престоле с абсолютной властью в бирюльки играть? Или проиграет? Я полагаю, что проиграет. И хотя укрепление моей личной власти здесь и сейчас намного проще, благо что за мной стоят громкие успехи, но, заглядывая вперед, я считаю, что это слишком опасно – ломать ведь не строить. За десять лет дурости несложно развалить и вековые стены. Россия и ее благополучие для меня стоят выше всего. Поэтому я предлагаю вам идти дорогой, позволяющей выстраивать открытые, законные и честные отношения…»

В этот момент царь сделал паузу, дабы отхлебнуть воды, а зал, пораженный и потрясенный услышанным, разразился бурными овациями. Притом каждое сословие думало о своем. Бояре сразу представили себе Речь Посполитую, с ее обширной шляхетской вольницей. Купцы и промышленники стали прикидывать варианты в духе Голландии. И так далее.

Одобрительные крики раздавались минут пять, пока, наконец, аудитория не утихла из уважения к царю, дабы он продолжил свое выступление. Но речь не продлилась долго, так как царь основные мысли уже сказал, сделав нужный «вброс», совершенно взбудораживший всех выборных и позволивший их в дальнейшем легко дожимать в нужную сторону.

В общем и целом Земский собор продлился всего двое суток – девятого и десятого мая, приняв за это время все, что от него хотел Петр. А именно Конституцию России и двенадцать кодексов и прочих решений и постановлений, заранее заготовленных царем.

Вечером одиннадцатого числа. Преображенское. Малый дворец

– Только у меня осталось ощущение, что ты не давал Земскому собору опомниться от свалившегося на него счастья, – с улыбкой произнесла Анна, прижимаясь к царю на диване в комнате отдыха.

– Надеюсь, что да, – усмехнулся тот. – Хотя ты права. Давать им время на размышления было глупо. Я более чем уверен, что они передрались бы из-за каждого пункта. Выборные даже прочитать толком все тексты за эти дни не могли. Тем более что кодексы и Конституцию уже напечатали на особо качественной бумаге и переплели в дорогие, подарочные обложки. Жалко такой тираж сжигать.

– А они не взбунтуются?

– С какой стати? Как Земский собор порешил, так я и сделал. Именно об этом наши люди уже сейчас стали кричать на каждом углу, в том числе провокационные вещи. Кто же поверит, что я сам решился ограничивать свою власть? Значит, собор заставил меня принять Конституцию. И так далее. Сейчас главное, донести содержание кодексов и Конституции до широких масс. Чтобы если кто и попытался что вернуть назад, то натыкался на глухую стену непонимания и неодобрения. Особенно это касается дворян и бояр. Купцы свои привилегии никому не отдадут без боя.

– Ты же отдал, – подмигнула Анна.

– Ну что ты, – улыбнулся Петр. – Я просто оформил их законодательно. И теперь, если что не так, будем тыкать пальцем в какой-либо кодекс, принятый Земским собором, то есть выборными от всей земли Российской. Как же так? Всем миром решили так, а ты против? Против народа идешь? – нахмурив брови, произнес царь.

– Но ведь ты спешил неспроста.

– Верно. Там было очень много вещей, которые вызвали бы как минимум дискуссии. Например, я знаю, что в будущем будет такая замечательная наука – генетика, которая докажет, что близкородственные браки очень вредны и способствуют вырождению рода. Но сейчас ведь этого нет. Как я это докажу? Никак. И Земский собор такое положение скорее всего не принял бы. Однако теперь, в спешке и суете, взбудораженные правильными речами и призывами, люди банально не заметили такой малости. Ты же сама говорила о том, что семейный кодекс практически никто так и не открыл. Вероятно, посчитали пересказом Домостроя[50]50
  Домострой – памятник русской литературы XVI века, регламентирующий в том числе и отношения в семье.


[Закрыть]. А ведь там стоит прямо – ограничение на заключение брака между родичами ближе третьего колена включительно и буквально «кары небесные» за нарушение. Им всем лучше почитать потом… когда остынут. Благо что кодексы по всем спорным вопросам снабжены обширными справками и пояснениями.

– И все равно я не верю, что внедрение кодексов пройдет без возмущений. Взять тот же семейный кодекс. Ведь купцам и боярам с дворянами теперь придется многие свои планы пересматривать.

– Конечно, – кивнул Петр. – Недовольных будет много. Однако главное мы сделали – все эти кодексы приняли, как и Конституцию. Так что дальше мы с тобой уже находимся в куда как выгодном положении и можем совершенно законно и справедливо подвергать гонению недовольных. Ведь мы стоим за волю всего народа Российского царства, а они, поганые отщепенцы, идут против царя и его верноподданных. Ату их! Негодяев!

– Думаешь?

– Уверен. Этим активно начнут пользоваться в политической и экономической борьбе. Сама же знаешь, как оживились купцы и промышленники, получив возможность брать в банке России дешевые целевые кредиты. Иногда и до драк доходит. Денег не так и много. Убежден, что любой из числа уважаемых людей, кто начнет выступать против царя, Конституции и кодексов, будет быстро заплеван и сдан в заботливые руки правосудия. Купцам и промышленникам выгодно со мной дружить. Так что ничего страшного… – усмехнулся Петр. – Прорвемся.

Глава 8

5 августа 1696 года. Вена

– Вчера прибыл наш посол в России с подробным отчетом, – произнес Леопольд, обращаясь к жене. – По всей видимости, мы зря опасались горячих амбиций Петра. Военные успехи не вскружили ему голову.

– Но ведь на Терезе он женился.

– Два миллиона талеров, – пожал плечами Леопольд. – Это очень весомый довод. Тем более что, судя по всему, он обо всем знал.

– То есть?

– По мнению иезуитов, он прекрасно представлял и наши интересы, и французские, а потому смог вывернуть ситуацию в свою сторону. В итоге теперь у него есть женщина, мать его детей, которой он спас жизнь в практически безысходной ситуации. Сейчас она еще слишком юна, чтобы это понять, но в будущем оценит.

– И что с того? Она ведь стала монашкой.

– Уже настоятельница монастыря, устроившая в нем большую чистку и большие преобразования. Не понятно, что Петр задумал, но явно это как-то связано с церковью.

– Ха! А ведь получается, что он нами просто воспользовался, – усмехнулась Императрица.

– Я тоже так думаю, – печально улыбнувшись, кивнул Леопольд. – Этот юнец обошел опытных дипломатов Империи и Франции, практически не затратив усилий. Единственный вопрос – это Тереза. Что он с ней собирается делать? Вряд ли он не понимает, что пока она жива, его будут вполне резонно втягивать в борьбу за польский престол. Ян умер. Сейм избрал Лещинского. И не без помощи Петра.

– То есть ты считаешь, что он помогал нам посадить на польский трон своего врага?

– Конечно, – все так же печально улыбнулся Леопольд. – Он хоть и молод, но отлично представляет, какое «счастье» – править Речью Посполитой. Кроме того, судя по тому, что он учудил летом, царь Петр задумал очень серьезные реформы в России. Мне пока еще переводят законы, принятые на Земском соборе в этом году, но уже сейчас я вижу, что дел у него будет в излишке.

– Почему? Что он такое принял?

– Конституцию, – покачал головой Леопольд. – Сам себя, дурачок, решил ограничить. Похоже, мы переоценили его.

– Сам?!

– В том то и дело. Причем в тот момент, когда самое подходящее время для укрепления трона было. Не понимаю, просто не понимаю, зачем он это сделал…

– Погоди, не спеши с выводами. Скоро законы эти переведут?

– Обещают через две недели закончить.

– Пришли мне копии. Сдается мне, что мы что-то очень важное упустили из вида.

– Ты думаешь?

– Помнишь, мы пришли к выводу, что за ним стоят иезуиты? Уж не их ли это проказы? Я слышала, что в Южной Америке на реке Парана они творят черт-те что.

– Вот ты о чем… – тихо произнес Леопольд. – Но в этом случае получается, что Петр – заложник обстоятельств. Может, и вообще не самостоятельная фигура.

– Заложник – может быть, а вот то, что он несамостоятельная фигура – вряд ли. Просто заключил сделку с дьяволом по неопытности, да никак выпутаться не может.

– И как это проверить? Нам важно знать, с кем стоит вести переговоры.

– Не спеши. Если Петр действительно самостоятелен, то он должен выкинуть какое-нибудь коленце. Но далеко не сразу. В любом случае ни союзником, ни противником нам он пока стать не может. А с османами как поступать, мы теперь знаем – у него научились.

– И как долго это положение продлится?

– Думаю, до начала войны за испанское наследство. Есть у меня сильное подозрение, что Петр снова притворяется слабым и неспособным на быстрые и решительные шаги. Дескать – повязали по рукам и ногам. Конституцию ввели. И так далее. Ради чего? Неужели он не мог этого предотвратить? Думаю, что мог. Тогда что он хотел с помощью этого всего добиться?

– Чтобы и мы, и Людовик отстали от него?

– Возможно… – кивнула Элеонора. – Поторопи переводчиков. Не исключено, что в этих законах таится разгадка…

Глава 9

2 сентября 1696 года. Версаль

Людовик XIV сидел в кресле и задумчиво смотрел в окно. Чистое голубое небо было завораживающим и манящим, наводящим на мысли о вечном.

Рядом с унылым видом стояли несколько человек из посольства, отправленного несколько лет назад в Москву. Все не вернулись – продолжали работать. То есть испугались предстать перед королем.

– Сумасшествие… Как вы допустили, чтобы иезуиты вынудили Петра принять Конституцию?! Это же уму непостижимо!

– Они опирались на послов Священной Римской империи и московских дворян, опасавшихся того усиления Петра, которое наблюдалось последние годы. Мы уверены, что сам царь следовал вашему примеру, но…

– Понятно… – покачал головой Людовик, – опять оправдание.

– Ваше Величество…

– Не желаю слушать! Во сколько обошлась свадьба?

– С учетом взяток и подарков – в два с половиной миллиона талеров. Иезуиты опутали царя и его ближайших родичей сетью своих людей, понимая, что зависят от них.

– Безумие! Проклятье! Как они вообще туда пробрались?!

– Не могу знать, Ваше Величество. Но очевидно, это проделки Леопольда Австрийского. Всем известно, что его воспитывали иезуиты. А значит, сохраняют с ним тесные связи. Это их традиционная практика.

– Значит, вы считаете, что Леопольд взял Петра под свой контроль с помощью иезуитов?

– На это намекает он сам. В Москве существует легенда, распущенная царем, будто бы к нему явился его святой – апостол Петр и научил многому, вложив в его голову великие знания. Конечно, никакой апостол к царю не приходил. Это очевидно. Но если рассматривать эту легенду как аллегорию, то можно предположить, что иезуиты стали олицетворением апостола Петра, который, как известно, покровитель Римской католической церкви. И именно они обучали его, так как иных учителей нам неведомо. Скорее всего, тайно, дабы не вызвать гнев патриарха и ортодоксального духовенства.

– Тогда Петр должен быть католиком.

– Или тайным католиком. Ведь он правит православной страной, в которой царь может быть исключительно православным. Но это не мешает иезуитам опираться на Петра и посредством его править. Скорее всего, в Москве находится намного больше иезуитов, чем мы можем предположить, но они остаются в тени.

– Значит, все зря? – с досадой спросил Людовик.

– Польша, как и Испания – два королевства, в которых традиционно сильны иезуиты. Мы не исключаем, что Петр все же вступит в борьбу за престол Речи Посполитой, но тогда, когда ордену это станет удобно.

– Или вообще не вступит, выжидая начала войны, дабы помочь Габсбургам удержать влияние в Испании и положение там иезуитов. Не исключаю того, что Леопольд смог что-то интересное им пообещать. Может, расширение полномочий или земли.

– В этом случае Петр не помогал бы Лещинскому занять престол Речи Посполитой. Он ведь его враг, о чем Станислав не раз говорил, называя русских варварами и дикарями. Намного удобнее царю было помочь Августу Саксонскому избраться на Сейме. Кроме того, насколько нам стало известно, у Петра завязалась весьма обширная переписка с наиболее влиятельными представителями русской партии в Речи Посполитой. Совершенно нейтральная деловая переписка. Кроме того, Тереза родила ему уже вторую девочку. Если бы он хотел просто взять деньги и держаться подальше от Речи Посполитой, то она умерла бы уже первыми родами или еще раньше.

– Иезуиты… вот ведь змеи… – с раздражением и нескрываемой злобой произнес Людовик. – Хорошо. Вы свободны.

– Ваше Величество, – чуть замявшись, произнес старший делегации. – Посольство очень сильно поистратилось. Мы хотели бы просить у вас денег…

Глава 10

12 декабря 1696 года. София[51]51
  София – столица русской колонии на острове Сахалин.


[Закрыть]

– Идут! Идут! – вбежал с криком вестовой парнишка.

– Чего ты кричишь? Кто идет? – одернула его баронесса Голицына.

– Корабли, Софья Алексеевна. Корабли идут. Да не один-два, как в былые годы, а целая эскадра!

– Хорошо, ступай, – произнесла она, выдержав марку спокойствия. После чего без малейшей спешки направилась вместе с супругом на смотровую башню, стоящую возле двухэтажного сруба, в котором они жили. Суетящийся правитель не к добру – это во все времена хорошо знали.

– Странно, очень странно, – отметил Василий, наблюдая в большую зрительную трубу на треноге. – Действительно, эскадра. Но два флейта, как и приличествует, идут под голландскими флагами, а еще пять – под красными полотнами с золотым орлом.

– Чего?! – удивилась Софья, оттеснив мужа от зрительной трубы. – Кто это вообще такие?

– Очень напоминает старый византийский стяг, как его описывали летописцы… но откуда ему здесь взяться? Померли все давно. А Царьград под магометанами.

– Действительно, странно, – согласилась Софья.

Спустя четыре часа

Бывшую царевну просто разрывало от любопытства, чтобы узнать, кто и зачем прибыл под древними знаменами, но нормы приличия нужно было блюсти. Она же не девка дворовая, чтобы бежать встречать гостей, а владычица местная, да еще и благородного происхождения. Оттого и сидела как на иголках в своих покоях, создавая вид нарочитого пренебрежения.

Петр Павлович Шафиров[52]52
  Петр Павлович Шафиров (1669—01.03.1739) – один из дипломатов Петра, происходит из польских евреев, переехавших в Смоленск. За успехи в заключении мира в 1694 году пожалован в бароны России.


[Закрыть] же не спешил, аккуратно сгрузившись основным людом, он построил своих людей и только через час после того, как его нога ступила на землю Сахалина, направился к царскому наместнику представляться честь по чести. Само собой, развернув государственное знамя, которое надлежало вручить Софье и Василию.

– Барон Петр Павлович Шафиров со свитой! – торжественно объявил слуга, пропуская всю процессию внутрь просторного деревянного особняка… то есть просто большого сруба, первый этаж которого имел зал для приемов в половину площади.

Спустя некоторое время, там же

– Так зачем брат тебя послал? – внимательно смотря Шафирову в глаза, поинтересовалась Софья, когда формальная часть уже завершилась окончательно и все сели за стол праздновать удачный переход по морям «чем Бог послал».

– Я же говорю – посмотреть, как тут дела, да с тобой побеседовать. Одно дело – получить бумажку, и совсем другое – подробный и красочный рассказ.

– О том, как протекает моя ссылка? – усмехнулась Софья.

– Какая ссылка? Бог с тобой! Петр ведь не сослал тебя сюда, а дело важное поручил.

– Серьезно? – с максимально возможным сарказмом произнесла сестра царя. – Что это, как не ссылка?

– Зря ты так думаешь. Ты знаешь, что через десять-двенадцать лет царю будет нужен тут большой порт? Вот. Сообщаю. Да и какая может быть ссылка, когда он тебе шлет все необходимое на грани своих возможностей? Поселенцы каждый год прибывают по полторы-две сотни? Прибывают. А в этот раз за один раз триста человек на поселение, сто солдат, да не просто, а при полном параде и шести полковых пушках! Кроме того, со мной прибыло полсотни специалистов: плотники, каменщики, кузнецы и прочее. Одних фузей сверх штата доставил пять сотен. Да картечь железная, порох, свинец и прочее. Бумагу, чернила, стальные перья для письма, книги, ткани, топоры, пилы, ножи, сверла, долота и многое другое. Денег, опять же, немало – тысяч двести талеров в пересчете. Скажи, посылают ли такое ссыльным?

– Нет… – несколько неуверенно ответила Софья.

– Вот и я о том же, – кивнул удовлетворенный Шафиров. – Говорю же тебе, у Петра большие планы и на этот остров, и на окрестные земли. Ты не ссыльная, а первопроходец. Конкистадор! Так что не дуй губки и не обижайся. Никого другого он послать не мог. Ты ведь сестра ему, да не простая, а толковая. Он тебя ценит и доверяет большую и сложную задачу.

– Ты действительно привез то, что перечислил? – уточнил Василий.

– Конечно. Кроме того, мне надлежит вам вручить государственное знамя России, дабы в официальных церемониях участвовало, и сотню знамен попроще, на корабли вешать или еще куда. Да и флейты, на которых я пришел, не все вернутся – три тут останутся с экипажами, действовать в интересах колонии.

– Кстати, скажи, а откуда у Петра флейты? С Черного моря ему не выйти – османы крепко блокируют проливы. На Балтику не попасть – Орешек надежно закрывает Неву. Неужели в Холмогорах построил?

– Так зачем самим строить? – улыбнулся Шафиров. – У Петра очень добрые отношения с голландцами. В минувшем году он вошел долей в триста тысяч талеров в Голландскую Ост-Индскую компанию[53]53
  Голландская Ост-Индская компания явилась, по сути, первой акционерной фирмой в мире.


[Закрыть] и теперь на правах совладельца может пользоваться их верфями. Холмогоры слишком далеко и неудобно расположены. Туда добраться сложнее, чем к вам сюда. Шоссе ведь еще не протянули.

– Голландская Ост-Индская компания? А чего тогда на них российский флаг?

– Если внимательно посмотрите, то и знамя компании флейты несут. Российский флаг – одна из привилегий. Все-таки триста тысяч талеров – это очень серьезная сумма, причем, по всей видимости, не последняя. А Голландская Ост-Индская компания из-за конкуренции с Английской и конфликтов с Францией сейчас испытывает определенные затруднения. Там нешуточная борьба, и лишние деньги, как и лишнее влияние, им совершенно не стало излишним. Все-таки держать в пайщиках целого царя, да не простого, а при деньгах и с серьезной армией – это вам не мелочь какая. После Крымской кампании о нем слухи по всей Европе пошли.

– Понятно, – кивнул Василий. – Голландцам это выгодно. Но зачем оно Петру? Они ведь и так все, что ему требуется, сюда возят.

– Так я уже какой раз говорю, что ему все это очень важно! Он готов на это тратить деньги. И немалые.

– Но откуда он их взял? Ведь вроде был в долгах как в шелках. Помню, бояре похвалялись расписками.

– Петр довольно мудрый человек и долги взял целенаправленно. Грубо говоря, обвел бояр вокруг носа, купив задешево. Сейчас, когда это все стало не нужно, он, конечно, уже никому ничего не должен. Для него эти суммы – слезы. После учреждения Торгово-промышленной палаты он был единогласно избран ее предводителем, потому как только объявленный капитал у него такой, что половина золотой сотни едва ли рядом сможет стать вся разом. А что на самом деле хранится у него в тайниках, мало кому ведомо.

– Но откуда все это?

– А вы думаете, почему голландцы позволили ему войти в компанию долей? – усмехнулся Шафиров. – Он поставляет уникальные товары, которые раскупают быстро и за приличные деньги не только в Европе, но во всем остальном мире. Одно листовое стекло, оного он отгружает уже по десятку флейтов в год, стоит чего? Или совершенно уникальная нержавеющая серебряная сталь? Да и с тканями у него все хорошо – уже почитай конкурентов в России и нету. Разве что сукном не занимается. А деревянные мануфактуры? Уже сейчас они не только почти полностью перекрывают все потребности в досках и брусе по центральным землям России, но и на продажу иноземную идут немалыми объемами. Качественные доски и брус, добро просушенный, пиленый и струганный, – весьма ходовой товар. Тем более, царь стандарт держит изрядно.

– Но на все это были нужны деньги…

– А вы думаете, он в свои десять лет уехал в Преображенское в бирюльки играть? Он ведь практически в первый же год придумал и построил весьма совершенный ткацкий станок. И пошло-поехало…

– Невероятно, – покачала головой Софья. – Так это он сам уехал в Преображенское?

– Насколько я знаю – да. Лично уговаривал маму и дядю.

– Десять лет! Ему ведь всего было десять лет!

– Да, царь наш не по возрасту умен и хитер. Видимо, правду говорят о том, что его посетил сам апостол Петр. Ведь кроме того, ходят слухи, что не только мастерскими и фабриками крепится мошна Петра. История год назад случилась, когда при нем зашел разговор очередной о кладе Сигизмунда III, дескать, неплохо было бы его отыскать. Ну и предположения строили, сколько там чего должно быть.

– И что с того?

– Так ведь Петр в то время был немного занят, отвлечен, и разговор слушал вполуха. Ну и ляпнул машинально о том, сколько там серебра и сколько золота. Понятное дело, сразу поправился, дескать, он так полагает. Но все уже все поняли. Ведь предположения были какие? В возах или в крайнем случае в тоннах. А царь наш с точностью до килограмма назвал, причем так, словно это хорошо известный факт. В общем, больше клад Сигизмунда на Москве никому не интересен, всем и так ясно, что он вскрыт царем.

– Так вон оно что… И много там было?

– Если верить оговорке царя, то золотом и серебром – примерно на восемь миллионов талеров[54]54
  8 млн. талеров – это примерно 5,9 млн. счетных рублей (копейка 0,38 грамма) или 56 млн серебряных кун, введенных в обиход с 1690 года.


[Закрыть].

– Ого! – хором произнесли Софья с Василием. – Но зачем он их скрывает? Какой в этом смысл?

– Петр вообще довольно скрытный человек. У него много тайн. Да и служб тайных. Анна ведь не так проста, как может показаться. Она не только за мошной царя приглядывает, но и, как я случайно узнал, руководит какой-то странной службой, на которую берут только женщин да с амбициями и красивых. Поначалу шутили, что Петр решил себе гарем завести, как османский султан, вот и набирает шлюх. Но уже сейчас так говорить опасаются. Да и вообще к Анне даже Голицыны только уважительно обращаются.

– Однако…

– Да, дела в Москве творятся очень интересные. Но, в общем, это все не к спеху. Я же не завтра уезжаю. Теперь же лучше о вас давайте поговорим. Чем можете похвастаться? С какими проблемами столкнулись?

– Да чем тут хвастаться? – вздохнув, произнесла Софья. – Городок отстроили крошечный. Пять сотен жителей от силы. В ополчение можно две сотни выставить, благо что фузеи для того имеются и люди обучены приемам обращения с ними. Причал… то есть порт, ты и сам видел. Слезы. Пять малых рыболовных шхун. Ужасно не хватает рабочих рук. То, что ты привез триста поселенцев и сотню солдат, – это просто замечательно. Особенно солдат.

– Вот как? Что, были нападения?

– Пару раз. Но залп из фузей остужал пыл туземцев. Теперь мы с ними дружим и торгуем. Они нам каменный уголь возят, благо его несложно добывать. Им и топимся да запасы потихоньку делаем. А в нынешнем году нанимали полсотни для сельскохозяйственных работ за долю в урожае. Три фактории постоянные держим.

– На большой остров, что южнее, не ходили?

– Не стали рисковать. Мало нас. Хотя с него приплывали к нам. Тоже немного торговали.

– С толмачами все нормально?

– Уже два десятка из местных держим, да наших десятка три потихоньку учит их язык. Чтобы хотя бы по-простому объясняться.

– Я насчет южного острова не зря спрашивал. Петр прознал, что там, почитай, те же жители, что и на вашем Сахалине, но под рукой небольшого княжества. Флейты вам оставлены в том числе для того, чтобы все разузнать и присмотреться. Как я уже говорил, через десять-двенадцать лет Петру здесь понадобится большой порт, казармы, склады и прочее. В его планах – переброска сюда пехотной бригады при сильной артиллерии. А ее кормить нужно, да фуражом обеспечивать. Шутка ли, почитай шесть тысяч воинского люда.

– Сюда? – удивилась Софья. – Но зачем? Чтобы гонять туземцев, хватит двух-трех сотен стрелков или егерей.

– Все и проще, и сложнее. Дело в том, что рядом с островом находятся владения империи Цин, с которой Россия семь лет назад в Нерчинске заключила очень невыгодный договор[55]55
  Нерчинский договор заключен в 1689 году у Нерчинска. Первый договор между Россией и Китаем. По договору Россия лишалась крепости Албазин и теряла освоенное ею Приамурье.


[Закрыть]. Вынужденный, безусловно. Да и без взяток там не обошлось. Но мириться с таким положением дел совершенно нельзя. Кто мы – великая держава или «дикая Московия»? Поэтому Петр начал в привычной ему манере готовиться к серьезному пересмотру этого договора, который ущемляет наши интересы. Например, от Москвы на восток со всей возможной скоростью строится шоссе, достигшее уже Уфы. То есть пятая часть доброго и быстрого пути до Нерчинска уже построена. В саму империю Цин направлена постоянная дипломатическая миссия, которая официально там занялась изучением культуры великой державы. Нам нужно знать, чем они живут и куда бить так, чтобы было больнее. Это было непросто, но удалось. Все-таки слишком закрыта для иностранцев империя Цин. Ну и вы, то есть Сахалин. Это одно из важнейших направлений, потому что столица империи Цин находится на берегу моря. Очень недальновидно с их стороны.

– А вы не боитесь того, что я по секрету разболтаю нашим врагам эти весьма полезные сведения? – с хитрым выражением лица поинтересовалась Софья. – Я ведь все же обижена на брата.

– Нет, – улыбнулся Шафиров. – Вы умная женщина, а потому не станете принимать порывистых, эмоциональных решений. А значит, будете просчитывать выгоды. Если все хорошо сделаете, то Петр пожалует вам титул герцогини… и герцога, – поправился Шафиров, кивнув Василию. – Серьезно поддержит финансами. Переведет в более интересное место. Ближе к цивилизации и деньгам. А что вы получите в результате предательства? Ну, кроме очень больших проблем. Ведь Петр все равно получит то, что хочет. Вопрос лишь в том, что при этом получите вы? Не нужно дергать тигра за усы – это может закончиться плачевно.

– Разумеется, – кивнула Софья с грустной усмешкой. – Один раз я уже попыталась это сделать.

– Только не тигра, а медведя, – уточнил Василий.

– Медведя?

– Ты же видела, какой родовой герб Романовым он утвердил. – От этого замечания Софья поморщилась, как от зубной боли. – Да и по характеру медведь ему больше подходит. Ведь это только кажется, что он медленный и неповоротливый… до тех пор, пока не становится слишком поздно.

– Действительно… – с печальным видом кивнула Софья.

– Зря вы грустите. Сейчас, глядя на события тех лет без эмоций, и так ясно, что вы не смогли бы удержаться на царстве. Так что вы должны благодарить Петра за то, как он поступил. Редкий правитель в такой обстановке не жаждет крови. Я был в Европе и уверяю вас, там за меньшее на эшафот отправляют. А вы не только живете, но и с надеждой на будущее, вон и детей даже народили.