Текст книги "Черный вдовец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernyy-vdovec-162612.jpg)
Автор книги: Мика Ртуть
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 12, об альвах, спирте и француженке
Виен, Астурия. Франкский квартал
Рина
Магазин оказался чудом из чудес. Словно прямиком со страниц романа в духе стимпанка. Одна вывеска – еж, обнимающий синюю колбу и с синими же искрами по колючкам, – чего стоила! А слоган? «Здесь вы познаете чувство ежа».
О да. Ринка его познала полной мерой. Особенно когда к ней подошел изумительно красивый зеленоглазый мужчина с белыми, собранными в хвост волосами, заостренными ушами в разномастных сережках и с золотым, явно волшебным моноклем.
– Диэтилентриамин, эксвайр, к вашим услугам, фрау, – представился он берущим за душу низким, шелковым голосом.
Ринка отреагировала неадекватно: чуть не заржала. Он бы еще Этанолом представился! А что, простенько и со вкусом!
– Очень приятно, фрау Бастельеро, – улыбнулась ему Ринка и чуть было не добавила: «А это Магда», – но вовремя осеклась. Вряд ли здесь принято представлять камеристок.
– О, какая честь! – просиял альв, и Ринка засмотрелась на его улыбку. Вот честное слово, он бы порвал Голливуд! – Заказ вашего супруга почти готов, но некоторые ингредиенты все еще выдерживаются… о, простите. Вам вряд ли что-то скажет…
– Ваше имя? – хмыкнула Ринка. Чертов красавчик оказался типичным шовинистическим засранцем из тех, которые считают женский мозг сродни куриному. – Отчего же? Бисдвааминоэтиламин, иминодиэтиламин из группы этиламинов. Имеет все химические свойства аминов, содержащих первичные и вторичные аминогруппы…
Прекрасные зеленые глаза альва сначала округлились, потом стали несколько больше первоначального размера, а затем…
– Прошу прощения, госпожа! – Он глубоко поклонился, прижав руку к сердцу. – Я принял вас за…
– Не стоит продолжать, – отмахнулась Ринка. Ей внезапно стало страшно: куда еще она влипла по собственной дурости? Вот же язык без костей! – Давайте вернемся к цели моего визита, герр Диэтилентриамин.
– Разумеется, госпожа! Почту за честь услужить вам. Вас интересует новое оборудование?
Ринка кивнула:
– Мне требуется самый новейший микроскоп. Для начала. Надеюсь, хотя бы двухсоткратное увеличение у вас есть?
В зеленых глазах альва мелькнуло восхищение.
– Разумеется, госпожа. Прошу вас… – Он указал на неприметную дверцу в глубине помещения. – Нет смысла выставлять столь дорогие инструменты на всеобщее обозрение. – Альв кинул холодный взгляд на Магду. – Ваша… э… слуга может пока остаться здесь и полюбоваться на… э… антикварные модели.
Из торгового зала «для настоящих ученых» Ринка вышла немножко обалделая, очень довольная и с изрядно похудевшим кошельком. Конечно, альв принял ее невесть за кого, и какие будут последствия, один Ктулху знает. Но оборудование у него оказалось на высоте! Не электронные микроскопы, конечно же, но оптика – настоящее чудо для текущего века. Что заставило Ринку всерьез задуматься о разнице в технологиях и не только… Но эту загадку она решила отложить на потом. Их и так скопилось слишком много. А пока она начнет с изучения собственного супруга.
Магда, кстати, провела прекрасные четверть часа за разглядыванием «диковин», которые оказались самой что ни на есть бутафорией. Примерно как «научные» приборы в торговых павильонах ВВЦ. Правда, она разглядела и кое-что еще, и от этого «кое-чего» краснела, бледнела, прятала глаза и кусала губы.
– Не мнись, выкладывай, – вздохнула Ринка, едва они вышли за порог лавки.
Магда отчаянно замотала головой:
– Да ничего, мадам! Я ничегошеньки не видела!
– Не умеешь врать – не берись. Ну?
– Так это… ну… – Магда побагровела, как свекла. – Он тут… они тут…
– Кто он, Ганс твой, что ли?
– Не! Не мой он, и вообще… не он, вот. Ой, мадам, а давайте я коробку понесу, она ж тяжелая! У вас ручки нежные, куда ж вам коробку-то…
– Не увиливай. Что ты видела такого, о чем не хочешь мне рассказать?
– А может, не надо? Ничего…
– Магда!
– Я это… его светлость, на мобиле… вот прям туточки, и за угол…
Ринка готова была рычать и кусаться, но понимала – бесполезно. Потому она погладила Магду по голове, вручила ей коробку с микроскопом стоимостью с Бруклинский мост и очень мягко спросила:
– Что его светлость?
– Поехали их светлость. Тут, за углом. К этой… – Магда глубоко вздохнула, зажмурилась и выдала: – К полюбовнице.
Сердце оборвалось, в животе похолодело, и Ринка порадовалась, что отдала коробку Магде. Вот странно, да? Он же ей, по сути, никто. Сутки знакомы. Любить и быть верным он не обещал, да она и не ждала. И вообще, что за герцог без любовницы? Даже как-то несерьезно. Но почему-то вот такая реакция. Атипичная. Как пневмония, мать ее Ктулху.
Ей бы радоваться – после любовницы герцог к ней, законной супруге, приставать будет меньше. А она…
Домой надо, вот. Микроскоп отнести.
– Идем, – велела она Магде и, печатая шаг, направилась в строго противоположную дому сторону. Туда, за угол. – Она там живет? Ты знаешь?
– Ага, – расстроенно кивнула Магда. – Марица про нее рассказывала. Франка она, такая… ну… вся такая из себя… Да вы не обращайте внимания, мадам. У всех полюбовницы, мужчины – они ж такие… Вы ж к ней не пойдете, правда?
– Не пойду. Еще не хватало содержанку его светлости за волосы таскать. Я ж не торговка на базаре…
– А герцогиня! – закивала Магда. – Вы ее…
– Мы на нее посмотрим, и все, – строго сказала Ринка. – Никаких скандалов!
– Ага, никаких!
– Так какой дом, говоришь… – начала Ринка и тут же замолчала.
Дом был белым, аккуратным и каким-то карамельным, что ли. Перед подъездом стоял Людвиг и разговаривал с усачом в ливрее. А мобиль Людвиг оставил чуть раньше, за два дома до нужного, потому что там два дворника в длинных фартуках и картузах переставили кадки со стрижеными деревьями прямо на проезжую часть, видимо, на зиму их убирали. Или… не важно, короче.
Сейчас Ринке ничего было не важно, кроме как удержаться и не запустить в чертова супруга тяжеленным микроскопом. Или хотя бы ридикюлем, в котором оставалась почти половина выданных ей денег.
Не нужны ей его деньги!
И он сам не нужен!
И подарки свои может засунуть себе… куда хочет может засунуть!
А она, она…
Что она, Ринка додумать не успела. На балкон прямо над входной дверью выскользнула миниатюрная девушка с короткой стрижкой. Очень красивая девушка. До неприличия красивая! И Людвиг ей улыбнулся! А она просунула между перил балкона ногу в атласной туфельке и кокетливо ею помахала, будто зазывая мужчину, а этот развратник помахал ей в ответ и рассмеялся! Настоящий полковник, некромант и… гад чешуйчатый смеялся! Не то чтоб громко и заразительно, но это явно был самодовольный такой смех. Собственнический. И не спрашивайте, как Ринка это определила! Почувствовала, и все тут! Да, Магда права, эта француженка – любовница Людвига.
А Ринке тут делать совершенно нечего.
– Магда, идем отсю… – начала она, и тут раздался грохот выстрела.
Ринка вздрогнула и отшатнулась, упершись спиной в чью-то дверь. Рядом тоненько заскулила Магда. А около дома началось такое…
Сначала все завертелось быстро-быстро, как на американских горках: выстрелы, дым, вспышки, невесть откуда выскочившие незнакомцы… А потом вдруг замерло – словно в «Матрице», когда Нео прыгал с крыши на крышу.
И видно было отлично, как с випмест в лучшем кинотеатре 3D. И пошевелиться было невозможно, даже воздух в легких застыл.
От страха, наверное?
Или от шока?
На Людвига напало минимум пятеро, и еще несколько человек бежали к нему с разных концов переулка. Те самые дворники – с чем-то длинным и острым наперевес вроде шпаг, только метров полутора. Еще двое вынырнули из подворотни рядом и стреляли в него продолговатыми снарядами, оставляющими за собой дымные хвосты: они медленно-медленно летели к Людвигу, шесть штук, роем смертельно опасных шершней. А Людвиг еще медленнее поднимал руки, без оружия, без перчаток, и эти руки на глазах чернели и покрывались чешуей. И лицо тоже.
Пятый нападающий стрелял откуда-то с другой стороны улицы, совсем рядом с Ринкой. Из чего – она не видела, потому что даже глаз скосить не могла.
А француженка на балконе доставала пистолет. Задрала юбку – маленький, с коротким стволом револьвер был заткнут за кружевную подвязку, – и ее пальцы уже коснулись ствола…
Усатый швейцар, с которым только что разговаривал Людвиг, поднял руку с зажатым в ней… артефактом? Он остро, игольчато сиял синим светом, и этот свет тек с руки – намного быстрее, чем летели дымные снаряды, – и формировал перед Людвигом овальный щит, слишком тонкий, слишком прозрачный…
Каким-то образом Ринка понимала, что замершее время вот-вот отомрет, она сама моргнет – а Людвига… Людвига убьют. Потому что он не успеет защититься. И швейцар не успеет, потому что один из дворников уже замахнулся своим блестящим, на глазах удлиняющимся дрыном прямо на него…
И тут она в самом деле моргнула.
Время понеслось вскачь.
А на месте Людвига закрутилась воронка, едва видимая глазу, но очень страшная. Ее края отрывались, разлетались темными искрами – и превращались в призрачных тварей, состоящих из одних только зубов, когтей, щупальцев, клювов и Ужаса.
С тихим звоном лопались струны, грохот выстрелов словно тонул в вате, твари неслись навстречу снарядам и заглатывали их, тянулись к стрелкам – призрачными тенями. Нет, реальными жуткими тварями. Первая пасть с отвратительным хрустом сомкнулась на руке с оружием, брызнула реальная красная кровь. Миг, и оба незнакомца утонули в воющем за гранью слуха клубке – и все растворилось, оставив на мостовой и аккуратных белых стенах соседнего домика небрежные кровавые кляксы.
– Брать живым! – крикнул кто-то совсем рядом с Ринкой.
Ей надо было оглянуться, непременно надо, но она не могла. Взгляд прилип к Людвигу – с его пальцев срывались черные молнии, вот он развернулся к швейцару и дворникам, один из которых уже почти достал швейцара.
Взмах рукой, сосредоточенно сведенные брови, тонкий черный разряд – и ближайший дворник сереет, его оружие ломается и рассыпается хлопьями ржави, его одежду сдувает ветром – и несет серым пеплом, не только одежду, но и плоть… голый белый скелет делает еще один шаг, беззвучно кричит безгубым ртом, и падает на брусчатку, рассыпается трухой.
Второго черная молния лишь задела краем, и он надламывается, распадается на две половины. Левая все еще бежит, а правая – уже рассыпается, обнажая кости.
Если бы Ринка могла хоть вдохнуть, она бы закричала. Но она не могла. Она словно увязла в стекле. И звуки выстрелов звенели, звенели…
Все это было ужасно и прекрасно. И странно.
Странно было в эпицентре этого ужаса смотреть на Людвига и думать: вот он, настоящий. Улыбается. Стоит прямо, дирижирует симфонией смерти, его глаза светятся сине-фиолетовым, резким и мертвенным светом, за спиной завиваются призрачные крылья – Ринка готова была бы поклясться, что не его собственные, а его невидимой спутницы. Ее улыбка, так похожая на улыбку Людвига, сияла над всем переулком, ее костлявые руки тянулись к незнакомцам, ее неслышимый голос пел – торжество, обещание, нежность. Ее пустые глазницы смотрели очень внимательно, и никто не мог скрыться от их взгляда…
Нежная скрипичная мелодия манит, тихонько рокочут литавры, и Ринка почти узнает тему… совсем узнает: это же Вагнер, тема из «Кольца Нибелунгов»!..
Они прекрасно выглядят вместе – Ринке хочется улыбнуться от этого понимания. Как любовники. Нет, как давние возлюбленные.
Боже, как глупо было ревновать Людвига к живой любовнице, немыслимо глупо!..
Очередной выстрел с балкона выбил кирпичную крошку совсем рядом с Ринкой. И еще ближе к ней кто-то выругался.
Вагнеровская мелодия вдруг пропала, оставив Ринку посреди дыма, гари, вони и хаоса.
Под взглядом Смерти.
Нет, под взглядом Людвига.
Из него пропала нечеловеческая синь, просветленная наркоманская улыбка сменилась обычной человеческой хмарью.
Он что-то сказал – нет, крикнул! – ей, но Ринка не услышала. Она словно оглохла от тишины, накрывшей переулок.
Людвиг шагнул к ней, что-то закричал, и поднимающийся с колен усатый швейцар закричал – тоже ей, словно хотел предупредить о чем-то. И француженка с балкона снова выстрелила – пуля просвистела совсем рядом…
И тут чья-то рука жестко схватила Ринку поперек груди, крутанула, ей в шею уперлось что-то твердое и раскаленное.
Она дернулась, но тщетно.
И наконец-то расслышала, что кричала Магда:
– …рядом, мадам, рядом!..
А еще она поняла, что сама кричала. Горлом почувствовала. Сорванным. И теперь – обожженным. Дулом пистолета, которое прижималось к самой яремной вене.
– Заткнись, – хрипло каркнули над ухом.
И Магда заткнулась.
– Отпусти ее, – потребовал Людвиг, делая еще шаг к Ринке.
– Непременно, – каркнули у нее над ухом. – Руки за голову, некромант, и на колени. Тогда девчонка останется в живых.
– Не слушай его, Людвиг! – отчаянно-тонко прозвучал в тишине голос француженки. – Он убьет тебя! Прошу, не слу…
Ее оборвал выстрел. Француженка вздрогнула и осела на своем балконе, лицо усатого швейцара скривилось горестной гримасой. Он поднял пистолет…
– Только попробуй, мразь, – снова каркнуло над ухом, и дуло пистолета сильнее вдавилось в шею. Так, что Ринка едва не задохнулась.
– Не стрелять, – велел Людвиг, медленно поднимая руки, опускаясь на одно колено…
Ринке хотелось заорать – нет, не надо, не делай этого! Он убьет всех, он же террорист, нельзя!.. Ты все равно меня не спасешь!..
Но она не смогла даже пошевелиться, скованная ужасом.
И тут Людвиг глянул прямо ей в глаза, и она почти услышала его:
«Падай!»
На миг замерла…
И словно в омут головой, уже чувствуя входящую в шею пулю, пнула своего похитителя в голень каблуком и рухнула на мостовую. Шею пронзило острой болью, грохнул выстрел, плеснуло горячим – а от Людвига, наоборот, ледяным.
Снова все застыло, скованное страхом и льдом. И на этот раз мертвенная волна, идущая от рук Людвига, прокатилась совсем близко. В миллиметре.
Ринку осыпало ледяным крошевом, алой прозрачной пылью и тленом. Да, именно тленом – запах смерти ни с чем не спутаешь.
– Мадам… ох, мадам… – половину вечности спустя прошептала над ней Магда. – Вы только не умирайте, пожалуйста!
И тут на Ринку опустилась благословенная тьма.
Сначала вернулись звуки, глухие и неразборчивые. Потом ощущение влажности на шее и больно впивающихся в зад камней. И только потом – осознание того, что она жива. Что все закончилось.
– Все хорошо, мадам, все обошлось, – в голосе Магды звучала плохо скрытая паника, а к шее Ринки прижималось что-то мокрое и теплое. – Сейчас придет доктор, сейчас, мадам, вы потерпите чутка… – Магда хлюпнула носом. – Только не умирайте, мадам!..
– Отставить слезы, – раздался усталый тенор, и Ринка почувствовала, как руки Магды сменились мужскими, куда более уверенными. А теплый мокрый ком с ее шеи исчез. – Ожог и царапина. Вам чрезвычайно повезло, фрау, что остались живы. Небольшой компресс, пара дней покоя, и от приключения следа не останется. Кстати, вы можете уже открыть глаза.
– Спасибо, – просипела пересохшим горлом Ринка и в самом деле открыла глаза.
Над ней склонился дядька с полуседой «капитанской» бородкой, в белом халате поверх зеленой формы. Военные? Полиция? Наверное, полиция.
– Не за что, фрау, – без улыбки ответил врач, прикладывая к ее шее что-то холодное и электрически потрескивающее.
– Террористов поймали? – спросила Ринка и тут же поняла: опять не то ляпнула. Потому что у врача сделались острые и внимательные глаза, а руки дрогнули и замерли на миг.
– Вы кого-то из них знаете?
– Нет, откуда? Доктор, кто на меня напал?
Несколько мгновений ее словно ощупывали невидимые руки, пролезая даже в глазницы, под черепную коробку. От этого невыносимо заболела голова, и Ринка зажмурилась.
Как только зажмурилась – все прошло. А врач сочувственно ответил:
– Ревнивый муж, фрау. Вы просто ему под руку попались.
– Чей муж?..
– Вам пока не стоит разговаривать, фрау. Потерпите немного, сейчас вас доставят в участок, и там все расскажут. Прошу прощения, тут еще пациент.
Врач отошел, и только тогда Ринка открыла глаза. Почему-то она была уверена, что снова этого чувства копающихся в мозгу пальцев допускать не стоит.
Магда по-прежнему была рядом. Сидела на мостовой, одной рукой придерживая коробку с микроскопом, и с надеждой смотрела на Ринку.
Слабо улыбнувшись ей, Ринка перевела взгляд дальше – на толпу народа, собравшуюся около дома француженки. Возможно, мертвой. Ринка помнила, как та после выстрела осела на своем балконе.
Жаль. Красивая была девушка. Зря только завела любовника при таком-то ревнивом супруге.
В переулке невесть откуда оказалось несколько черных мобилей с львиными головами на дверцах, похоже, полицейская эмблема. Люди в зеленом кого-то вязали, кого-то допрашивали. Людвига видно не было, и Ринка могла только надеяться, что он остался жив. Ведь ревнивый муж стрелял в него, царапину на Ринкиной шее оставило дуло, а не пуля.
Мелькнула знакомая блондинистая шевелюра над по-военному прямыми плечами – граф Энн, начальство Людвига. Он обернулся, глянул на Ринку – мельком, не видя толком… и замер. Снова посмотрел на нее. В ясных голубых глазах мелькнуло узнавание…
А около Ринки вдруг оказались двое невыразительных мужчин в зеленой форме, прозвучало такое знакомое и понятное:
– Пройдемте, фрау. – Один из полицейских протянул ей руку, чтобы помочь подняться.
– Отставить, – велел граф Энн, показавшийся за спинами полицейских. – Фрау Бастельеро, надеюсь, вы целы?
На лицах полицейских промелькнула досада пополам с облегчением. Все как у нас: соседнее ведомство не любят, но спихивают на него неприятные дела с превеликим удовольствием.
– Кажется, цела, – неуверенно ответила Ринка. – А Людвиг?
– Жив, его так просто не убить, но ранен. Как вас сюда занесло? – спросил Энн, помогая Ринке подняться и поддерживая ее за плечи.
– Случайно. – Ринка посмотрела ему в глаза. – Покупала микроскоп тут рядом, решила еще немного прогуляться, и вот, пожалуйста.
Граф Энн ей откровенно не поверил, но спорить не стал, только кивнул:
– Понятно. Вам нужно домой, ваша светлость. Вас отвезут.
Ринка тоже не стала спорить – домой так домой. Послушно пошла с Энном к ближайшему мобилю, и тут в переулке что-то сверкнуло, как будто короткое замыкание, и у Ринки все волоски на теле стали дыбом. А ровно через мгновение послышался резкий звук, словно разорвался тонкий лист металла.
Граф Энн обернулся на звук, Ринка тоже. И чуть не выругалась от восхищения.
В полудюжине метров от нее в воздухе повисло нечто радужно переливающееся, сыплющее искрами и потрескивающее. Сначала неопределенной формы, оно быстро образовало правильный эллипс, треснуло вертикально пополам – по идее, звук должен был быть именно сейчас, но сейчас как раз феномен был совершенно беззвучен – и выпустило на мостовую доктора Петера Курта. С тростью, в небрежно наброшенном плаще с пелериной, в строгом сюртуке, но без шляпы, он выглядел чужеродно, как Шаляпин в ДК «Заря коммунизма».
– Граф Энн! – Доктор Курт направился к ним, с любопытством оглядываясь, а Ринка невольно улыбнулась: в его присутствии она чувствовала себя куда увереннее. – Что здесь произошло? Невероятный выброс магической энергии, у нас в Академии половина точных приборов сгорела! И ваша светлость тут? Неужели?..
– Нет, доктор Курт, к ее светлости выброс не имеет отношения, – неохотно ответил граф Энн, которому явно хотелось запихнуть доктора обратно в портал и отправить к черту на рога.
– Ну конечно же… – Доктор принюхался, сведя брови, и тут же улыбнулся. – Его светлость! Где он? Надеюсь, обошлось без магического истощения? Такая энергия!..
– Доктор. – Граф Энн нахмурился. – Прошу вас, оставьте ваши соображения…
– Не для широкой публики? – понимающе кивнул Петер Курт. – Не беспокойтесь, граф. Из стен Академии секретная информация не просочится. Нам с вами неплохо бы побеседовать чуть позже, вы не находите?
– Разумеется, – теперь уже кивнул Энн. – Созвонимся завтра.
– А вы, ваша светлость, позволите навестить вас, допустим, завтра часам к пяти?
Ринка кивнула. Она бы не отказалась от беседы с доктором прямо сейчас, но граф явно не собирался этого допускать. Да и доктор Петер с нескрываемым интересом осматривал словно выжженные проплешины на мостовой, изломанные скелеты – которые полицейские заботливо оградили желтыми вешками – и пятна выцветшей пыли на месте исчезновения призрачных тварей.
– Вам пора, – еще раз напомнил граф Энн, подталкивая Ринку к мобилю.
И тут она наконец увидела Людвига. Первым порывом было броситься ему навстречу – ведь он спас ее! И по большому счету плевать на любовницу, на ревнивых мужей, на все плевать – они оба живы!..
Но вовремя заметила не только повязку на его плече, но и сведенные брови, играющие желваки и яростно блестящие глаза.
Черт. Он что, злится на нее?! Его застали у любовницы, из-за его шашней ее чуть не убил какой-то маньяк, и он еще смеет злиться?!
Ринка расправила плечи, сбросив руку графа Энн, и сощурилась. Глаза щипало, но это ничего не значило – она не заплачет. Не покажет ему слабость. Не позволит себя сломать!
– Вы… – начал Людвиг, явственно проглотив ругательство. – Какого Баргота вы ослушались, фрау?! Я ясно велел вам не выходить без сопровождения, передвигаться на мобиле и согласовывать маршрут со мной! Вы чуть не лишились головы по собственной глупости, Баргот вас разрази! Вы!..
– Не смейте на меня орать, – холодно ответила Ринка, из последних сил держа спину ровно и стараясь не сипеть. – Я едва не погибла только потому, что ваша светлость не умеет держать свои амурные дела подальше от чужих глаз и ушей. Так что, когда в следующий раз поедете к девкам, извольте предупредить меня заранее, чтобы я не оказалась поблизости. Не имею никакого желания видеть ваши похождения.
Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, и Ринке упорно казалось – сейчас ее убьют. Размажут по стене аккуратного бюргерского домика тонким слоем.
Но некромант вдруг болезненно скривился, схватился за перевязанное плечо и отвернулся, бросив Ринке:
– В мобиль, быстро.
– Людвиг, тебе нужно в госпиталь, – вмешался граф Энн. – Твою супругу отвезут домой.
– Нет. Я сам верну мою жену домой, где ей и место.
Граф Энн только недовольно сжал губы, но спорить не стал. А у Ринки мелькнула мысль: наверное, им непросто с субординацией. Герцог, подчиненный графу по службе, и черта с два поймешь, кто и когда должен делать другому «ку» три раза.
Не желая усугублять конфликт, Ринка пошла к мобилю и села на заднее сиденье. На месте водителя уже сидел Мюллер – что не могло не радовать.
Людвиг, не глядя на Ринку, уселся впереди. Магда примостилась в уголке позади, умостив коробку с микроскопом на сиденье.
И никто ни с кем не разговаривал до самой виллы «Альбатрос».
Идиллия!
Жаль только, недолгая.
– Через полчаса в гостиной, фрау, – велел Людвиг, едва выйдя из мобиля.
– Яволь, майн фюрер, – ответила она в напряженную некромантскую спину.
Но гад чешуйчатый даже не обернулся.
Сволочь.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?