Текст книги "Аля, Кляксич и буква «А». Все истории"

Глава пятая

– Нет, – решительно отрезал Антон. – Нет. Терпение лопается. Мы должны в конце концов напасть на след этого Перепута, поймать его и что-то с ним сделать. Чтоб не осталось от него в учебнике даже следа.

– Иначе, – добавила Аля, – у Грамотея никогда не будет покоя, а все ученики второго класса за год вместо пятёрок получат двойки.

– Вот тебе и зоопарк… – пробурчал Антон себе под нос.

– Тогда пошли дальше! – скомандовал Грамотей. – Там, кажется, с семьдесят третьей страницы начиная, живут безударные гласные в корне. Посмотрим, что там натворил Перепут.

– Уж, наверное, и там хорошо поработал, – предположил Антон.

Но на семьдесят третьей странице всё было спокойно. Гласные А, О, И, Е, Я готовились к концерту и проводили спевку. Все они строились в два ряда, Вопросительный знак наигрывал на баяне, а Восклицательный дирижировал хором. Все дружно пели:

 
Ты всегда нас проверяй,
Удареньем ударяй.
Бьёт не больно ударенье.
Поучи стихотворенье.
Глянь-ка – в небе синева,
Не забудь про слово СИНИЙ.
Перестань варить компот,
Дай, пускай ОТВАР остынет.
Часовщик, скажи-ка мне,
Ты за ЧАС часы починишь?
Шкаф старинный так тяжёл,
ТЯЖЕСТЬ эту и не сдвинешь!
За рекой посеян лён,
В РЕЧКЕ стайка рыб резвится.
В день дождливый не грусти:
ДОЖДИК скоро прекратится.
 

– Песенка довольно нелепая, – заметил Антон.

– Почему же? – возразил ему Грамотей. – В ней очень даже хорошо показано, как надо проверять безударные гласные в корне слова. Подбирается однокоренное слово, чтобы безударная гласная оказывалась под ударением. Самая полезная, самая грамматическая песенка!

– Ну разве что… – согласился Антон. – Только Перепута тут не видно. Куда же он подевался?

– Может, сам удрал из учебника? – высказала надежду Аля.

– Эй, хористы, – окликнул певцов Грамотей. – Перепут тут не проходил?

Песенка оборвалась.

– Проходил тут один какой-то, – сказала буква А.

– Такой весь чернильный…

– И куртка надета наизнанку, – вступила в разговор буква Я.

– К тому же грязная, – добавила буква Е. – Он послушал, как мы поём, пробормотал: «Что с дураков возьмёшь», махнул рукой и ушёл кудато.

– Нет, он ещё добавил: «Попробую непроверяемые и непроизносимые». Я не знаю, что он имел в виду.

– Ясно, это и был Перепут. Бегом, на девяносто четвёртую страницу! – в волнении воскликнул Грамотей. – Я знаю, что он имел в виду. Скорее, может, мы его ещё догоним!

А на девяносто четвёртой странице… ой, что там творилось! Мела метель, валил снег, дул ледяной ветер. Где уж тут разглядеть Перепута – своей собственной руки было не увидать! Сквозь завывание ветра доносились слова дикой, разухабистой песни:

 
Ты мети, мети, пурга,
Заметай пороги.
Пусть сугробы, как стога,
Встанут на дороге.
Скоро, скоро календарь
Будет только нашим.
Я –  Декабрь, ты –  Январь,
Ну-ка, братец, спляшем!
Радость нам, а всем беда,
Вьюга воет громко.
Эй, Февраль, иди сюда,
Заиграй позёмкой.
 

– Прекратите! Сейчас же замолчите! – яростно закричал Грамотей.

Вьюга тут же прекратилась. Всё стихло.

– Декабрь! Январь! Февраль! – продолжал строгим голосом кричать Грамотей. – Сейчас же объясните, что тут происходит!

– Январь, февраль, декабрь, – пробормотал Антон. – Конечно. Тут нельзя проверить, как правильно писать. Сдуру ведь и «фивраль», и «енварь», и «дикабрь» можно написать. В них как раз эти самые, непроверяемые гласные.

– Я ещё раз спрашиваю, – бушевал Грамотей. – Вы что, с ума тут посходили?

– Да не-ет, – протянул Январь.

– А что же тогда?

Перебивая друг друга, Декабрь и Февраль принялись объяснять:

– Перепут… Он нам обещал, что все остальные месяцы выгонит из календаря. И весь календарь будет состоять только из декабря, января и февраля. Ну ещё, может быть, сентябрь с октябрём останутся. Ему надо, чтобы были только непроверяемые. И чтобы ребята путались, как их писать, и ляпали бы ошибку за ошибкой…

– Вот мы и соблазнились… – смущённо добавил Январь.

– Так! – возмутился Грамотей. – Значит, вам надо, чтобы лето не наступило, чтобы люди не могли огород сажать, чтобы не росли ни морковь, ни огурцы, ни помидоры, ни картофель? А ведь они, между прочим, ваши друзья – в них тоже есть гласные, не проверяемые ударением. Так, или я неправильно говорю?

– Так… – прошептали все трое.

– И ещё много есть слов с непроверяемыми гласными, их надо находить в словаре и запоминать, – проявил свою эрудицию Антон.

– Где Перепут? Отвечайте, вы, потерявшие совесть, – продолжал сердиться Грамотей.

– Как замела метель, так он и скрылся из виду, – ответил Январь.

– «Скрылся из виду», – передразнил его Грамотей. – Листик-Ластик, приглядись, может, ты обнаружишь его следы.

Листик-Ластик пробежал вперёд, вернулся, снова пробежал и опять вернулся.

– Нет, – сказал он печально. – Всё позёмкой замело.

– Что же мы будем дальше делать? – спросила уже порядком уставшая Аля. – Может – домой?

– А как же мы? И Перепут? – печально заметил Грамотей.

– Постойте, постойте! – вдруг вспомнил Антон. – Ведь безударные в корне, которые он не тронул, говорили, что он пробормотал: «Попробую непроверяемые и непроизносимые».

– Да, в самом деле, они так сказали, – согласилась с ним Аля.

– Ты знаешь, где находятся непроизносимые? – спросил Антон у Грамотея.

– Как не знать, – ответствовал Грамотей. – На сто первой странице и аж до сто восьмой!

– Так что же мы тут прохлаждаемся, следы разыскиваем, – недовольно буркнул Антон. – Ты хоть дорогу-то туда знаешь?

– Как не знать, – повторил Грамотей. – Но мы ещё странички непроверяемых не миновали.

– Ну так иди вперёд, Грамотей, показывай дорогу.

Дальше по страничкам непроверяемых вела не дорога, а узкая тропинка. Они с трудом отыскали её в снегу. Но на следующей странице снега уже не было, тропинка весело петляла в траве. По ней пришлось идти гуськом: сначала – Грамотей, следом – Антон и Аля, замыкал шествие Листик-Ластик. Они довольно быстро прошли парочку страниц. Там всё было спокойно, следов Перепута никто не заметил. Тропинка нырнула в сад, где очень красиво, кипенно-белым цветом цвели яблони и вишни. Скорее всего, это было какое-то упражнение. В саду можно найти много слов с «непроверяемыми»: мАлина там, смОродина, разные прочие ягОды… За садовой оградой на хорошо утрамбованной площадочке как раз и находились многие из Непроверяемых. У них, по-видимому, шла какая-то игра. Они хором пели песенку:

 
Не в учебник, не в букварь,
Загляни, дружок, в словарь,
Ты увидишь в словаре:
«Я» мы пишем в ЯНВАРЕ,
«Е» мы пишем в СЕНТЯБРЕ,
Хоть бы май был на дворе.
 

Потом они, немного помолчав, продолжили:

 
Мы сажаем ОГОРОД,
Пусть МОРКОВКА там растёт,
ПОМИДОР и КАБАЧОК,
Зеленеет пусть ЛУЧОК,
Завивается ГОРОХ,
И САЛАТ совсем неплох,
Поспевает ОГУРЕЦ.
Тут и песенке конец.
 

При слове «конец» все разбежались и попрятались. Что это были за пряталки и кто собирался их искать, осталось невыясненным, потому что тропинка, завернув за угол сада, привела Грамотейку и его «свиту» как раз на сто первую страницу.

Глава шестая

– Ну, раз здесь веселятся, значит, Перепута тут нет. Видно, он и вправду дальше отправился к Непроизносимым.

– Это что-нибудь неприличное? – вдруг своим тоненьким робким голоском спросил Листик-Ластик.

– Почему это? – возмутился Грамотей.

– Ну, раз нельзя произнести, значит…

– Ничего не значит, – оборвал его Грамотей. – Это просто согласные звуки, которые пишутся, но не произносятся. В, Д, Л, Т. Понял?

– Понял, – пропищал Листик-Ластик.

На сто первой странице, там, где внизу должна была бы начинаться тема «Правописание непроизносимых согласных», никого не было. Зато на следующей, сто второй, царила паника. По странице, спотыкаясь и падая, бегали туда-сюда Д, Л и В и кричали:

– Где ты? Отзовись!

А кто-то невидимый отвечал, и в голосе у этого невидимого слышались слёзы:

– Да здесь я! Здесь!

– Да где же ты? Где? – продолжали взывать и метаться по странице Д, Л и В.

– Меня нельзя увидеть, – отвечал невидимый. – Он меня белой краской под названием Штрих замазал.

– Я штрих стирать не умею, – вздохнул Листик-Ластик. – Тем более, я уже вовсе и не Ластик.

– Что же теперь будет? Что будет? – вопрошали Л, В и Д.

– Ошибки будут. Двойки будут. И совсем даже не по моей вине, – отвечал голос. – Ему, видишь ли, за двойки орден дадут.

– Перепут! – воскликнули Грамотей, Аля и Антон в один голос.

– Ужас! – продолжал невидимый. – Все ребята будут теперь без меня писать «месность», «грусный», «тросник» и так далее.

– Это же неграмотно! – возмутился Грамотей.

– Так это буква Т разговаривает! – догадался Антон. – Конечно!

– И как же теперь быть? – заволновалась Аля.

– Надо как-то её из невидимой превратить в видимую… – задумчиво заметил Антон.

– Ума не приложу как, – откликнулась Аля.

Но тут над их головами, откуда ни возьмись, закружились красивые синекрылые стрекозы. Они сделали круг, потом ещё один, и вдруг – кто же это когда слышал, чтобы стрекозы пели? – сверху донеслась песенка:

 
Свистнул зяблик на заре,
Что за нежный СВИСТ!
Грустным утром в октябре
С ГРУСТЬЮ падал лист…
 
 
У реки шумит тростник,
ТРОСТОЧКИ колышутся.
Буквы пишутся, когда
Вовсе и не слышатся!
 

– Конечно! Как я сразу не сообразил! Спасибо, стрекозы! – воскликнул Антон.

– За что это «спасибо»? – не поняла Аля.

– Ну как же! – продолжал радоваться Антон. – Проверочные слова! Как только находится проверочное слово, так буква становится видимой!

И действительно, штрих как-то сам собой растаял, и перед ними появилась буква Т.

– Ой, как я перепугалась, что навсегда исчезну! – говорила буква Т, радостно кидаясь навстречу своим подружкам. – Ну вот, наконец-то мы, Непроизносимые, все в сборе. Хорошо, что ты догадался про проверочные слова, – обратилась она к Антону. – Но как о них узнали стрекозы, навсегда останется тайной…

Тут все четыре буквы В, Д, Л и Т взялись за руки, втащили в хоровод Алю, Антона и Грамотейку, закружились и запели:

 
Сердце –  СЕРДЕЧКО,
Местность –  МЕСТЕЧКО,
Ненастный –  НЕНАСТЬЕ,
Радостный —
РАДОСТЬ и счастье,
Солнце –  СОЛНЫШКО,
Звёздный –  ЗВЕЗДА,
Приходи не поздно —
Смотри, не ОПОЗДАЙ!
 

А буква В встала в центре круга и пропела соло:

 
«Здравствуй» – значит
                    «будь здоров»,
«Здравия желаю!»
Для проверки мало слов —
С трудом их подбираю.
 

А буква Т пустилась вприсядку:

 
В небо выплыла луна,
Доброй ночи вестница.
Чтоб добраться до неё,
Не найдётся лестница.
В этом слове буква Т
Для чего привешена?
Правда, может, слово ЛЕЗТЬ
Тут слегка замешано?
Лучше ты не проверяй,
Словарю ты доверяй!
 

– Ну развеселились! – добродушно улыбнулся Грамотей.

Аля снова завела разговор о доме:

– Ну ты доволен, Грамотей? Всё в учебнике – страница за страницей – налаживается. Может, нам всё-таки пора домой?

– Так-то оно так… – задумчиво протянул Грамотей. – Но кто сказал, что Перепут ещё на какой-нибудь странице не нашкодит?

– Никто не сказал, – честно подытожил Антон.

– Не будет мне покоя, а второклассникам хорошей жизни, пока не выставим мы его отсюда, далеко и насовсем.

– Да-а-а, – согласился с ним Антон. – Только как-то он от нас всё ускользает. Приходим – безобразия его налицо, а самого – нету. Лови зайца в поле.

– Ты чего-то уже заговариваешься, – заметила Аля. – Поговорка другая: «Ищи ветра в поле».

– А я новую придумал – про зайца, – огрызнулся Антон.

Аля знала, если Антон начинает огрызаться, значит, он голодный. Только чем его тут накормишь – точками и многоточиями, что ли? Аля уже снова хотела было заговорить о возвращении, как вдруг откуда-то издалека до них донеслась разухабистая, можно сказать, нахальная песня:

 
Приставки и предлоги
Скакали по дороге,
Я взял и перепутал
Их дружную семью.
Теперь они не знают,
Что сами означают,
А я такой весёлый
И песенку пою!
 

– Перепут! – крикнул Грамотей. – Скорее бежим, может, мы наконец-то его настигнем!

– Где это он распевает? – спросил Антон на бегу.

– Двенадцатый параграф на сто двенадцатой странице! – так же на бегу отвечал Грамотей. – Раздел «Приставки и предлоги». Он наверняка там!

– Подождите! – хныкал не успевающий за ними Листик-Ластик. – Я не могу так быстро! Я маленький.

– Не отставай! – отозвался Грамотей. – Ждать некогда!

– Мы пока что только на сто восьмой! – испуганно заметила Аля.

А на сто девятой странице в упражнениях было такое количество многоточий, что бежать пришлось, точно по песку. Всякий, кому приходилось бегать по песку, знает, как это трудно. Ног не вытянешь! А тут ещё в этих же многоточиях застрял подъёмный кран, который относился к двести восемьдесят девятому упражнению. Он перегородил дорогу так, что пришлось через него долго и мучительно перебираться. Аля даже слегка поцарапала руку. На сто десятой странице опять встретилось препятствие. Натолкнулись на забор из каких-то непонятно к чему относящихся слов:

 
закрасили
заквасили
выкрасили
выбросили
 

Разбираться было некогда, все просто перелезли через забор и помчались дальше, потому что нахальная песня, как стало уже совершенно ясно, неслась со сто двенадцатой страницы:

 
Я всех их перепутал,
Всех чепухой окутал,
Никто не разберётся
В таких смешных словах.
Предлоги как взбесились,
В приставки превратились,
А где теперь приставки?
Их нет. Увы и ах!
 

Боже, что творилось на сто двенадцатой странице! Там было полно каких-то невероятных слов. При этом все слова горько рыдали.

– Какой я НАСТОЛ, – причитало одно из них.

– Ужас! Что может быть уродливее слова УКАТЯ!

– Почему я ВСКВЕР? Такого слова и в природе нет!

– ВЯЩИК! Вы когда-нибудь слышали про такое – ВЯЩИК?

– А ОТБЕРЕГ, что, лучше, что ли?

Пришедшие просто мало сказать, что остолбенели. Они окаменели. Какой ВЯЩИК? Какая УКАТЯ?

– Ну всё, – с тоской выдохнул Грамотей. – Это конец всему. Из этого кошмара никогда никому не выбраться.

– Стереть бы эти слова, – заметил, едва переводя дыхание, подоспевший Листик-Ластик. – Если бы я только был по-прежнему Ластиком…

– Погодите, погодите, – сказал Антон, глубоко задумавшись. – По-моему, я догадался. Аль, понимаешь?

– Нет, пока не совсем, – смущённо призналась Аля.

– Ну как же, мы же это проходили, – настаивал Антон. – Вспоминай!

– Постой, постой, я, кажется, начинаю соображать.

– Вот именно, – подтвердил Антон. – Не можешь не сообразить. Приставка – это часть слова, ведь так? А раз так, то она пишется слитно!

– Ну да, ну да, – радостно подхватила Аля. – А предлог – это самостоятельное слово. Оно пишется отдельно.

– Именно. И значит – что?

– Значит, между предлогом и словом можно вставить ещё какое-нибудь слово. Или даже два, если захочешь! – вспомнила Аля.

– Сейчас мы всё это поправим, Грамотей, – успокоил его Антон. – Не тужи, Аль, начинай.

Аля подозвала к себе УКАТЮ и медленно, отчётливо произнесла:

– У девочки Кати есть собачка такса.

– Поставь на маленький стол вазу с цветами, – продолжил Антон.

– Пойдём гулять в соседний сквер, – подхватила Аля.

– Запакуй книги в большой картонный ящик, – поспешно произнёс Антон.

– От родного берега отплывают корабли, – это весёлым голосом произнёс Грамотей. – Как хорошо иметь дело с отличниками! – добавил он.

Предлоги тут же отлепились от слов, к которым их прилепил Перепут. Всё стало на свои места.

– А про приставки даже я понял, – пискнул Листик-Ластик. – Нельзя сказать вместо натереть – на быстро тереть, или вместо входить – в комнату ходить, у далеко нести, или от начисто мыть, а можно только слитно: натереть, входить, внести, отмыть…

– Браво, Ластик! – сказал Грамотей.

Нет, Грамотей не оговорился! Как только Листик-Ластик обнаружил свои познания в грамматике и произнёс последнюю фразу, он тут же перестал быть Листиком, а вновь превратился в самый настоящий розовый Ластик, каким и был с самого рождения.

– Поздравляем тебя, Ластик! – разом воскликнули Аля и Антон. – Как чудесно, что ты стал снова Ластиком. Это же открывает нам возможность просто-напросто стереть Перепута. И всё. И в учебнике русского языка настанет мир, порядок и покой.

– Да, – сказал Грамотей. – Верно. Только где же Перепут? Я никого не вижу.

– Мы его что, снова упустили? – растерянно проговорила Аля. – Когда же наконец…

– Вон, вон, смотрите! – не своим голосом закричал Ластик. – Там, за кустом, кто-то притаился!

Все опрометью кинулись туда, куда он показывал. И в самом деле, там, за кустом, обнаружился перепуганный Перепут. Должно быть от того, что он столько всего так безобразно и злонамеренно путал, теперь он сам запутался. И при этом – в собственных ногах. Ему никак не удавалось понять, где правая и где левая. И поэтому решительно не удавалось встать на ноги и убежать.

– Не трогайте меня, я больше не буду, – в страхе завопил он, увидев Грамотея, Ластика и ещё двоих незнакомцев.

– А как же орден «Большого Баламута»? – ехидно спросил Ластик, подходя к нему всё ближе и ближе.

– Ай-ай-ай! – вопил Перепут. – Не нужен мне орден. Ничего не нужно. Ластик, отойди!

Но Аля и Антон вместе с Грамотеем схватили его и крепко держали. А Ластик… Что ж, и маленький Ластик может пригодиться для большого и важного дела. Ну конечно, как вы уже догадались, он начисто стёр чернильного Перепута.

– Ну теперь и без нас в учебнике будет порядок, – радостно заметил Антон. – Теперь некому будет путать и сбивать с толку учеников.

– Прощай, Грамотей, – сказала Аля немного грустно.

Ведь расставаться всегда немного грустно, правда же?

– Удачи тебе, Ластик, – по-мужски сурово сказал Антон.

Само собой разумеется, что Грамотей знал нужные слова, чтобы Аля и Антон вышли из учебника и оказались в Алиной комнате. Но мы их здесь не приводим, потому что нашему рассказу про Алю, Антона и Перепута наступил КОНЕЦ.

Аля, мистер Блот и буква «Z»

Глава первая

Стояла невообразимая, небывалая, неслыханная жара. Уже с самого утра градусник на стенке дома показывал двадцать девять в тени.

Не спасал даже холодный душ, который мама устроила, приделав разбрызгивательный наконечник к поливальному шлангу. Аля просто изнывала в этом нестерпимом пекле. Не хотелось ни гулять, ни читать, даже лениво смотреть телевизор – и то не хотелось. Ёлки и берёзы вокруг дачи стояли неподвижные, точно театральные декорации. Ни листик не шелохнётся, ни веточка не дрогнет. Мама вернулась из магазина вся красная, распаренная, еле волоча ноги. Из почтового ящика у калитки она достала газету и письмо и, взглянув на конверт, протянула письмо Але.

– Александра, это тебе, – сказала она, отдуваясь и прямо-таки роняя себя в раскладное кресло.

– Когда-нибудь эта жарища кончится? – спросила она, ни к кому особенно не обращаясь. Потому что ни Аля, ни бабушка, ни попугайчик Рики ответить на этот вопрос не могли.

Аля поднялась в свою светёлку под крышей. Там было ещё жарче, чем внизу. Но всё равно она присела на краешек старенькой тахты и нетерпеливо разорвала конверт. Письмо было от Антона. Что он там пишет, верный её дружок? Небось тоже весь расплавился от жары…

Однако нет. Письмо от Антошки было бодрое. Даже более чем.

«Алька! – писал Антон. – Ты помнишь наш уговор или нет?»

«Ой! – подумала Аля. – Помнить-то я помню, только немножечко подзабыла. С ума сошёл – в такую жару…»

А уговорились они вот о чём. Дело в том, что, отпуская ребят на каникулы, учительница Юлия Викторовна сказала, что в третьем классе появится у них ещё одна учительница, Ангелина Ивановна, и что преподавать она будет английский язык. И тогда Аля и Антон уговорились, что за лето они немного подготовятся и самостоятельно выучат все-все английские буквы: и как они называются, и как они произносятся, и может быть, даже выучат некоторые слова. И вот Антон, уже честно, как договаривались, начал заниматься, а она, Аля?!

– Эх ты, лень перекатная, – обругала Аля самоё себя. – Вот теперь догоняй Антошку! А бабушка говорит, что на свете всего хуже – это ждать и догонять!

«Я учу алфавит и кое-что могу прочесть и даже написать, – говорилось дальше в Антошкином письме. – Мне сначала не хотелось: каникулы всё-таки! Да только вот у нас гостила мамина подруга, она вообще-то детские книжки пишет. Услыхала она, как я всё бормочу, учить не учить английский алфавит, и тут же такой стишок сочинила, чтобы меня, как она сказала, «простимулировать». Я немного на неё обиделся, а потом и обижаться не стал. Вот он какой, этот стишок, может, он и тебя «простимулирует»?

Кто не знает алфавит,

Тот имеет бледный вид.

Не осилит он букварь,

Не заглянет он в словарь.

Коли вместо алфавита

Голова трухой набита,

Ты не сладишь с языком,

Так и будешь дураком!

Я решил дураком не быть, начал учить буквы и сам стал кое-что сочинять. Правда, не совсем английское, но всё же… Сумеешь прочесть? Попробуй:

Хочешь, песенку спою?

How are you?

От дружочка нету тайн,

Thank you, I am fine.

Кто бежит там со всех ног?

Little dog.

Кто мурлычет мне в ответ?

Pussy-cat.

Кто в реке нырять мастак?

Goose and duck.

Что по озеру плывёт?

Little boat.

По правде сказать, Алька, вместе учить было бы интереснее. Когда я один, ничего весёлого не происходит, ничего волшебного… Ну, ты знаешь, о чём я говорю. Помнишь, как мы искали солдатика? Грамотейку и Вреднюгу помнишь? Перепута? А как ты-то там? Может, у тебя творятся какие-нибудь чудеса?»

«Какие уж там чудеса, – усмехнулась про себя Аля. – Жарища несусветная. Мозги стали какие-то коровьи… Да, плохо дело. Чего это Антошка понаписал? Как же тут прочтёшь, когда я ни одной буковки пока что выучить не успела. «Кто не знает алфавит, тот имеет бледный вид…» – повторила Аля две строчки из присланного стишка. – Ну, положим, вид у меня не бледный, – продолжала размышлять Аля. – Наоборот, я вся красная от жары. Но это делу не помогает нисколечко… Что ж, надо написать Антону. Не отвечать на письма – невежливо. Во всяком случае, так считает моя бабушка… Где-то тут была старая тетрадка в клеточку? Там ещё оставались чистые листочки…»

Аля нашла тетрадку, вырвала из неё листок, положила перед собой, написала: «Здравствуй, Антошка!», отложила ручку в сторону и задумалась. Неприятно всё-таки признавать, что по одной только лени ты нарушила уговор. Друзья на самом-то деле так не поступают!

Итак, «Здравствуй, Антошка», – вернулась Аля к начатому письму.

Но тут вдруг…